Кусай меня за медаль

Ты смотришь на него пару секунд, потом решаешь, что стоять и пялиться друг на друга на крыльце - глупо. Отводишь взгляд и начинаешь спускаться по ступенькам. Шаг. Еще шаг. Сзади слышится какое-то шебуршание. Чан роется в своей огромной спортивной сумке, что-то там ищет, и наконец достает... пачку сигарет. Ты останавливаешься на полпути и оборачиваешься. Он уже вытащил одну, зажал губами и щелкает зажигалкой. Огонек на секунду освещает его лицо, делая тени еще глубже. - Ты с ума сошел? - вырывается у тебя раньше, чем ты успеваешь подумать. - Госпожа Пак увидит - она же тебя убьет! Своими руками придушит на этом крыльце! Чан делает глубокую затяжку, выпускает дым в сторону и пожимает плечами. - Не увидит. Она уже уехала, я ее тачку видел. - А если кто другой увидит? Тренер какой-нибудь? - ты не понимаешь, почему тебя это вообще волнует. Какое тебе дело, курит он или нет? - Расслабься, - он криво усмехается, спускаясь на пару ступенек ниже. - Я не каждый день. Так, иногда балуюсь. Когда совсем крышу сносит. Он оказывается на твоем уровне, и вы вместе идете вниз к парковке. Странно. Впервые вы идете рядом, а не стоите по разные стороны баррикад. - И часто у тебя крышу сносит? - спрашиваешь ты, косясь на огонек сигареты. - Чаще, чем хотелось бы, - он усмехается, но в голосе слышна горечь. Вы доходите до низа лестницы. Твоя остановка автобуса - налево, через небольшую парковку. Его машина - направо, серебристый седан припаркован почти у самого выезда. - Ну, пока, - бросаешь ты, не зная, что еще сказать. Странно прощаться мирно, когда привыкли шипеть друг на друга. - Ага, - кивает Чан, затягиваясь в последний раз. Ты делаешь шаг в сторону остановки и тут чувствуешь - капля. Одна. Потом вторая. Потом еще. Ты поднимаешь голову к небу. Оно, кажется, только и ждало этого момента, чтобы разверзнуться. Дождь начинается резко, будто кто-то открыл кран. Крупные холодные капли барабанят по асфальту, по крышам машин, по твоей несчастной голове. - Да твою ж... - бормочешь ты и прибавляешь шагу, почти переходя на бег. До остановки еще метров сто. Ты понимаешь, что промокнешь до нитки за тридцать секунд. Куртка, конечно, с капюшоном, но дождь такой, что это вряд ли спасет. Чан тем временем доходит до своей машины, открывает дверь, но не садится. Он стоит, оперевшись на открытую дверцу, и смотрит на тебя. Сигарета догорает в пальцах, дождь стекает по лицу, но ему, кажется, все равно. Он просто наблюдает, как ты бежишь к остановке, прикрывая голову руками. Ты уже почти у столба с расписанием, когда слышишь за спиной: - Эй! Голос перекрывает шум дождя. Ты оборачиваешься. Чан стоит у машины и смотрит на тебя в упор. - Куда тебя везти? Ты замираешь. Вода стекает по волосам, заливается за шиворот. - В смысле? - кричишь ты в ответ, не двигаясь с места. Он докуривает, бросает окурок в урну и пожимает плечами. Потом делает шаг к тебе и кричит чуть громче: - Если хочешь промокнуть до нитки, заболеть и не выйти завтра на лед - дело твое! Госпожа Пак меня потом с говном съест, что я дал тебе простыть! Так что давай, решай быстрее! Ты смотришь на него. На дождь. На пустую остановку, где автобуса не видно даже на горизонте. Потом снова на него. Закатываешь глаза так выразительно, как только можешь в такой ситуации, и бежишь обратно к машине. Чан усмехается, открывает переднюю пассажирскую дверь и жестом приглашает внутрь. - Садись быстрее, пока мы оба не утонули, - бросает он, запрыгивая на водительское сиденье. Ты ныряешь в салон. Внутри тепло и пахнет чем-то приятным - то ли ароматизатор, то ли просто его запах, смешанный с мятой и морозным воздухом, который он принес с собой. Хлопает дверь. Вы оба сидите мокрые, тяжелое дыхание нарушает тишину салона. Чан включает печку на полную и поворачивается к тебе. С его волос стекает вода, капает на толстовку. - Ну и где ты живешь? - спрашивает он, заводя мотор. Ты смотришь на него и не знаешь, что чувствовать. Вражда никуда не делась, но сейчас, в этой машине, под шум дождя, она кажется какой-то... другой. Более сложной. - Пухон, - называешь ты адрес, откидываясь на сиденье и пытаясь отдышаться. - Там недалеко от парка. Чан кивает, выруливая с парковки. Дворники методично рассекают воду, печка гудит на полную, пытаясь высушить ваши мокрые куртки. Ты смотришь в окно на размытые огни города и чувствуешь, как постепенно приходишь в себя после этой сумасшедшей тренировки и не менее сумасшедшего вечера. Первые десять минут проходят в полной тишине. Слышно только, как капли барабанят по крыше и лобовому стеклу, и равномерный гул теплого воздуха из дефлекторов. Ты краем глаза замечаешь, как Чан ведет машину - спокойно, уверенно, без лишних движений. Руки на руле лежат расслабленно, но в любой момент готовы среагировать. Неловко.Очень неловко. Вы впервые за столько времени находитесь рядом без возможности сбежать и без необходимости убивать друг друга. Салон машины - не лед, тут не покажешь характер поддержкой или дорожкой шагов. Чан вдруг усмехается, не поворачивая головы. - Слушай, - говорит он, и в голосе слышится та самая язвительность, которую ты так хорошо знаешь, но сейчас она звучит как-то... легче, что ли. - А ты всегда спишь в тренерских, когда тебя запирают с врагами? Ты закатываешь глаза, но в уголках губ предательски дергается улыбка. - Только когда этот враг меня достает так, что сил не остается даже ругаться. - О, так это я тебя довел до сна? - он приподнимает бровь, бросая на тебя быстрый взгляд. - Буду знать. Новое оружие - заговорить соперника до отключения. - Ага, - фыркаешь ты. - Только ты сам чуть не вырубился первым. Сидел на полу как грустный пес. - Я? - Чан делает вид, что возмущен. - Я медитировал. Это называется внутренний покой. - Внутренний покой у тебя был на лице? - ты смеешься, и звук получается неожиданно естественным. - Ты выглядел так, будто тебе только что сказали, что Олимпиаду отменили. - Ну, - он пожимает плечами, - учитывая, с кем мне кататься, это было бы облегчением. - Ах так?! - ты поворачиваешься к нему, но в глазах уже нет злости, только смех. - Тогда высади меня прямо здесь, я лучше пешком дойду под дождем, чем слушать это! - Не высажу, - Чан качает головой, но на губах играет улыбка. - Госпожа Пак меня убьет. Ты теперь мой крест, который я несу с гордо поднятой головой. - Гордо поднятой? - фыркаешь ты. - Ты на льду шею в плечи вжимаешь, как черепаха, когда я мимо проезжаю. - Потому что ты всегда подрезаешь на поворотах! У тебя манера - врезаться в партнера! - Это называется чувство плеча! Если бы ты не дергался, мы бы идеально синхронизировались! - Чувство плеча? - Чан реально смеется теперь. - У тебя чувство тарана! Ты не плечо чувствуешь, ты цель видишь! - Ой, все, - ты машешь рукой, отворачиваясь к окну, но улыбку спрятать не можешь. - Не учи меня кататься. - А чему тебя учить? Ты и так все знаешь, - в его голосе слышится странная нотка - то ли восхищение, то ли насмешка. - Именно, - киваешь ты. - В отличие от некоторых. Диалог течет легко, почти привычно, но в нем нет той кислоты, которая отравляла ваши тренировки. Это просто пикировка. Обычная, человеческая. Будто вы не враги, а старые знакомые, которые любят подкалывать друг друга. Машина сворачивает в твой район. Ты показываешь, куда ехать, и наконец он останавливается у твоего дома. - Приехали, - говорит Чан, глуша мотор. Ты тянешься к ручке двери, но замечаешь, что он тоже отстегивает ремень. - Ты чего? - удивленно оборачиваешься. - Домой иду, - пожимает плечами Чан, открывая дверь. - В смысле? - ты выбираешься под дождь и смотришь, как он обходит машину. - Ты же говорил, что тебе в другую сторону. - А я и ехал в другую сторону, - он достает из багажника свою сумку и захлопывает его. - Просто довез тебя сначала. - Но... - ты переводишь взгляд с него на дом, потом на соседний. - Подожди. Ты живешь… - Вон там, - он кивает на здание через дорогу. - Видишь, окна светятся на девятом этаже? Моя берлога. Ты смотришь на его дом. Потом на свой. Их разделяет всего лишь дорога и небольшой скверик. - Подожди, - повторяешь ты, чувствуя себя полной дурой. - Мы все это время живем в соседних домах? И ты молчал? Чан пожимает плечами, накидывая капюшон. - А смысл был говорить? Чтобы ты мне под дверью кнопки насыпала? - Я бы не стала... - начинаешь ты, но потом честно добавляешь: - Ладно, может, и стала бы. Пару раз. Он усмехается. - Вот поэтому и молчал. Ты смотришь на него под дождем. Он стоит с сумкой на плече, мокрый, но какой-то... настоящий, что ли. Без льда, без софитов, без образа идеального фигуриста. Просто парень, который живет через дорогу. - Ну, - ты неловко переминаешься с ноги на ногу. - Ладно. Спасибо, что довез. - Не за что, - кивает он. - Завтра в восемь. Не проспи. - Сам не проспи, - огрызаешься ты по привычке, но беззлобно. Чан разворачивается и идет к своему дому. Ты смотришь ему вслед пару секунд, потом бежишь к подъезду, прячась от дождя. Дома, стоя под горячим душем, ты ловишь себя на мысли, что впервые за долгое время думаешь о Чане не с раздражением. Странное чувство. Он, конечно, все еще заносчивый и бесит своей манерой указывать, но... может, он не такой уж и монстр? А в это время в соседнем доме Чан стоит у окна с чашкой чая, смотрит на твой подъезд и думает о том же. Может, она не такая уж и колючка?

***

8:00 утра. Лед "Tiger Arena". Ты выходишь на лед с ощущением, будто спишь на ходу. Две чашки кофе не спасли - в голове до сих пор каша после вчерашнего. Дождь, машина, соседние дома... и Чан. Чертов Чан, который теперь почему-то не вписывается в привычную картинку врага. Он уже на льду. Делает круги разминки, но движения какие-то скованные, будто он тоже не выспался. Вы встречаетесь взглядами на долю секунды, и оба отворачиваетесь. Неловко.Опять неловко. Госпожа Пак стоит у бортика и сверлит вас глазами с первой секунды. Она еще ничего не сказала, но ты уже чувствуешь, что сегодняшняя тренировка будет странной. - Доброе утро, дети, - наконец подает голос тренер. - А теперь объясните мне, почему на вас лица нет? Вы выглядите как два призрака, которые забрели на каток случайно. Чан реагирует первым. Он мгновенно расправляет плечи, принимает свою любимую позу "я здесь главный" и с театральным пафосом сгибает руку в локте, демонстрируя бицепс. - В полнейшем порядке, госпожа Пак! - отрапортовал он голосом бодрым до неестественности. - Спал как младенец! Готов работать! Ты закатываешь глаза так сильно, что чуть не видишь собственный затылок. Но молчишь. Потому что если откроешь рот, либо рассмеешься, либо скажешь что-то не то. Чан ловит твой взгляд краем глаза и чуть заметно усмехается. Госпожа Пак переводит взгляд с него на тебя, с тебя на него и ничего не говорит. Только качает головой с выражением "что за цирк я тут тренирую". - Ладно, - вздыхает она. - Давайте работать. Прогон программы. С начала. Вы встаете в позицию. Его рука ложится тебе на талию, твоя - ему на плечо. Привычное напряжение вспыхивает, но... оно другое. Не враждебное, а скорее сосредоточенное. Будто вы оба боитесь сделать что-то не так. Музыка начинается. И вы едете. Первый элемент. Второй. Поддержка - ты чувствуешь, как его пальцы сжимаются ровно настолько, чтобы надежно зафиксировать, но не больно. Ты расслабляешься чуть больше обычного, и он поднимает тебя без привычного рывка. Дорожка шагов. Вы не сталкиваетесь. Впервые за долгое время вы не сталкиваетесь. А потом ты прыгаешь. Все идет хорошо - разбег, толчок, оборот... но на приземлении ты чуть заваливаешься вперед и летишь на лед. Бамс. Больно ударяешься коленом и ладонью. - Черт, - шипишь ты, пытаясь встать. И в этот момент ты замечаешь его взгляд. Чан замер в нескольких метрах, и на его лице - на долю секунды - мелькает такое откровенное беспокойство, что ты даже забываешь о боли. Он делает полшага в твою сторону, будто собирается подъехать, помочь подняться… И останавливается. Отводит взгляд. Поправляет несуществующую складку на форме. Делает вид, что рассматривает потолок. Будто его застыдили за эту секундную слабость. Ты поднимаешься сама. Отряхиваешься. Ловишь его взгляд - теперь он смотрит куда угодно, только не на тебя. - Продолжаем, - бросаешь ты, проезжая мимо него. Он только кивает. Вы докатываете программу до конца. Не идеально, но лучше, чем когда-либо за эти две недели. Госпожа Пак хлопает в ладоши, и на ее суровом лице появляется нечто похожее на удовлетворение. - Ну надо же, - говорит она, делая пометки в блокноте. - А ведь работает. Знаете, дети, кажется, вас нужно почаще запирать в моей тренерской. Чан фыркает, но в этом звуке слышится усмешка. - Я не против, если там будет диван помягче, - бросает он, стреляя глазами в твою сторону. У тебя сами собой приподнимаются уголки губ. Ты быстро прячешь улыбку, делая вид, что поправляешь шнурок на коньке, но поздно - госпожа Пак уже все видит. Она переводит взгляд с тебя на Чана и обратно, и в ее глазах мелькает что-то подозрительно похожее на интерес. - Ладно, - говорит она. - Работаем дальше. Элементы поддержки. Чан, не души ее. Ты, не дергайся.

***

День тянется бесконечно долго. Вы прогоняете программу раз за разом. Падаешь еще пару раз, но уже не так обидно. Чан тоже косячит - сбивается на повороте, и ты ловишь себя на том, что не злорадствуешь, а просто отмечаешь: "Бывает". К вечеру ты вымотана так, что ноги гудят. Чан заканчивает тренировку раньше - у него какая-то консультация с тренером по растяжке. Ты остаешься дорабатывать прыжки. Когда ты наконец выходишь из раздевалки, на улице уже темно. Фонари горят, моросит мелкий дождик - не такой сильный, как вчера, но противный. Ты натягиваешь капюшон и плетешься к остановке, мечтая только о душе и кровати. Рев автомобиля за спиной заставляет тебя подпрыгнуть. Ты оборачиваешься. Знакомая серебристая машина медленно едет рядом с тротуаром. Переднее стекло опускается, и оттуда выглядывает Чан с легкой усмешкой на лице. - Снежная королева, - кричит он, перекрывая шум дождя. - Ты едешь или нет? Заболеть решила? Ты смотришь на него. Потом на остановку. Потом снова на него. - Сам ты снежная королева! - огрызаешься ты, но уже открываешь дверь и плюхаешься на пассажирское сиденье. - У меня между прочим имя есть! - Знаю, - Чан трогается с места. - Но снежная королева тебе идет больше. Ледяной взгляд, колючий характер, вечно мерзнешь… - Ой, не смеши, - ты закатываешь глаза, но в голосе проскальзывает смешок. - Это ты у нас любишь на льду позы принимать и мышцы показывать. Как тот павлин из мультика. - Павлин? - Чан приподнимает бровь. - Серьезно? Я павлин? - А кто? - ты поворачиваешься к нему. - Утром госпоже Пак бицепс демонстрировал. Очень павлинье поведение. - Это называется уверенность в себе, - парирует он. - А ты просто завидуешь, что у тебя так мышцы не напрягаются. - Завидую? - фыркаешь ты. - Да я за двоих работать могу! Просто я не считаю нужным это демонстрировать каждые пять минут. - Зато ты каждые пять минут глаза закатываешь, - Чан бросает на тебя быстрый взгляд. - Тоже мне достижение. - Это достижение, между прочим, - ты складываешь руки на груди. - Олимпийский уровень закатывания глаз. Госпожа Пак сказала. - Госпожа Пак много чего говорит, - усмехается он. - Например, что нам нужно чаще запираться в тренерской. - И что? - ты чувствуешь, как щеки чуть теплеют, но надеешься, что в темноте не видно. - Хочешь снова на полу посидеть? - А что, - он пожимает плечами. - Диван там норм. Ты выспалась. - Ты опять про сон? - ты закатываешь глаза уже по-настоящему. - Забудь ты про этот сон. - Не могу, - Чан качает головой с притворной серьезностью. - Это теперь мое любимое воспоминание. Как мы поссорились, потом ты вырубилась, а я сидел и думал, не вызвать ли скорую. - Очень смешно, - ты толкаешь его в плечо. - Сам чуть не вырубился, между прочим. - Я медитировал! - Ты спал с открытыми глазами! - Не спал! - Спал! Спор продолжается всю дорогу. Вы перебрасываетесь колкостями, как теннисными мячиками, но в этом нет злости - только азарт и какое-то новое, непривычное удовольствие от того, что можно просто говорить, не ожидая подвоха. Чан улыбается, ты смеешься, дождь барабанит по крыше, и этот вечер вдруг перестает быть серым и унылым. Машина сворачивает в ваш район. - Налево? - уточняет Чан. - Ага, - киваешь ты. - К третьему подъезду. Он паркуется точно напротив твоей двери. - Приехали, снежная королева, - объявляет он, глуша мотор. - Я тебе покажу снежную королеву, - грозишь ты пальцем, но улыбка выдает тебя с головой. - Завтра на тренировке увидишь. - Жду с нетерпением, - Чан ухмыляется. - Беги, а то простудишься. Ты выскакиваешь под дождь, но на секунду задерживаешься, наклоняясь к открытому окну. - Эй, Чан. - М? - Спасибо. Он смотрит на тебя пару секунд, и в его глазах мелькает что-то теплое. - Не за что. Завтра в восемь. Не проспи. - Сам не проспи, павлин. Ты бежишь к подъезду, и даже мокрые волосы и холодный дождь не портят странного теплого чувства внутри.