The Unmarked Mixtape

Эл первая узнала о их свидании. Само по себе это не проблема. Главная проблема в том, что она умудрилась произнести «ар-ка-да» в зоне слышимости Макс и всё, понеслась. — О, сегодня вечером? — Макс плюхается на своё место за обеденным столом. Голубые глаза сверкают неподдельным интересом. — Я в деле. Лукас падает рядом и смахивает прядь её волос со своей еды. — В деле где? — В «Palace». — Макс поворачивается к Дастину. — А ты как? Занят после школы? — Кружок, — мычит Дастин жуя бутерброд. Он не уточняет какой. Собственно, он и сам может не знать. Дастин скачет по научным кружкам так, будто играет в горячую картошку. Лукас пожимает плечами. — Ну, значит, вечером? — Вечером что? — «Palace», — повторяет Макс. Дастин расплывается в улыбке и торжествующе вскидывает кулак, всё ещё с набитым ртом. Эл уже устроилась на своём месте и, кажется, не торопится комментировать устроенный ею хаос. Она просто хрустит чипсами и смотрит на происходящее с видом королевы, обозревающей свои владения, чуть приподняв уголок губ. Взгляд Уилла скользит к Майку поверх его пакета с соком. Майк застыл. Как кролик на ночной дороге, надеющийся, что если он будет достаточно хорошо притворяться камнем его не заметят. А Уилл всё ещё пытается сложить куски пазла. Насколько он понимает, цепочка событий такова. Майк и Эл подошли к столу бок о бок, тихо переговариваясь. Эл сказала что-то, включавшее слова «аркада» и «сегодня». Майк начал что-то говорить. И тут Макс сзади вклинилась в их разговор. И теперь они в ловушке. Потому что не могут же они сказать «О, нет, вообще-то, никто из вас не идёт. Только мы. Почему? Да просто отвалите, и всё». Ну не могут они сказать «Вообще-то, это должно было быть свидание». Или... могут? Нет. Всего на секунду Уилл задался вопросом, может, сейчас самый подходящий момент. Но секунда была очень короткой. Он знает, что время неподходящее и место уж точно не то. А Майк непреклонен в своей скрытности, даже перед друзьями. Так что же им теперь сказать? — Эм, — выдаёт Майк. Он смотрит на Уилла, и Уилл смотрит на него, и они мысленно передают друг другу «что делать?». Оба поворачиваются к Эл. Она и вся остальная компания таращатся на них в ответ. Уилл дёргает плечом и закапывается в свою коробку с ланчем, разрывая зрительный контакт. Он бросает всё на Майка. — Ага. — Майк возвращает себе уверенность с помощью улыбки. — Сегодня вечером. Звучит неплохо. — В шесть? — предлагает Лукас, и по столу прокатывается волна одобрительных кивков. Ну вот, приплыли. Майк ловит его взгляд, когда они начинают есть и они обмениваются невербальными знаками, означающими «потом разберёмся». Когда Уилл отводит глаза, он случайно встречается взглядом с Эл через стол. Эл знает. О них. Майк рассказал ему об этом в замке Байерсов. И, вообще-то, Уилл не удивлён. И у него нет права злиться. Судя по рассказу Майка, Эл сыграла ключевую роль, убеждая его рискнуть и встретиться с Уиллом в замке Байерсов в ту субботу в два часа. Это она уговорила его сделать шаг. То, что Майку пришлось рассказать ей о письме, об Уилле, это... простительно. Бесит, но простительно. И у него было пару недель, чтобы переварить это, что помогает. Но с тех пор с Эл всё как-то странно. За эти годы, после всего, Уилл и Эл стали почти как брат и сестра. Общий опыт и всё такое. А с такими же каштановыми волосами и похожим носом многие и так думают, что они родственники. Эл одна из немногих, с кем Уиллу комфортно быть откровенным. В особо паршивые ночи, или когда погода портится и воспоминания никак не унимаются, Эл понимает. Они почти не разговаривали последние пару недель. От этой мысли еда в желудке Уилла становится тяжёлой. Дело не в том, что он её избегал... ну, может, немного. Но что он должен сказать? «Привет, ну вот, я встречаюсь с твоим бывшим! Спасибо, что помогла нам сойтись, кстати. Забавно, как жизнь поворачивается, да? Я отплачу тебе тем, что... ну... типа... как-нибудь. В общем, как там твоя книга?» Она чуть наклоняет голову и смотрит прямо в его глаза своим жутковатым взглядом. Он проглатывает кусок и говорит: — Да пребудет с тобой Четвёртое мая. Она медленно моргает, как кошка. Потом ухмыляется. — Нет, это да пребудет с тобой Четвёртое мая. — Ай, опередила! — Дастин хлопает по столу. — Я тоже хотел сказать. Вообще-то, мама Уилла опередила всех. Она сжала им плечи на прощание, Джонатан собирался уезжать в кампус, Уилл в школу и выдала эту фразу с явной гордостью. Уилл тогда засмеялся, закатил глаза и протянул «Мам». И это заставило его задуматься. Может, ему кажется, может, он просто параноик теперь, когда у него появилось что-то настолько ценное, что нужно защищать, но в последнее время она ведёт себя странно. Немного странно. Чуть более улыбчивая, более игривая. Он не может понять, правда ли у неё всё это время было хорошее настроение, или это наигранное счастье. Может, это всё у него в голове.

***

Уилл мерит шагами комнату. Майк должен заехать за ним в 17:45. На их свидание. Это всё ещё свидание, они решили, даже несмотря на то, что все будут там. Часы показывают 17:46. Шаги и движение позади отвлекают его от окна. Джойс мелькает в дверном проёме своей спальни. Сегодня она вернулась с работы пораньше и с тех пор суетится по дому. Но сейчас, когда она подходит ближе, Уилл замечает детали, которых не видел раньше. Глубокий, яркий, алый цвет её блузки. Уложенные локоны. Каблуки которые, Уилл точно знает, она терпеть не может, потому что она жалуется на это после каждого мало-мальски официального мероприятия. Она поправляет причёску перед зеркалом. Она его ещё не заметила. Стук в дверь заставляет их обоих обернуться. Мать Уилла на мгновение замирает, увидев его. Как будто запнулась. Потом она цокает каблуками мимо, одаривает его улыбкой и открывает дверь. И это не Майк, это Хоппер. А Майк всего лишь парой шагов позади. Уродливая, с кривым носом, серого цвета Тойота Майка припаркована в нескольких метрах от массивного Шевроле Блейзера шерифа. Уилл видит их у них за спинами, на длинной подъездной дорожке Байерсов, в тени деревьев. Странная парочка. Нос Джойс морщится в улыбке, когда она приветствует «Джима», где-то в безумии тех двух осеней, много лет назад, они перешли на имена. Она взъерошивает волосы Майку, когда тот ныряет мимо неё в дом, махнув рукой. — Похоже, мы оба куда-то собираемся, — говорит Уилл. Мать не пропускает мимо ушей дразнящие нотки в его голосе и бросает на него раздражённый взгляд, абсолютно беззлобный, пока ищет сумочку. — Куда это вы, мальчики, направляетесь? — В «Palace», — говорят они в один голос. — С ребятами , — добавляет Майк. И впервые Уилл рад, что они, сами того не зная, напросились с ними.Потому что Хоп просто кивает и говорит. — Ага, только что высадил мелочь. Будьте осторожны, когда поедете домой. — Хорошо, сэр. Они табуном вываливаются за дверь и Джойс закрывает за ними дверь. — Я вернусь поздно. Уилл с любопытством смотрит на неё, но они уже направляются к своим машинам. И это не первый раз, когда она идёт на свидание с шерифом. Просто первый раз, когда Уилл это непосредственно застал. Он долго не думает об этом. В конце концов, ему нужно сосредоточиться на собственном свидании. Майк не торопится, возясь с радио, пока Хоп не разворачивается и не уезжает по длинной подъездной дорожке. Как только коричневый цвет его машины исчезает за поворотом, они перегибаются через разделяющее их пространство и продолжают с того места, где им пришлось остановиться вчера. За весь день у них почти не было возможности уединиться. Суета сплошная. А Уилл так этого ждал. Он пялился на Майка целый день. Ему почти стыдно. Старые мысли снова лезут в голову, сами собой, на автомате. Майк сегодня чертовски хорош. Но Уилл замечал это только как художник, для рисунков. Последние пару дней тот ходил в свитерах с горлом, прятал засос, который уже почти сошёл, а сегодня надел рубашку под тонкую куртку. Бледный синяк выглядывает из-под воротника, но если не знаешь, его и не видно. Только Уиллу не стоило бы обращать на такие вещи внимание. А глаза Майка тёмные, выразительные, за день то и дело ловили его взгляд. Но он не собирается набрасываться на него, едва они останутся вдвоём, нет. Надо быть посдержаннее, а то он своим напором только спугнёт... И Уилл, надо сказать, в этот раз чертовски горд собой за ту сдержанность, что он проявил в машине. Он целует Майка, вывернувшись всем телом, консоль больно давит под ребра. Но он останавливается. Отстраняется, хотя на самом деле мечтает только об одном, отстегнуть их ремни, утащить Майка на заднее сиденье и забыть там обо всем на полчаса. Они и так уже опаздывают в «Palace». На полпути через парковку Майк говорит. — Стой. Они замирают и он с серьёзным лицом тянется и дёргает жилетку Уилла, пока та не расправляется у него на плечах. Рука поднимается поправить воротник. — Готово. Уилл заметно переминается с ноги на ногу. Он косится в сторону стеклянных дверей «Palace», но там никого нет. Они одни в сонном, пыльно-золотом свете раннего вечера. Сквозь неуверенность пробивается робкая, но настоящая улыбка. У них такого раньше не было, того, что мама называет «сюсюканьем». Ни друг с другом, и уж точно не на людях. Когда Джойс так делает, он почти всегда вздыхает, или смеётся, и уворачивается. Но сейчас он чувствует, как жар заливает шею и щёки. Глупо. Они уже делились друг с другом секретами, которых и не счесть, и целовались до потери пульса, он не должен краснеть от того, что Майк стоит рядом. Тупо. Но вопреки всякой логике, он сражается с дурацкой улыбкой, как будто ему снова тринадцать. Как будто они снова сидят на диване Уилеров, разложив перед собой хэллоуинские конфеты, и сердце колотится от слов, которые он так и не забыл. Спустя мгновение он сам тянется. Волосы Майка слегка растрепались после того, как Джойс их взъерошила. Уилл поправляет их тратя несколько секунд на то, чтобы уложить кудри, пока Майк корчит рожу и они оба смеются. — Пошли, — говорит Уилл и тянет их к дверям. Внутри они находят ребят именно там, где и ожидали. У «Диг Дага» с Макс у руля. Традиционное место старта. — Че, заблудились по дороге? — Лукас отодвигается, пропуская их в кружок. Четыре монеты поблёскивают в нижнем углу автомата. Если судить по опыту, следующим будет Дастин, за ним Лукас, а потом Эл. Майк роется по карманам, потом отходит к автомату по размену, засовывая туда пару мятых бумажек. Сквозь хаотичное попискивание игровых автоматов, сквозь гул голосов и бешеный перестук кнопок, когда Макс уворачивается от файгара, Уилл различает бодрые аккорды песни Майкла Джексона. «Я заберу тебя на своей машине, и мы зажжём в городе», — льётся из динамиков над головой. Макс делает резкий поворот и яростно роет туннель к врагу, что преследовал её. Компания одобрительно гудит. «Просто поцелуй меня, детка, и скажи мне дважды, что ты та самая, то, как ты заставляешь меня чувствовать». Уилл упирается ладонью в бок автомата, заглядывая через плечо Эл. Знакомое и прочное под рукой, краска на этом месте чуть липкая от многолетних прикосновений, ровно таких же, как у Уилла сейчас. Майк скрылся за углом ряда, но Уилл готов поклясться, что слышит раздражающее жужжание автомата, отказывающегося принимать купюру, а следом нетерпеливое бормотание Майка. Уилл ухмыляется. Может, ему стоило бы нервничать сильнее всё-таки это их первое свидание, но здесь трудно быть на взводе. Это родная территория, такая же часть их жизни, как подвал Уилеров или кабинет АВ-клуба. Плюс, где-то лет с тринадцати это место заряжало его какой-то особой энергией. Энергией, которую он только сейчас начинает распознавать. Как будто из каждого автомата, из каждой неоновой вывески бьёт невидимый глазу ультрафиолет. Это бодрит. Гул энергии затаился глубоко в животе Уилла, у самого основания позвоночника. Он несколько раз соединяет кончики пальцев в кармане жилета, и искрящийся разряд сбрасывает часть напряжения. Уилл мог бы нарисовать это место с закрытыми глазами. Тут «Диг Даг». Справа от них «Галага», а у стены «Астероиды». «Логово дракона» у дальней стены. «Пак-Мэн» и «Миссис Пак-Мэн» стоят в нескольких автоматах друг от друга, как мистер и миссис Уилер за ужином. Синие стены и такого же цвета потолочные панели, освещённые полосами синего и оранжевого неона, создают иллюзию чего-то потустороннего. Побега от реальности. «Palace», пожалуй, уже доживает свои деньки. С каждым годом всё больше семей обзаводятся домашними приставками, и всё чаще говорят, что такие аркады, как эта, скоро вымрут как мамонты и закроются. Дастин показывал им журнал со статьёй на эту тему. И, может, они и правы, потому что их старое детское убежище начало потихоньку увядать. Яркая плитка на полу выцвела на самых протоптанных дорожках. Пара автоматов для скибола в глубине зала не работают уже месяц. Неоновые вывески на окнах потрескивают за всё более пыльными жалюзи, а кнопки и тумблеры на некоторых играх то впадают, то болтаются. Старшеклассники иногда трутся у входа, облокотившись на оранжевые опорные балки и курят , слишком крутые чтобы зайти внутрь, но понятия не имеющие, куда ещё податься. Тем не менее, место всё ещё популярное. В Хокинсе с развлечениями особо не разгуляешься и «Palace» забит битком по выходным и летними вечерами. Но сегодня вторник, начало мая, и тут относительно тихо. Полдюжины групп посетителей разбрелись по залу, в основном занятые собой. Это плюс, у них есть выбор практически любых игр и стоять в очередях почти не придётся. Макс погибает как раз в тот момент, когда Майк наконец возвращается с монетами, победив в схватке с автоматом по размену. Она недовольно вбивает своё имя. По её меркам, это не рекорд, но проходящий мимо парень с друзьями одобрительно кивает. — Так, — встревает Дастин и достаёт свою монету из очереди на автомате. — Моя очередь. Майк протягивает горсть монет. — Как она? — Так себе, средне, — говорит Макс одновременно с Уиллом, который отвечает, — Блестяще. Уилл принимает монеты. Они перетекают из ладони Майка в его ладонь, и на мгновение Майк оставляет свою раскрытую руку в клетке пальцев Уилла. Жетончики грудой лежат в центре их ладоней. В глазах Майка отражается мигающий неон аркады. И вдруг Уилл чувствует нервную дрожь. Потому что сейчас это и правда похоже на свидание. Особенно когда Майк наклоняется чуть ближе и шепчет. — На спор? О. Значит, игра, да? Уилл чувствует, как по лицу расползается ухмылка. Ладно. Поехали. — Проигравший... — Он думает. Их руки всё ещё вместе, сцепленные вокруг монет. В голове проносится куча вариантов, но ни одного вслух не скажешь. Он выбирает что-то поспокойнее, понизив голос так, чтобы его заглушало электронное дребезжание автоматов. — Проигравший выбирает следующее свидание. И фильмы с музыкой на неделю. — На неделю ? — Тебе стоит поднапрячься. Их руки расходятся. Уилл сжимает горсть монет в горячей ладони. Они тёплые. Майк ухмыляется. — Готов проиграть? — Мечтай, Уилер. Они они закидывают монеты в «Диг Даг», ибо нельзя прийти в «Palace» и не сыграть сначала в «Диг Даг». Это традиция. А вот уже потом они носятся по всему залу. Технически это не гонка, но они всё равно бегают между автоматами, становясь плечом к плечу, пока один играет, а другой ждёт. Компания то и дело втягивает их обратно в общую тусовку. Девчонки сбились в команду последние минут двадцать и теперь вместе пытаются побить рекорд Лукаса в «Астероидах». Ленты с билетиками копятся. Уилл и Майк идут ноздря в ноздрю, скрупулёзно подсчитывая трофеи после каждой игры. Майк вырывается вперёд после особенно удачной серии в «Rampage». Надо же, из всего что есть. А Уилл... ну уж нет, Майк не выиграет. У Уилла уже на примете есть парочка фильмов. Так что он тащит их к стойке администратора, где стоит «Тетрис». Другая компания как раз отходит. — Серьёзно? — ноет Майк. Уилл засовывает жетон, не отрывая от него пристального взгляда. Майк театрально стонет. Уилл играет так себе. Но это и неважно. Ему не нужен рекорд, ему нужно просто догнать Майка. А Майк «Тетрис» никогда не любил. В основном потому, что играет в него ужасно. Уилл наблюдает как Майк мучается примерно полтора раунда, прежде чем сжалиться над ним. Ему уже стыдно, что он намеренно выбрал игру которую Майк ненавидит, к тому же Майк начинает надувать губы. А это зрелище не для слабонервных. Так что Уилл подходит ближе. Неоновый свет вспышками ложится на волосы Майка. Оранжевый, фиолетовый, синий. Лицо сосредоточенное, упрямое, брови сведены к переносице. Уилл заходит со спины, продевает руки под руки Майка и притягивает их обоих к автомату. Быстро оглядывается, никого, все заняты своими играми. Да и если б кто и глянул, подумаешь. Он просто стоит рядом. Заглядывает другу через плечо, смотрит, как тот рубится. Ничего особенного. Но сердце все равно долбит в груди, и он готов в любой момент сделать шаг назад, сделать вид, что ничего и не было, стоит только кому-то появиться из-за угла или слишком пристально посмотреть в их сторону. Уилл мягко подталкивает их на полшага вперёд, пока пряжка ремня Майка не щёлкает о переднюю панель автомата. Майк удивлённо наклоняет голову, бросая на Уилла быстрый взгляд, но надолго отворачиваться не может, потеряет прогресс в игре. Кожа Майка горячая под ладонями Уилла. Он сразу понимает, что тому игра окончательно надоела,ибо считай, он сразу сдаёт управление. Руки расслабляются, позволяя своему парню вести их. Уилл рад этому развитию событий сильнее, чем стоило бы. Если честно, затея так себе. Управлять чужими руками всё равно что повысить сложность игры раз в десять. Они проходят ещё один уровень и тут же проигрывают. Но к концу оба смеются так, что перехватывает дыхание и Уилл считает это победой. — На, — говорит Майк, пытаясь подавить остатки смеха. Он пересчитывает билетики и разрывает позорно короткую ленточку пополам. — Технически, мы оба их заработали. — Технически, мы проиграли, — произносит Уилл, но свою долю принимает, целых три билета. Они уже отходят, направляясь на голоса остальных, когда Майк застаёт Уилла врасплох. Они в узком проходе между рядами автоматов, скрытые от глаз с обеих сторон. И Майк резко качнувшись, целует Уилла в левый висок. Уилл взвизгивает от неожиданности, втягивает голову в плечи, а потом выпрямляется. Наклоняется. И шепчет на ухо Майку. — Чокнутый. Возмущённый, заикающийся от смеха голос Майка сопровождает его до ребят, где Эл во всю рубится в «Логово дракона».

***

Подошвы Майка хрустят по рассыпанным кусочкам асфальта, редким окуркам и небольшому ореолу битого стекла. Они на полпути через парковку, вечер перетёк из золотого в синий, а теперь в фиолетовый. Они проходят мимо вывески «Palace», которая лениво вращается, поливая оранжевым светом наступающую ночь. Уилл на мгновение смещает траекторию в её сторону, будто собирается остановиться у островка из кирпичей, служащего основанием. Но они просто огибают его и направляются к машине. Майк придумал отмазку для ребят и утащил их. Уилл может и выиграл, с перевесом всего в семь очков заметьте, но у Майка свои планы. Машина припаркована стратегически, на самом краю стоянки, в конце ряда. С одной стороны разросшийся, довольно корявый куст скрывает их от дороги. С другой только пустая парковка, залитая слоем темноты, если не считать медленных, ритмичных вспышек оранжевого. И , аллилуйя, с их приезда с этой стороны больше никто не встал. На что Майк и надеялся, когда парковался здесь. Потому что это не свидание, если у них нет хотя бы немного времени наедине, верно? Они даже не потратили билеты. На прилавке всё равно нет ничего хорошего, что они могли бы себе позволить, а остальное барахло. То самое барахло, которое они уже покупали несколько раз, вообще-то. Так что вместо того, чтобы пополнить коллекцию пластиковых игрушек на пальцы, слизней и крошечных нефирменных фигурок, они просто запихали билеты по карманам и сбежали. Сейчас, когда Майк скользит на заднее сиденье, а не за руль, Уилл понимает всё сразу. Он запрыгивает следом, захлопывает дверь и блокирует её. Снаружи прохладно, даже холодно, пятнистые облака наползают на небо. Но воздушный пузырь внутри машины сохранил дневное тепло. Здесь тесно, мало места. Бежевая ткань сидений хранит следы двух сигаретных ожогов от прежних владельцев. Запах дыма всё ещё едва чувствуется, но смешивается с ароматом ёлочки-освежителя, которую мама Майка заставила его повесить. Древесный запах. Что, в общем-то, логично. По крайней мере, это не тот, что его отец вешает на своё зеркало, какая-то сосна или эвкалипт, настолько сильный и резкий, что у Майка глаза щиплет. Да и потом, когда его парень прижимается к нему по необходимости в этой тесноте Майк чувствует только его. Мыло «Айвори» и... одеколон? Он наклоняет голову и принюхивается, стараясь не выглядит при этом извращенцем. Ага. Тот самый одеколон, которым Уилл пользуется раз в сто лет. Что-то свежее, похожее на можжевельник. У Майка он ассоциируется с праздниками и большими событиями. Школьные танцы, выпускной Джонатана, дни рождения. И, судя по всему, свидания. Ему хочется рассмеяться, покачать головой и сказать « да ладно, не надо было. Это же для особых случаев. Я не особый. Я просто я». Но Уилл уже занят тем, что устраивает их в тесном пространстве, и это не настолько важно, чтобы портить момент. Они обнаруживают, что если лечь, уткнувшись головами в дверь, а ноги сложить гармошкой, места хватает ровно на то, чтобы... ну, в общем, всё равно было неудобно. Но лучше, чем ничего. И бонус, их не видно. Уилл выгибается навстречу в тот же миг, когда тянет Майка вниз. Майк углубляет поцелуй. И с удивлением замечает, что это уже вошло в привычку, отложилось где-то в мышцах. Ему не надо думать, как повернуть голову, как двигаться, всё получается само. Он просто устраивается коленями поудобнее, обхватывая бёдра Уилла ногами, и позволяет себе раствориться в этом моменте. Но полностью отключиться нельзя. Не сегодня. Сегодня у него миссия. План прост, дать Уиллу как можно больше свободы. Отдать ему бразды правления;ю, позволить взять инициативу. Потому что Майк явно делает что-то... он не знает что, но явно делает что-то не так, отчего Уилл напрягается. Что-то, из-за чего он отстраняется, начинает сомневаться. Только не в этот раз. Если Майк позволит Уиллу вести, он точно не сделает того, что их отдаляет. По крайней мере, таков план. Это нетрудно. Уилл с самого первого такого поцелуя проявлял неожиданную напористость и это удивляло. Майк ухмыляется в губы Уилла. Если бы они только знали. Никто бы не заподозрил вежливого, сдержанного, погружённого в себя Уилла Байерса в том, чтобы кусаться, напирать и тянуть, пока не добьётся своего. И Майк никогда не подозревал, что сам будет так легко на это поддаваться. Но то, чего хочет Уилл, часто совпадает с тем, чего хочет Майк, так что кто он такой, чтобы жаловаться? Это не значит, что он не краснеет и не ёрзает чуть-чуть, когда руки Уилла проскальзывают под его куртку, а потом и под край футболки. Сначала робко, потом увереннее, когда Майк не протестует. Пальцы впиваются в кожу на боках Майка, и ему кажется, что он чувствует каждый отдельный отпечаток, они посылают дрожащее тепло сквозь всё тело. Он внезапно осознаёт, что почти всем весом навалился на Уилла, зажимая его между собой и тканью сиденья. Он приподнимается. — Тебе нормально дышится? — Майк, — смеётся Уилл и тянет его обратно вниз, прижав ладонь к его затылку. И ладно, может Майк немного отвлёкся от плана. Или может план не сработал и он сменил тактику. Мир никогда не узнает. (Майк и сам не знает.) Но когда Уилл, кажется, чувствует его податливость и проводит языком по контуру губ Майка... тот решает отстраняется. Дразнит. Играет. В нем вдруг проснулось озорное настроение. Он ждёт, пока Уилл снова потянется, и тогда позволяет лишь невинный поцелуй, едва с намёком на язык. Он не планировал этого, он и сам не знает, зачем это делает. Но каждый раз, когда Уиллу приходится ловить его губы или выгибаться, чтобы сохранить контакт, в животе у Майка вспыхивает тысячу бабочек. Может, потому что он точно знает, что будет дальше. Иии... понеслось. Майк чувствует тот самый момент, когда Уилл теряет терпение. Его ноги двигаются и он резко отодвигается, садится и хватает Майка за плечи разворачивая как надо. Ладонь тут же зарывается Майку в волосы, фиксируя голову для жёсткого поцелуя. Сдавленный звук тонет у них между губами. Внизу живота закручивается горячий, сладкий узел напряжения. Словно что-то внутри кричит: Да. Вот это. Так что, может Майк и отклонился от плана. Но результат? Миссия выполнена. Они возятся несколько секунд и наконец Уиллу удаётся устроить их как надо. На этот раз он без колебаний садится на колени Майку верхом, а Майк оказывается в центре заднего сиденья. Оба бросают взгляд на окно, но солнце уже село, свет полностью исчез с неба. Снаружи темно, темно и внутри. Кто-то на другом конце парковки увидит в стекле лишь отражение огней аркады. Сердце Майка колотится где-то в горле. Джинсы становятся всё неудобнее, а Уилл этому совсем не помогает, подаваясь вперёд. Потом руки Уилла тянут его куртку, и он приподнимается, помогая снять её. В машине и так слишком жарко. Уилл сбрасывает свою жилетку, и она отправляется к куртке в небытие между сиденьями. Их губы снова встречаются, язык Уилла проникает в рот Майка, а руки снова задирают его футболку. Тянут вверх, выше... А потом он исчезает. Он отодвигается, сидит, сгорбившись под низким потолком машины. И Майку хочется застонать от разочарования. Чёрт возьми. Уилл каким-то образом умудряется выглядеть да ужаса красивым. Без жилетки, рубашка чуть набекрень, пуговицы съехали, волосы дыбом. И в полутьме Майк различает лёгкую нахмуренность на его лице, когда тот смотрит на свои руки и бормочет. — Прости. Майк в раздражении откидывает голову на подголовник. — Может хватит? Уилл поднимает глаза, широко распахнутые от паники. — Прости. Боже. Я сделал... я пытался остановиться. Я остановился. Прости, я не буду... — Нет, — перебивает Майк. — Я не то имел в виду. — Уилл замолкает и встречается с ним взглядом. — Я имею в виду, может, хватит отстраняться? — Брови Уилла недоумённо сдвигаются и Майк поднимает руки. — Я знаю, ты думаешь, что давишь на меня или типа того, но... И тут он запинается. Потому что собирался сказать «но нет, окей?» Но это звучит неубедительно. Слабо. И он зол, во всех смыслах. Так что он беззвучно шевелит губами секунду, а потом выпаливает то, что не планировал. — Я хочу тебя, понял? Мгновение они просто таращатся друг на друга. Пальцы Майка подёргиваются от нервов. Ему кажется, что всё тело касается оголённого провода или что он сам этот провод. Он чувствует каждую мелочь, каждый звук. — Правда? Майк кивает. Кивок выходит слабым. Ему нужно время, чтобы снова обрести голос. — Ага. Майк готов поклясться, что видит, как Уилл сглатывает. Может это темнота играет с ним злую шутку. Голос Уилла звучит тихо. — Ты серьёзно? Он снова кивает. Твёрдо, на этот раз. — Это... — Уилл облизывает губы. — Ты знаешь... я имею в виду, я знаю что это не то же самое, что... — Что? — Майк наклоняет голову, пытаясь заставить Уилла снова посмотреть на него. Карие глаза опущены. — Что быть с девушкой? — догадывается он. Уилл едва заметно кивает, и Майк фыркает. — Ага, ну, это без дураков. Уголки губ Уилла приподнимаются в улыбке. Потом он глубоко вздыхает, будто пытаясь вытолкнуть что-то из груди. Трёт глаза костяшками. — Наверное. Я просто. Я не хочу... — Чтобы меня это напрягало, — заканчивает за него Майк. — Ты уже говорил. А я сказал , что этого не случится. Слушай, я был бы здесь если б не хотел этого? Впервые Уилл выглядит почти убеждённым. Он кивает, голова наклонена, уголок губы зажат зубами. Когда зубы отпускают губу, он говорит хриплым, шёпотом. — Ты не представляешь, что я хочу с тобой сделать. Ну, блин. Это слегка пугает, и теперь Майк снова возбуждён. Так внезапно, что на секунду темнеет в глазах. Он не может сдержать вопроса, рвущегося из горла. — Например? Уилл качает головой. — Я не м... Я не могу... Не могу сказать. — Мог бы показать. Что-то меняется в выражении лица Уилла. Голова резко взлетает вверх отчего волосы подпрыгивают. — Показать...? Майк кивает. Уилл глубоко вдыхает, раз, другой. Потом его руки поднимаются, как два бледных ножа в темноте, находят лицо Майка, и он притягивает его к себе, чтобы поцеловать. Свет фар вспышкой бьёт по ним, ослепляя. Они вжимаются вниз так быстро, что Майк ударяется головой о дверцу. Снаружи шорох шин плавно выруливает с парковки и уносится по дороге. Ни секунды колебания, никаких мультяшных воплей «Эй! Вы двое! А ну стоять!» Просто кто-то уезжает. Они уже далеко скорее всего, ничего не видели. Наверное, даже не заметили, что на заднем сиденье машины в углу парковки кто-то есть. Но сердце Майка всё равно колотится, и он обмякает на Уилле с дрожащим смешком. Уилл падает в неловкие объятия, тоже смеясь. Их обоих трясёт. После этого они решают ехать по домам. Момент был испорчен, к тому же Уилл начинает заметно нервничать. Он ничего не говорит, конечно. Но Майк видит, как его взгляд после этого приклеивается к окнам, как тело становится натянутым. Так что он предлагает отвезти его домой. Радио помогает притупить острое лезвие тишины. Уилл включает его прямо на вступлении к песне. Громкость оглушает, спасибо утреннему энтузиазму Майка, и от звука они оба подскакивают, прежде чем Уилл убавляет. «Я попал под перекрёстный огонь беззвучного крика; где кошмар одного, мечта другого. Укройся одеялом повыше и молись о свете утра; потому что ты живёшь одна в ночном пекле», — поёт радио. Он убавляет ещё на два деления, когда Майк выезжает с парковки. — Майк? — А? Старая машина набирает скорость с эффективностью старухи на роликах, и наконец дорожная разметка начинает мелькать за окном. Уилл не торопится с ответом. — Спасибо. За. Ну, ты знаешь. Майк не знает точно, но может догадаться. Одна рука остаётся на руле. Другая тянется и нащупывает пальцы Уилла. Он сжимает их. — Ага. Хокинс проплывает за окном, освещённый фонарями. Гул тревоги в голове Майка только начинает стихать. Их не поймали, их не видели. Никто за ними не гонится. Всё хорошо. Радио продолжает петь. «В ночном пекле они явятся. Будут искать ответы, будут преследовать тебя; в ночном пекле. Где ты спрячешься, когда всё рухнет? Не оглядывайся, никогда не оборачивайся».