Звёздная система Орион: Октавианец

      Проснулся я через несколько часов хорошо отдохнувшим и полным сил. Рори рядом не оказалось. Я сходил в душ, переоделся и пошёл на поиски неуловимого октавианца. Тот нашёлся в столовой — вновь уплетал неимоверное количество разнообразных блюд.       — Куда всё это лезет? — с улыбкой хмыкнул я. — Не жалко, просто интересно.       — Мне надо восстановиться… — невнятно бросил парень, не отвлекаясь от процесса насыщения.       Я понимающе кивнул. Конечно, не думаю, что в борделе, а тем более на корабле квазов, его кормили досыта. Я тоже перекусил, и мы пошли в рубку. Я удобно устроился в кресле пилота и негромко заметил:       — Часов через двенадцать прилетим на Пегу.       — Так быстро? — округлил глаза от удивления парень.       — Это для гражданских быстро, — усмехнулся я, бросив взгляд на панель навигации. — Для военных — в пределах нормы.       Я кивком указал на голографическую проекцию маршрута и продолжил, машинально переходя на привычный сухой тон:       — «Одиссей» не обычный прогулочный шаттл. У него усиленный пространственный привод с укороченной фазой разгона. За счёт этого он выходит на переход почти вдвое быстрее стандартных моделей. Плюс — стабилизаторы с активной компенсацией гравитационных сдвигов. Это позволяет держать высокую крейсерскую скорость без постоянных коррекций курса.       Я провёл пальцем по одному из показателей:       — Видишь этот коэффициент, Рори? Это плотность маршрута. Мы идём не по общедоступному коридору, а по подпространственному слою. Он короче, но требует точных расчётов. Гражданские суда сюда не суются: у них нет достаточной мощности стабилизаторов, способных удержать корабль в подпространственном слое без навигационных якорей и страховочных маяков.       Октавианец задумчиво пошевелил ушами, пару раз дёрнул серебристыми усами. Я умилённо улыбнулся: так и хотелось потискать пушистого милаху. Но затем вспомнил, как он с упоением разрывал горло неудачливому насильнику, и наваждение схлынуло.       — Понятно… — мяукнул парень и плюхнулся в кресло второго пилота.       — Пристегнись, — посоветовал я.       — Так точно, капитан… — хмыкнул Рори и довольно улыбнулся. Мальчишка защёлкнул ремень с показной серьёзностью, но в его раскосых глазах плясали смешинки. Я покачал головой и перевёл взгляд на обзорный экран.       За прозрачным куполом рубки раскинулся величественный космос — не агрессивный, не холодный, а удивительно спокойный. Пространство было густо прошито светом далёких звёзд. Иногда мимо медленно проплывали астероиды — тёмные, покрытые ледяной пылью, изъеденные кратерами. Их одинокие силуэты на фоне звёзд казались древними, как сама галактика.       Впереди тускло сияла туманность — размытое облако газа, окрашенное в лилово-голубые оттенки. Даже на таком расстоянии она выглядела почти живой. Я увеличил масштаб, и пространство наполнилось мягким светом рассеянных частиц, медленно закручивающихся в спираль.       Рори восхищённо присвистнул:       — Как красиво!       — Это остатки сверхновой, — пояснил я, но голос вышел мягче, чем обычно. — Когда-то там погибла звезда…       Мальчишка не стал задавать лишних вопросов, просто смотрел. Иногда чуть наклонял голову, словно пытался уловить не только свет, но и что-то ещё — ритм, дыхание, скрытое движение пространства. Его острые уши подрагивали, реагируя на едва слышный гул систем корабля. Хвост лениво покачивался в такт работе двигателей.       В рубке было полутемно, приборные панели мягко подсвечивали наши лица. Я проверил показатели реактора — стабильны, давление в камерах — в норме, отклонение по курсу — ноль целых три сотых. Автоматика справлялась безукоризненно. Можно было бы включить музыку или начать разговор, но не хотелось нарушать это редкое состояние. Рядом с Рори было… спокойно. Это была другая тишина. Домашняя, почти интимная.       Мальчишка устроился поудобнее, откинул голову на спинку кресла и задумчиво прикрыл глаза. Не спал — просто слушал. Я видел, как медленно поднимается и опускается его грудь, как подрагивают кончики ушей, как хвост постепенно замирает. Мы летели через безмолвную бездну, и здесь нам было удивительно уютно: иногда достаточно лишь одного существа рядом, чтобы космос перестал быть пустым.       Я огладил взглядом его красивое лицо и начал тему, которую не особо хотел затрагивать. Но я должен был объяснить ему весь расклад.       — Послушай, — начал я. — Давай всё-таки не полетим на Пегу…       — Не полетим? — переспросил Рори. — Почему?       — Ты не справишься один, поверь мне. Если ты хочешь спасти брата, тебе не обойтись без помощи…       Но меня неожиданно прервали: в рубке коротко пискнул сигнал системы оповещения — не аварийный, но достаточно тревожный. Я замолчал. На тактическом экране вспыхнула метка:

      Неопознанный объект.

      Дистанция сокращается.

      Идентификационный запрос — без ответа.

      Я резко выпрямился.       — Что такое? — насторожился Рори.       — У нас гости, — сухо ответил я, выводя на экран расширенную телеметрию.       Метка приближалась слишком быстро. И слишком тихо. Никакого стандартного обмена кодами, никакого маяка гражданского транспорта. Даже контрабандисты обычно изображают законопослушных торговцев. Эти — нет.       — Повтори запрос на идентификацию, — велел я ИИ.       Тишина. Объект настойчиво продолжал идти на сближение. Я увеличил разрешение сканирования. Постепенно прорисовывался силуэт: массивный корпус, асимметричные надстройки, дополнительные подвесные модули. Старый базовый каркас, но весь в наростах модернизаций: перешитый, усиленный, обвешанный вооружением. У меня неприятно кольнуло под рёбрами.       — Квазы, — тихо сказал я.       Рори мгновенно напрягся. Его глаза зло сузились, показались острые клыки, а шерсть на холке встала дыбом.       — Уверен? — прошипел он, скривившись.       — На все сто, — кивнул я.       Квазы редко утруждали себя переговорами. Их корабли обычно собирались из списанных военных платформ и грузовых крейсеров, перекраивались до неузнаваемости и превращались в летающие крепости. Медленные на старте, но с чудовищной инерцией и тяжёлым вооружением.       Я вывел сравнительную таблицу. Их масса — почти втрое больше нашей. Сигнатура реактора — усиленная. Минимум шесть наружных турелей, возможно, плазменные пушки и кинетические установки.       — Чёрт… — выдохнул я. Ситуация была пренеприятной.       Рори скользнул по моему лицу внимательным взглядом и спросил предельно серьёзно:       — Мы хоть быстрее?       — Да. Но не настолько, чтобы просто развернуться и исчезнуть без последствий, — хмуро ответил я.       Наш шаттл «Одиссей» был создан для быстрых перелётов и манёвренности. Минимальное вооружение — две лёгкие импульсные установки и оборонительные контрмеры, зато усиленные щиты и отличный векторный отклик двигателей. Против пиратской махины в лоб мы однозначно проиграем. Но это вовсе не означало, что мы беззащитны.       — Они ещё не активировали системы наведения, — заметил я, быстро анализируя спектр излучения. — Идут в режиме пассивного сближения.       — Проверяют? — уточнил Рори.       — Или хотят взять нас невредимыми, — пожал плечами я.       Я быстро переключился на ручное управление. Автоматика послушно отступила, передавая мне полный контроль. Пальцы легли на тактические рычаги. Пульс выровнялся: вот оно — настоящее, привычное, почти родное.       — Дистанция? — коротко бросил я.       Краем глаза я увидел, как Рори склонился над вспомогательной панелью. Уши прижаты, глаза узкие, сосредоточенные, когти выпущены.       — Семь тысяч километров. Сближение продолжается. Они увеличили тягу, — безэмоционально ответил бортовой помощник.       Конечно увеличили. Я быстро прикинул план действий. Вариант первый — ускориться по максимуму и попытаться уйти по прямой. Риск очень велик: их дальнобойные установки могут достать нас до выхода из сектора. Вариант второй — нырнуть в поле астероидов, которое мы проходили совсем недавно. Там у нас будет преимущество в манёвренности. Вариант третий — сыграть на неожиданности.       — Искин, — сказал я спокойно. — Приготовь систему тепловых ловушек.       Немедленно пришло подтверждение, что моя команда выполнена.       — Дистанция — шесть тысяч. Они активировали радар, — проинформировал искусственный голос.       На экране вокруг вражеского корпуса вспыхнули импульсы сканирования. Нас «ощупывали». По телу пробежали мурашки.       — Вот теперь началось, — тихо произнёс я. Рори в ответ зашипел.       В голове ощущалась хорошо знакомая холодная ясность. Я резко изменил вектор движения — шаттл ушёл вбок под углом тридцать градусов, затем нырнул вниз по гравитационной дуге к ближайшему астероидному скоплению. Сигнал тревоги коротко пискнул — значительная перегрузка.       — Держись, — бросил я.       Рори впился когтями в подлокотники, но не издал ни звука, хотя я знал, насколько неприятны ощущения, особенно с непривычки. На экране мы увидели, как позади нас пиратский корабль тяжело повторил манёвр. Медленнее, но тем не менее повторил.       — Они не отстают, — прокомментировал октавианец. Но я и сам это прекрасно видел.       — И не отстанут, если мы будем играть по правилам, — пробурчал я.       Я перевёл двигатели в режим кратковременного форсажа. Реактор ответил ровным гулом, мощность возросла. «Одиссей» дрогнул и резко выстрелил вперёд. Слева промелькнул астероид — слишком близко, но мы смогли проскользнуть в узкий просвет между двумя каменными глыбами.       — Ты сумасшедший! — громко заявил Рори. Но в его голосе прозвучало неподдельное восхищение.       — Только поэтому я всё ещё жив, — коротко ответил я.       Позади вспыхнула первая вспышка — предупреждающий выстрел. Плазменный заряд прошёл мимо, но посыл был ясен.       — Противник открыл огонь, — сообщил искин очевидное.       Я ещё раз проверил защитные поля — активированы. Вокруг корпуса шаттла мерцал полупрозрачный энергетический купол.       — Они могут нас зацепить? — взволнованно спросил мальчишка.       — Выдержим пару прямых попаданий. Больше — не гарантирую, — сказал я правду.       Я быстро просчитал траекторию и резко увёл корабль в спиральный манёвр, вынуждая пиратов, в свою очередь, корректировать курс. Тяжёлый корабль не мог так быстро менять направление — это было нашим преимуществом. Но несколько попаданий — и оно исчезнет. Как, собственно, и мы.       — Дистанция — четыре тысячи, — сообщил ИИ.       Я наконец принял решение. Надеюсь, и в этот раз удача будет на моей стороне.       — Сейчас будет резко. Держись…       Мальчишка не ответил, лишь напряжённо хмыкнул. Я отключил основной тепловой след, одновременно выпустив ложные цели. На экране вспыхнули три сигнатуры, идентичные нашей. Пиратский корабль немного замедлился — их системы наведения просчитывали цель. Я резко бросил «Одиссей» вниз, под прикрытие крупного астероида, и на максимальной тяге ушёл в тень его гравитационного поля, гася излучение реактора до минимума.       На тактическом дисплее я видел, как их системы захвата цели перебирают сигнатуры. Старый, но глубоко модернизированный хищник на мгновение растерялся.       — Есть… — выдохнул я сквозь зубы.       Массивный корпус рванул за одной из ложных целей, разворачивая турели. Я уже позволил себе короткое хищное удовлетворение — мы выиграли эти несколько секунд, — но квазы оказались умнее, чем я думал. Их орудийные порты вспыхнули не в сторону выбранной цели, а в остальные три. Короткие импульсы прошили пространство — почти незаметные, без привычной плазменной вспышки.       — Что это… — начал Рори.       Я увидел параметры излучения и похолодел. И на старуху бывает проруха…       — Биофазные разрядники, — кратко пояснил я и горько усмехнулся.       Они не могли быть уверены в своём выборе, поэтому решили подстраховаться. Квазы решили не дать нам уйти живыми, но целились не в металл — они били по экипажу. Щиты, к моему огромному сожалению, отреагировали с опозданием: частота разрядов была настроена на проникновение через стандартную энергетическую защиту. Удар накрыл нас неожиданно.       Не было взрыва, грохота, скрежета металла — лишь низкий, почти неслышный гул, будто пространство вокруг шаттла на долю секунды завибрировало. И затем — тишина. Моё тело отреагировало на атаку раньше сознания.       Сначала — судорога: короткая, резкая. Мышцы спины свело с такой силой, что я невольно выгнулся в кресле. Пальцы сжались на рычагах. Экран перед глазами дёрнулся, покрылся пеленой.       — Дранг… — донёсся до меня хриплый голос Рори, но словно из-под толщи воды.       Я попытался дотянуться до панели, ввести аварийную команду, вернуть мощность на щиты, но руки не слушались. Ощущение было странным — не боль, нет. Это было хуже. Как если бы кто-то разом выключил половину нервных окончаний. Из тела уходило тепло. Я чувствовал, как немеют пальцы, как тяжелеют веки.       — Чёрт… — выдохнул я, но губы почти не шевельнулись.       Я видел, как Рори дёрнулся в соседнем кресле. Его хвост судорожно ударил по полу, уши прижались, глаза расширились, зрачки вытянулись в тонкие линии. Октавианец был крепче меня. Его организм, возможно, адаптирован к иным нагрузкам, но и его заметно скрутило. Я попытался повернуть голову к мальчишке, но получилось лишь скосить глаза. В ушах зашумело. Голову взорвала яркая боль. Пульс теперь не бил — он колоколом грохотал в ушах, болезненно отдаваясь в висках.       Взгляд поплыл. Панель передо мной раздваивалась. Свет индикаторов расплывался в длинные полосы. Я почувствовал, как тело окончательно перестаёт принадлежать мне. Оно стало тяжёлым, чужим, бессильным.       — Дранг… — голос Рори звучал словно сквозь вату. Я попытался ответить, но язык словно прирос к нёбу.       Гравитация вдруг изменилась — или мне так показалось. Мир резко накренился. Я понял, что падаю, но тело не двигалось. И я позволил себе провалиться в эту успокоительную черноту.