Отблеск Золота

      Разговор с мамой получился не из приятных. Аделия вышла из него относительной победительницей, и сейчас на всех парах бежала к контрольно-пропускному пункту в Олимпийской деревне.       Она, в отличие от других спортсменов, жила вместе с мамой буквально в пяти минутах от арены. Это было удобнее, это было экономнее по времени, и моментами легче с точки зрения психологии – не нужно было постоянно сталкиваться со своими соперниками в коридорах.       А моментами – даже сложнее, потому что её мама перегибала палку.

***

      — Мне есть восемнадцать, мам, с юридической точки зрения я могла бы даже тебя не спрашивать. — Произнесла Аделия с ходу, закрывая за собой дверь квартиры, и ставя сумку с коньками и костюмом на пол.       Полина сидела в их временной гостиной. На журнальном столике разбросаны папки с документами, что-то связанное с перелётами и их проживанием в Италии вообще. Мама выглядела ужасно уставшей, расстроенной, и на секунду Аделия замолкает. Ей действительно не хотелось ссориться. Она хотела просто… Отдохнуть один вечер. Цивильно.       — Я всё понимаю, дочь, но и ты пойми, что я хочу для тебя только лучшего. — Полина оторвала взгляд от бумаг, и внимательно посмотрела на Аделию. Аделия почувствовала себя так, будто пытливые мамины глаза её препарируют. — И я знаю, что слухи о том, что тебя видели с такой… С такой, как Гленн, не помогут твоей карьере.       Голос мамы понизился до ядовитого шёпота. Аделия с шумом вдохнула, прикрыв глаза. Слышать, понимать на что намекала мама… Девушка передёрнула плечом. Она бы отдала все свои призовые со стартов только ради того, чтобы сейчас быть где-то в другом месте.       — Мам… Мам! Услышь меня пожалуйста. — Она поймала чужой взгляд. — Там будут ещё люди. Соня Самоделкина, Настя Губанова, Нина Петрыкина… Ты же помнишь Соню?       Мама, поколебавшись, кивнула. С Соней Аделия была знакома по Хрустальному – до смены спортивного гражданства девушка тренировалась у Этери Георгиевны. Соня была старше всего на год, в перерывах они часто болтали о чём-нибудь, не связанном с фигурным катанием, и их мамы тоже друг друга знали. Соня должна была стать решающим аргументом.       — И Эмбер… Она хорошая, мам, она действительно хорошая. Очень вежливая. Ничего такого. Не понимаю, почему ты вообще…       Мама внимательно на неё посмотрела, и Аделия стушевалась.       — …Почему ты вообще относишься к ней с таким предубеждением. — Закончила Аделия, уже не чувствуя себя столь уверенно, как в начале этого разговора.       — Почему я с предубеждением отношусь к ней? Серьёзно? Неужели ты считаешь, что это нормально? — Мамино лицо скривилось от отвращения. — Что женщина, которая хочет целовать других женщин, мужчина, который хочет быть с другим мужчиной – это нормально?       Аделия рассматривала шнурки на своих кроссовках. Слова мамы неприятно задели что-то внутри неё, и она почувствовала, как к глазам подступают предательские слёзы. Наверное, это обида за Эмбер наложилась на всё остальное, произошедшее за сегодняшний день.       — Ну, нет, но…       — «Но»?       — Мам, пожалуйста. Мне правда это нужно. Когда вернёмся в Москву, я буду тренироваться в разы сильнее, я выиграю Финал Гран-при, я восстановлю все свои прыжки… — Аделия еле как справлялась с дрожью в голосе. — Но этот один вечер я хочу отдохнуть.       В комнате повисло тяжёлое молчание. Аделия крутила между пальцами ленту бейджа, пока мама вглядывалась в её лицо. На душе скребли кошки, и Аделия не понимала, из-за чего.       А вдруг, она только сильнее расстроила маму?       — Делай, что хочешь. — Полина, разочарованно хмыкнув, опустила взгляд к каким-то документам, лежащим на столе.       Аделия секунду просто стояла, вперившись в маму взглядом. В душе всё ещё горел гнев: на себя за свой провальный прокат, на маму за слова об Эмбер. Невероятно хотелось дать волю всем этим эмоциям, хоть раз высказать их вслух… Но между ними словно была возведена глухая стена. Мама её не слышала. Кричать было бесполезно, это сделало бы всё хуже, поэтому Аделия поступила так, как поступала всегда.       Промолчала.       Девушка кивнула, хоть и знала, что мама этого не заметит и уже обернулась к выходу из квартиры.       — Аделия.       Она сжала ладонь на дверной ручке.       — Да, мама?       — Будь осторожнее, — Полина так интонационно выделила второе слово, что сомневаться, что именно она имела ввиду, не приходилось. Аделия закатила глаза. — Если что-то случится, звони Глейхенгаузу.       — Хорошо.       — И поменьше ешь.       Аделия хлопнула дверью квартиры, оставляя позади маму. Однако от чувства вины так же просто избавиться не получилось.

***

      Охрана на КПП пропустила её без вопросов, хотя было уже заполночь. Один мужчина, правда, еле заметно сморщился, как только увидел лаконичную символику нейтральных атлетов на её бейджике, но ничего не сказал. Аделия даже не обиделась. Почти.       За эту неделю она привыкла периодически ловить на себе неодобрительные взгляды незнакомцев. Петя научил её относиться к ним по-философски: ей только в том году исполнилось восемнадцать, и сделать со своим спортивным и обыкновенным гражданством она ничего не может. По крайней мере, пока не может.       Из мыслей её вырвала Соня Самоделкина, машущая ей сквозь прозрачные двери лобби жилого комплекса. Аделия улыбнулась, и прошла вовнутрь.       — Привет! — Соня подлетела к ней и сжала в крепких медвежьих объятиях. Они так нормально и не поговорили ни после короткой, ни после произвольной, и Аделия чувствовала в этом свою вину. — Мы тебя заждались. Девчонки отправили меня тебя встречать, а то ты бы нас не нашла.       — Извини, надо было поговорить с мамой…       Соня только рассмеялась.       — Да не переживай ты так! — Она взяла её под локоть и повела в сторону лифта. Она нажала на кнопку вызова, дождалась, пока лифт приедет, и запустила Аделию вовнутрь. — Расслабься. Они тебя не съедят.       — О да, верю. — Аделия улыбнулась. — Только четвертуют и скормят диким животным, чтобы самим зубы не портить.       Соня расхохоталась, и легонько пихнула ее плечо.       — Приятно знать, что чувство юмора у тебя за всё это время ни капли не испортилось.       Аделия поджав губы, и обхватила себя руками.       — Говоря об этом… Прости, что так редко писала. И что не подошла к тебе на неделе, я просто…       — Я всё понимаю.       Аделия посмотрела Соне в глаза, и увидела, что девушка правда понимает, а не притворяется. Сонины глаза стремились теплотой, когда она продолжила:       — Всё хорошо, мелкая. Я всегда готова тебя послушать, понятно? Если я что-то и умею, так это хранить секреты.       — Ты всё умеешь, — Аделия улыбнулась, услышав старое прозвище. Она и раньше была самой маленькой и хрупкой из всех девочек в Хрустальном, а сейчас Соня вовсе была выше на добрую голову. — Спасибо, Сонь, я это правда ценю. Передай Мише, что я его поздравляю, кстати.       Соня растерялась от такой резкой смены темы.       — О, он всё ещё в шоке. — Она хмыкнула. — «Переваривает и осознаёт», по его собственным словам. Завтра сама поздравишь…       Соня хотела сказать что-то ещё, но лифт остановился и просигналил – они были на нужном этаже.       Аделия вышла первой.       Из холла справа от лифтов доносились приглушённые голоса и смех.       — Hey girls, look who’s here! — Соня обхватила Аделию за плечи, и подтолкнула вперёд к другим девушкам.       — Hi, Adeliia!       — Hello.       — Привет, как ты?       Здесь были не все: всего, наверное, человек десять. Каори, Эмбер и Нина Петрыкина расположились на полу, закутавшись в одинаковые клетчатые пледы. В разномастные кресла с ногами забрались Изабо Левито, Мэдисон Чок – Аделия предположила, что именно об этой «Мэдди», с которой они напополам делили ответственность за младших, упоминала Эмбер – и Луна Хендрикс. Настя, обложившись подушками, сидела на одном из маленьких диванчиков, расчитанных на двоих, и Соня присоединилась к ней.       Аделия негромко поздоровалась со всеми фигуристками, и за неимением альтернативы разместилась на втором диване, краем сознания отметив, что справа от неё на подушке лежала чья-то белая олимпийка. Аделия обвела взглядом обстановку.       Верхние светильники не горели. Единственными источниками света были торшеры и притащенная кем-то лавовая лампа. Удивительно, что только люди не привезли с собой в Олимпийскую Деревню.       Диваны и кресла были стащены в угол и расставлены вокруг журнального столика, на котором помимо лампы расположились несколько стаканов с чаем и кофе, пачка крекеров, чей-то наполовину съеденный протеиновый батончик, лежащие экраном вниз телефоны, и…       Золотая медаль.       Аделия сначала даже не поняла, на что именно она смотрит – ленточка сливалась по цвету с какой-то обёрткой непонятно от чего, а сама медаль лежала скромно, неприметно, на самом краю стола. Вот она и проскользнула по ней взглядом, как по пустому месту. Мозг обработал изображение только секунд через пять, и Аделия повернула голову так резко, что шейные позвонки неприятно щёлкнули.       Да как можно так обращаться с олимпийским золотом?!       Однажды Аделия была дома у Ани. Ей надо было за чем-то к ней заехать, сейчас уже и не вспомнить, зачем, но Щербакова тогда провела ей короткую экскурсию по квартире. Под награды были отведены целые полки, но золотая медаль из Пекина лежала особняком. В прозрачном кейсе из оргстекла, начищенная до блеска – это было доказательство многих лет тяжелого труда. Высшая награда для спортсмена. Главное место на главном старте жизни. Знак того, что сломанные колени и лодыжки в итоге окупились.       А эта… Эта… Аделия не могла подобрать слово у себя в голове… Ханжа… Невежа… Обращалась с этой медалью так, будто это была простая железка. Она положила её на журнальный столик. Рядом с упаковками от закусок.       Просто невероятно.       Наверное, все эти эмоции отразились на лице Аделии, потому что сидящая на полу Нина засмеялась. Аделия перевела на неё шокированный взгляд, и эстонка, виновато пожала плечами:       — Привыкай…       Словно в довершение всего, справа за плечом Аделии раздался спокойный глубокий голос, в котором, однако, слышалась улыбка.       — Oh, I see we’ve got a new addition to our little team?       Пространство будто сдвинулось, когда действующая олимпийская чемпионка склонилась, ставя стакан с водой на низкий столик, а после этого опустилась на диван рядом с Аделией, накрыв флисовой кофтой колени. Боже, ей стоило догадаться, что именно она сидит здесь. Аделия не отрывая глаз следила, как Алиса заправляет выбившиеся из небрежного пучка пряди за ухо. Свет от лавовой лампы завораживающе отражался от золотых колечек в ушах, родинки на щеках танцевали от движений мимики и Аделия, зависшая на этих дурацких родинках, не сразу увидела, что Алиса смотрит на неё. Прямо на неё. И обращается тоже к ней.       Ой.       — Э-э-э-э… I’m sorry, what? I didn’t hear, I was… Мммм… Distracted?       Аделия неловко сморщилось. Чёрт, правда, почему она настолько отвлеклась и выпала от реальности, что пропустила обращенную к ней фразу? Да и от кого? От соперницы, от девушки, выигравшей пару часов назад золото Олимпийских игр, и положившей чёртову медаль на журнальный столик, от куда более титулованной фигуристки, от…       От Алисы Лью, которая вопреки всем ожиданиям Аделии, не скорчилась в гримасе отвращения, не пристыдила её английский, не подняла бровь высокомерно.       Нет.       Алиса Лью ей улыбалась.       И эта улыбка ей так шла, была настолько более искренней, чем то, что Аделия видела в многочисленных интервью, что она опять чуть не пропустила обращение к ней.       — I’m just saying I’m glad to see you here. You were beautiful today…       Откуда-то с пола раздался задушенный кашель. Кажется, кто-то подвился водой, но Аделия не могла заставить себя отвести взгляд от своей-уже-не-соперницы.       Щёки Алисы почему-то порозовели, будто на холоде. Аделии показалось это странным, ведь самой ей внезапно стало очень жарко. И душно.       — Your free program! — Торопливо поправила сама себя американка. — Your free program was beautiful, I mean. The idea is amazing.       Аделия на мгновение забыла весь свой скудный словарный запас на английском, но смогла прийти в себя:       — Thank you… I like your… skating too.       Алиса широко улыбнулась, и затаившей дыхание Аделии на мгновение показалось, что в её глазах будто засияли звёзды. Это были всего-навсего отсветы лавовой лампы, но в тёмно карих радужках они выглядели так…       — А это интересно…       — Тш-ш-ш-ш!       Аделия перевела невидящий взгляд на Настю и Соню, перешёптывающихся на диване. Девушки моментально замолчали, и сделали вид, что рассматривают стены.       Момент прошёл, и Аделия ясно ощутила присутствие в комнате других людей, хоть они, по большей части, были погружены в свои собственные диалоги.       Настя, Каори и Луна разговаривали о предстоящем чемпионате мира – английский не был родным ни для кого из них, поэтому неловкости в разговоре было меньше. Никому не приходилось подстраиваться. Изабо с жаром старалась убедить Мэдисон в чём-то, что касалось то ли порядка в комнате, то ли… Растений? Мэдисон была настроена скептично, и Аделия невольно улыбнулась, глядя на притворно-строгое выражение лица Чок. Танцовщица и правда была кем-то вроде мамы или старшей сестры для самых юных членов сборной.       Эмбер пыталась минимизировать ущерб от пролитого на плед стакана воды, и время от времени посылала в сторону Алисы с Аделией озорные, будто знающие, взгляды.       Знающие что?       Что это вообще было?       Аделия поспешила перевести внимание на Соню и Нину. Они тихонько заговорили о показательных – завтра должны были выложить официальный список и завтра же должна была пройти первая репетиция. Аделии срочно надо было отвлечься, а потому она вслушалась внимательнее.       — Ты же хочешь катать тот номер под песню из Чикаго?       — Ага, тюремное танго. Только думаю ещё, кого попросить быть «жертвами». — Нина откинулась назад, прислонившись к подлокотнику кресла Луны. — Завтра решу. Я даже не знаю, буду ли я вообще в списке…       — Думаю будешь. — Соня пожала плечами.       Аделия подалась вперёд и переспросила:       — Тюремное танго? Это то, которое «Он сам нарвался, он сам нарвался, и в этом нашей нет вины»? — она смотрела Чикаго только один раз, а потому не была уверена, что поняла правильно, но Нина с энтузиазмом закивала.       — Ага, оно самое! Но на английском. И версия без мата. Запретили. — Девушка грустно вздохнула. — А я хотела…       — Ты как всегда! — Соня улыбнулась, а потом перевела взгляд на Аделию. — Думаю, тебя тоже позовут.       Аделия неловко пожала плечами:       — Не знаю, сомневаюсь. Все же понимают, откуда я на самом деле, поэтому я не удивлюсь, если меня в списках не будет. — Она поёжилась и обхватила себя руками. — Но музыку на всякий случай мы согласовали, и платье на Шакиру я тоже привезла.       — Shakira? What are you talking about?.. — озадаченно переспросила молчавшая до этого Алиса. Аделия заставляла себя не замечать её присутствия, чтобы не выпасть снова из реальности, но игнорировать вопросы... В конце концов, она не грубиянка какая-то.       — Gala exhibition. If I… invited, I perform to Shakira songs. — Как могла объяснила Аделия на ломаном английском, не глядя Алисе в глаза.       — Ah, I see. Well, if they are stupid enough to ignore such a good skater performing to the sound of such wonderful songs... I can only feel sorry for them.       Аделия почувствовала, как за рёбрами разливается странное тепло, и улыбнулась, глядя собеседнице в глаза. Алиса так просто, не задумываясь, говорила такие вещи… Аделия немного завидовала такой непринуждённости со стороны американской фигуристки. В чём был секрет такой открытости? Как быть такой же?       Аделия почти не знала Алису, но в голове сидела странная, не сформированная до конца мысль. Аделия не могла решить, хотелось ли ей быть такой же беззаботной, как Алиса, или ей хотелось просто быть рядом с ней подольше, и греться в лучах излучаемого ею тепла.       Человек-контраст.       Аделия чувствовала, как в окружении негромко переговаривающихся иностранок все тревоги сегодняшнего дня отходят на второй план. Вес вины перед страной, перед тренерами, перед собой если не исчез, то стал почти невесомым. Дышать стало легче. Это было… Это было лучше, чем дома.       Она прикрыла глаза, чувствуя, как вечер уносит с собой все тревоги сегодняшнего дня. Падение, от которого всё ещё ужасно ныло бедро, больное колено, с которым надо было что-то делать, шестое место, режущие без ножа слова мамы… Сейчас всё это казалось ужасно мелочным. На плечи внезапно навалилась чудовищная усталость, и она пообещала себе, что откроет глаза, как только досчитает до ста.       Она сбилась на тридцати двух.       Сквозь дремоту Аделия продолжала слышать чьи-то звучащие шопотом голоса, но уже не могла разобрать, что они говорят.       — Do you think we should wake her up or?..       — She looked so tired. I can move her to our room and wake her up in the morning.       — I’ll text her coach, I still have his number, and he will warn her mother…       — Okay, so pick her up… Be careful…       В этот миг всё было хорошо.       А завтра… Плевать.       Аделия провалилась в глубокий сон. Темнота окутывала её, словно чьи-то заботливые нежные руки, пахнущие цитрусовым гелем для душа, зелёно-чайными духами, металлом и ледовой крошкой.       — If she wakes up now, it will be sooooo awkward…       — Shut up, Isa.       Руки темноты укрыли её одеялом, вытащили шпильки из пучка, ослабили резинку, нежно провели кончиками пальцев по лбу.       Темнота прошептала:       — Rest well, Adeliia.