Обратная сторона эффекта.
24 февраля 2026 г., 05:43
От лица Шеннона
Я даже не знаю, с чего начать этот кошмар. Отношения Джареда и Томо — это ходьба по минному полю, где каждый шаг может стать последним. Смерть Филиппа стала детонатором, подорвавшим всё. Я редко вижу, как Томо улыбается по-настоящему. Только когда рядом племянник, сын его сестры. Этот малыш — единственный лучик света в его кромешной тьме. Я пытаюсь его поддержать, я ему как брат, но я понимаю: своими силами тут не справиться. Даже самого сильного человека такая боль сломает. А Томо никогда не был сильным в ментальном плане. Он был чувствительным. А это не одно и то же.
— И опять! Вы как собаки, блять! — ору я, влетая в комнату.
— Это Милишевич собака! Гавкает, как ненормальный! — Джаред красный от злости, вены на шее вздулись.
— А ты бесишься, как ребенок!
— Я ребенок?! Это он ребенок! У него трагедия, а он ведет себя так, будто я виноват, что его брат умер!
— Ты не понимаешь, как ему тяжело!
— Тяжело, тяжело бедному! Да мне плевать! Пусть хоть сдохнет — мне легче станет!
Тишина. Абсолютная, звенящая тишина, разорвавшая пространство на куски. Слова повисли в воздухе, как ядовитый газ.
В дверях стоит Томо. Я не знаю, как долго он там стоит. Его лицо — белая маска. Ни слез, ни злости. Пустота. Глаза — как два осколка льда.
— Томо... — мой голос звучит жалко, пискляво.
— Молчите. — его голос — ровный, тихий, ледяной. В нем нет эмоций, только абсолютная, смертельная тишина. — Молчите, или я зарежу вас прямо здесь, блять.
Он уходит. Он не хлопает дверью. Он закрывает её медленно, почти беззвучно. Этот тихий щелчок замка был страшнее любого крика. Я слышал в нём, как рвется последняя нить, удерживающая его в этой реальности.
***
Через несколько месяцев На разогреве America мы выступали вдвоём. На вопросы о Томо мы отвечали сухо: «личные обстоятельства». Пресса верила, Эшелон догадывался. «Пока его не будет»... В июне Томо официально покинул группу. Он успокаивал Эшелон, говорил, что навсегда останется частью семьи. Семья... Какая к черту семья, если Джаред его добивает? Своим эго, своей слепотой, своей неспособностью простить чужую боль. Мне было одиноко. Джаред гробил свою репутацию с завидным упорством, подливая масла в огонь скандалов. А я просто сидел и смотрел, как рушится всё, что мы строили. А потом я встретил Кару. Она появилась, как глоток свежего воздуха в спертой атмосфере нашей разрухи. Лучшее, что было в моей жизни. И я благодарен судьбе за неё. И за то, что она напомнила мне: мир не ограничивается этой сценой и этой болью.
