QUAD GODS

Пётр упал в океан блаженства. Теперь он навсегда вписан в историю Соединённых Штатов Америки, как спортсмен, занявший пятое место в Чемпионате по фигурному катанию. Гуменник вытянулся на кровати и улыбался потолку. Он нервно дёргал ногой и пальцами по груди стучал легендарный бит «We will rock you», который заел в его голове после окончания турнира, будто ода. Нью-Йорк уже давно окутала ночь, но Пётр суетился в кровати, не в силах уснуть, пока люди в мире празднуют его победу. Адреналин и кортизол, которым Гуменник перед прокатом выдал команду: «Вырабатываться позже» полностью подчинились и теперь разрывали фигуриста изнутри, требуя подскочить и исполнять программу. Пётр поднялся с кровати. Волосы мазнули шею, ворсинки ковра погладили стопы, и он опёрся ладонями о подоконник. Вид за окном уже стал привычным: тусклая дорога с таунхаусами на переднем плане и необъяснимый мегаполис вдалеке. Гуменник расправил плечи, уставшие от напряжённого дня, и понял, что хочет что-то сделать. Срочно. Что-то такое... Чтобы выплеснуть азарт и жажду большего, которые взорвались в голове. Вывести из мыслей разыгравшееся самолюбие, потому что гордыня — грех, а высокомерие не дружит со спокойствием. Против мощных всплесков нежелательных чувств Пётр давно выработал стратегию. Он направлял волну энергии в полезное русло. Или в приятное. Выйти на пробежку, закрыть тот самый бесячий долг по учёбе, поиграть в слова с самим собой... Были бы у Петра ролики, он бы сейчас проехался по ночному штату. Точно! Илюша! Гуменник повертел головой, в темноте разглядывая, куда он кинул телефон. Нашёл свой побитый самсунг на полке рядом с «The Picture of Dorian Gray» — Пётр давно её не открывал, потому что испугался напора сложных английских слов внутри — и упал на кровать, открывая контакт Малинина.

pэtr гуменник:

У меня бессонница

Не могу уснуть, хочется бегать и прыгать

Лежу, в потолок пялю, вспоминаю, как круто сегодня было

Хочу ещё соревнования

Пётр поднял глаза на ник Ильи, под которым маячило «был в сети три часа назад», и закусил губу, расстроенный, что они проводят эту ночь раздельно. Гуменник предполагал, что произвольная выжмет из него все эмоции и силы, и заранее выделил себе ночь на здоровый сон, а не на высокоградусный праздник с друзьями. Позаботился об организме. Прогадал, блин. Организм требовал Манхеттен и дискотеку. Гуменник пробежался глазами по последнему сообщению Малинина, дожидаясь, пока тот зайдёт в сеть. illuha: MY CHAMPION 🏆🏆🏆 Пётр улыбнулся и приложил экран телефона к груди. Веки закрылись, но за ними его ждала не тьма, а воспоминания о бурном дне. Лёд под ногами, трибуны, когда он низко им кланялся, турнирная таблица... Гуменник распахнул глаза, проверил, что Малинин не прочитал сообщения, и отбросил телефон. Пётр тихонько спустился на первый этаж дома, на кухню, налил воды в кружку. Присел на табуретку с мягкой вязаной сидушкой и подпёр подбородок рукой, разглядывая пятна на стеклянном столе, которые отражали бледный свет неба. Пётр задумался об Илье. Гуменник иногда вспоминал, как на первой прогулке с Малининым сказал, что его катание на квадах не впечатляющее. Он стыдился этой фразы. Но тогда он действительно не заприметил того огня в движениях Ильи, который теперь жёг его насквозь. Илюша восхитительно катался на роликах. Он был смелым, открытым, категоричным — и квады искусно подчёркивали эти качества. Малинин прыгал серию акробатических прыжков на трамплинах, а когда съезжал с них, смотрел на окружающих так враждебно, будто проверял, не собирается ли кто-то посягнуть на его совершенство. Илья бросал жизни вызов, раз за разом кидаясь на произвол риска, регулярно пренебрегая защитой. Потому что знал, что никогда не умрёт из-за разбитой об асфальт головы. У Ильи был договор со скейт-парком, подписанный слезами в одинокую ночь, когда он был подростком. Гуменник любил эту часть Малинина. Тянулся к этому огню как мотылёк. Наслаждался раскованностью Ильи, потому что сам был её лишён, и восхищался упорством, потому что сам был целеустремлённым. Что ещё прекрасного и любопытного было в Малинине? Он был собственником. Может, не такая уж это и редкая черта, но Гуменник с таким столкнулся впервые, хотя у него был достойный опыт в отношениях. Все его любовные взаимодействия были продолжительными и окончились закономерно болезненными расставаниями. Один из его парней был слишком отстранённым, из-за чего они и разошлись. Другой предпочёл карьеру фигуриста отношениям — Пётр громко стукнул кружкой по столу, вспоминая те бесчисленные и печальные разговоры. Третий вообще Гуменнику изменил... Господи. Нет, стоп. Пётр открыл не тот раздел мозга. Где там мысль об Илюше? Малинин мечтал о том, как все будут восхищаться их дуэтом. Неустанно поднимал эту тему, когда в разговоре наступала длительная пауза. Он жаждал рассказать о своей любви всему миру. Гуменнику даже приходилось держать голову холодной за них обоих в порывах страсти — чтобы Малинин не сорвался и не оставил засосы слишком высоко. Зато Илья никогда не ревновал. Хотя Пётр был уверен, что Малинин подлетит на воздух, если Гуменник даст повод, но этот повод должен был быть достойным, а не контактом «ДИКИДЖЫ» в телефоне. Пётр улыбнулся, переплетая в одной мысли Малинина и Дикиджи. Два человека из разных вселенных, которые, как ему показалось, смогли бы подружиться. Пётр глотнул воды и сложил голову на руки, вспоминая, как сидел на этой же табуретке, а Илья подкрался со спины и поцеловал в затылок. Сладкие и ленивые мурашки побежали по спине... И ещё кое-что: Илья безумно любит Петю. Гуменник закусил губу. Илья был невероятно любвеобильным, и Пётр не мог за ним угнаться. Чем сильнее они сближались, тем больше разнились темпераменты. Малинин вплетал флирт в каждый разговор, касался Гуменника во все подходящие — и не очень — моменты. Идеально считывал настроение Петра, разбирая, когда стоит остановиться на поддразниваниях, а когда можно подмять под себя и стянуть всю одежду. Малинин был пылким, ненасытным, и, Боже, Гуменник ни секунды не страдал от этого. Когда они оставались наедине, Петя заранее знал, что сейчас Илья снова полезет со своими обезоруживающими касаниями и наглыми поцелуями. Гуменник терял голову. Господи, он не мог думать в эти минуты. Пётр глубоко вздохнул и понял, что на кухне душно. Он поднялся на ноги, открыл окно и встретил прохладу ночи — кожа заныла от касаний холодного воздуха, раскалённая мыслями об Илье. Пётр безумно возжелал, чтобы Малинин вырос из пола рядом с ним прямо сейчас, будто в ином случае мир сотрясёт катастрофа. Ему не нужно было завтра. Он хотел в эту секунду. Пётр проскакал по лестнице наверх, стараясь при этом быть максимально воздушным, чтобы никого не разбудить. Он прикрыл за собой дверь в комнату и рухнул на кровать, хватая телефон.

pэtr гуменник:

Я резко по тебе соскучился

Сидел на кухне, вспомнил наши поцелуи

И стало грустно, что тебя нет рядом

Илюшааа

Спам словами о любви, пока собеседника нет в сети — это, вообще, фишечка Малинина. Гуменник обожал эту привычку: улыбка растекалась по лицу, сладкое блаженство бежало по венам, когда Пётр, вспотевший после тренировки, заходил в чат и видел все эти признания, сердечки и опечатки. Гуменник решил заняться тем же. Оказалось, что писать не менее приятно, чем получать.

pэtr гуменник:

Ты уже видел, что в инете пишут?

Все обсуждают, моя футболка на тебе, или нет

Я уже парочку сообщений видел о том, что мы встречаемся

Людям много не надо

Пётр улыбнулся, задумчиво оттирая грязь от экрана. Сегодня, когда он возвращался из туалета на стадионе, встречая свежие овации и сконфуженно всем улыбаясь, — он не ожидал поддержки таких масштабов — на горизонте появился внезапный Илья в этом своём дерзко-сексуальном стиле, стоящий на руках. Футболка упала ему на лицо, открывая пресс под красной сеточкой лонга. Пётр опешил, разглядывая Илью — тот казался выдуманной, причудливой карикатурой, которую случайно поставили вверх ногами. А потом Малинин навернулся, и Гуменник видел, как Илья влетел коленями в пол. Бр-р!!! Опомнился только тогда, когда уже подбежал к Илье и смотрел в чистые голубые глаза, на чёрные дорожки от слёз. Они обменялись неловкими фразами, будто никогда не встречались, не целовались, не проводили совместные ночи — и Пётр стратегически отступил. И теперь новость «ПЁТР ГУМЕННИК ЗАНЯЛ ПЕРВОЕ МЕСТО ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ПРОИЗВОЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ» гуляла по интернету неразлучно с «ИЛЬЯ В ФУТБОЛКЕ ГУМЕННИКА! ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ???» На самом деле, если люди уже знают о том, как зовут Малинина, значит нашли его страничку в инсте. В таком случае, остались считанные минуты до того, как все обнаружат их совместные фотки. Что ж. Малинин долго искал эту лазейку. Нашёл.

pэtr гуменник:

А я эту футболку блин искал по всему дому

А она у тебя

Но тебе идёт

Ты круто смотришься в моих вещах

Надеюсь, что дальше слухов не пойдёт(

Синдром внутренней гомофобии чудом обошёл Петра стороной — благодаря по-настоящему заботливым родителям и хорошим друзьям, ещё с начальной школы. Гуменник никогда не говорил отцу и матери, что ему нравятся парни, но знал, что они примут это — хотя им будет нелегко. А самые близкие друзья Петра уже давно были в курсе. Но... Гуменник был знаменитым фигуристом, с обширной фанбазой и двумя федерациями за спиной. Он не готов был справляться с неоднозначной реакцией аудитории на собственную ориентацию — точно не сейчас, когда горло и так душит понятие «национальность». Поэтому на старте своих с Малининым отношений Гуменник провёл грань, которую переступать нельзя — никакого каминг-аута. Илье это условие не понравилось. Малинин оставался максималистом, который считал, что государство ущемляет свободу человека, продвигал идею о существовании всего двух наций, — люди и искусственный интеллект — а понятие «гомофобия» возненавидел, кажется, ещё в младенчестве. И Илья злился, что Пётр гнётся под общество и прячется. То был единственный раз, когда Малинин вспылил именно на Гуменника. Благо, Илье не понадобилось много времени, чтобы вспомнить о разнице менталитетов, воспитания и социального статуса — он принял желание Пети. Но не мог удержаться от мелких шалостей.

pэtr гуменник:

Ты вообще как додумался на руки встать?

И наебнулся

Сильно ударился?

Бедный мой

Такой ты у меня иногда

Гуменник перебирал прилагательные, которое хорошо прицепились бы к последнему сообщению, но так и не определился между «глупый», «милый» и «угарный». Оставил место пустым.

pэtr гуменник:

Ты спишь?

Надеюсь я в твоём сне есть

Пётр мечтательно вздохнул и вытянулся на кровати. Сонливость закрывала глаза, а усталость колола мышцы. Сердце капризничало, потому что рядом не было Ильи. Одеяло не согревало так, как мягкая кожа Малинина. Гуменник внезапно позавидовал сам себе в те отрезки времени, когда Малинин был рядом. Да что ж это такое? Такая жажда Петру была несвойственна. Но, похоже, он сам себя до такого довёл, строча в мессенджер посреди ночи. Гуменник закусил губу, а потом решил, что раз начал — нужно идти до конца.

pэtr гуменник:

У меня спина болит после произволки

Вот бы ты мне сделал массаж

Я уверен у тебя хорошо получится

Ты же знаешь, как мне нравится

Пётр выключил телефон и повернул голову, цепляясь глазами за мелкие точки огней небоскрёбов. О, да, Малинин определённо знал, как Гуменнику нравится. Илья одаривал его такой пылкой заботой, что Пётр ею вдохновлялся и пытался ответить тем же. У Гуменника получалось — с каждым разом всё лучше. Петя ловил Илью на неожиданных реакциях его тела, целовал костяшки пальцев, зарывался руками в волосы, шептал слова о любви. Комбинация этих действий разваливала Малинина до такой степени, что Гуменнику удавалось отобрать позицию сверху. Илья недовольно бурчал, как будто не хотел признавать, что так ему тоже нравится. Он был восхитителен в эти моменты. Запыхавшийся, раскрасневшийся. Как после тяжёлых прыжков на квадах. Только не агрессивный и горделивый, а невинный и расслабленный. Пётр провёл рукой по шее, вспоминая, как так же делал Илья, и поднял телефон, ощущая, что сейчас он как никогда готов написать что-то чрезвычайно откровенное и пошлое.

pэtr гуменник:

Вспоминаю твои стоны, и как ты жмуришься, когда тебе хорошо

Очень хочу пов

Гуменника окатило волной ледяного жара. Палец дрогнул, и сообщение отправилось недописанным, потому что под ником Малинина засветилось жизнерадостное «в сети». Пётр резко сел, обливаясь румянцем. Всё томительное наваждение вмиг схлынуло, взорвалось, поднимая панику: не слишком ли разошёлся Гуменник? Не перегнул? Что он вообще понаписал? Может, ещё не поздно всё удалить?! Поздно, блять, конечно. Пётр уставился в окно, представляя, как над ним смеётся Бог и все погибшие родственники. iliuha: ?????????????? PeTYA WTF Гуменник запрыгнул под одеяло, накрываясь им с головой. Он бешено застучал пальцами по клавиатуре.

pэtr гуменник:

Я не хотел

Я переволновался из-за сегодняшнего проката

Бля забудь всё

illuha: nononono stop "забудь" i reading wait Сердце отбивало ритм где-то в затылке, пока адреналин разбегался по венам, сгоняя проблески сна. Никакого сна в эту ночь. Гуменник запрыгал глазами по собственным сообщениям, которые представляли собой перечисление разных тем и мыслей, а потом увидел совсем уж отчаянное «Вспоминаю твои стоны, и как ты жмуришься, когда тебе хорошо» и быстренько его удалил. Только у себя. — Бля-ять, — зашептал Гуменник, отрубая телефон. Господи. Вот что ему теперь делать? Уведомление прожужжало в грудную клетку. Один раз. Второй. На третий Гуменник не выдержал и убрал самсунг с груди. Пётр знал, что Илья умеет подбирать слова, которые бьют в душу. Малинин для этого даже не напрягался. Говорил, как и писал, легко и быстро — даже не подозревая, как приятно Гуменнику слушать его мысли и размышления. Особенно когда они касаются самого Гуменника. Ладно, хватит кокетничать, Пётр. Тебе безумно интересно, что ответил Илья. illuha: почему ты так редко говоришь про такие вещи? mmhmhhmm i want you to say all these words to my face Пётр поджал ноги к груди. Тело бушевало, не привыкшее к тому, что слова Ильи не подкрепляются касаниями.

pэtr гуменник:

Не

Это разовая акция

illuha: yes yes yes ты представляешь как мне приятно слышать это? pls говори о своих мыслях больше

pэtr гуменник:

Ладно

Я постараюсь, правда

Малинин уже не первый раз просил о том, чтобы Гуменник проговаривал свои мысли вслух. Пётр не выполнял эту просьбу. Он становился особенно неразговорчивым, когда тема касалась отношений.

illuha: i thinking about your moans mmmmmm каждый день о поцелуях тоже хмммм я хочу поцеловать тебя you r in FIFTH PLACE AT THE NATIONAL CHAMPIONSHIPS you deserve a kiss fuucccck sry i didnt kiss you after you victory Гуменник хмыкнул, наблюдая за потоком сообщений. Малинин явно говорил быстрее, чем думал. А чего скрывать? Илья всегда хранил в себе хитринку, но с Петром чаще становился прямолинейным и открытым. Было в этом какое-то особое очарование.

pэtr гуменник:

Так вот, почему мне не спится

Ты меня не поцеловал :(

illuha: не бойся я поцелую тебя завтра

pэtr гуменник:

А сейчас?

illuha: будь терпеливым тебе же нравится МЕДЛЕННО Гуменник рассмеялся. Наверное, Малинина никогда не отпустит пристрастие Петра к затянутому и медленному накалу страстей. Илье нелегко было с этим мириться.

pэtr гуменник:

Тебе понравилось, как я сегодня выступил?

illuha: YES ARE YOU STILL ASKING??!!!! I WAS FUCKING CRYING AND SCREAMING Пётр перечитал слова несколько раз, откладывая их в важный ящик мозга. Он уже тысячу раз пожалел, что отказался остаться на ночёвку у Ильи после соревнований. Они так и не пересеклись после столкновения в холле — и обоим этой встречи не хватило.

pэtr гуменник:

Спасибо!

illuha: they should have given you the first place

pэtr гуменник:

Ну нет, остальные ребята очень хорошо откатали

illuha: YOU HAVE THE FIRST PLACE FOR THE FREE SKATING

pэtr гуменник:

И 13 в короткой

illuha: fuck it you deserve a prize Ответ вспыхнул в голове Гуменника яркой и дерзкой мыслью. Он торопливо напечатал её, пока не передумал.

pэtr гуменник:

Ты мой приз

illuha: yes yes, я хотел чтобы ты так ответил я твой приз, champion

pэtr гуменник:

Я не чэмпион

illuha: i dont give a fuck У Петра уже щёки болели от улыбки. Илья был самым предвзятым судьёй в мире. Была бы воля Малинина, он ставил бы GOE +5 за каждый элемент Гуменника, даже самый грязный. И выглядел бы при этом так уверенно, что никто не осмелился бы оспаривать оценку. illuha: Петя i just wanted you soo badly today you were so incredible that it hurt Гуменник захотел выступить ещё раз. Чтобы Малинин был от него без ума снова. Чтобы услышать все эти слова по второму кругу. Блять...

pэtr гуменник:

Ты меня разбаловал своими комплиментами

illuha: ohhh im such a bad boy but i tell you true

pэtr гуменник:

Ты мне льстишь

illuha: should i stop? Сделать вдох. Сглотнуть слюну. Выдохнуть...

pэtr гуменник:

Нет

illuha: ;) Петя я сделаю всё что ты захочешь и массаж и поцелуи you deserved all love of the world Гуменник сел и положил телефон на колени, обеими руками схватившись за затылок. Он соскучился по этому чувству. По такому сильному и пьянящему «меня любят». Не так, как родители, друзья и фанаты. А так, как любит человек, которому можно доверить всё своё интимное и сокровенное.

pэtr гуменник:

Твоя любовь для меня то же, что любовь всего мира

Пётр прикрыл глаза, отправив это сообщение. Будто он высказал самое личное и искреннее признание. Иногда Гуменнику казалось, что Малинин послан ему от Бога. Чтобы Пётр не сломался под давлением чужой страны. illuha: petya i want you i want you so hard why am i not with you i dont know how describe what i fell now in words Гуменник хмыкнул. Илья сейчас должен был прижать его к себе, вложить в Петра эмоции через касания ладоней. Кожа к коже. Без тактильных ощущений слова теряли краску.

pэtr гуменник:

Не описывай

Я чувствую то же самое

Пётр заснул только на рассвете. Он болтал с Ильёй о том, как тот швырялся по арене вместе с Мишей. Описал, как успокаивал нервы перед прокатом, разглядывая банан и перечисляя вещи такого же цвета. Засыпая, Гуменник задумался, в какой момент его жизнь свернула на этот путь. От одинокой лавочки возле скейт-парка до флирта в мессенджере с american boy посреди ночи.