I’m falling for you. It’s scared.

Илья неловко проскользнул внутрь и присел на корточки рядом с ними.  — I’m sorry, Adelia. I didn’t mean to be... well, me. не хотел быть... ну, собой. — Он поднял взгляд на Петю, и в его голубых глазах было столько непривычной ему неуверенности и неловкости, что Гуменник не выдержал и приобнял его. — Она знает, Илья, — тихо сказал Петя. — Мы все тут в одной лодке.  Аделия посмотрела на них двоих — на этот странный, неправильный, но такой живой и дополняющий друг друга союз.  — Илья, ты хоть понимаешь, что если вы на камеру так попадётесь, тебе-то ничего не будет, ты гражданин “мира”, а ему минус карьера в своей родной стране? — спросила она прямо Илья повернулся в её сторону, кивнув.  — I’ll take him with me then. I don’t care. I would do anything to make sure he’s safe. — Он произнес это со своей обычной уверенностью. Аделия горько улыбнулась.  — Прямо как в кино. Только в жизни всё сложнее. Ладно, «бог четверных», садись уже. Будем думать, как нам всем завтра пережить эти показательные и не сойти с ума от этой вашей... — она чуть усмехнулась — любви. Они просидели так долго, втроем на одной узкой кровати, обсуждая то, о чем нельзя было слышать другим. Аделия впервые за долгое время чувствовала, что она не одна против всего мира. И эта странная поддержка была единственным, что удерживало её от того, чтобы окончательно замкнуться. Илья сидел на ковре, прижавшись спиной к кровати, а Петя расположился выше, лениво перебирая пальцами светлые пряди Малинина. Илья слушал разговоры Пети с Аделией о жизни в России, об отношении к ним заграницей, о строгости новых законов на Родине, и его лицо менялось с каждой секундой — от недоумения до близкого к  ужасу. — Wait, let me get this straight, — Илья резко развернулся к Пете, его глаза округлились. — So, if someone just sees us together back in your country, like, walking and holding hands... they can literally throw you in jail? Or fine you? Or ruin your career? Петя грустно усмехнулся и кивнул. — Примерно так, Илья. Особенно сейчас. А с учетом того, кто мой отец... это будет не просто скандал, это будет катастрофа для всей семьи.  Илья на мгновение замолчал, переваривая информацию. Для него, выросшего в атмосфере «будь собой и прыгай выше всех», это звучало как сюжет какого-то мрачного антиутопического фильма. Он перешел на быстрый, эмоциональный английский, который Аделия, вопреки ожиданиям, понимала до последнего слова. — That is so messed up! — Илья схватил Петю за руки, сжимая их почти до боли. — Petya, listen to me. I love you so much, you know? Если ты когда-нибудь... если тебе станет слишком тяжело, если ты захочешь сбежать... If you ever want to get out, we can just get engaged. Seriously! I’ll marry you, and it’ll be way easier for you to get US citizenship that way. We’ll live in Virginia, and nobody will ever dare to say a word to you. Петя замер, пораженный этой детской, но в то же время невероятно отважной решимостью Ильи. В его словах было столько искренности, что этот монолог и смешил, и умилял. Аделия, наблюдавшая за этой сценой со стороны, вдруг тихо и коротко рассмеялась. Этот смех не был издевательским — в нем слышалась добрая ирония и капля зависти к их открытости и не боязни показывать чувства. — Илюш, ты такой дурак, — мягко сказала она по-русски, вытирая уголок глаза. — «Обручимся», «заберу в Вирджинию»... Ты хоть представляешь, какой это будет заголовок в новостях? «Русский спортсмен сбежал к своему любовнику, а по совместительству лучшему фигуристу Америки, в родную страну!». Твои агенты в обморок упадут. Илья, услышав её смех, немного расслабился и улыбнулся, но взгляда от Пети не отвел. — Let them faint, I don't care about the press!— фыркнул он, снова переключаясь на русский. — Петь, я серьезно. Я не хочу, чтобы ты боялся. Петя потянул его на себя, заставляя Илью подняться с ковра и сесть рядом на кровать. Он обнял его, утыкаясь носом в макушку. — Я знаю, малинка. Спасибо. Но пока давай просто... будем осторожны.  Аделия смотрела на них — на то, как Илья мгновенно «размяк» и затих в руках Пети, как он, несмотря на всю свою заносчивость, сейчас выглядел просто влюбленным мальчишкой, который готов ради своего парня перевернуть мир. Она видела, как Илья осторожно, почти невесомо, поцеловал Петю в подбородок, а тот в ответ лишь крепче прижал его к себе. — Смотрю на вас и думаю: какие же мы все поломанные и неправильные, — тихо произнесла Аделя, вертя в руках телефон. — Один рискует семьей и страной, вторая рыдает по девочке из другой сборной, а третий готов устроить международный скандал ради будущего с любимым. Тутберидзе бы нас всех сейчас в лед закатала за такие “эмоциональные” разговоры. — она специально выделила предпоследнее слово. — She’s not here right now, — пробормотал Илья, не выпуская руку Пети. — And honestly, Adelia, you should stop being so hard on yourself. Алиса — классная. She’s like a sun, you know? Если она тебе нравится — просто дай ей это понять. Хотя бы завтра, на показательных. Don’t be a cold statue. Аделия вздохнула  — Я постараюсь, Илья. Постараюсь. Они просидели так еще долго. Илья, окончательно осмелев, улегся головой на колени Пети и начал восторженно рассказывать о том, какой дом он купит «With a big ice rink in the backyard, Petya, only for the two of us!», а Петя лишь улыбался, слушая эту утопию и понимая, что, возможно, именно эта безумная вера Малинина в то, что всё будет хорошо, — это единственное, что поможет им всем выжить в этом безумном мире.  Аделия впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой. Сейчас она впервые за олимпиаду не думала о долге и чести. Она думала о себе. Аделия поудобнее устроилась на кровати, подтянув колени к подбородку. Впервые за всё время Игр в её взгляде не было того холода и отстраненности, только чистое человеческое любопытство. — Слушайте, — тихо начала она, переводя взгляд с одного на другого. — А как это вообще... началось? Ну, признание. Кто из вас первый не выдержал? И неужели вам реально не было страшно? Один телефон, один случайный кадр в соцсетях — и всё, карьера, репутация, жизнь... всё в труху. Илья, который до этого момента довольно фамильярно развалился на коленях Пети, вдруг немного смутился. Он перевёл взгляд на своего парня, а затем, улыбнувшись, начал. — Honestly, it was so intense, I didn't even think about the cameras, — начал он, переходя на русский с милейшим акцентом, но стараясь подбирать слова. — Помнишь Таллин? Junior Worlds?Ты тогда был третий, а я... шестнадцатый. I was so mad!Я смотрел на тебя и думал: «Who is this guy? Why is he so perfect and why does he skate like a god without even trying?» Петя тихо усмехнулся, поглаживая Илью по плечу.  — До этого ещё был 7й этап юниорского Гран-при 2019. И там я тебя тоже так-то обошел — с ухмылкой добавил Петя.  — Ну.. я вроде помню 2019, а вроде и нет. Но я точно помню, что был восхищен твоей программой. Ну а ещё ты шутил прикольно. — Илья шутливо толкнул его в бок. — Но в Таллине я первый раз понял, что не могу отвести глаз.  Аделия слушала, нелепо улыбаясь. Ей казалось невероятным, что этот самоуверенный американец мог так долго носить в себе это чувство. — И ты просто взял и сказал ему? — спросила она. — 13-го числа. После мужского произвольного, — ответил за него Петя. — Когда всё закончилось. Илья неловко усмехнулся. — I was terrified! У меня был стресс и нервный срыв! Аделия не выдержала и прыснула, прикрыв рот ладонью.  — А я просто посмотрел на него и понял, что больше не хочу быть «правильным сыном», да и вообще о чём речь, когда твоему любимому человеку плохо? — добавил Петя, его голос стал немного серьезным. — Страшно было? Да. До тошноты. Но когда он меня поцеловал... мир просто перестал существовать.  Петя хитро прищурился и посмотрел на Илью сверху вниз. — Вообще, Адель, я тебе по секрету скажу: я его специально закадрил еще в юниорах. Чтобы он на прокатах на меня отвлекался и прыжки срывал. Видишь, рабочая схема — он мне опять проиграл. Илья сначала замер, переваривая смысл слова «закадрил», а потом громко рассмеялся, заваливая Петю назад на подушки. — Oh, you are so mean, Petya! — он навис над ним, откидывая Гуменника на спину и звонко поцеловал его в щеку. — So that’s your secret weapon?   Аделия смотрела на них и невольно тихо смеялась вместе с ними. Это было так странно и так правильно одновременно. Она видела, как Илья, этот “Quad God” который был таким серьезным в соцсетях и на людях, сейчас абсолютно счастлив просто от того, что Петя рядом. — Вы сумасшедшие, — констатировала Аделя, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на надежду. — Но, кажется, я начинаю понимать. Если ради такого чувства нужно рискнуть всем... то, может, оно того стоит? Илья поднял голову, садясь на край кровати. — It worth it, Adelia. Every single second. Don’t let fear win. Аделия кивнула, глядя в окно на огни олимпийского Милана. Где-то там, Алиса Лью, наверное, тоже не спала, глядя на свою золотую медаль. Может, она радовалась победе и ждала завтрашних показательных, чтобы вновь сиять, а может.. может она также думает о ней?  — Ладно, — Аделя вздохнула, поднимаясь с кровати. — Хватит нежности на сегодня, а то я сейчас в сахар превращусь. Всё, ползите по номерам, особенно ты, Илья. Вдруг тебя твои американские подружки искать пойдут, а тебя в номере нет. Илья нехотя поднялся, потягиваясь. — Тебе одна из моих “American besties” очень даже нравится. — А ну, всё, иди спи, Малинин. — с улыбкой добавила девушка. Когда дверь за ним закрылась, в комнате стало непривычно тихо, но эта тишина больше не пугала Аделию. Она знала, что у неё есть друзья. Есть те, кто понимают её так, как никто другой.