QUAD GODS

Илья выбежал из университета в красной футболке с изображением орла, усыпанным стразами. В руках он вертел микронаушник, спасший его от позорной пересдачи, а на лавочке за территорией университета Эмбер пила манговый бабл-ти, который Илья купил ей в благодарность за помощь. — Сдал! Я сдал! — Илья порывом ветра прилетел к подруге и крепко её обнял. — Супергерой, — гордо и радостно произнесла Эмбер, щурясь от солнца. У неё на груди висел микрофончик, в который она диктовала ответы на вопросы. Малинин вприпрыжку шёл по светлой улице, иссушённой жаркой погодой. Экзамены были позади, каникулы — впереди, и всё у него было замечательно. — Стипендия спасена? — Эмбер болтала стаканчиком с шариками. — Да! — Илья надел солнцезащитные очки, и жизнь стала ещё приятнее, пусть и тусклее. — Я ещё проведу несколько уроков, дам концертов. Если сложить то, что я получу, со стипендией, то получится... — Илья попытался сложить доллары в голове, но у него не вышло, — дохера. — Малыш уже совсем взрослый, — Эмбер смахнула несуществующую слезу. — Клялся мне, что никогда не будет работать. — Иди ты, — Илья закатил глаза. — Ты увольняешься? Эмбер задумчиво щёлкнула языком, и Илья притянул к себе её стаканчик, лопнул шарики во рту. — Хз. Дейв сказал, что не даст отпускной. — Мудила. — Ага. Походу, придётся писать заявление. Обидно, платят много. — Они тобой подтираются, — Илья бросил хмурый взгляд на Эмбер из-под очков. — Вот именно, — она улыбнулась. — Но посмотрю ещё, кто поедет. Малинин тихонечко вздохнул. Не ему судить, Эмбер ведь каждый месяц платит за жильё, а не сидит на родительской шее. Ну ничего... если у него дальше всё хорошо сложится — он тоже съедет к хренам. Когда Илья пришёл домой, его настроение было таким хорошим, что он даже крикнул счастливое: «Я дома!», но дома никого не оказалось. Shit. Он бросил сумку на пол и метнулся к холодильнику, чтобы съесть кусок ветчины и запить кока-колой. Специально встал под луч солнца, в котором летали пылинки, потому что ему срочно нужно было загореть. Он пришёл с учёбы, но впереди был не свободный вечер, а... работа, на которую не терпелось пойти. Это не сраная кофейня с мажорами в клиентах, а целый скейт-парк! И деньги люди платят за то, что он учит их классно кататься на роликах. Оплачиваемое наслаждение. Чокнуться можно. Это всё из-за того, что он зимой и весной в скейт-парке оставался до закрытия, а потом подружился с охранником и принялся задерживаться на пять, тридцать, сто двадцать минут. Он по-королевски разъезжал по пустому роллердрому, и об этом узнал владелец. И что вы думаете? Этот предприниматель, помешанный на бизнес-планах, с пеной у рта доказывал, что ему необходим такой человек, как Илья: с амбициями и отточенным мастерством, чтобы делиться своей страстью с другими. Малинин был легковнушаемым, или эмпатичным, или чувственным, но он так проникся речью владельца, что согласился провести одно занятие. Только одно! Но на урок пришла маленькая девочка, которая чуть не сожгла его горящими глазами, и Илья пропал. Он, так-то, детей не жаловал. Но эта девочка была милой, и глаза у неё блестели, потому что прогрессировало аутоиммунное заболевание, которое хотело в скором времени оставить её без зрения. Илья показал ей всё, на что способен он и на что способна она, пока она ещё могла видеть. Потом сопли мотал на кулак и думал, достойная ли это плата — зрение — за таких прелестных родителей, что у неё были. В общем, так и обустроился. А потом на радостях от наклёвывающейся карьеры решил устроить шоу на улице в квадах, как пытался ещё осенью. Кто-то его в Тик-Ток выложил, и Илья стал маленькой звёздочкой Нью-Йорка. Раньше ему в голову не приходило, что хобби можно монетизировать. Хорошо, что пришёл Петя и рассказал об этом. Shit, Петя. Илья распахнул окно в своей комнате, впуская свежий воздух. На прикроватной тумбочке в солнечных лучах лежала золотая медаль, будто божественное знамение. Илья взял её в руки, разглядывая сияние металла. Этой весной, в ночь после того, как Петя выиграл финал региональных этапов в Калифорнии, Илья проснулся оттого, что в его окно летели камни. Оказалось, что это Петя долбится в его дом в третий час ночи, при том счастливый так... ну, так, будто у него теперь открыта дорога в сборную. Илья пустил его к себе, и когда они закрылись в комнате, Петя расцеловал его, шепча: «я смог, я справился, я победил, у меня первое место...». Илья себя таким же неловким и неказистым не ощущал никогда в жизни. Петя был счастливым, и свой успех выбрал разделить с ним. Припёрся к нему посреди ночи сразу по приезде... Малинин расплакался, потому что это было невыносимо. Он не думал, что такое с ним когда-то случится. Илья потом Петю обнимал, как самую важную для человечества драгоценность, которую без присмотра нельзя оставить даже ночью. Золотая медаль закатилась под кровать, и Илья её случайно обнаружил лишь спустя несколько дней, когда колесо от роликов туда же спряталось, но как-то до сих пор не отдал. Малинин повесил медаль на шею и встал перед зеркалом, проверяя, идёт ли ему золото за соревнования по фигурному катанию. Он вздохнул. Конечно, идёт. Жаль, что не получилось в этой жизни.

***

Спустя три часа по шоссе чуть менее десяти машин остановились в Катскилле. Илья выпрыгнул из ядерно-красной тачки, пока Стивен что-то недовольно бурчал Нике, потому что его укачало в дороге. Со всех сторон хлопали двери: друзья и друзья друзей выходили в вечереющий лес, вытаскивая раскладные стулья и много алкоголя. Илья размял шею, разглядывая высокие пики деревьев и надеясь на то, что кто-то взял колонку. На расстоянии двадцати минут от дороги в лесу стоял деревянный заброшенный дом на поляне с покошенной травой, чтобы все из полусотни прибывших тусовщиков нашли себе местечко. Илья гордился, что он и все его близкие друзья получили приглашение в такое уникальное место. Вокруг него всё размывалось, будто кто-то выкрутил выдержку. Каждый вздох и движение рук шатали мир вокруг. Илья дрожал из-за ночного холода, помогал развести костёр и говорил одновременно со всеми, срываясь на громкий смех. Он охмелел свободой и шумом ветра, лавируя между теми, кто ел пиццу и пил самодельные настойки, сидя в траве на пледах. Илья заметил Стивена, мучающегося от головной боли рядом с его другом (Ника в голове Ильи подписывался как обладатель классной тачки). Ещё увидел Алекса, который избегал встречи глазами. Ну и пусть. Мудак. Алиса, будто осенний листик, подхваченный ветром, летала между людьми и сверкала фотоаппаратами — мыльницей и полароидом. Эмбер тыкала палкой в костёр, явно подкатывая к старшекурснице, которую Илья не знал, и там же был Петя, активно вертящий головой по сторонам. Илья широко ухмыльнулся и подкрался к Пете. Он прыгнул на него с криком: «БУ!», чего Петя, конечно же, не испугался. — Я тебя потерял, — Петя развернулся с тёплой улыбкой на лице. Он держал веточку с обгоревшими маршмеллоу. — Ненадолго, — Илья встряхнул волосами и встал поближе к высокому костру. Волнистый воздух согрел кожу. — Я умру от сахарного диабета, если съем ещё одну, — Петя стянул зефир с палочки, и Илья забрал её ртом с красивых пальцев. — It's fucking delicious, — Илья прикрыл глаза, наслаждаясь хрустом на зубах. Его лицо и руки горели теплом костра, а в ушах звенело из-за разговоров и громкого поп-рока. — Дай ещё. Пётр отдал палочку с маршмеллоу и развернулся к костру. Теперь он и Илья вдвоём наблюдали за душевными терзаниями огня, воюющего с ветром, только Илья ещё с удовольствием прикрывал глаза, уплетая зефирки. Он был сахарозависимым. Сладоголиком. И немного пьяным, так что чёрной маршмеллоу с палочки он дал бы звезду Мишлен. — У тебя во время оргазма такое же лицо, — заметил Пётр. Илья удивлённо распахнул глаза, а затем выбросил обглоданную палочку и положил освободившуюся руку Пете на талию. — Это потому, что ты такой же сладкий, как маршмеллоу. И ты такой же вкусный. И ты такой же... — Илья вскинул руку и потёр пальцы друг о друга в задумчивости. — Тянущийся, понимаешь? — И к зубам прилипаю? Малинин как раз пытался языком содрать прилипшую к зубу зефирку, а потому прищурился, наблюдая за огнём, отражающимся в Петиных глазах. — Проверим, — Илья положил вторую руку Пете на затылок, чтобы наклонить к себе, но он легко вывернулся и потянул его за собой. Илья крепче сжал горячую ладонь, счастливый только тем, что у него вообще есть возможность таким привычным жестом держать Петю за руку. Петя затащил его в заброшенный дом: летала пыль, ноги липли к полу и воняло сыростью, так что внутри не было ни души. Илья включил на телефоне фонарик, чтобы они не убились, поднимаясь по неосвещённой лестнице наверх. Доски противно скрипели. Дверца в потолке добавила нот к мелодии лестницы, и спасительный свежий воздух обволок лица Пети и Ильи. Они вылезли на крышу, Илья с предвкушением оглянулся по сторонам и ойкнул, когда увидел Мишу и Изабо, сидящих перед ними. — Вы тут, — Илья осознал, что не видел Мишу и Изабо на поляне. — Философские посиделки? — Океан обсуждаем, — Миша потряс банкой с пивом, как приманкой, кивнул на открывающий с крыши вид. С дома высотой в один этаж еле виднелось тусклое зелёное полотно леса. Вилось сияющее шоссе, а перед лицом в спирали и ручейки заворачивался костёрный дым. Илья взял протянутую банку пива и сел на крышу рядом с Мишей, Петя опустился рядом. Жаркий восторг замер в горле: Илья был без ума от людей и движения, которое они создают. Огонь освещал разговаривающие лица, молодые и счастливые, подчёркивал витающее в воздухе ощущение мимолётности момента. — Петруччо, ты отдыхал у океана когда-то? — Миша ел бургер из супермаркета с огромным булочками и тонким слоем мяса. — Несколько раз, — Пётр отклонился назад, подставляя лицо вечеру. — Это очень круто, — Изабо сказала так тихо, что Илья её еле услышал. — А у меня это будет первый раз. — Дай угадаю, — Илья наклонился, чтобы увидеть Изабо. — У родителей не было таких огромных денег? — Опять ты о деньгах, — в голосе Изабо звучал укор. Но Илья знал, что он прав. — Я рада, что впервые поеду с вами. С друзьями веселей, чем с родителями, да? — она улыбнулась. — Намного, — Малинин ухмыльнулся. Пётр хмыкнул, думая о своём, а Илья с видом загипнотизированного следил за тем, как Изабо болтает ногой, загораживая огненную вечеринку. Миша всё уплетал свой очевидно невкусный бургер. — Ты в курсе, что Влад поедет? — Миша повернулся к Пете. — Да, он мне писал. — Влад поедет с нами?! — на Илью с одинаково одухотворёнными лицами посмотрели Миша и Петя. — Если Влад будет, то Эмбер точно поедет, — он ударил кулаком по руке. — Джекпот! — Это будет лучшее лето за всю мою жизнь, — Миша протяжно вздохнул и положил руки на плечи Илье и Изабо. Щебетали птицы, чей покой нарушили громкие сплетни и радость об окончании очередного учебного года. Илья следил за тем, как Алиса мерцает вспышкой на фотоаппарате, а потом глянул на Петра, и внутри что-то поплыло, растеклось, вылилось в мягкую улыбку... Тот сидел, задравши голову к небу. Как и всегда, отдавал своё пристальное внимание тому, в чём другие не видят красоты и смысла. Миша глазами-сердечками пялил между небом и поляной — в лес. Он глубоко о чём-то (о ком-то) задумался, позабыв даже про бургер в руках. Изабо положила голову ему на плечо. Илья поёрзал, спрашивая самого себя, как он нагрянул в эти сентиментальные романтичные посиделки, если его место снизу — рядом с теми, кто танцует возле колонки, среди толпы, шума, смеха... Но сейчас, с присутствием Пети, его мир внезапно сменил ракурс, и Илья ещё не решил, что он чувствует по этому поводу. Он сжал складочку на пледе, радуясь тому, что в его жизни столько близких людей, которые разделяют с ним и споры в громких компаниях, и молчание на крыше дома. Они понимают его мнение, мирятся с достоинствами и преимущества. А теперь есть ещё Петя, с которым Илья встречается уже... целый... год. Малинин проглотил крадущийся комок слёз. В последнее время он стал до невыносимости трогательным, и чтобы развеять эту тоску, толкнул Мишу в бок: — Ты, может, девственности наконец-то лишишься.

***

Илья не вспомнил дня, когда Миша накидался бы сильнее, чем он, но всё бывает впервые. Илья нажрался бы тоже, если бы его рот и руки не были заняты Петей, который в этот вечер светился ярче, чем остальные, и все это сияние только поддерживали. А всему виной один телефонный звонок, который шёл к Пете от тренера, и его содержание: «Пётр включён в сборную США». Новость разлетелась вирусом. Стаканы и банки бились друг о друга за нового действующего фигуриста. В голосе Пети мурчала надежда, а в глазах танцевали блики, которых, Илья был уверен, раньше не было. Петя хотел, чтобы ночь запомнилась особенной и не закончилась в спальных мешках посреди леса. Илье понадобилось несколько минут раздумий, и идея о скейт-парке под Бруклинским мостом оккупировала его мысли. До дома Ильи их великодушно подбросил бедолага, у которого стояла пересдача на восемь утра. Малинин прокрался к себе домой, чтобы надеть квады, и он чуть не лопнул от смеха в прихожей, потому что Петя притворялся шпионом на спец. задании, из рук складывая пистолет. — В пять часов утра в кофте жарковато, — Петя крикнул, потому что Илья уехал вперёд него. — Земля близко к солнцу, — Илья затормозил и повернулся к Пете, продолжая ехать спиной. — Оно светит только для тебя. Для моего победителя. — Отстань, — Петя почесал затылок, рассматривая спящие дома. — Это лесть. Малинин пробурчал что-то невнятное, делая кружок вокруг Пети. Рельеф скейт-парка прятался в тени моста, который лениво шумел дорогой, а дома вокруг освещались бледным рассветным солнцем. На рампах каталось несколько человек — Илья фыркнул, потому что среди них были только скейтеры. А граффити на столбах и конструкциях выглядели не так, как он запомнил: сотни рисунков ложились друг на друга, превращаясь в единый душевный порыв каждого, у кого в руках был баллончик. У Ильи баллончик тоже был, и его старая надпись пряталась под другими. — Илюш? — Пётр опустился на штуку, названия которой Илья не знал, которую ставят на асфальт, чтобы машины не могли здесь ездить. — Да-а, золотце? — Илья катался взад-вперёд, выполняя трюки на баланс, слишком сонный и разнеженный солнышком для настоящего адреналина. — Поедешь со мной в другой город? Малинин потёр глаза, затормозив возле Пети. Над головой просвистел мотоцикл. — Жить? Петя тихо и хрипло рассмеялся. Его силуэт подчёркивал свет солнца за мостом, и Илья хитро улыбнулся, делая вид, что он пошутил. По коже пробежали мурашки, потому что Петя мило жмурился, когда смеялся. — Нет. На соревнования, — Петя прищурился, глядя сверху вниз и безбожно улыбаясь. — А ты хочешь жить в другом городе? Малинин скользил на месте, наслаждаясь высокой подвижностью колёс. Он обернулся к скейтерам, следя за тем, как те делают трюки и громко падают. Потом Илья шевелиться перестал, заглядываясь на небоскрёбы с другой стороны моста. — Я хочу уехать из Нёрка, — нашёл ответ Илья. — Но куда? Пётр шоркнул подошвой об асфальт, усаживаясь поудобнее. Заинтересовался видимо. Риелтор, блять. — Я всегда хотел съездить в Лондон, — признался Петя. — Лондон – это та же пиявка, что Нёрк. Только там дождь каждый день и Шерлок Холмс, — он закатил глаза и постучал пальцами по бедру. — Я хочу в Европу. Откуда dude, который пел про «Европапу?» — Илья напряг мозги. — В Нидерланды. — Звучит уныло, — Пётр собрал руки в замок. — А если что-то аутентичное? Индия? — Я бы лучше умер от голода и unsanitary conditions в более красивой стране. А тебя не устраивает Америка? Малинин с подозрением уставился на Петю, как коршун на добычу. — Просто интересно, — Пётр подпёр подбородок сцепленными руками. — Если не здесь и не в России, то где? Илья опустился на такую же штуку, на какой сидел Петя и запрокинул голову — его встретил каменный каркас проезжей части. Никакой зелени и пения птиц. Только машины, машины и ещё немного машин. — Нигде, — легко сказал Илья. — Не здесь и не в России. — Люди же везде одинаковые, — вздохнул Пётр. — Особенно те, что у власти. Гуменник стукнул Малинина по коленке, нога немного качнулась. — Я бы хотел никогда не слышать о нашем президенте, — Илья брезгливо тряхнул рукой, потому что на неё сел жук. — И не встречаться с людьми, которые деньгами меряют своё и чужое счастье. Но такие есть везде, — он вздохнул. — А я не хочу жить в лесу. Илья выпрямил ноги, стуча колёсами по асфальту. Безнадёга неожиданно свалилась на плечи, но она всегда там была, поэтому тяжелее от этого разговора не стало. — У тебя есть баллончик? — Петя с надеждой обратился к Илье. — Ты вдохновился? — Илья с предвкушением засмотрелся на Петю и нащупал в сумке баллончик, который на всю округу зазвенел шариком внутри. — Да, — Петя взял баллоничк и снял крышку, направляясь к широкому стенду с объявлениями, залитыми пшиками краски. — По-русски или по-английски? — Как больше нравится. Петя кивнул, и к шуму города прибавилось характерное шипение граффити. Голубые буквы, много букв, проявлялись на стенде друг за другом, и Илья не мог разобрать словá из-за того, что те сливались с прошлыми надписями. Поэтому он гипнотизировал спину Пети, думая о том, что классно было бы сейчас подбежать и поцеловать его, но было совсем уж как-то лень. Петя долго выписывал, в несколько слоёв, чтобы не сливалось. И когда он отошёл, Илья легко прочитал:

«В ЭТОМ МИРЕ ЖИТЬ НЕВОЗМОЖНО. НО БОЛЬШЕ — НЕГДЕ»

Илья подъехал к Пете и обнял его за талию, чмокнул в висок. Его зрачки бегали, перечитывая смелую надпись, и он думал о том, что это — настоящее искусство. Это — правильно. И это имеет смысл. Петя вздохнул и положил свои руки поверх рук Ильи, холод баллончика обжёг их пальцы. Нью-Йорк медленно просыпался.