Кусай меня за медаль

Следующие два дня пролетают как в тумане. Олимпийская деревня гудит как растревоженный улей. Спортсмены со всего мира, тренеры, волонтеры, журналисты - все сливается в один пестрый калейдоскоп. Вы с Чаном практически не видите ничего, кроме льда, раздевалок и номера отеля. Тренировки изнурительные. Госпожа Пак гоняет вас так, что к вечеру ноги отваливаются. Прогон за прогоном, отработка элементов, синхронизация, поддержки, прыжки. Вы падаете, встаете, снова падаете, снова встаете. Но что-то изменилось. Госпожа Пак замечает это на второй день. Вы делаете прогон короткой программы, и когда музыка заканчивается, она долго молчит, глядя на вас с каким-то новым выражением. - Дети, - наконец говорит она. - Что случилось? Вы с Чаном переглядываетесь. - В смысле? - осторожно спрашивает он. - В смысле ваше катание, - она подходит ближе, внимательно разглядывая вас. - Оно стало... другим. Более живым. Более искренним. Раньше у вас была техника, а теперь появилось что-то еще. Ты чувствуешь, как щеки начинают гореть. - Мы просто... стараемся, - бормочешь ты. - Стараетесь, - повторяет госпожа Пак задумчиво. Потом на ее суровом лице появляется нечто похожее на улыбку. - Я знала, что вы подружитесь. Знала, что запереть вас в тренерской было правильным решением. Вы с Чаном одновременно издаете неловкие смешки. Чан чешет затылок, ты прячешь глаза. - Ладно, - госпожа Пак машет рукой. - Продолжайте в том же духе. С таким настроем у нас есть шанс. Она уходит, а вы остаетесь стоять на льду, глядя друг на друга. - Она не узнает, - шепчет Чан. - Никогда, - соглашаешься ты. Но внутри оба знаете - ваше катание выдает вас с головой. Потому что когда ты любишь человека, с которым выходишь на лед, это невозможно спрятать. Каждое движение, каждый взгляд, каждое прикосновение - все пронизано этим чувством.

***

Вечер перед выступлением. Вы возвращаетесь в отель за полночь. Нет сил даже на душ, но вы все равно стоите под горячей водой вместе, экономя время и просто наслаждаясь близостью. В кровати ты прижимаешься к нему, закидывая ногу поверх его бедер. Он гладит тебя по спине, перебирает волосы. - Страшно? - шепчет он в темноте. - Немного, - признаешься ты. - А тебе? - Ужасно, - он усмехается. - Но когда ты рядом - не так ужасно. - Сладкоречивый, - ты щипаешь его за бок. - Только для тебя. Вы замолкаете. За окном шумит ночной Милан, где-то вдали слышны сирены и смех. А здесь, в этом маленьком номере, только вы двое. - Чан, - шепчешь ты.       - А? - Завтра все решится. - Знаю. - Что бы ни случилось… - Что бы ни случилось, - перебивает он, - ты у меня есть. А я у тебя. Остальное не важно. Ты поднимаешь голову и смотришь на него. В темноте его глаза блестят. - Я люблю тебя, - говоришь ты. - Я люблю тебя сильнее, - отвечает он. - Неправда. - Правда. Ты фыркаешь и прячешь лицо у него на груди. Он обнимает крепче, целует в макушку. - Спи, принцесса. Завтра большой день. - Спокойной ночи, павлин. - Спокойной ночи, снежная королева. Вы засыпаете в обнимку, переплетясь телами, будто боитесь, что кто-то может вас разлучить. Завтра - выступление. Завтра - Олимпиада. Завтра - день, который может изменить все.

***

Ты смотришь на себя в зеркало и не узнаешь. Костюм сидит идеально - нежно-голубой, струящийся, с кристаллами, которые вспыхивают при каждом движении. Волосы уложены в элегантный пучок, макияж яркий, сценический - такой тебя видят только на соревнованиях. Ты выглядишь как настоящая фигуристка. Как та, кто заслуживает быть здесь. В раздевалку тихо стучат. - Ты готова? - голос Чана из-за двери. - Почти, - ты поправляешь последнюю прядь и открываешь дверь. Он стоит в коридоре в своем черном костюме. Том самом, с глубоким вырезом на груди. Том самом, от которого у тебя когда-то перехватило дыхание. Сейчас перехватывает снова. Чан смотрит на тебя так, будто видит впервые. Взгляд скользит по платью, по открытым плечам, по кристаллам, по твоему лицу. - Вау, - выдыхает он тихо. - Ты... боже, ты невероятна. - Сам хорош, - улыбаешься ты, чувствуя, как от его взгляда по коже бегут мурашки. - Павлин. - Снежная королева, - парирует он, но в глазах - столько нежности, что ты таешь. Вы идете по коридору к выходу на лед, и каждый шаг отдается в висках стуком сердца. Там, за этими дверями - тысячи зрителей. Миллионы телезрителей. Судьи. И лед, который решит вашу судьбу. Госпожа Пак ждет у входа. Она выглядит непривычно взволнованной - для нее это редкость. - Дети, - говорит она, кладя руки вам на плечи. - Вы готовы. Я видела ваши тренировки. Я знаю, на что вы способны. Просто сделайте то, что делали сотни раз. Дышите. Слушайте музыку. Доверяйте друг другу. Она смотрит на вас по очереди, и в ее глазах - гордость. - Я горжусь вами. Независимо от результата. Запомните это. Ты чувствуешь, как ком подступает к горлу. - Спасибо, госпожа Пак, - шепчешь ты. - Идите, - она легонько подталкивает вас к выходу. - Покажите им, на что способны корейские фигуристы. Вы отходите на пару шагов, и Чан наклоняется к твоему уху. - Эй, - шепчет он. - Смотри на меня. Ты поднимаешь глаза. - Все будет хорошо, - говорит он твердо. - Я рядом. Я держу тебя. Помнишь? Я никогда тебя не уроню. Ты киваешь, чувствуя, как напряжение отпускает. - Помню. - Тогда пошли. Он берет твою руку в свою - простое, привычное движение перед выходом на лед. Но сейчас в этом жесте столько всего. Столько тепла. Столько обещаний. Вы выходите. Лед сверкает под софитами. Трибуны гудят. Где-то там - флаги, камеры, глаза миллионов. Но ты смотришь только на него. Ваша короткая программа начинается. Музыка льется, и вы едете. Каждое движение отточено до автоматизма, но сегодня в нем есть что-то еще. Жизнь. Чувство. Любовь, которую больше не нужно прятать. Поддержки получаются чистыми. Дорожка шагов - синхронной. Прыжки - один за другим, четко, уверенно. Когда ты делаешь последний прыжок и понимаешь, что сделала это - чистый прокат, почти идеальный - на глаза наворачиваются слезы. Вы замираете в финальной позе. Его рука на твоей талии. Твоя - на его плече. Тяжелое дыхание. И взгляд, в котором - все. Зал взрывается аплодисментами. Вы кланяетесь, уезжаете со льда и только в зоне kiss and cry позволяете себе выдохнуть. Госпожа Пак стоит рядом, сжимая плечо то одного, то другой. Оценки приходят. Хорошие. Очень хорошие. Достаточно, чтобы пройти во второй этап. - Мы прошли! - ты вскакиваешь, не веря своим ушам. - Чан, мы прошли! Он подхватывает тебя на руки и кружит прямо там, под недоуменные взгляды охраны и операторов. А когда ставит на пол, вы оба набрасываетесь на госпожу Пак, обнимая ее с двух сторон. Она сначала каменеет, не привыкшая к таким проявлениям. А потом - о чудо! - неуклюже похлопывает вас по спинам. - Хватит, хватит, - ворчит она, но в голосе слышится улыбка. - Рано расслабляться. Произвольная программа еще впереди. Но... я горжусь вами. Правда. Вы отпускаете ее, сияя. - Завтра тяжелый день, - напоминает она. - В отель, отдыхать. И чтобы никаких глупостей! Она пронзает вас подозрительным взглядом, и вы оба старательно делаете невинные лица. - Какие глупости, госпожа Пак, - Чан прикладывает руку к сердцу. - Мы примерные спортсмены. - Ага, - фыркает она. - Примерные. Ладно, идите.

***

В отеле вы падаете на кровать, не в силах сдержать эмоций. - Мы сделали это! - ты подпрыгиваешь на месте, глядя на него сияющими глазами. - Ты видел? Чистый прокат! - Видел, - Чан улыбается, ловя твои руки. - Ты была божественна. Каждый прыжок. Каждое движение. - Это ты был божественен! - ты пихаешь его в плечо. - Твои поддержки - я вообще ничего не чувствовала, кроме полета. Ты держал меня так… - Так как надо, - заканчивает он. - Потому что ты расслабилась. Потому что доверилась. Ты смотришь на него и чувствуешь, как сердце переполняется. - Это потому что я тебя люблю, - говоришь ты просто. - С тобой не страшно. Чан тянет тебя к себе, обнимает крепко-крепко. - А я люблю тебя. И завтра мы сделаем это снова. Еще лучше. - Еще лучше, - эхом отзываешься ты. Вы лежите в обнимку, перебирая в голове каждый момент сегодняшнего проката. Хвалите друг друга, вспоминаете ошибки, которых почти не было, строите планы на завтра. - Знаешь, - говорит Чан задумчиво. - Если бы мне кто-то сказал полгода назад, что я буду лежать в отеле в Милане накануне произвольной программы на Олимпиаде с девушкой, которую ненавидел, и чувствовать себя самым счастливым человеком на земле… - Ты бы послал этого человека, - заканчиваешь ты. - Ага, - он усмехается. - А сейчас... сейчас я думаю, что это лучший день в моей жизни. Пока что. - Пока что? - Завтра будет лучше, - он целует тебя в висок. - Обязательно. Вы засыпаете под звуки ночного Милана, сжимая друг друга в объятиях. Завтра - произвольная программа. Завтра - решающий день. Но сегодня вы счастливы.