Непредвиденные перемены

Лань Ванцзи посмотрел на соседнюю кровать. Вэй Усянь, должно быть, вернулся через некоторое время после того, как Лань Ванцзи уснул, потому что сейчас он был там, лежал, свернувшись калачиком, и слегка похрапывал. Сегодня они должны были приступить к своей задаче — победить Вэнь Жоханя. Лань Ванцзи ждал этого, и всё же в глубине души у него всё ещё теплилось смутное беспокойство. На то не было причин, насколько он мог судить. Здесь они были в безопасности. О них заботились. Вэй Ин сможет провести время со своей новообретённой бабушкой, а ему самому выпала невероятная возможность. Лань Ванцзи всё ещё благоговел перед осознанием того, что Лань Ань не только жив, но и что ему, Лань Ванцзи, позволят работать с ним. Так почему же его что-то тревожило? Лань Ванцзи нужно было помедитировать. Это прояснит его разум. Устроившись на циновке, он погрузился в себя, сосредоточившись на единстве своего разума и тела. Его дыхание замедлилось, пульс упал, когда его духовная сила начала циркулировать по меридианам, смывая напряжение его жизни, чтобы привести его к месту спокойствия. Некоторое время спустя он открыл глаза и сделал последний глубокий вдох. Теперь он понимал причину своего беспокойства. Она не имела никакого отношения к Небесной Горе. Просто он скучал по своей семье. — Лань Чжань? — Вэй Ин. Ты проснулся. — Да. Ты в порядке? Ты ушёл так рано вчера вечером. — Мн. Для меня стало поздно. Я рад, что Вэй Ин смог хорошо провести время со своей бабушкой. Вэй Усянь усмехнулся. — Я действительно хорошо провёл время. Она потрясающая, тебе не кажется? — Да, хоть я и не ожидал такого от Бессмертной. — Я знаю. Она такая весёлая. И её люди тоже. Я видел, ты разговаривал с Лань Анем. Должно быть, странно для тебя встретить величайшую легенду твоего народа. — Он добр. Я часто задавался вопросом, не будет ли разочарованием встретить человека, которого почитаешь, но в его присутствии я этого не почувствовал. — Живая легенда, которая соответствует своей репутации? — Мн. — Я рад, что он у тебя здесь есть, Лань Чжань. — А у тебя есть твоя бабушка. — Да. К этому ещё нужно будет привыкнуть. Лань Чжань, ты ведь не против остаться здесь? — Признаюсь, я беспокоюсь о своей семье. Вэй Ин, то, что описала Баошань Саньжэнь, займёт годы. — Годы для нас, но не для всех, кого мы знаем. Они едва успеют по нам соскучиться, прежде чем мы вернёмся к ним. — Всё равно. Я... — Он взял новый меч, Чуньцзин. — Даже это. Чуньцзин — хороший меч. Я почувствовал связь, как только взял его в руки, и всё же... — Это не Бичень? — Мн. — Я понимаю. Я чувствую то же самое, думая о Суйбяне. Как будто я нелоялен, принимая замену. — Нелоялен. Да. Я чувствую себя нелояльным, проводя время с Лань Анем, когда не знаю, что происходит с моими людьми в моё отсутствие. — Я понимаю, почему ты волнуешься, Лань Чжань. Возможно... Лаолао сказала, что разработала способ связи. Может, ты мог бы отправить письмо? — Кому бы я написал? Когда я уезжал в Бюро идеологической обработки, дядя был ранен, а мой дом наводнён Вэнями. Сюнчжан пропал. Единственный другой человек, с которым я мог бы связаться — это Не Минцзюэ, и если то, что сказал Вэнь Чао, правда, то в лучшем случае он изгнан из своего дома, а в худшем — мёртв. — Я бы не поверил Вэнь Чао, даже если бы он сказал мне, что небо голубое, но я понял твою мысль. — Вэй Усянь пожал плечами. — Так ты хочешь вернуться? — Нет. Я принял то, что лучший способ помочь моим людям — остаться и найти способ противостоять иньскому железу, как посоветовала Баошань Саньжэнь. — Тогда я не знаю, что сказать. Лань Чжань, что я могу сделать, чтобы помочь тебе? — Ничего нельзя поделать. Иногда мне будет грустно. Пожалуйста, позволь мне временами грустить и знай, что это пройдёт. Вэй Усянь вздохнул. — Позволить тебе грустить. Это непросто для меня, но я постараюсь. — А ты, Вэй Ин? Тебе что-нибудь нужно от меня? — Не знаю. Может, просто слушать, когда я буду изливать душу? В каком-то смысле моя проблема противоположна твоей. Я на самом деле рад уехать из Ордена Цзян. Мне нужно время, чтобы смириться со всем, что я узнал. Слышать о том, что сделал Цзян Фэнмянь, о лжи, которую он сказал и мне, и лаолао, это как вытащить краеугольный камень из фундамента дома, так что всё начинает рушиться. Я больше не знаю, что и думать. Я всю жизнь прощал то, как ко мне относились, потому что думал, что я это заслужил. Потому что шицзе всегда подталкивала меня понять госпожу Юй или простить Цзян Чэна, потому что так они показывали, что заботятся. Но это было неправильно, Лань Чжань. То, как ко мне относились, было неправильно. Думаю, я всегда это знал, но думал, что это всё, что у меня есть. Мне говорили, что моя жизнь там — это всё, что для меня есть. Но это никогда не было правдой. Здесь меня ждали. Здесь меня бы любили и заботились обо мне. Но Цзян Фэнмянь украл у меня эту жизнь своей ложью. Я не знаю, что теперь будет, но я никогда не смогу вернуться. — У тебя есть время, Вэй Ин. — Время есть, и я намерен использовать его по максимуму. Давай, пойдём и испытаем эти мечи. Сразись со мной, Лань Чжань. Лань Ванцзи посмотрел на Чуньцзин. Нет, это был не Бичень, но он предложил себя для его использования, и он не откажется. — Я бы хотел этого, Вэй Ин. * * * Они были так сосредоточены друг на друге и на своей схватке, что даже не заметили прибытия Баошань Саньжэнь и Лань Аня. Двое Бессмертных остановились понаблюдать, желая узнать уровень, которого достигли их новые ученики. Баошань Саньжэнь усмехнулась, когда Лань Ванцзи выполнил особенно агрессивный приём, заставив Вэй Усяня отступить и сделать вращающийся прыжок, чтобы уйти. — Они равны по силам. — Вне всякого сомнения, — согласился Лань Ань. — И оба хороши. Более продвинуты, чем я ожидала от детей их возраста. Или, может, я просто постарела. — Ты очень стара, Баошань. Как и я. Она рассмеялась. — Правда-правда. Думаю, нам ещё есть чему их научить. Они хороши, но могли бы быть лучше. — Мн. Лань Ванцзи нужно отойти от строгих форм Ланей. У него есть сила, но он слишком жёстко придерживается того, чему его учили. Он должен позволить своему телу течь в движениях с большей гибкостью. Он слишком осторожен. — А мой А-Ин слишком безрассуден. Из-за своей самоуверенности он оставляет себя открытым. Ему бы пригодилась толика дисциплины Лань Ванцзи, в то время как Лань Ванцзи нужна толика адаптивности А-Ина. Опять же, хорошая пара. Они идеально дополняют друг друга. Когда они сражаются вместе, видно, что они станут грозной силой. Лань Ань улыбнулся. — Возможно, они дополняют друг друга не только в сражениях. — Ах, я задавалась вопросом, не кажется ли мне. Так ты тоже заметил? — То, как они смотрят друг на друга? То, как они первым делом всегда ищут друг друга? Заметил. Это было давно, но я всё ещё помню волнение от присутствия моей возлюбленной. Мы были точно такими же. — Тут я должна уступить твоему опыту. Это та область, в которой я мало что понимаю. — Ты никогда не хотела влюбиться? Баошань Саньжэнь вздрогнула. — Не хотела. Слишком запутанно. Я Бессмертна. Я смирилась с тем, что переживу всех, о ком забочусь. Я любила свою дочь. Её потеря — это горе, которое я буду носить всегда. Потеря партнёра — это больше, чем я могла бы вынести. Лань Ань печально улыбнулся. — Когда моя возлюбленная умерла, я ожидал, что скоро последую за ней. Когда этого не случилось, я восстал против несправедливости своего дальнейшего существования, когда её не стало в этом мире. Ты знаешь это, Баошань, потому что именно тебе достался основной удар моего гнева. — Я никогда не винила тебя за это. Я понимала, что тебе больно. — Я знаю. Ты была мне хорошим другом. Но, Баошань, я ни разу не пожалел о сделанном мною выборе. Моя возлюбленная ушла, но любовь, которую я к ней испытывал, остаётся. Всегда будет оставаться, питая мою душу. Я верю, что закрыться от любви — значит быть лишь наполовину живым. — Так вот что я сделала? — Нет. Ты выбрала не быть влюблённой, но ты никогда не отвергала любовь. Как ты сказала, ты любила Цансэ. Ты любишь людей здесь, и я уже вижу, что ты любишь своего внука. Баошань Саньжэнь задумалась. — Думаю, возможно, я недостаточно смела, чтобы позволить кому-то знать меня так глубоко. Кроме тебя, старый друг. — А что насчёт этих детей? Должны ли мы помочь им сблизиться? Баошань Саньжэнь посмотрела туда, где Вэй Усянь смеялся, дразня Лань Ванцзи, чтобы тот погнался за ним, а затем принялся крутиться и вытанцовывать искусные па вне его досягаемости. — Думаю, они доберутся туда сами. Но, возможно, мы могли бы намекнуть? — Могли бы. Хотя, возможно, будет забавно наблюдать, как они, спотыкаясь, пробираются к отношениям. — Так жестоко, но да, это было бы занимательно. — Баошань Саньжэнь снова обратила внимание на схватку. — Старый друг, сколько времени прошло с тех пор, как мы сражались вместе? — Слишком много. Не говоря больше ни слова, Лань Ань присоединился к схватке, объединившись с Лань Ванцзи против Вэй Усяня. Баошань Саньжэнь рассмеялась и заняла позицию рядом со своим внуком. * * * Вэй Усянь с интересом осматривался. Любые мелкие сомнения, которые у него могли быть относительно его отношений с Баошань Саньжэнь, исчезли, когда он увидел её мастерскую. Столы и полы были завалены наполовину законченными проектами. К стенам были приколоты чертежи, стрелки указывали на связи между идеями. Это было именно таким местом, о котором он всегда мечтал. — Мне здесь всё очень нравится, лаолао. У тебя так много идей. — Слишком много. Я работаю над одним, как вдруг в голову приходит идея чего-то совершенно другого, и я иду работать над этим вместо этого. — Она оглядела царящий вокруг беспорядок. — Возможно, я позволила этому выйти из-под контроля. Что ж, тебе придётся удерживать моё внимание на том, что нам нужно сделать с иньским железом. — Она расчистила стол, смахнув его содержимое на пол, затем достала осколки меча. — Итак, вот что у нас есть. Некоторые части железа были отправлены, чтобы быть включёнными в инструменты для тебя и твоего Ланя. Вэй Усянь покраснел. — Он не мой Лань. Ты говоришь так, будто мы... мы... — Разве ты не говорил, что он твоя родственная душа? — Говорил. Мы действительно родственные души, но это не... — Но он тебе нравится? — Конечно. Очень. — Тогда. — Пока мы не оказались здесь, я думал, что он меня ненавидит. — Почему ты так думал? Очевидно же, что нет. — Нет, я знаю. Он сказал мне, что это не так, но Цзян Чэн говорил, что да, и я знаю, что был надоедливым. — Чем ты ему надоедал? — Я постоянно приставал к нему, чтобы привлечь его внимание. Мне так сильно хотелось быть его другом. — Почему? — Потому что он... он Лань Чжань. Мне никогда не нужно сдерживаться с ним. Я никогда раньше не встречал никого подобного. В смысле, сначала я думал, что он скучный и чопорный, но это совсем не так. Он умный и талантливый. Он первый человек, которого я встретил, способный сравниться со мной в схватке. И я не думаю, что он холодный и бесчувственный, как говорят люди. Он никогда не бывает жестоким, и он просто хороший. Он заботится о людях, так же как и я. Мы вместе поклялись всегда стоять за праведность и жить без сожалений. С кем ещё я мог бы дать такое обещание, кроме Лань Чжаня? — Ты говорил ему что-нибудь из этого, А-Ин? — Нет, я никогда бы не смог... Кроме того, он, должно быть, знает, какой он потрясающий. Баошань Саньжэнь улыбнулась. — Всё равно. Ему, возможно, понравилось бы услышать это от тебя. — Он бы назвал меня нелепым. — Даже так, никогда не помешает сказать кому-то, что тебе нравится, какой он человек. — Наверное, нет. Хотя кто знает, как это выйдет с Лань Чжанем. Он такой зануда. — Похоже, он больше твой Лань, чем ты думал, А-Ин. — Просто мы хотим одного и того же, даже если мы очень разные. — Я не думаю, что вы такие уж разные. На поверхности — безусловно, но там, где это важно, вы одинаковы. Ваши ценности, ваши моральные устои. В этих вещах вы едины. Вы хорошо работаете вместе. Ты когда-нибудь думал о более постоянных обязательствах по отношению к нему? — Что ты имеешь в виду? — А-Ин, по тому, как ты иногда на него смотришь, я задавалась вопросом, не являются ли твои чувства чем-то большим, чем просто дружба? — Я... я не... какая разница, чего я могу хотеть? Лань Чжань никогда бы не... он не... Лаолао, я не хочу говорить об этом. Всё, что больше дружбы между нами, невозможно, так что нет смысла думать об этом. — Невозможно? Разве тебя не учили пытаться достичь невозможного? Вэй Усянь рассмеялся. — Может быть. Но я не могу рисковать разрушить то, что у нас есть, лаолао, только потому, что хочу большего. Пока достаточно того, что он здесь, со мной; что мы делаем это вместе. Баошань Саньжэнь была довольна прогрессом, которого она добилась с Вэй Усянем. На сейчас этого было достаточно. Пусть подумает о том, что она сказала. — Хорошо. Задача, стоящая перед вами, не из лёгких. Чтобы добиться успеха, вы будете нужны друг другу. Вэй Усянь улыбнулся и толкнул ногой кусочек меча. — Мы нужны друг другу, но каждый из нас должен использовать свои сильные стороны. Что бы мы ни создали, оно должно связывать нас, но в то же время позволять нам оставаться отдельными. — Инь и ян, как ты и сказал раньше. Две половины одного целого. Это будет интересный проект. * * * Лань Ванцзи посмотрел на куполообразный потолок музыкальной комнаты, в которой он сейчас сидел. Стены были увешаны инструментами, некоторые он едва узнавал. — Структура этой комнаты? — Обеспечивает лучшую акустику. — Мн. Я не видел многих из этих инструментов. — Баошань Саньжэнь обычно подбирает в своих путешествиях то, что её заинтересует. К счастью для меня, многие из этих вещей обычные инструменты. — Лань Ань положил свой собственный гуцинь на пол, затем снял второй со стены. — Ты можешь воспользоваться этим, пока твой не будет готов. — Спасибо. Баошань Саньжэнь была добра. Я не хочу злоупотреблять. — Ты и не злоупотребляешь. Вы с Вэй Усянем собираетесь выйти в мир и сражаться со злом. Самое малое, что мы можем сделать — это убедиться, что у вас есть инструменты, необходимые для успеха. — Вэй Ину понравится работать с бабушкой. — Как и ей понравится работать с ним. Ванцзи, могу я задать тебе личный вопрос? Пожалуйста, скажи «нет», если это бестактно. — Как я могу знать, пока вы не спросите? Лань Ань рассмеялся. — Верно. Тогда могу ли я узнать о природе твоих отношений с Вэй Усянем? Лань Ванцзи помедлил. Обычно он не хотел говорить о таком с практически незнакомым человеком, но это был Лань Ань. В этом человеке было что-то, что заставляло Лань Ванцзи чувствовать себя непринуждённо. Доброта, которая проявлялась во всём, что он делал и говорил. Возможно, это был человек, которому он мог довериться, не боясь осуждения. — Он моя родственная душа. — Твой партнёр по совершенствованию? — На это я надеюсь. — Ты говорил с ним об этом? — Нет. — Возможно, тебе стоит. — Я не хотел бы, чтобы ему было неловко, если он не желает того же. — Потому что это сделало бы совместную работу неловкой? — Мн. — Он не производит на меня впечатление человека, способного пренебрежительно отнестись к твоим чувствам. — Это не так. — Ты боишься, что он согласится, чтобы угодить тебе? — Его воспитали с верой в то, что его собственные чувства значат меньше, чем чувства других. Я не хотел бы стать ещё одним человеком с ожиданиями. — Кажется, он очень тебя любит. — Вэй Ин дружелюбен. Он любит всех. — Он считает каждого своей родственной душой? — Нет. — Тогда, очевидно, ты для него особенный. Лань Ванцзи нахмурился. Это было правдой. Хотя Вэй Усянь флиртовал направо и налево, он никогда не искал никого другого так, как Лань Ванцзи. Но будет ли он чувствовать то же самое, если узнает, что сделал Лань Ванцзи? — Я вёл себя неподобающе. Это удивило Лань Аня. Он считал Лань Ванцзи безупречно честным. Неужели он ошибся? — Что ты сделал? Лань Ванцзи на мгновение закрыл глаза, затем прямо посмотрел на Лань Аня, исповедуясь. — Мы были заперты в Пещере Холодного Источника. Там был гуцинь Лань И. Он атаковал Вэй Ина, приняв его за самозванца. Я... чтобы остановить атаку, связал наши запястья своей лентой. После того как появился дух Лань И, мы поклонились ей, всё ещё связанные. Она дала нам своё благословение. — Понимаю. Ты сделал это, чтобы защитить Вэй Усяня? — Да, но... были другие вещи, которые я мог сделать. Я выбрал связать нас. — Ты говорил с ним об этом? — Нет. — Ты объяснил значение того, что сделал? — Нет, но его много раз наказывали переписыванием наших правил. Он должен знать. То, что он решил это игнорировать, должно означать, что он не желает признавать эту связь. — Не обязательно. Хотя я уверен, что ты запоминаешь каждый момент наказания, с другими это не так. Возможно, он не до конца осознавал значение того, что переписывал. — Тогда это ещё хуже. Я воспользовался его неведением. — Невольно. — Тем не менее. Его нельзя принуждать к обещанию, данному без его согласия, даже если я связан им. — Тогда ты должен объяснить ему это. Ванцзи, он имеет право знать, чтобы принимать собственные решения. — Я знаю, я... не решаюсь ещё больше обременять его после того, что он узнал о Цзян Фэнмяне. — Тем более причина сказать ему. Однажды его выбор уже отняли у него ложью. Не делай этого с ним снова. Трудности совместной работы и даже горечь неразделенного чувства — лишь испытания, которые можно вынести. Но сражаться плечом к плечу с тем, кто предал твое доверие, — нельзя. Это разрушает самую основу единства. Ему нужно доверять тебе, и ему нужно, чтобы ты доверял ему. Лань Ванцзи сделал глубокий вдох. Лань Ань был прав. Он знал это, но всё равно было трудно объяснять свои действия. — Я не силён в словах. Я пытался... я написал ему песню. — Она ему понравилась? — Да. Я сыграл её в пещере Черепахи-Губительницы, когда думал, что мы оба умрём, но потом он сразу же потерял сознание. Я до сих пор не сказал ему, что песня была написана для него. Лань Ань прикрыл рот, пытаясь не рассмеяться. — Ты сыграл ему любовную песню, написанную тобой для него, пока он был на смертном одре? Лань Ванцзи сжался от смущения. — Да. Я думал, когда скажу ему, как она называется, он поймёт, что я чувствую. — Как она называется? — ВанСянь. — Это прекрасно. Как он отреагировал, когда ты сказал ему? — Он потерял сознание. На этот раз Лань Ань не смог сдержать смех, который вырвался из него. Это действительно было одновременно и романтично, и нелепо. На мгновение Лань Ванцзи выглядел оскорблённым, но затем он позволил себе ироничную улыбку, полностью осознавая абсурдность ситуации. Он вздохнул. — Я знаю, что должен поговорить с Вэй Ином. — Не откладывай слишком долго. Будь открыт и честен. Вэй Усянь кажется человеком, который оценит такой подход. А теперь, с чего нам начать? Возможно, для начала «Призыв», а затем попытаемся объединить его с «Очищением» и «Покоем»? Отложив в сторону свои тревоги о Вэй Усяне, Лань Ванцзи вернул концентрацию к их работе. — Ни одно из наших произведений не достаточно сильно. Только объединения недостаточно. Мы должны усилить воздействие. — Действительно. Возможно, использовать такты из каждого? Достав ноты, они приступили к работе. * * * Тем временем... Нечистое Царство. Не Минцзюэ выбежал во двор, едва веря в хорошие новости. Но вот он стоял там, выглядел немного потрёпанным, но живым и здоровым. Лань Сичэнь устало улыбнулся, когда Не Минцзюэ подошёл к нему, и сжал руку друга. — Минцзюэ, рад тебя видеть. Я слышал, что Нечистое Царство пало. Рад, что это неправда. — Вэнь Жохань пытался, но меня не так-то легко победить. Впрочем, не думаю, что на этом всё кончится. Я тоже рад тебя видеть, Сичэнь. Я волновался. Облачные Глубины...? — Вэни пришли, Минцзюэ. Мы были совершенно не готовы. Дядя заставил меня уйти, взяв с собой столько свитков из библиотеки, сколько я мог унести, а сам остался защищать наш дом. Ванцзи там не было, поэтому я надеялся, что он тоже сбежал, но я не смог установить его местонахождение. — Ты не слышал? — Что? Минцзюэ, ты знаешь, где он? — Я... пойдём внутрь. Нам нужно поговорить. Я распоряжусь подготовить для тебя комнату, если тебе нужно отдохнуть. — Я отдохну позже. Минцзюэ, скажи мне, что ты знаешь о Ванцзи. Я сходил с ума, не зная, где он и в безопасности ли он. — Я скажу, Сичэнь. — Они направились в кабинет Не Минцзюэ. — Цзунхуэй, проследи, чтобы для Цзэу-цзюня приготовили покои и принесли закусок и чай. Сичэнь, по крайней мере, сядь, пока не упал. — Хорошо, я сяду. Всё плохо, да? — Я... Сичэнь, я не знаю, где Ванцзи. Уже нет. Я знаю, где он был. — Расскажи мне. — Должно быть, он вернулся в Облачные Глубины, когда нападение было в самом разгаре. Его захватил Вэнь Сюй и отвёз в Бюро идеологической обработки вместе с остальными наследниками Орденов. — Он был ранен? — Мои люди сказали, что у него была сломана нога, но в остальном он был невредим. — Его нога. В сложившихся обстоятельствах это не так уж плохо. Его золотое ядро сильно, так что заживить сломанную кость не должно быть проблемой. Но это не то, что тебя беспокоит, верно? — Верно. Сичэнь, когда они впервые прибыли, у всех отобрали мечи, но их всё равно заставили идти на ночную охоту. Думаю, целью было унижение, до последней охоты. Их отвезли на гору Муси. Там должно было быть легендарное чудовище. Они вошли в пещеру и нашли зверя, но затем, похоже, поднялся какой-то мятеж, и Вэнь Чао сбежал. Он запер всех учеников в пещере с монстром. — Но если ты это знаешь, значит, они должны были выбраться. — Выбрались. Судя по всему, благодаря Ванцзи. Он заметил какой-то лист или что-то в этом роде и понял, что в воде должен быть выход. Они нашли его, и ученики выбрались. Но, Сичэнь, мои ученики сказали, что Ванцзи и Вэй Усянь остались, чтобы отвлечь зверя, пока они спасались. — Так он всё ещё там? — Лань Сичэнь встал, желая немедленно отправиться на поиски брата. — Нет, не там. Я не знаю точно, что случилось, но ты чувствовал землетрясение на прошлой неделе? — Чувствовал, но какое это имеет отношение к Ванцзи? — Была спасательная группа, которая вернулась за Ванцзи и Вэй Усянем. Ученики Цзян и Цзинь, но к тому времени, как они добрались туда, горы Муси больше не было. — Что значит «не было»? Это гора. Гора не может взять и исчезнуть. — Это было землетрясение, Сичэнь. Гора Муси ушла под землю. Там больше ничего нет. Я посылал своих людей проверить — там действительно ничего нет. — Этого не может... Ванцзи не... должно быть, они выбрались до того, как это случилось. Должны были. Он где-то прячется, я знаю. Если бы он... я бы знал, Минцзюэ. — Надеюсь, ты прав. Но сейчас нам нужно быть готовыми. Будет война, и нам нужны союзники, нужно привлечь другие Ордена. После того, что Вэни сделали с их детьми, уговорить их согласиться будет не слишком трудно. — Я не могу думать об этом сейчас. Я должен найти брата! — Я знаю. Я понимаю, как... — Нет, не понимаешь! Как ты можешь? — Потому что Хуайсан тоже пропал. — Что? — Мой младший брат тоже пропал, Сичэнь, так что да, я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю: всё, что ты хочешь — это бросить всё и отправиться на его поиски, но мы не можем. Мы главы Орденов, Сичэнь. У нас есть долг перед нашими людьми. Перед всеми нашими людьми. На Облачные Глубины уже напали. Сколько ещё должно умереть, прежде чем мы начнём действовать? — Я... Хуайсан пропал? Но как? Твои ученики ведь не могли оставить его одного перед лицом монстра, пока сами спасались? — Конечно, нет. Его никогда не было в пещере. Он заболел, и моим людям сказали, что его отправили домой. Но это была ложь, так что теперь я не знаю, где он, и даже... — Ты ничего не слышал? — Ни слова. — Но это хорошо. Если бы Вэнь Жохань всё ещё держал его у себя, он бы ликовал по этому поводу. — Согласен, но если у Вэней его нет, то где он? Он не силён, Сичэнь. Он не выживет сам. — Должно быть, он как-то сбежал. Может, стража была невнимательна, и он выбрался, когда других учеников уводили. Он где-то прячется, Минцзюэ. Я уверен в этом. Он нашёл безопасное место и прячется, пока не появится возможность вернуться домой. — Я хочу в это верить, но не могу не думать о нём, беспомощном. Бродящем там, голодном, замёрзшем и совершенно одиноком. * * * Безночный город. Не Хуайсан потянулся за очередным яичным рулетом, но вернулся с пустыми руками. Они все закончились. Не Хуайсан печально посмотрел на друга. — Вэнь Нин, яичных рулетов больше нет. Вэнь Нин отвлёкся от своей книги. — Я принесу ещё. — Нет, нет. Ты и так достаточно сделал. Путешествие в Безночный город прошло без происшествий. Солдаты держались подальше от повозки, а по прибытию они просто повторили трюк, когда Не Хуайсан нёс постельные принадлежности, а Вэнь Нин шёл позади. Позже Вэнь Нину удалось стащить из кладовой одежду для слуг, которая лучше подошла Не Хуайсану. После этого почти ничего не произошло. Не Хуайсан оставался в безопасности в комнатах Вэнь Нина, где и находился сейчас, лёжа на подушках под тёплым одеялом. Вэнь Нин встал, поднимая пустую тарелку. — Нет, я пойду. Постараюсь разузнать, что происходит. — Если ты уверен, но не рискуй понапрасну. Вэнь Нин улыбнулся, радуясь тому, что о нём заботятся, но тут Не Хуайсан продолжил. — Что бы я делал, если бы тебя поймали? Вэнь Нин вздохнул. Конечно, глупо было думать, что Не Хуайсан видит в нём нечто большее, чем полезный инструмент. Но Не Хуайсан не закончил. — Не то чтобы у меня было так много друзей, что я могу позволить себе потерять такого хорошего друга, как ты, Вэнь Нин. О, может, они всё-таки друзья. Вэнь Нин с радостью взял тарелку и направился на кухни. * * * Вэнь Нин поклонился поварихе. — Простите за беспокойство, но м-можно мне ещё этих яичных рулетов? Женщина подняла брови при виде пустой тарелки. — Уже всё съел? Должно быть, они тебе очень понравились. Вэнь Нин с энтузиазмом кивнул. — Да. Они были в-вкусные. — Я рада. Приятно видеть, что ты ешь. Ты слишком худой и бледный, дитя. Вот, давай я соберу тебе поднос со вкусностями, чтобы ты поддерживал силы? Я не виню тебя за то, что ты не хочешь есть в зале со всеми остальными. Не с... — Она замолчала, оглядываясь в поисках подслушивающих, но они были одни. Она наклонилась, чтобы прошептать: — Не с главой Вэнь в таком гневе. Это звучало многообещающе. Вэнь Нин, тоже оглядываясь, прошептал в ответ: — В гневе? — О да, он в ужасном настроении с тех пор, как получил новости. — Новости? — Ну, я знаю, что ты был в Бюро идеологической обработки с Вэнь Чао, так что ты знаешь, что он потерял учеников Орденов? — Я б-был там, но на самом деле мало что знаю, кроме того, что они были заперты в п-пещере. — Вот именно. На горе Муси. Но потом вся гора просто сотряслась и разрушилась, и теперь её больше нет! Ты когда-нибудь слышал о таком? Вэнь Нин разинул рот. Это было ужасно! Все ученики мертвы? Нет, не может быть. — Дядя злится из-за этого? — О нет, он казался даже вполне довольным этим. Я имею в виду, все остальные Ордена потеряли своих наследников и лучших учеников, и никто не может винить его в этом, потому что это было стихийное бедствие, воля богов. — Тогда почему? — Ну, похоже, они всё-таки не погибли. Они все как-то выбрались и теперь начали возвращаться в свои Ордена и рассказывать о том, что случилось. Вэнь Нин почувствовал облегчение. — Н-но, по крайней мере, Цинхэ п-побеждён. Повариха снова огляделась, прежде чем доверительно сообщить: — Нет, не побеждён. Солдаты, посланные туда, вернулись, и потом почти все они были наказаны во дворе за то, что не выстояли против Чифэн-цзуня. Не Хуайсан будет рад это услышать. — Э-это нехорошо. — Вот именно. Глава Вэнь всё утро хмурился и швырял вещи. Ты сиди тихо и не привлекай к себе внимания. — Я н-не буду. Вы тоже берегите себя. Повариха усмехнулась и вручила Вэнь Нину поднос, доверху нагруженный лакомствами. Его глаза слегка выпучились при виде целой хрустящей утки и горы пельменей. — Т-так много еды. — Ерунда. Такому растущему мальчику, как ты, нужно хорошо питаться. Вэнь Нин низко поклонился. — Спасибо, что вы так добры. — Ах, тебе приятно помогать, не то что некоторым другим здесь. Если тебе ещё что-то понадобится, просто спроси, и я прослежу, чтобы ты это получил. С последним поклоном Вэнь Нин взял поднос и направился обратно к Не Хуайсану докладывать о своих находках. * * * Глаза Не Хуайсана расширились при виде пира, разложенного перед ним. — Так много? Они не спросили, зачем тебе столько еды только для себя? — Нет. Повариха сказала, что мне следует оставаться в своей комнате, так как дядя в ярости, поэтому она дала мне много. Не Хуайсан заинтересованно посмотрел на это. — В ярости? — Все в безопасности, Хуайсан. Твой дом и твой брат. Другие ученики тоже. Землетрясение, которое мы почувствовали, было обрушением горы Муси, но они выбрались до того, как это случилось, и теперь возвращаются в свои Ордена. Не Хуайсан почувствовал, как в груди стало легче. Он и не осознавал, как сильно был напряжён, пока давление не исчезло. — Они в безопасности? Старший брат и ученики? Слава богам. Ты говоришь, вся гора обрушилась? — Так сказала повариха, а она обычно знает, что происходит, потому что солдаты любят сплетничать, пока едят. — Это хорошо тогда. Кроме одного: если наши ученики вернулись в Нечистое Царство, то старший брат узнал, что я пропал. Хотел бы я передать ему весточку. В смысле, теперь, когда я знаю, что он в безопасности, я не хочу, чтобы он волновался обо мне. — Прости, Хуайсан, но пытаться связаться с твоим братом пока небезопасно. — Я знаю. Мы должны ждать, пока не представится возможность. — Не Хуайсан откусил кусочек баоцзы. — Да. А до тех пор тебе здесь, со мной, должно быть достаточно безопасно. Не Хуайсан кивнул, а затем улыбнулся, указывая на Вэнь Нина. — Вэнь Нин, я только что заметил, ты больше не заикаешься. Вэнь Нин нахмурился. Не Хуайсан был прав. Он пожал плечами. — Я в основном заикаюсь, когда нервничаю или испытываю стресс. Рядом с тобой я никогда этого не чувствую. — Ну, с чего бы? Я безобиден, как птенец. Вэнь Нин кивнул и завернул немного хрустящей утки в блинчик. Он не был уверен, что это полностью правда. Он подозревал, что Не Хуайсан может быть опаснее, чем притворяется. Тем не менее, факт оставался фактом: ему было с ним комфортно. Он стал ему настоящим другом. У Вэнь Нина было не много близких людей. Только сестра, которая не считалась, потому что она обязана его любить, и Вэй Усянь. Теперь у него был ещё и Не Хуайсан, что удвоило количество его друзей. Счастливо улыбаясь, Вэнь Нин откусил свой блинчик.