Статный и прекрасный глава Цзян

— Глава Цзян, вы опять у заводи гуляли? Вопрос первого помощника заставил Цзян Чэна резко остановиться. — Нет, — уверенно ответил он. — На улице льет как из ведра, кто в такую погоду гулять пойдет? Цзян Чун, ранее носивший фамилию Цзи, как-то странно посмотрел в ответ. Не успел Цзян Чэн задать следующий вопрос, как помощника и след простыл. Не прошло и шичэня, как молоденькая служанка спросила то же самое, что и Цзян Чун. — Глава, вы, видать, у заводи гуляли? — Нет, — не дрогнув бровью, спокойно ответил Цзян Чэн. Неужели все подчиненные вписали его в любителя прогулок вдоль рек и озер? Нет, он действительно любил погулять на пирсе ранним утром, но об этом никто и никогда не спрашивал. Это стало настолько очевидно? Ходят какие-то странные слухи? Вопрос, не гулял ли он у заводи, глава Цзян услышал за утро четыре раза. На пятый Цзян Чэн не выдержал: — Какого гуя вы все решили, что я там сегодня ходил?! Если нечего больше обсуждать, то сосредоточьтесь на работе! Помощница кухарки едва не потеряла сознание от ужаса. Глава Цзян славился своим дурным характером, но на подчиненных никогда не срывался без дела. Бледная как молочный туман среди гор помощница едва могла шевелить губами, а речь ее была торопливой и обрывистой: — Но как же… вы же… тогда… там столько комаров… Цзян Чэн сощурился, внимательно слушая. Из блеяния работницы кухни он понял только то, что его шея искусана комарами. Комарами, обитающими у той самой заводи, куда он давно уже не ходил. Никакие комары его, естественно, не кусали. Варианты с мошками и клопами тоже можно было смело отмести. Оставался только один-единственный вид паразита, который любил в последнее время присасываться не хуже пиявок. — Вэй Усянь! Вэй Усянь нашелся в покоях главы Цзян, откуда и не выходил после бурной ночи. Шисюн сладко спал на большой кровати, развалившись по всему периметру и очаровательно сопел в подушку. В любое другое время Цзян Ваньиню стало бы жалко его будить. В любое время, но не когда репутация ордена оказалась под угрозой. — А ну быстро встал! — рявкнул Цзян Чэн тем самым тоном, который использовал на тренировочной площадке. Подскочил Вэй Усянь так резко, что одеяло полетело на пол. Заклинатель темного пути выглядел как голодный несчастный щенок, которого выбросили на улицу в мороз. Лицо осунувшееся, под глазами темные круги, поредевшие волосы были спутаны в колтуны, а кожа непривычно бледная, как у мертвеца. Прямо как у мертвеца. Как давно Вэй Усянь так плохо выглядит? Почему его кожа настолько белая? — Чего кричишь так? — с хрипотцой в голосе спросил Вэй Ин, сонно моргая. Он готов был в любое мгновение упасть на кровать и забываться сном, словно и не проспал полдня. Все ругательства застряли в горле. Взгляд Цзян Чэна стал цепким и придирчивым: он внимательно осмотрел оголенные худые ключицы и бледные костлявые руки. Вэй Усянь был словно сошедший из иллюстраций заклинательских книг призрак утопленника. Война закончилась, но его кожа так и не вернула загар, а щеки давно перестали быть со здоровым розовым оттенком. — Что, еще разок хочешь? Для тебя я всегда тверд! — нахально заявил Вэй Усянь, явно неправильно определив направленный на него взгляд. Он попытался кокетливо сесть, выставляя грудь вперед, а одну ногу вытянув так, чтобы штанина задралась, и были видны тонкие щиколотки. Подозрения тут же покинули голову Ваньиня, сменившись былой яростью. — Ты еще и паясничать вздумал?! Да из-за тебя на меня сегодня все оглядываются и задают тупые вопросы! Я тебе уже сколько раз говорил не оставлять следов на шее?! Да я… Вэй Усянь перестал слушать еще на втором предложении. Все его внимание было направлено на открытый ворот и на украшающие шею главы Цзян красные отметины. К утру следующего дня все следы сойдут, как не бывало — Цзян Чэн сильный заклинатель и с подобным справится без труда. Вэй Ин редко мог увидеть результат своих упорных трудов на чужом теле. Его маленький шиди был жутко стеснительный и никогда не давал рассмотреть себя как следует. — Ты меня еще и не слушаешь! Для кого я тут распинаюсь вообще?! Вэй Усянь моргнул несколько раз, сбрасывая наваждение. Походу, Цзян Чэн был серьезно рассержен и требовал или ответа, или расплаты. Вэй Усянь предпочел бы второе: для внятных объяснений стоило поспать хотя бы до вечера. — Ну, давай ты тоже оставишь на мне парочку… кхм… отметок, а? Будем квиты, — со вздохом подытожил он, искренне надеясь, что такой ответ прокатит. В черный глазах Цзян Чэна вспыхнул огонь. — Конечно, так будет честно, — подозрительно спокойно кивнул Цзян Чэн. Все это никак не соответствовало злому блеску в его глазах. Вэй Ин шустро расстегнул пару пуговиц и припустил чуть ниже рубаху, чтобы было удобней его… кусать? целовать? Цзян Чэн усмехнулся, присаживаясь рядом и медленно, словно тигр на охоте, наклонился к ямке на ключицах. Вэй Усянь зажмурился, ожидая, когда же к его коже присосутся, но Ваньинь отчего-то медлил. Ключицы обожгло горячим дыханием, а следом Вэй Ин почувствовал настойчивое влажное прикосновение. Горячий язык скользил по бледной коже, вырисовывая непонятные узоры на теле. Цзян Чэн прикрыл глаза и буквально вылизывал мелкими штрихами едва теплую кожу. Вэй Усянь даже на ощупь больше смахивал на мертвецов, чем на живого человека. От ключиц и до кадыка тянулся блестящий след от слюны. Вэй Усянь расслабленно зажмурился, подставляясь под новую ласку и тихонько стонал, всем телом чувствуя, что обещание быть всегда твердым вот-вот исполнится. Но не успел он распробовать ощущения обжигающе горячего и невероятно юркого язычка на чувствительной шее, как мягкие губы шиди вернулись к торчащим от худобы ключицам, в последний раз прикасаясь к коже. — Что, ты хочешь… — пытался что-то сказать Вэй Ин, но тут же вскрикнул и зашипел, пытаясь отпихнуть главу Цзян от себя. Цзян Чэн не мешкал: зубы сомкнулись ровненько в том месте, где ночью Вэй Усянь оставил на его теле позорные розовые любовные отметины. Темный заклинатель вопил так громко, словно его собаки грызут заживо. От чужого вопля заложило уши, но Цзян Чэн и не думал отступать, со всей дурью вгрызаясь в тонкую лишенную загара кожу. Зубы сомкнулись на ключицах не хуже, чем на куске жареного мяса, поданного к столу. Цзян Чэн даже рыкнул как собака для устрашения, и даже не думал разжать челюсть. — Ай-ай-ай! Понял я, все понял, больше не буду так делать! — не своим голосом орал Вэй Усянь. Глаза его широко были распахнуты, а щеки раскраснелись, как будто он бежал. — Честное слово не буду! Я понял урок и все осознал! Естественно, ничего он не осознал и урока не усвоял. Но этого было достаточно. Цзян Чэн удовлетворенно хмыкнул и потихоньку разжал зубы. На болезненно бледной коже укус выглядит кошмарно и определенно на этом месте появится синяк в ближайшее время. Цзян Чэн почувствовал нечто между сочувствием, жалостью и триумфом от мести, но первые чувства оказались сильнее — он еще раз наклонился к ямке на ключицах и мягко лизнул, словно пытаясь залечить принесенный урон. Было даже что-то приятное в таком контрасте ощущений. Вэй Усянь тихонько шипел, но терпел молча, с широкой улыбкой смотря на шиди. Цзян Чэн точно не должен узнать, что теперь он собирается чаще оставлять засосы на чужом теле в самых видных местах, чтобы его вновь вот так наказали.