Разделим сигарету?

За ужином Юлия и Даниил в основном молчали. Ева передала письмо доктору с инквизиторской печатью. Прочитав его, Даниил с мрачным видом отдал его Юлии, чтобы она была в курсе самой важной новости за прошедший день - Термитник открыли. Чума убила большую часть степняков. Уклад как никогда зол на Ольгимских и требует крови Бооса. - Надо было отдать Инквизитору Влада, - угрюмо сказал Даниил. Юлия поняла, что он имел ввиду Хорона. Такая зловещая ярость питала Бакалавра за погибших людей. Можно было сказать, что он сделал всё правильно, когда пощадил Ольгимских. Что чаша сил в городе переменится, если наследник погибнет от инквизиторского суда, от злобы степняков или от чумы. Чтобы он подумал о Капелле, которая останется одна против Каиных и вступившей в силу Тёмной Хозяйки. Что Влад попытался запечатать болезнь внутри одного района, как Исидор Бурах в своё время – Сырые Застройки. Но Юлия не стала ничего этого говорить. Все эти факты Даниил знал без неё, а людей, погибших ужасной смертью от Песчанки, не воротишь. Наверняка в голове у доктора крутится то, каким холодным расчётом Младший Влад руководствовался, когда запер своих людей вместе с их детьми один на один с чумой без еды, воды и надежды на спасение. Юлия не уверена в чистоте намерений молодого Ольгимского, зная его тягу к наживе, так что защиты Влад не заслуживает. - Быть может, ты прав, - добавила она, - было бы справедливо предать его казни, Даниил. Справедливо, но не разумно. Стояла поздняя ночь. Пора бы уже доктору лечь спать. Даниил откланялся перед дамами и удалился к себе. Перед его уходом Ева подловила его и поцеловала. Юлия собирала грязную посуду и сделала вид, что не заметила. Ей захотелось дать себе пощёчину. Молодец, Юлия, отбиваешь у подруги её любимого. Ладно, Данковский, он – мужчина, по самой природе самовлюблённый эгоист, а Юлии следовало думать о чувствах Евы Ян. Одинокая женщина – всегда угроза для женского счастья близкой подруги. Может, стоит принять предложение Андрея и сделаться его любовницей, чтобы больше не позволять никаких коротких интрижек с занятыми мужчинами? Ну если, конечно, он забудет, что она первоначально предпочла ему его брата… Юлии не дали идти в Невод, потому пришлось ей переночевать в Омуте, деля одну комнату с Евой. В Омуте Люричеву преследовал какой-то непонятный запах. Его источником оказался неожиданно бык, названный Лавром. Перед сном хозяйка Омута его покормила. Фаталистка благодаря «растяжкам» могла предугадать многое, но то, что в бывшей обсерватории окажется бык, никак не укладывалось в голове. Утром Юлия проснулась с петухами, приготовила завтрак, заварила кофе и села за «растяжки». Сегодня восьмой день эпидемии, и от его исхода будет зависеть судьба города. Линии судеб особенно были беспорядочными, напряжёнными, запутанными, они то и дело переплетались и отвязывались. У Фаталистки давным-давно застыли кофе и ячменная каша, но она этого не заметила, сидя за расчётами. Ева, потягиваясь, пришла в скромную столовую и приветствовала Юлию. С хозяйкой Омута Люричева перекидывалась лишь парой фраз, очень её занимали слишком сложные нити Бакалавра, Гаруспика и... чумы. Клара… Юлии казалось, что она нащупывала её линию, но та всё время от неё ускользала, и инженер не могла понять почему. В дверь бывшей обсерватории позвонили. Ева сказала, что это прибыл новый секретарь, но что-то он рано, ещё нет девяти. Даниил всё ещё в спальне, только одевается. Однако вместо секретаря на пороге стоял комендант Управы, Сабуров. - Мне нужен врач Данковский! – комендант был явно чем-то напуган, - позовите его! Даниил спустился к нежданному гостю незамедлительно. - Что случилось? - Катерина, господин Данковский, ей очень плохо. Она ночь промучилась с ужасными болями во всём теле. Вы должны осмотреть её! - Я смогу прийти не раньше двух. Меня ждут дела в больнице и указы. - Умоляю! Хотя бы дайте нам морфий! Она ужасно мучается! - Сейчас могу дать одну ампулу, чтобы боль отступила до моего прибытия. - Но одной будет недостаточно… - Мы ограничены в ресурсах, а недавно я обвинял вашу жену в воровстве лекарств через Клару! Вам повезло, что даю вам хотя бы что-то для Катерины! Сабуров был опустошён. - Ладно, давайте хотя бы это. Неожиданно для себя Юлии пришлось заниматься штабом, потому что во время того, как Бакалавра завтракал, затем ходил в лабораторию, переговаривался с Евой и принимал посетителей, Лавр с аппетитом съел все указы Данковского. Юлия собралась к тому моменту пойти к Складам, она хотела поговорить с Бурахом насчёт Термитника, но беда столичного врача вынудила её остаться и помочь несчастному Бакалавру, который находился на грани нервного срыва. - Мои указы… мой штаб… как мне придётся всё это восстанавливать?! А меня ждут в больнице! Нужна временная вакцина, иначе город не проживёт ещё один день! - У вас остались черновики, доктор? – спросила Юлия, обращаясь к нему по-деловому. - Да… там… в основном, в мусорном ведре… Какие-то у исполнителей остались… у Курона могли быть записи. Яков Точечка тоже что-то записывал. - Точечка, значит? – чётко сказала Юлия. – Тогда хорошо. Доктор, выпейте кофе и отправляйтесь в больницу. Я составлю заново указы и восстановлю штаб. Даниил озадаченно посмотрел на неё. - Ты сможешь справиться? - В медицинских показаниях я не сильна, но прошлую неделю я помню достаточно хорошо. С вакцинами попрошу помощи у вас в больнице. А вы заодно остальное посмотрите. У бывшего секретаря Бакалавра Люричева не собиралась ничего спрашивать. Он теперь работает на Инквизитора, и если он не враг, то не союзник точно. Когда Данковский ушёл, Юлия вытащила бумаги из ведра, распределила черновики, нашла последовательность на какой день какой был указ. На самом деле всё было довольно просто. Юлия хорошо помнила прошлую неделю, с какими ограничениями она и город столкнулись, чтобы оградиться от чумы. Некоторые указы ей составило труда восстановить по памяти, но с вакцинами дело обстояло сложнее. С этим ей помогли выброшенные черновики Даниила, в которых он записывал химические формулы вакцины, а потом переводил на латынь, затем кратко и обрывисто писал на русском. В принципе, можно было бы обойтись без чьей-либо помощи, но для полной уверенности нужно спросить столичного врача. Она пришла в больницу с готовой аккуратной папочкой указов. Правда ей не повезло: Данковский отбыл минут двадцать назад, проверять жилище с возможно чумным пациентом. Он мог бы сразу проверить указы, но теперь придётся показать их Рубину, а тот тоже не оказался в бывшем театре. Яков Точечка не знает куда он мог подеваться, ведь Стах не очень-то любит делиться своими планами даже с близкой ему Ларой Равель, а уж с остальными и подавно. Артемий Бурах отсутствовал, но он бы не смог помочь Юлии. Значит надо идти к Данковскому. В чумной район она не пойдёт, но вдруг, отчаявшись Сабуров просил Рубина помочь Катерине? Недолго думая, Юлия пошла в Ребро. По пути она зашла в бакалею, где ей, как работнице штаба, утвержденную Бакалавром, дали щедрый паёк – молоко, сушёный сыр, вяленое мясо, консервы и хлеб. Люричева решила, что Рубин мог бы проголодаться, а она есть совсем не хочет. Придя в Стержень, она нос к носу столкнулась с взъерошенным Бакалавром, который явно куда-то спешил. - Хорошо, что я увиделась с вами, Данковский. Как раз искала вас для проверки указов. Рубина в больнице я не нашла, а Точечка, к сожалению, не знал всех вакцин наизусть, так что… - Прекрасно, Юлия! - Даниил чуть не бросился её целовать, но Юлия от него отпрянула и вручила ему папку. На лице Данковского промелькнула тень, но он собрался и вернулся к своей напыщенно-строгой манере. Раскрыл папку и пролистал. - Отлично. Нет, превосходно! Все указы точны, и вакцины указаны верно. Начинаю думать, что ты исключительный гений в любой науке. - Всего лишь логика с дедукцией. Я рада, что моя амнезия на последние дни эпидемии не распространилась. - Учитывая, что ты справилась с моей бедой, хотел бы попросить тебя заправлять штабом в борьбе с чумой. Поможешь мне? Глядя в черные глаза доктора, Юлия не знала, что ответить. С одной стороны, делать ей всё равно нечего, а так она может помочь Данковскому и городу, но с другой, она будет рядом с Даниилом, что явно расстроит Еву, а потом… после улицы отношения у них продолжатся, что скажется на теперь уже не на одной влюблённой Еве, но и на юной Марии Каиной, на памяти о Симоне, на Инквизиторе, который теперь имеет на неё зуб, и почему-то, самое важное – на Кларе. Однако риск и там, и там присутствует огромный. Фаталистка при власти может, по крайней мере, защитить Клару, особенно, когда девочке некуда податься после изгнания. - Хорошо, Даниил. Но при одном условии, — сказала Юлия. - Штаб будет находиться в Неводе. Видеться мы будем только по делам, указам и вакцинам. Никаких дополнительных встреч, вечеров и… ночей тоже. Вы же не хотите расстроить Еву Ян и Марию Каину? Даниил усмехнулся. - Вы очень преданная подруга, Юлия, - ответил он, перейдя на «вы», - конечно, как скажете. Всё для него игра. И чувства девушек тоже. Эгоистичный мерзавец! - Вы что-то ещё хотели? – как ни в чём не бывало спросила Фаталистка. - Да, если честно. Катерине требуется операция. Для этого нужна кровь, и как раз подошли бы вы. - Берите, - со вздохом произнесла Юлия. Бакалавр ушёл проверять кровь Люричевой. Инженер прошла дальше в комнату, где был приглушён свет. Люди коменданта суетились с приготовлениями. В глубине дома под балдахином слышались стоны Катерины. В соседней комнате Юлия встретила Стаха Рубина и Артемия Бураха. Стах нервничал, ходил из угла в угол. Увидев Фаталистку, он смог только кивнуть в знак приветствия. Мышцы лица у него будто одеревенели, и он не мог произнести ни слова. Молодой Бурах, напротив, был рад Юлии. А втянув всей грудью воздух, он обрадовался ещё сильнее. - Мясо! – прохрипел он, - садись, Стах, у нас тут целый пир! Инженер разложила всю пищу на столик, разрезала хлеб, сыр, пеммикан, налила молоко. Пошарившись в шкафах, Артемий достал твирин и рюмки и разлил всем трём по сто грамм. Стах принёс стулья и усадил Юлию на почётное место. За столом он заметно оживился – хлеб был ароматным и тёплым, мясо не слишком жестким, сыр и молоко казались просто манной небесной. Пища с женских рук была особенно вкусной. А утончённая Юлия, даже в полинявшем плаще, составляла мужчинам приятную компанию. Твирин Фаталистка не пила – алкоголь скажется на крови, а её кровь может быть нужна для операции. Зато Гаруспик с Рубиным хлопнули по одной рюмке – только для боевого настроя, ибо им предстоит тяжёлая напряжённая работа. Данковский пришёл тогда, когда они завершили короткое застолье. Бакалавр объявил, что, к счастью, кровь Люричевой подходит комендантше. Сабуров тут же распорядился приготовить место возле его жены для Фаталистки в виде не сильно удобного кресла. Юлия сняла плащ, кофту и туфли, оставшись в одной блузке и юбке с шерстяными чулками. Она забралась на сиденье, ноги надо было поджать под себя, чтобы сесть поближе к Сабуровой. Но с больной ногой это не получалось сделать. Юлия передвинула к креслу подставку, бочком села и положила ногу на ногу на неё. Юбка при этом задралась почти до бедра – как элегантно и скромно - но сидеть нужно было долгие часы, так что придётся потерпеть. Александр Сабуров сел на своё привычное кресло в углу операционной и был бледен как мел. Лицо осунулось, на лице прибавились морщины. Он смотрел в одну точку, сжав руками подлокотники. Врачи сняли верхнюю одежду, помыли руки и подошли к операционному столу. Даниил выглядел не лучше Сабурова – напряжён и даже напуган. Рубин дал ему рюмку, нетронутую Юлией. Тот осушил настойку и выдохнул. Затем осмотрел спальню, приготовленную для операции, и его взгляд задержался на инженере. Она ему ободряюще улыбнулась. Он хотел было улыбнуться ей в ответ, но лицо у него будто бы окаменело. Началась операция. Несчастная Катерина, стонавшая от боли, затихла под дозой морфия. Врачи натянули на руки перчатки и приступили к работе. Юлия отвела взгляд в пустоту комнаты, стараясь не вслушиваться в звуки скальпеля, когда им режут по живой ткани. Оглядев опочивальню, она стала развлекать себя тригонометрическими задачками, в уме высчитывая кривизну стен. Когда она дошла до дверей, перед ней возникло лицо Бакалавра. В его взгляде было нечто такое, что вызвало у неё испуг. - Мне нужна ваша кровь, Юлия, - тихим страшным голосом произнёс Данковский. Фаталистка протянула ему дрожащую руку. Игла вошла в голубую вену, по трубке пошла кровь. Даниил как голодный зверь смотрел на её стройную шею и грудь, прикрытую тонкой блузкой. Его мучает ломка, поняла Юлия. Рядом она слышала шумное дыхание Гаруспика, который жадно вдыхал запах её крови. Стах Рубин стоял со скальпелем неподвижно, как хищная рыба в тёмной, медленно текущей воде. Все трое мужчин не походили на врачей, которые спасают Хозяйку при смерти, а на затаившихся алчущих крови волков, готовых растерзать Юлию. Она зажмурилась. Мне это снится, успокаивала она себя, ничего нет, мне это просто видится от недомогания. Она открыла глаза, и перед ней снова стояла Смерть в демоническом блеске зениц Даниила. Смерть алчно вдыхала аромат теплой, крепкой крови, как медовую сладость вина, в котором хотелось забыться. В отражении скальпеля она с аппетитом скалилась на тонкие оголённые ножки Люричевой. Юлия самой себе казалась маленькой, дрожавшей от страха, глупой девочкой, поневоле оказавшейся в густом мрачном лесу. Зачем вообще она согласилась отдать кровь?! Катерина ей никто! И Хозяйкой её даже назвать-то нельзя! Почему Юлия связалась с этими страшными людьми?! Вдруг комната операционной померкла и исказилась. Окружение поменялось, операционный стол, тумбочки и кресла исчезли. Юлия оказалась в большой гостиной какого-то старого особняка. Перед ней стоял огромный переговорочный стол и старинные антикварные стулья прошлого века. Мебель неожиданно сменилась на другую эпоху. В просторном помещении были семь человек: четверо мужчин и три женщины. Превосходная гостиная была нечто вроде большой залы, где принимают достопочтенных гостей, даже у Каиных такой роскоши нет. Зал, не считая семи господ, был довольно пустым и тихим, зато за окном кричали люди и бушевал огонь. Мужчины в напряжении молча стояли или курили в трубки или мерили вокруг стола шагами, женщины сидели и тихо перешёптывались. Все одеты роскошно: господа носили фраки и крахмальные воротнички, дамы шуршали пышными юбками и махали веерами. Одна женщина сидела без веера и в худом платье. Лицо её было скрыто вуалью, но по сгорбленной фигуре и морщинистым рукам, можно было определить, что это была древняя старуха. Две другие женщины были очень красивыми и молодыми – одна полная в золотисто-белом, другая стройная в изумрудно-черном платье. Мужчины старались друг от друга не отличаться в своём дендистком стиле. Хотя две молодые женщины явно были богатыми дворянками, со старухой они обращались с почтением. Импозантные господа также не выказывали неуважения к ней, поглядывая на неё даже с опаской. Юлии отчего-то очень не хотелось видеть, какое лицо скрыто под вуалью. - Всё кончилось прахом, - заговорил один. Юлия вздрогнула. Она узнаёт этот холодный голос, который теперь дрожал от гнева и волнения. Она вгляделась в лицо мужчины, с удивлением узнав в нём Марка Карминского. Он был тем, кто кружил возле стола. - Пока ещё нет, - пробасил незнакомец. - Нет? Как нет?!- кричал Карминский. - Ужель не видите, что творится вокруг?! Causa mortis, вот что! Город в агонии! Панические метания по улицам! Сомнабулический Театр Созвездий в огне!!! И Власти!.. Власти не дадут нам больше никакого шанса!.. Acta est fabula! Теперь-то уж точно! - Марк, сделай милость, угомонись, - грудным голосом сказала полная дама, сверкнув опаловым ожерельем. Другая стройная вдруг по-девичьи хихикнула, трое мужчин взглянули на неё с раздражением. Марк бросил на всех женщин презрительный взгляд. - Хозяйки! – ядовито прошипел он, - шарлатанки и экзальтированные самодурки! Возвращение к райскому Эдему с сияющими колоннами! Неведомые рощи Кадата из звёздной пыли! Космический фонтан чудес и благодати! Великие потусторонние миры Ньярлатотепа! Тьфу! Только и можете морочить головы народным массам! Посмотрите до чего вы довели!!!  - Ничего мы не довели! Наше дело – показать дорогу к величайшим вершинам и глубинам космоса, а учить пути должны были вы, дражайшие господа, - как колокольчик прозвенел голосок стройной женщины с темно-медными волосами. - А как их учить, скажите на милость?! Постичь за одну жизнь человеку невозможно! И тысячу лет не хватит то, что мы открыли в неведомых мирах! Я сам не знаю, что видел перед собой – действительный Кадат или ещё один мираж, созданный моим воспаленным воображением… Нет, я уверен, человеку дано постичь Космос в самом полном, превосходном его понятии! Дано понять Вселенную, достичь Пустоты! О да! «Я царь, я раб, я червь, я бог»! Воистину так! Но как достигнуть нашего замысла, если времени!.. О, господа! Времени, отпущенное нам, ничтожно мало! – в отчаянии взвыл усатый мужчина с желтым восковым лицом. - Поэтому нам необходимо бессмертие. Не продление жизни, который предложил нам наш гость, а именно что Вечность. Чтобы приблизиться к богам из других миров, нам нужно стать богами в этом измерении, - заявил третий мужчина с длинной бородой. Вдруг четвертый мужчина, стоящий возле окна, наблюдающий катастрофу, хмыкнул. - Вечность… какая неслыханная глупость… - Что вы сказали, Каин? – спросил усатый незнакомец. - Я говорю, что бессмертие нам никогда не постичь, как и неведомый Кадат, уважаемые господа, - ответил четвёртый. Юлия с изумлением обнаружила в нём Симона Каина, молодого, жесткого и энергичного. Он стоял здесь с этими людьми и Карминским будто из другой жизни, - Господа и дамы, смерть – необходима. Она – естественна, как и начало. Если мы хотим избежать смерти, нужно исключить рождения, ибо всему есть начало, всему есть и конец. Я считаю, что мы должны быть благодарны Богу за этот дар, дар Смерти. Она дарует нам порядок в Хаосе и внутренний покой. Когда мы ограничены во времени – мы благословлены чувством цели, решительности и волей. Когда станем бессмертными – мы потеряем это восхитительное чувство. Да, мы страдаем, господа. Но разве не прекраснее оттого рассвет, после страшной безлунной ночи? Разве не сладостен триумф победы над злым бессовестным врагом? Разве не чудесен сладостный миг любви дорогой сердцу подруги? - Что же вы утверждаете, дорогой Симон, что нам и не нужно «бессмертие»? А как же тогда превзойти границы нашей природы? Как дойти до неизведанных миров? Вечный Космос над нами, господин Каин! Пока мы отживаем свой век, в других мирах боги не успокоятся, пока не доберутся и не поработят наше жалкое глупое человечество.  - И через сколько это произойдёт? Через тысячу лет? Через миллионы? Миллиарды? Тамошним богам неведома решимость действия, присущая человеку, так как для них нет никакой разницы – что через год или через мириады эпох, когда один народ сгинет, другой воспрянет голову, и будет так же, как и мы спорить, нужна ли нам вечность богов. - А для чего тогда мы вообще создавали этот город, Каин?! – снова возопил Карминский, - если мы не искали ни вечность, ни богов, ни Кадат, ни бессмертия, зачем нам этот несчастный город, зачем нам все жертвы?! Зачем, о боже, мой бедный Театр Созвездий?! Зачем я его создавал? Вы понимаете, как трудно было воздвигнуть его, а потом слышать его предсмертные стоны, когда он гибнет там… за окном… Он сел и закрыл лицо руками. Как было странно видеть Вешателя в таком плачевном состоянии. От его жалкого вида в Фаталистке шевельнулось сострадание. Теперь понятно, почему Инквизитор интересовался улицей. Возможно, он Юлию не наказал за то, что видел в ней свою боль и несправедливость. - Вся суть в Пути, несчастный автор, - в жестком голосе Симона Каина не было жалости к горю Карминского, - сам Путь является смыслом. Вот для чего нам нужны такие города, как этот! Вот для чего ваш Театр! Вдруг раздался сиплый и каркающий смех. Все подпрыгнули от неожиданности, в том числе и Юлия. Смеялась зловещая старуха с вуалью. - Путь. Как будто вы знаете, что это, глупые… и смерть разумеется знаете… Дар говорите? Не хотите этот дар получить, скажем саркомой лёгких? Или сюрпризом на улице в виде упавшего кирпича или рояля? А как насчёт холодного ножа недруга? Пули предателя со спины? Разорвавшейся бомбы? Укуса ядовитой змеи? Обморожения? Удушения? Повешения? Падения? Четвертования? От клыков хищной стаи? От затопления? От рогов свирепого быка? От пьяного вооруженного охотника? От невнимательного хирурга? От рассеянной кухарки, готовящей обед? От обезумевшей лошади, на которой сидите? От гниющего пола, на котором стоите? Вы думаете, что знаете, что смерть такое и боитесь её. Но боитесь недостаточно, потому что вы её не знаете. Фаталистке стало страшно. Замолчите все! Замолчите! Не тревожьте эту ведьму! Пусть она умолкнет! Пусть не трогает вуаль! Пусть не открывает своего лица, не показывает его никому!  Вопреки мольбам Юлии третий мужчина с бородой заговорил. - А вы стало быть знаете-с, достопочтенная сударыня? На вас, знаете-с, было больше всего положено надежд. Мы построили город, построили Врата через Театр, учили людей проходить через Врата. А вы, госпожа? Какова ваша была задача? Замолчи, дурак! Неужели ты не понимаешь? Дурак! Какой же дурак! Снова раздался каркающий смех старухи, пробравший Юлию до дрожи. - Моя задача, считай, выполнена, - прокряхтела карга, - я просто собираю жатву. С города, на который вы уповали, было проще всего собирать дань. Ваши люди, постигшие, как вы говорите, Вечность и Созвездия, бросаются ко мне в ноги, прося у меня милость, которую я им и оказываю. Вы желали научить их полёту, а они жаждут зарыться под землю! Ха-ха-ха! Не снимай вуаль, пожалуйста, не снимай! Не показывай лицо! Не показывай! - Да кто ты ещё такая?! – рассвирепел третий желтолицый мужчина. Дурак! Дурак! Ну зачем?!..Зачем? Старуха продолжала смеяться, затем внезапно прокряхтела и просипела. Изо рта у неё раздался какой-то булькающий звук. Задыхается, что ли? Пусть уж лучше так! Пусть лучше умрёт прямо здесь! Только не открывай лицо! Не показывай глаза! Вдруг Юлия ощутила, как её руку сжали бледные холодные пальцы. Она вскрикнула от неожиданности. Мужчины и женщины не услышали её крик. Однако старуха повернула голову к Фаталистке. - Кто здесь? – свирепо сказала она. - Уходим, - услышала Юлия слабый голос. Старуха резко встала и направилась прямо к Люричевой. Инженер от страха не могла пошевелиться. - Беги! - снова раздался над ухом слабый как эхо бестелесный голос. Юлия призрачными ногами стала бежать куда-то в пустоту, подальше от страшной ведьмы, которая протянула костлявые руки к Фаталистке, жаждала добраться до земной женщины, испить из рта всю её жизнь... - Проснитесь, Юлия! Фаталистка очнулась на своём кресле в холодном поту. Она почувствовала, как её левая рука, с которой брали кровь, была сжата Катериной. Та, очевидно, без сознания, но пальцы крепко сцепились в запястье Люричевой. Она ровно дышала. Значит, операция прошла успешно. - В-всё уже завершилось? Юлия отцепила пальцы Сабуровой с руки, рукавом вытерла пот со лба. Кто-то ей помог подняться и надеть кофту и плащ. Она двигалась медленно точно во сне. В полумраке она видела, как Данковский разговаривал с комендантом. - Вы кричали. Вам что-то снилось? - Да, какой-то кошмар… Как наяву… Я до сих пор не уверена, был ли это сон. - Выпейте. Юлии дали флакон с темно-золотистой жидкостью. Она не помнила, что это, но оно вроде как помогает. Она влила в себя эту жидкость, поёжилась от внезапного холода – словно кусок льда проглотила. Но ей стало гораздо легче. Через минуту спальня, оборудованная под операционную, приобрела чёткость. Тьма отступила, теперь в глазах не темнит. Юлия наконец обратила внимания на врача. Это был Артемий. - Сны иногда бывают вещими. Особенно такие, которые кажутся реальными. Поделитесь, что вам снилось? Юлия внутренне сжалась от воспоминания о старухе. - Мне надо на воздух, Артемий. Пойдёмте отсюда. Они вышли. Юлия достала сигарету и закурила. Слабый ветер, наполненный запахом степных трав, успокоил инженера. Дурная привычка утешила душу. - Я видела смерть, - призналась она. – Видела, что наш город был не первым, который пал от страшного бедствия. Были другие города. Другие Хозяйки. Другие чудеса. Всё это не в первый раз, Артемий. И в каждый такой город приходит этот мор. В виде войны, стихийных катастроф, голода или чумы. Она всегда приходит, когда мы хотим достичь Вечности. Гаруспик молчал в задумчивости. Он казался обеспокоенным её рассказом. - Значит, надо придерживаться традиций, чтобы не вызвать эту смерть. И никакие чудеса нам не нужны. Традиция… да, пожалуй. Быть ближе к земле, а не к небесам, не к звёздам. Знать свой шесток. Сидеть и не провоцировать реальность на мщение. Не вызывать шабнак на дуэль… Но Симон… он был не согласен. Даже зная, кто сидел рядом с ним, он решился ответить злой старухе и Карминскому. Пытался донести до господ и Хозяек свою мысль о Пути. Ведь Смерть всё равно придёт за теми, кто держится за свои традиции и за свою землю, не двигаясь. Жизнь — это движение. - Нет, Артемий, вы тоже не правы. Я считаю, что и постройка чудес тоже была не зря… я не могу сейчас сказать, что я именно имею в виду, но в будущем, быть может, мне удастся это показать. Вы, надеюсь, меня поймёте. Бурах вздохнул. - Капелла говорит, что у нас осталось четыре дня. Четыре дня до конца нашего города! Уже невозможно будет что-то доказать, Юлия! К нам завтра едет армия. И теперь вряд ли кому-то удастся доказать и потребность в чудесах, и в преодолении реальности. Эрид дээрэ газар! Вот что мы должны ответить надвигающей на нас смерти. Юлия промолчала, не зная, что на это сказать. - Я вам должна за ваше лекарство, Бурах. Я работаю со штабом, могу чем-то вам помочь. - Если у вас будет время, можете присмотреть за девочкой Мишкой? Я отлучусь надолго в степь, боюсь, что она может сбежать в чумной район, золгуй ухибуун. - Хорошо, - недолго думая, согласилась Юлия. С одним ребёнком она может справится, хотя возиться с детьми она не мастак. В крайнем случае попросит Лару, если Гаруспик случайно оказался с ней в разладе, ведь он мог обратиться к ней. Он ушёл. Юлия продолжала курить. Нужно было спешить в Невод, если дом ещё не разграбили мародёры. Прибраться, приготовить штаб, написать секретарям. Короче, куча дел. Входная дверь распахнулась, столкнула мусорный бак, и он опрокинулся. Из дома вышел Бакалавр и встал возле Юлии, опершись, как она, на стену. Он резко забрал у неё с губ сигарету, жадно затянулся и вернул ей. Спустя время он заговорил. - Я разговаривал с Сабуровым. Он согласился убрать дежурных возле станции. Осталось договориться с одонгом, встать на рельсы и бежать из этого чёртового города. Да, бежать. Славная идея. - Я поговорю с Евой, если хочешь. Она согласиться не сразу, но, если привести доводы, запугать её страшными симптомами и смертью от Песчаной грязи, она согласится. Взгляд инженера блуждал по затихшим улицам. Она не видела Даниила, но знала, что говорили его глаза. А ты, Юлия? – спрашивали они. - Мне надо заниматься штабом и присмотреть за сироткой, - ответила она довольно жестко, - кто-то же должен это делать? Она выбросила сигарету, подняла и оттащила в сторону опрокинутый Даниилом мусорный бак, закрыла входную дверь Стержня и пошла домой. Завтра её ждёт ещё один тяжёлый день.