Часть 2: crossing the line
13 февраля 2026 г., 22:09
— Ч-ш-ш, — шепчет Оливер, прижимаясь губами к линии челюсти Кими. — Всё хорошо, я с тобой.
Голова Кими была запрокинута, губы сжаты в узкую линию, а брови нахмурены. Ладонь ложится ему на затылок, сжимает кудри в кулак и дёргает голову в сторону, открывая Оливеру идеальный участок кожи прямо под ухом, к которому тот прилегает губами.
В пылу беспорядочных ласк и прикосновений Оливера пижамные штаны Кими оказываются отброшены куда-то назад. Он остаётся в одних тонких боксерах, которые внезапно становятся ему невыносимо тесны. Оливер всё ещё остаётся одетым — в шортах и домашней футболке. Он проявляет милосердие, позволяя Кими не снимать футболку.
Кими извивается на коленях у Олли, выгибаясь, как отчаявшийся девственник. Какая неожиданность. Он раздвигает ноги пошире и пытается прижать свой член к заметной выпуклости на шортах Оливера, но даже когда он выгибает спину и опускает взгляд, чтобы сосредоточиться, у него не получается подстроиться как нужно.
— Оливер, пожалуйста, — скулит Кими, опустив голову и закрыв глаза волосами, словно вуалью. Он буквально пылает, от каждого прикосновения Оливера по его телу пробегает дрожь, ему хочется приклеить ладони Олли прямо к тому месту на животе, которое они покрывали бы, если бы тот достаточно широко расставил пальцы.
Руки опускаются к бёдрам, грубо сминая их переднюю часть. Кими слегка вздрагивает, когда Оливер глубоко вжимает большие пальцы в складки его мышц, и ещё сильнее нагибается вперёд.
— Ты такой чувствительный, — вполголоса замечает Оливер, подбираясь большими пальцами всё ближе к паху его боксеров. Бёдра Кими дрожат, когда он пытается сжать их, и из его груди вырывается сдавленный звук.
— Пожалуйста, просто коснись меня уже… это пытка, — взмаливается младший. Его щёки горят от осознания собственного отчаяния, ему невыносимо неловко от того, что приходится об этом просить.
Оливер кладёт руки на стык между бёдрами и тазом, пальцы обхватывают изгиб и впиваются в мягкую плоть. Его большие пальцы рисуют маленькие круги на линии бикини Кими — за неимением лучшего слова. Кими тихо дышит, он заведён буквально на пустом месте.
Руки Антонелли крепко лежат на плечах Оливера, большие пальцы давят на впадины под ключицами. Когда Оливер проводит подушечкой большого пальца по самому кончику члена Кими, растирая пятно предэякулята, тот дёргается всем телом, запрокинув голову.
Он слишком близко.
— Оливер, подожди… — начинает он, но Оливер не сводит глаз с выпуклости, особенно с того места, где она подрагивает под спандексом боксеров и отчаянно пытается высвободиться. От ногтей Кими на его плечах остаются полукруглые вмятины.
Оливер прижимает большой палец к прикрытому одеждой члену, и Кими падает вперёд, уткнувшись лбом в плечо Оливера, из его груди вырывается стон. Его тело дрожит и напрягается, дыхание становится прерывистым и тяжёлым.
— Оливер… я сейчас кончу, — бормочет Кими, надеясь, что одежда скроет то, как сильно он покраснел. Это неловко.
— Тсс, — шипит Оливер. Его родители всё ещё дома.
Кими тихонько скулит, и его челюсть отвисает, а язык аккуратно прижимается к зубам. Его пробивает дрожь, он выгибает спину и впивается ногтями в ключицу Оливера, уткнувшись лицом в его тёплую шею.
Его бёдра отчаянно двигаются навстречу большому пальцу Оливера — единственному реальному контакту, который у него есть. Лёгкие вздохи и мольбы эхом разносятся по шее Оливера, едва достигая его ушей, и у него кружится голова.
Кими звучит так хорошо, так отчаянно, так нежно, так трогательно и идеально.
Свободной рукой Оливер массирует бедро, а другой медленно водит кругами по влажному пятну на кончике члена. Кими дрожит.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — шепчет он на каждом вдохе, снова и снова, как мантру. Его бёдра напрягаются, когда он прижимается к Олли, и тот прикусывает язык, чтобы не застонать.
— Я знаю, Кими, я знаю… — успокаивает Оливер, нежно поглаживая его по талии, — Давай, покажи мне, как тебе хорошо, — он поворачивает голову, чтобы поцеловать Кими в висок, и кудряшки прилипают к его губам. Кими только и может, что тихо стонать и умолять.
Его руки внезапно опускаются на бицепсы Оливера и сжимают их так же крепко, как до этого сжимали его плечи. Он прижимается носом к пульсу Оливера и целует его в шею — нежнее, чем тот ожидает.
Несколько коротких прерывистых вздохов — и Кими напрягается, прерывисто стонет, подаётся навстречу пальцам Оливера и кончает в боксеры.
Он вцепляется в Оливера поверх рукавов футболки, впиваясь ногтями в ткань. Его лоб утыкается в ключицу Олли, а сам он мелко дрожит у него на коленях.
Оливер перемещает руку с его бёдер на спину, другой рукой притягивает Кими к себе, откидывается назад и осторожно обнимает его.
Это удивляет Кими — он знал, что Оливер мягким, но это было нежно. Он прижимается щекой к его ключице, пытаясь отдышаться.
Он рад, что Оливер молчит, слова не нужны. Они понимают друг друга телепатически: за них говорят вибрации их бьющихся в унисон сердец.
— Ты закончил? — прямо спрашивает Оливер, не найдя другого, более мягкого способа сказать это. Кими тяжело сглатывает, прежде чем ответить.
— Я… — он заминается, — нет.
Ему нужен Оливер, он хочет чего-то. Он нервничает, его ладони вспотели, но он хочет, чтобы Оливер стал его первым, и не знает, выпадет ли ему когда-нибудь ещё такой шанс.
Оливер улыбается про себя, прижавшись подбородком к кудрям Кими.
***
Кими садится на бёдра Оливера, чуть ниже его колен. Он смотрит вниз точно так же, как и Олли, туда, где их члены стоят, твёрдые и напряжённые, друг напротив друга. Оливер держит их рядом, сравнивая. Просто ради забавы. На лице Кими отражается смесь лёгкого страха и благоговения. Оливер розовый, длинный и идеально толстый. Кими немного короче, может, на дюйм или около того. Но при этом он толще, с более тёмной кожей и более выраженными венами. — Пять с половиной дюймов, — предлагать Оливер. — Четыре… с половиной, — бормочет Кими. Он затаивает дыхание, когда Оливер сжимает его, обхватив своими пальцами. Эти длинные, гладкие пальцы. Он так нужен Кими. Он тихо вздыхает, когда Олли поглаживает их обоих. Тёплое, влажное прикосновение члена Оливера к его собственному восхитительно. Кими прижимается лбом ко лбу Оливера, и их волосы рассыпаются по лицам. Они смотрят друг на друга с одинаковым восхищением. Бёдра Оливера время от времени подёргиваются, прижимаясь к бёдрам Кими. Каждый раз это заставляет его прижиматься к Олли чуть ближе. Кими промок насквозь, предэякулят мерно вытекает вперемешку с остатками его первого оргазма. Оливер наклоняется ещё ближе, и с его припухших губ срывается капля слюны, упав прямо между ними. Оливер ускоряется, и Кими стонет — в этом звуке слышится нечто среднее между отчаянием и удивлением. — Чёрт… — тихо стонет Оливер, на мгновение закрыв глаза. Кими крепче сжимает его плечи и старается, чтобы его голос не звучал слишком жалобно. «Ты собираешься трахнуть меня сегодня?» — чуть не спрашивает Кими, но он не уверен, что сможет связно говорить, если Оливер не остановится. Хочет ли он, чтобы Оливер вошёл в него? Конечно. Уверен ли он, что полностью готов к этому сегодня? Ну-у… Он уже собирается поразмышлять об этом подольше, когда Оливер хватает его за затылок, притягивая к себе и снова впиваясь в его губы своими. Кими не смог бы сдержать стон, сорвавшийся прямо в губы Олли, даже если бы очень захотел. Во вкусе Оливера чувствуется мята и мёд, его язык мягкий и тёплый, а зубы гладкие. Кими не медлит и углубляет поцелуй, превратив его в страстный. Он старается продолжать дышать носом, плотно сдвинув брови, когда Оливер на мгновение сжимает их, заставив его глубоко вздрогнуть и податься вперёд, вскидывая бёдра навстречу руке Олли. Когда он наконец отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, с его губ срывается итальянское ругательство, и он прижимается лбом к плечу Оливера. Он снова теряет контроль, чувствует, как член Оливера прижимается к его собственному, и это самое странное ощущение на свете. Он тяжело дышит, как и Оливер, чей подбородок покоится на голове Кими. Они оба медленно приходят в себя и растворяются в объятиях друг друга. — Я близко, — бормочет Кими, слегка невнятно, так как слова цепляются за зубы. Ему то и дело приходится сглатывать слюну из-за остававшегося во рту привкуса Оливера. — Я знаю, Кими. Я тоже, — тихо произносит Оливер. В его голосе звучат интонации, которых Кими никогда раньше не слышал: в нём смешиваются нежность, напряжение и теплота. Расфокусированные глаза Кими в конце концов закатываются под веки, и он совсем их закрывает. С каждым вздохом он издаёт тихие стоны и мольбы, его пальцы дрожат на плечах Оливера, а бёдра трясутся и пытаются сомкнуться. С последней отчаянной мольбой он подаётся навстречу Оливеру и кончает ему на пальцы. Он на мгновение слепнет от удовольствия, совершая неглубокие толчки по члену Оливера, но затем дрожит и отстраняется. Оливер без лишних слов убирает пальцы с его члена и возвращает их на свой собственный. Он всё ещё возбуждён. — Чёрт, ты такой идеальный, — шепчет Оливер, уткнувшись ему в волосы. От локонов всё ещё пахнет шампунем и одеколоном, и от этого у Оливера кружится голова. Он откидывает голову назад на край матраса. Тихо выругавшись, сжимает себя рукой и кончает себе на грудь и на старую ночную футболку. Кими прижимается к нему, дрожа и ослабев после двойного оргазма и головокружения от близости с Оливером. Он всё ещё тяжело дышит, как и Оливер, и они оба понимают, что на сегодня хватит. Оливер подносит руку к прикроватной лампе, мутно-белые разводы, оставленные Кими, размазываются и подсыхают по краям. Кими прижимается лицом к его плечу. Олли просто вытирает их о свою футболку, заодно со своими собственными, и обнимает Кими, мягко потирая его плечи. — Ну как? — хрипло спрашивает Оливер, и от этого тона Кими невольно вздрагивает. Он не понимает, имеет ли тот в виду поцелуй, мастурбацию или фроттинг. — Охренительно, — Кими улыбается, его голос всё ещё немного дрожит. Это заставляет Оливера усмехнуться, и внезапно обстановка становится более непринуждённой. Словно всё это, возможно, и не окажет такого радикального влияния на их отношения. — Можешь встать? — спрашивает он чуть более легкомысленно, и его рука опускается на изгиб талии. Кими хочется, чтобы он никогда не убирал рук от его тела. — М-м-м, думаю, да. Оливер помогает Кими забраться на кровать, его собственная задница болит от жёсткого пола. Он натягивает боксеры и идёт в ванную за полотенцем. Он помогает Кими привести себя в порядок и быстро закидывает свою футболку в стирку. Он надеется, что она не слишком сильно испачкалась. — …Ничего, если я переночую в твоей постели сегодня? — осторожно спрашивает Кими, когда Оливер возвращается и принимается рыться в шкафу в поисках чего-то тонкого и дышащего. Обычно один из них оказывался на полу или на диване, так было всегда. Не то чтобы кровать Оливера была слишком маленькой, она была полноценной, просто раньше это казалось… слишком интимным. Оливер несколько мгновений молча держит перед собой старую футболку из гоночной академии, понимая: это определённо было переходом черты, которая казалась даже более значимой, чем их недавний поцелуй. — Конечно. Он смотрит на себя — точнее, на то, что у него за спиной, в зеркало в полный рост на дверце шкафа. Кими смотрит на него со спины, лёжа на его кровати, прижав член к бедру, и, как он теперь понимает, одетый в его старую футболку. Это совсем не по-дружески.
