Статный и прекрасный глава Цзян

Идеи Вэй Ина никогда не заканчивались ничем хорошим. Цзян Чэн понял это еще давно, но даже спустя годы попадался в один и тот же капкан. Какой человек вообще согласится спокойно сбежать с собственного ордена на вечер, бросив все дела главы клана? Цзян Ваньинь корил себя за необдуманный поступок и никак не мог унять воображение, в котором Пристань Лотоса живописно разваливалась по кускам, а подчиненные в панике бегали кругами и не знали, какие бумаги куда нести. Плыть вдвоем с Вэй Ином по озеру в тесной маленькой лодке под лучами закатного солнца оказалось удивительно романтично. Красно-оранжевое марево заката отражалось в озерной глади, а нежные лепестки лотосов приветливо встречали проплывающую лодку. Погода была спокойной, вечер — прохладным, а Вэй Усянь неведомым образом стал молчаливым. Цзян Чэну оставалось только расслабиться и наслаждаться прекрасным видом и чудесным вечером. Вэй Усянь, к удивлению Цзян Ваньиня, аккуратно вел лодочку и медленно греб веслом, стоя на носу. Его черное ханьфу развивалось от мягкого шелеста ветра и тем самым немного перекрывало обзор на горизонт. Распущенные волосы стекали по худой спине, и Цзян Чэн невольно засмотрелся на чужую фигуру. Все казалось идеальным, однако паника нарастала в груди быстрее, чем стебли бамбука. — Вэй Усянь, — разрушил вечернюю тишину Цзян Чэн, не выдержав и пары кэ. Виновник всех тревог вздрогнул и выронил с рук весло. Деревяшка с глухим стуком упала на дно лодки, а Вэй Усянь неловко улыбнулся. — Тебе что-то не нравится? — взволнованно спросил он, облизывая пересохшие и потрескавшиеся губы. В алом сиянии заката его черные глаза стали поистине демоническими. Вэй Усянь с каждым днем все больше походил на нечисть и это не могло не настораживать. — Зачем мы здесь? Цзян Чэн и сам нахмурился от собственного вопроса. Только слова слетели с губ, как тут же стало неловко от дурных подозрений. Глава Цзян хотел было сказать небрежное «забудь», как уловил в глазах напротив не удивление, а чистую панику. Теперь все встало на свои места. — Вэй Усянь… — низким, практически рычащим тоном повторил он. — Что ты опять натворил?! Вэй Ин обреченно вздохнул и без сил опустился на скамью, задевая ногой валяющееся весло. — А-Чэн, мне нужно тебе признаться… Цзян Чэн вмиг почувствовал, как захолодел затылок, и начали неметь кончики пальцев. Холодный пот проступил на лбу, а по спине пробежали мурашки. — Ты… ты же никого не убил из заклинателей?! Глава Яо конечно тот еще мерзкий тип, но он того не стоит! — выпалил он первое, что пришло на ум. Вэй Усянь растерялся. Его необычно серьезное и сосредоточенное выражение лица тут же стало нелепым. — Конечно, нет! Сдался мне твой глава Яо, — фыркнул Вэй Ин, едва сдерживая смех. Плечи его мелко стали подрагивать, выдавая истинные эмоции. — Я должен тебе сказать правду про золотое ядро, — выпалил он и сразу отвернулся, понуро опустив голову. Даже побитая собака не выглядела так несчастно, как Вэй Усянь в это мгновение. Блестящие под закатным небом волосы мягко упали ему на лицо, загораживая от мира. — Если ты про свое ядро, то я уже давно понял, что его больше нет. Или это твои темные делишки виноваты или этот пес паршивый, Вэнь Чжулю, его сжег… А ты отмалчиваться собирался до последнего! — рыкнул Цзян Чэн. Шисюн встрепенулся, поднял голову и смешно округлил глаза. Ваньинь от облегчения хотел плакать: мгновения назад он искренне считал, что его названный брат признается в том, что он развел политическую войну или убил императора. — Неужели ты думал, что я настолько идиот и не замечу, что у тебя в теле больше нет духовных сил? Вэй Усянь хотел было возразить и что-то колкое сказать, но быстро взял себя в руки. — А-Чэн, я… Слов не нашлось. Хотелось высказать все и сразу, но что-то мешало. Цзян Ваньинь выглядел в крайней степени растерянно и доверчиво смотрел прямо в глаза шисюну, словно ждал подтверждения своим догадкам. — Ты прав, а идиот здесь только я, что не рассказал тебе сразу! — горячо согласился Вэй Ин, резко вскочив с места. Лодочка опасно пошатнулась, готовясь выплевывать разбушевавшихся пассажиров. — Ух! А ну сядь на место! Чего вскочил так?! — Цзян Чэн от неожиданности ухватился за борта лодки и со всей силы сжал пальцы, в надежде удержаться. Но Вэй Усянь больше не слушал. Его шиди был самым замечательным и удивительным человеком, а его душевное спокойствие стоило беречь и лелеять. Изначально небольшое путешествие на лодочки поздним вечером задумывалось для того, чтобы дать Цзян Чэну выдохнуть после суетливой недели и отдохнуть от бесконечного потока обязанностей. — Что ты делаешь?! — смущенно воскликнул Цзян Чэн. Вэй Усянь стремительно раздевался, не слушая чужие оклики. Стоило срочно спасать свое положение, а в голову как назло не лезло ничего, кроме варианта весенних игр на свежем воздухе посреди озера. Цзян Чэн должен оценить — озера он любит. Штаны полетели вслед за верхним ханьфу и Цзян Чэн с изумлением понял, что Вэй Ин выбрался кататься на лодочке практически без одежды. В полутьме его ожег под ключицей в виде Вэньского солнца был не сильно заметен, но все равно бросался в глаза. — Ну что, как диди хочет, чтобы его обслужили? — кокетливо спросил Вэй Ин. По крайней мере, он рассчитывал, что вышло кокетливо и непринужденно. — Мы посреди гуева озера, ты сошел с ума! И не называй меня «диди», я же просил! Вэй Усянь считал, что он сошел с ума еще во время сожжения Пристани Лотоса, так что терять ему было нечего. Не обращая внимания на покачивающуюся из стороны в сторону лодку, он резко приблизился к главе Цзян и взял его за воротник рубашки, притягивая к себе. Поцелуй вышел смазанным и резким, но Цзян Чэн сразу расслабился и прикрыл глаза, отдаваясь сладостным мгновениям. Прохладный ветер поддувал обнаженную кожу, но в целом все было не так плохо, как представлялось поначалу. Кожа у Вэй Ина на контрасте с уличным холодом была обжигающая как печь, и хотелось к нему касаться все чаще и сильнее. Цзян Чэн скулил в поцелуй от того, насколько хорошо ощущались горячие ладони на бедрах, как приятно теплело в груди от мысли, что они вот так бесстыдно будут придаваться любви. — А-Чэн, а я масло не взял с собой, — неохотно оторвавшись от чужих губ, печально отозвался Вэй Ин. Цзян Чэн посмотрел на него с самым недовольным лицом из всех. — Это ты у нас гений или я? Придумай что-нибудь! — нетерпеливо сказал он. Вэй Усянь задумчиво посмотрел вдаль, словно уходящее солнце способно было дать ему ответ. Цзян Чэн для ускорения лягнул темного заклинателя ногой, чтобы он пошевеливался и думал быстрее. По ощущениям к твердой плоти прилила вся кровь и мешала от этого думать другими местами, кроме янского корня. Хитро сверкнув глазами, Вэй Ин рывком сорвал штаны с бедер Цзян Чэна и, не долго думая, опустил голову меж бедер. Внушительный член Ваньиня блестел от выступающих прозрачных капель и гордо стоял вперед, подрагивая в нетерпении. Мошонка поджималась от холода, и Вэй Усянь тут же провел по ней языком. Цзян Чэн смешно подпрыгнул и охнул, сжимая голову шисюна сильнее, чем нужно. Зажглись талисманы на бортах лодки, освящая путь. Больше не требовалось усилий, чтобы рассмотреть лежащего на деревянных досках Цзян Чэна. На щеках у него был лихорадочный румянец, грудь размеренно вздымалась и опускалась, а малиновая головка члена маняще блестела, требуя внимания. Но Вэй Усянь не дал закрыться или отстраниться, хватая юношу под колени и разводя их в стороны. Он наклонился совсем низко к члену и обдал горячим дыханием самый кончик. Цзян Чэн что-то промычал, но возражать не стал. Заметив свет талисманов, он тут же прикрыл лицо руками и возвел глаза к пасмурному небу. Звезд еще не было видать, но совсем скоро на небе появятся бесконечное множество белых огоньков. Брать в рот немалые габариты главы Цзян было привычным делом, а водить языком по горячей твердости так и вообще входило в привычку. Вэй Усянь жмурился от удовольствия, покатывая по кругу вертлявым языком головку, а самым кончиком старательно проникая внутрь маленького отверстия. Цзян Чэн низко стонал и дрожал, хватаясь за откинутую в порыве страсти рубаху, и выгибался как мартовская кошка. Дразнить его было приятно, но еще лучше стало, когда член проник глубоко в горло, касаясь задней стеночки. Вэй Ин замычал и рефлекторно сглотнул, посылая небольшую вибрацию. Одной рукой он поглаживал внутреннюю часть бедер А-Чэна, а второй осторожно ласкал потайной мешочек между его ног. Горячий рот, влажный язык, плотно сомкнутые губы и приятно накатывающие волны горловых вибраций сделали свое дело — Цзян Чэн излился с томным стоном, выгибаясь в пояснице, мелко и часто толкаясь в последний раз. — Эгей! Да это же лодка ордена Цзян! Где-то вдали плыла джонка с рыбаками. Прямо на носу стояли несколько стариков и рассматривали плывущую посреди озера без весел лодку с символикой ордена Цзян. Цзян Чэн тут же принял сидячее положение и в лютой панике посмотрел на плывущую навстречу джонку. Вэй Усянь часто моргал и не совсем понимал, что происходит. — Придурок! Я тебе говорил, что мы посреди озера! Быстрее одевайся, мать твою! — шипел Цзян Чэн, хватая первую попавшуюся одежду и пытаясь надеть на ноги рукав рубашки. — А-ага! Да! — воскликнул ошарашенный Вэй Усянь. В отличие от Цзян Чэна, он разделся полностью, не оставив на теле и клочка одежды. Даже ленту для волос куда-то закинул. Лодка тряслась и качалась как будто в зоне тайфуна, а юноши в панике растрясывали ее еще сильнее. Талисманы на бортах загорелись ярче, освящая скамейки, клановую символику и двух заклинателей в лодке. От паники Цзян Чэн перемещался резко, а из-за его брыкания лодочка тряслась сильнее. Плывущая вдали джонка стремительно надвигалась, заставляя нервничать все сильнее. Вэй Усянь, обычно самый спокойный в стрессовых ситуациях, вмиг потерял весь своей пафос и лоск. С глазами навыкат он бегал по лодке и искал кинутые куда-то штаны. — А-Чэн, ты штаны мои не видел… — умоляющим тоном начал говорить Вэй Усянь. Цзян Чэн ответить не успел: расшатанная лодка опасно накренилась вбок и резко перевернулась. Талисманы тут же затухли, а забытое весло и одежда всплыла наверх. Вэй Усянь выплыл из-под лодки и с радостью поймал свои штаны, неуклюже надевая их прямо в воде. Глава ордена Цзян, ныряя голышом за сапогами в третий раз, поклялся больше никогда не поддаваться на странные или опасные идеи Вэй Усяня, как бы сильно тот чего-то ни хотел или ни просил.