Непредвиденные перемены

Не Цзунхуэй открыл дверь под громкий смех Не Минцзюэ. — Ах, Цзунхуэй, Хуайсан как раз объяснял, как ему удалось проникнуть в Безночный город, просто неся охапки постельного белья. Как думаешь, сможем мы провести нашу армию тем же способом? — Боюсь, что в Нечистом Царстве недостаточно одеял, чтобы спрятать нас всех. Только для одного тебя понадобилось бы три стёганых одеяла и подушка. — Жаль. Хуайсан, я всегда знал, что ты хитёр, но тут ты превзошёл самого себя. Что ты можешь рассказать нам о дворце? — Ничего? Старший брат, я прятался. Я ни разу не покидал комнаты Вэнь Нина, кроме как когда прибыл и уезжал. — А что насчёт тебя, госпожа Вэнь? Полагаю, ты знаешь планировку? — Конечно. У вас есть картографы? Может, я могла бы сесть с ними? Не Минцзюэ был удивлён её предложением. — Ты готова сделать это? — Да. Я серьёзно говорила, что помогу вам любым способом, кроме убийства. Мой брат убедил меня, что мне нужно сделать выбор. Я сделала его. Не Минцзюэ нахмурился. Ему было трудно доверять представительнице Вэней, но он не мог забыть, что она сделала для его брата. — Хуайсан, ты ручаешься за госпожу Вэнь и её брата? — Да. Она лидер своего народа. Всё, что она делала, было для их защиты. Теперь, когда они в безопасности здесь, она может следовать своей совести. — Сичэнь? На Облачные Глубины напали из-за информации, которую она передала Вэнь Жоханю? Тебя устраивает её присутствие здесь? — Мы оба знаем об ответственности, которая приходит с нашим положением. Я не уверен, что поступил бы иначе, если бы жизнь Ванцзи была на волоске. — Госпожа Вэнь не отрицала, что её отправили шпионить, сюнчжан, — добавил Лань Ванцзи. — Она сожалела об этом. — Чифэн-цзунь, Цзэу-цзюнь, я не жду, что вы будете безоговорочно доверять ни мне, ни кому-либо из моих людей. Я только прошу дать мне, дать всем нам, шанс доказать нашу верность этому союзу. Вэй Усянь хлопнул в ладоши. — Ну, тогда хорошо. Мы все друзья? Не Минцзюэ пристально посмотрел на Вэнь Цин, затем кивнул. — Шанс. Я могу это сделать. Хуайсан, что тебе пришлось нести, чтобы выбраться из Безночного города? Не Хуайсан надул губы. — Ничего. Я был в маскировке. — Не Фан, — самодовольно добавил Лань Ванцзи. Не Минцзюэ нахмурился, поворачиваясь к брату. Не Хуайсан сердито посмотрел на Лань Ванцзи. — Давай, насмехайся. Меня месяцами никто не находил. Это была хорошая маскировка. Госпожа Вэнь одела меня служанкой и с помощью косметики состарила. Неожиданно это сделало меня точной копией тётушки Фан. Губы Не Минцзюэ дёрнулись. — Она сделала тебя похожим на нашу тётушку Фан? — Могу я заметить, что это не было сделано намеренно? — быстро указала Вэнь Цин. — Я никогда не видела эту тётушку Фан. Я просто хотела сделать его менее заметным для воинов. Не Минцзюэ взвыл от смеха. — Пожалуйста, пожалуйста, сделай это снова? Я должен это увидеть. Не Хуайсан фыркнул. — Оставь меня в покое, старший брат. Такой злой. Цзунхуэй, старший брат надо мной издевается. Не Цзунхуэй искренне намеревался посочувствовать, но образ был слишком силён для него. Он согнулся пополам, задыхаясь: — Тётушка Фан! Топнув ногой, Не Хуайсан скрестил руки на груди. — Только не ты. Никакого уважения. Никто меня не уважает. Ты только что сказал, что гордишься мной, а теперь ты насмехаешься. Не Минцзюэ посерьёзнел. — Я говорил серьёзно, Хуайсан. Я невероятно горжусь тобой. Не только за убийство Вэнь Чао и Вэнь Чжулю, но и за то, как ты вёл себя в трудной ситуации. Маскировка была необходимой мерой предосторожности, но ты должен признать, это также уморительно. Не Хуайсан позволил себе лёгкую улыбку сквозь надутые губы. — Полагаю, да. Я даже не осознавал, как сильно похож на неё, пока не появился Лань Ванцзи и не упомянул об этом. Ладно, смейтесь, но потом я хочу услышать, что случилось с Вэй-сюнем и Лань Ванцзи. — Как и я, — согласился Лань Сичэнь. Лань Ванцзи протянул руку, чтобы сжать руку брата, затем повернулся к Вэй Усяню и приподнял бровь. Баошань Саньжэнь согласилась, что они могут раскрыть подробности о Небесной Горе. В конце концов, её барьеры были неприступны. Какой от этого может быть вред? Она смеялась: пусть тратят время и ресурсы, пытаясь найти путь внутрь. У них ничего не выйдет. Вэй Усянь перевёл дух и посмотрел на ожидающие лица. — Хорошо, хорошо. С чего начать? Во-первых, вы должны понять, что только когда мы встретили Не-сюна и Вэней, мы узнали, что гора Муси обрушилась. На самом деле, скорее всего, мы были причиной этого. — Вы обрушили гору? — Лань Сичэнь уставился на брата, выпучив глаза. Лань Ванцзи пожал плечами. — Непреднамеренно. Вэй Усянь кивнул. — О, абсолютно непреднамеренно. Мы просто хотели выбраться. После того как другие ученики сбежали, мы укрылись в боковой пещере. Исследуя её в поисках другого выхода, мы нашли древний массив, вырезанный на каменном полу. Многие из символов было невозможно прочесть, но, судя по тому, что мы могли видеть, это было какое-то перемещающее устройство. К сожалению, такое, для активации которого нужен был ключ — конкретный меч. Так что мы подумали, что на этом всё, и вместо этого решили сразиться с Черепахой-Губительницей. — С Черепахой-Губительницей? — переспросил Не Минцзюэ. — Мы так думаем, — согласился Вэй Усянь. — Во всяком случае, описание подходило. — И вы просто решили сразиться с ней? С Божественным Зверем? — Это был не настоящий Божественный Зверь, Чифэн-цзунь. Он просто напоминал его. Мы смогли убить поддельную Сюань-У. — Конечно, смогли. Я уверен, вам и в голову не пришло, что ей было несколько столетий и она пережила множество попыток убить её со стороны хорошо вооружённых, опытных заклинателей. Никаких проблем для двух безоружных раненых подростков. — Эм... в смысле, сначала мы просто хотели, чтобы она сдвинулась, чтобы мы могли выбраться через выход, который она блокировала, но, ну... — Я не высмеиваю ваше достижение. Думаю, я в основном завидую, что меня там не было. — Не Минцзюэ пожал плечами. — Раз вы выжили, чтобы рассказать эту историю, полагаю, вы победили? — Да! Мы абсолютно точно победили. Мы собрали брошенные луки. Лань Чжань связал тетивы вместе, чтобы использовать «Удушение струнами», а я забрался в панцирь, чтобы выгнать её. Там я и нашёл меч, полный энергии обиды. Думаю, он, должно быть, подавлял Черепаху-Губительницу, потому что, когда я схватил его, эта тварь сошла с ума. Я воткнул меч ей в пасть, и она стала швырять меня, пока Лань Чжань душил её. Не знаю точно как, но думаю, энергия обиды в мече призвала всё оружие, упавшее в пруд, к себе, и оно врезалось в шею Черепахи-Губительницы. Так что да, на этом, в общем-то, всё. Она умерла. Проблема была в том, что, когда она упала, упал и я, и я был довольно серьёзно ранен. Лань Чжань тоже, но не так сильно. — Мм. Вэй Ин умирал. Спасательный отряд не прибыл бы вовремя, чтобы спасти его. Но он нашёл меч, который, как мы оба считали, был ключом к массиву. — Верно. Так и было. Как только мы вставили его в массив, всё засветилось. Это было грандиозно. Не только пол, но и стены светились. Всё начало трястись, и с потолка падали камни. Думаю, этот массив не использовали так долго, что активация, должно быть, вызвала землетрясение, которое и обрушило гору. Конечно, мы ничего об этом не знали, потому что нас уже давно там не было. Когда мы очнулись, мы были на Небесной Горе. — Вэй Усянь остановился, чтобы увидеть, какой эффект его слова произвели на слушающих. Это было лучше, чем он мог надеяться, так как даже Лань Сичэнь разинул рот. Он продолжил: — Баошань Саньжэнь была и удивлена, и потрясена, увидев нас — в основном меня. Оказывается, она не только учительница моей матери, но и её родная мать. Что делает меня её внуком. Чифэн-цзунь, ты был шокирован, что я намереваюсь покинуть Орден Цзян? Не Минцзюэ кивнул: — Учитывая, что на них напали и они потеряли так много учеников, это кажется нелояльным. — Нелояльным. Да, может так показаться. Уверяю тебя, у меня есть причины. Я так долго гадал, о чём думали мои родители, уходя на ночную охоту и оставляя меня одного, без семьи и без тех, кто мог бы обо мне позаботиться. Вообще-то, я старался не думать об этом, так как было больно осознавать, что я не был для них приоритетом. Представь моё удивление, когда я обнаружил, что мой отец всегда оставлял Цзян Фэнмяню весточку о том, где они находятся и где я, чтобы, если с ними случится что-то ужасное, меня нашли и обо мне позаботились. Лань Сичэнь нахмурился. — Но у меня сложилось впечатление, что Цзян Фэнмянь действительно нашёл тебя и привёл в свой Орден. Разве не так? — Так. Но только через четыре года. Он утверждает, что искал меня всё это время, так что было шоком обнаружить, что он знал моё местонахождение с самого начала. Что он мог прийти за мной через несколько дней. Вместо этого он оставил меня выживать или погибать в одиночестве. Мне было пять лет. Лань Сичэнь, потрясённый его рассказом, спросил: — Откуда ты это знаешь? Может, письмо потерялось, или... — Цзэу-цзюнь, я ценю, что Вы не хотите плохо думать о коллеге-главе Ордена, но когда он наконец пришёл за мной, он узнал меня мгновенно. Я был чумазым уличным ребёнком, но он всё равно узнал меня. — Но тогда, если он оставил тебя так надолго, зачем вообще брать тебя? Вэй Усянь печально улыбнулся Лань Сичэню. — Моя бабушка забеспокоилась, что прошло слишком много времени с тех пор, как она получала вести от моей матери. Она спустилась со своей горы, чтобы найти её. Тогда она и обнаружила, что мои родители погибли. Она сразу же отправилась в Пристань Лотоса, так как знала из писем моей матери, что Цзян Фэнмяню сообщат, когда они умрут. Там она сказала ему, что я её внук. Он сказал ей, что я умер. — Отвратительно! — Не Минцзюэ в гневе стукнул по столу. — Как он мог сделать такое? Ты уверен, что он знал, что ты жив? — Уверен, потому что именно после этого он пришёл за мной. Даже если он сомневался, он мог сказать ей, где меня видели в последний раз. Он предпочёл этого не делать. — Но почему... — Глаза Лань Сичэня расширились, когда он понял. — Он хотел тебя из-за твоей связи с Баошань Саньжэнь. Он подозревал, что у тебя будет сильное золотое ядро из-за этой связи, что и оказалось. Это... я с трудом могу поверить, что человек его положения мог быть таким нечестным. Он не сказал тебе о твоём родстве с Баошань Саньжэнь? — Не сказал. Напротив. Мне всегда внушали, что я в огромном долгу перед Цзянами за то, что меня взяли с улицы. Что без них я был бы никем. Скорее всего, умер бы в одиночестве. Цзян Фэнмянь говорил мне, что хотел дать мне дом, так как мои родители были его лучшими друзьями. Однако он ничего не делал, чтобы обуздать госпожу Юй, когда она несправедливо наказывала меня. Когда меня винили в каждой ошибке, совершённой Цзян Чэном или другими учениками. Меня заставляли чувствовать себя обязанным им. Заставляли верить, что если я когда-нибудь даже подумаю об уходе, я не выполню свой долг перед ним и Орденом. Это была ложь; всё это. Он лишил и меня, и мою бабушку шанса на совместную жизнь. Она хотела меня. У меня мог быть дом и семья, которая любила бы меня. А она потрясающая. Баошань Саньжэнь. Она замечательная, и время, проведённое с ней, было подарком. Я никогда не смогу простить то, что он отнял у нас обоих. Я не знаю, почему Цзян Фэнмянь сделал такой выбор. Я не знаю, что он для меня планировал, и, честно говоря, мне уже всё равно. Он сделал то, что сделал, и он не может вернуть мне моё детство, но он не получит больше ни дня моей жизни. Так что нет, я не чувствую себя нелояльным, покидая Цзянов. Я чувствую себя освобождённым. Вэй Усянь тяжело дышал, когда закончил. Лань Ванцзи протянул руку и сжал его ладонь. Лань Сичэнь с удивлением проследил за движением брата. Удивление сменилось шоком, когда он увидел ленту, обёрнутую вокруг запястья Вэй Усяня. Он ахнул, мгновенно приглядевшись к ленте, которую всё ещё носил Лань Ванцзи. Теперь, когда он обратил внимание, он мог видеть, что она была другой. Всё ещё лента главной линии семьи, но не та, с которой вырос его брат. Но как? Откуда он её взял, и почему его собственная была у Вэй Усяня? — Ванцзи, твоя лента? Лань Ванцзи одарил его довольным взглядом, поглаживая ленту на запястье Вэй Усяня. — Сюнчжан, мы с Вэй Ином поженились. — Поженились? Ванцзи, нет, ты же знаешь, что нужно просить разрешения у семьи. Если вы желаете помолвку, тогда... — Сюнчжан, мы женаты. Ты спрашивал о ленте, которую я теперь ношу? Это подарок от нашего бессмертного предка. Он благословил наш союз и представлял мою семью. Наш брак нерушим. — Я не понимаю. Какой бессмертный предок? — Лань Ань. — Ванцзи, это невозможно. Лань Ань вернулся в монастырь после смерти жены и жил там до самой своей смерти. — Таково было его намерение. Но случилось иначе. Вместо этого он достиг бессмертия, хотя это не принесло ему радости. Баошань Саньжэнь убедила его вернуться с ней на Небесную Гору. Там он погрузился в уединённую медитацию, чтобы осмыслить свою неожиданную ситуацию. Лента, которую я ношу, была той, что он носил при жизни жены. После её смерти он снял её ленту и носил вместо своей, храня свою на случай, если она понадобится. Она понадобилась мне, и он отдал её. — Это действительно правда? Лань Ань жив? Он бессмертен? Почему он никогда не раскрывал этого факта? — Не было нужды. — Не было нужды? Ванцзи, как можно не счесть нужным сообщить ученикам Ордена, который он основал, что он достиг бессмертия? — Он никогда не намеревался покидать Небесную Гору. Он не скрывал своего существования. Просто не было настоятельной необходимости раскрывать его. Теперь он дал о себе знать. — Лань Ванцзи достал из рукава свёрток, переданный ему Лань Анем. — Сюнчжан, он написал тебе письмо, а также послание для старейшин. Лань Сичэнь машинально взял свёрток. — Письмо? Мне? Лань Ань написал мне? — Мн. В своём письме старейшинам он включил некоторые размышления о нашем Ордене. — Я не... это... Ты встретил его? Ванцзи, каким он был? — Вопрос был почти детским. Лань Ванцзи улыбнулся. — Он был всем, кем я надеялся его увидеть, и даже больше. Выражение лица Лань Сичэня стало изумлённым. — О. Ванцзи, я так рад, что тебе выпал шанс узнать его. — Мн. Я очень ценю свою удачу. Лань Сичэнь закрыл глаза, а открыв их, улыбнулся Вэй Усяню. — А теперь вы женаты. Мне жаль, что я пропустил это, но я понимаю, что Вэй Усянь желал присутствия своей бабушки. Тем не менее, я удивлён скорости, с которой вы продвинулись. Впрочем, это поможет, если Цзяны попытаются вернуть его. Я уверяю тебя, Вэй Усянь, у тебя есть полная поддержка Ордена Гусу Лань. Вэй Усянь усмехнулся. — Я ценю это, Цзэу-цзюнь, но насчёт быстроты. На самом деле это не так. Это следующее, что я собирался объяснить насчёт Небесной Горы. Там время течёт иначе. Пока для вас прошло всего несколько месяцев, для нас это были годы. — Годы? — Лань Сичэнь посмотрел на брата. Годы? Как такое возможно? — Пещера Холодного Источника. Ты сказал, что пробыл там совсем недолго, но тебя не было больше дня. — Верно. — Вэй Усянь указал на него, подпрыгивая от волнения. — Карманная вселенная, не синхронизированная с остальным миром. Вот почему мы оставались так долго. Лань Чжань хотел вернуться, чтобы помочь тебе и своей семье, но лаолао — Баошань Саньжэнь — предложила нам остаться. Если бы мы вернулись сразу, то были бы не более чем лишним мечом в битве. Если бы мы остались с ней, то могли бы использовать время, чтобы создать оружие против иньского железа Вэнь Жоханя. Мы оба сочли это более ценным результатом. Не говоря уже о том, что, пока мы оставались там, нам помогали два Бессмертных. Не Минцзюэ шагнул вперёд. — Вы преуспели? У вас есть способ уничтожить иньское железо? Если так, то вы были совершенно правы. Такое оружие стоит больше, чем ваше отсутствие в кампании. — Мы преуспели, и у нас есть оружие. — Вэй Усянь кивнул Лань Ванцзи, и они оба достали свои половины амулета, которые мгновенно соединились. — Это Тигриная Печать Преисподней, Чифэн-цзунь. Оказывается, меч Черепахи-Губительницы тоже был из иньского железа. Когда он попал на Небесную Гору, энергия обиды была очищена, и он стал готов к использованию. Моя бабушка и я работали над созданием сосуда для энергии обиды иньского железа Вэнь Жоханя. — Но если вы это сделаете, разве этот амулет не станет таким же плохим, как и его существующие части? — Стал бы, да. Но это только половина решения. Пока моя бабушка и я работали над этим, Лань Чжань работал с Лань Анем над созданием музыки, достаточно мощной, чтобы преобразовать энергию обиды в духовную. — Ванцзи, это действительно возможно? — Да, сюнчжан. Баошань Саньжэнь велела изготовить для нас инструменты: гуцинь для меня и флейту для Вэй Ина. Они тоже содержат фрагменты иньского железа. Мы проверили и музыку, и амулет. Они сработают. Не Минцзюэ протянул руку к амулету, но от одного прикосновения его отбросило назад. — Что это было? — О, прости, надо было упомянуть. Лаолао беспокоилась, что кто-то может попытаться отнять у нас амулет, поэтому она привязала его непосредственно к нам. Никто другой не может им воспользоваться. — Могущественное духовное оружие, доступное только одному пользователю? Замечательно. — Не Минцзюэ подошёл ближе, чтобы изучить амулет, но больше не касался его. — Но он такой маленький. Сколько энергии обиды он вместит, прежде чем переполнится? — Ах, в этом-то и дело, — взволнованно объяснил Вэй Усянь, — амулет построен на том же принципе, что и Небесная Гора, или мешочек-цянькунь. Когда энергия обиды втягивается внутрь, оно выводится за пределы времени и пространства. Теоретически вместимость бесконечна. Вэнь Цин нахмурилась. — А что насчёт марионеток? Вы с ними ещё особо не сталкивались, но дядя создаёт их годами. У любого, кто не соглашался с ним или чем-то ему досаждал, иньское железо похищало рассудок. Не Минцзюэ нахмурился. — Мы сталкивались с этими марионетками, госпожа Вэнь. Их трудно убить, но возможно. — При всём уважении, Чифэн-цзунь, вы сталкивались максимум с горсткой. Когда вы пойдёте в бой, вам придётся сражаться с целой армией. И не только это… Мой дядя способен поднимать убитых и использовать их, чтобы сражаться за него. Вам придётся сражаться не только с Вэнями, но и со своими собственными павшими. Это была ужасающая возможность. Не Минцзюэ мгновенно повернулся обратно к Вэй Усяню. — Ты можешь что-то с этим сделать? Вэй Усянь задумался. — Думаю, да, в теории. Пока мы тестировали только на энергии обиды, но «Приманка» — одно из музыкальных произведений Лань Чжаня — должно суметь вытянуть энергию обиды из марионеток и разорвать контроль иньского железа. — Значит, вы можете спасти их? — Мы можем вернуть их к тому, чем они были, госпожа Вэнь. Амулет — не лекарство. Любые травмы, полученные ими до или после превращения в марионетку, останутся. — Но это даёт им шанс. Больше, чем у них есть сейчас. Есть ли способ проверить это до того, как использовать в бою? — спросила Вэнь Цин. Не Минцзюэ кивнул. — Мы должны узнать, что это делает, как можно скорее. Цзунхуэй, скажи нашим патрулям, что в следующий раз, когда они столкнутся с марионетками, они должны захватить их и доставить сюда. Мне не нравится идея использовать людей таким образом, но я не могу придумать другого способа узнать. Вэнь Цин согласилась. — Это неприятно, но, так или иначе, это освободит их. — Хорошо. Ванцзи, Вэй Усянь, это хорошая работа. Отлично сработано. Вэй Усянь поклонился Не Минцзюэ, затем снова выпрямился и поднял руку. — О, я чуть не забыл. У меня также есть новые конструкции талисманов. — Тот, который вы использовали в Бюро идеологической обработки? — «Отведи Взгляд». Да, госпожа Вэнь. Но есть ещё два. Не Минцзюэ рассмеялся. — Ты создал талисман под названием «Отведи Взгляд»? Серьёзно? — Не смейся, старший брат. Он работает. Я видел, как они его использовали. Это было поразительно. В смысле, я знал, что они там, но просто не мог сосредоточиться на них. Как будто я видел их и тут же об этом забывал. Вэй Усянь, роясь в своём мешочке-цянькунь, рассмеялся. Он вытащил несколько исписанных тетрадей, две расчёски, горсть сухих красных лепестков, мешочек с орехами, немного верёвки и плюшевого ослика. Он пробормотал: «А, вот ты где, Яблочко», засовывая игрушку за пазуху, и снова полез в мешочек. Достав ещё одну расчёску и красную ленту, он наконец нашёл талисманы. — Я знал, что они где-то здесь. Итак, это тот, о котором упоминала госпожа Вэнь. «Отведи Взгляд». — Он прилепил его на Вэнь Нина. Не Минцзюэ уставился на них. — Я понимаю, что вы имеете в виду. Это как видеть тень краем глаза. Ты знаешь, что что-то есть, но не можешь толком разглядеть. Если бы мы использовали это во время боя... — А, нет. Это можно использовать, чтобы подобраться близко, но не для боя. Вэнь Нин, ущипни Не Хуайсана, — скомандовал Вэй Усянь. — Ой! — Не Хуайсан потёр руку и взвыл. — Почему я? — Затем он подскочил, когда снова смог сфокусироваться на Вэнь Нине, который смотрел на него извиняющимся взглядом. — Как видите, Чифэн-цзунь, в тот момент, когда человек, носящий талисман, вступает в прямой физический контакт с кем-то, магия перестаёт действовать. — Всё равно полезно. — Не Минцзюэ изучал талисман, который Вэнь Нин снял с себя и передал ему. Вэнь Цин нахмурилась. — Нет, подождите, в Бюро идеологической обработки было не так. Я видела А-Нина всё время чётко. Вэй Усянь улыбнулся ей. — Любовь. Это единственное, что может преодолеть этот талисман. То же самое было, когда я его тестировал. Лань Чжань всё ещё мог видеть меня, а я — его. — Хорошо знать, что Хуайсан не сможет спрятаться от меня, когда придёт время для практики с саблей. — Не Минцзюэ усмехнулся брату. Не Хуайсан фыркнул. — Почему все ко мне придираются? Что я сделал? Вэй Усянь рассмеялся и достал следующий талисман. — Этот называется «Отражение». — Он прилепил его на Не Хуайсана, и мгновенно вокруг него появилось несколько копий его друга. Не Хуайсан взвизгнул, отмахиваясь от других версий самого себя. Все они сделали то же самое. — Нет, Вэй-сюн, мне это не нравится. Сделай так, чтобы это прекратилось. Вэй Усянь снова рассмеялся и снял талисман с его рукава. Так же внезапно, как появились, копии друга исчезли. Не Минцзюэ ухмыльнулся. — Это потрясающе. Мы можем сделать так, чтобы наша армия казалась в десять раз больше. Вэй Усянь кивнул. — Да, и враг не будет знать, кто настоящий. Они не будут знать, с кем сражаться, а лучники не будут знать, в кого целиться. Вот последний. Я называю его «Бум». Не Минцзюэ усмехнулся. — Звучит многообещающе. Пожалуйста, скажи, что он делает то, о чём я думаю? — Если ты думаешь, что он взрывается при ударе, то да, это так. Но его нужно сбрасывать сверху, иначе того, кто его бросает, накроет взрывной волной. — Обрушивать смерть с небес. Мне нравится. — Ещё бы, старший брат. Он действительно работает? — Да. В смысле, я ещё не мог проверить этот, так как лаолао не хотела, чтобы я взрывал части её дома. — Недалеко отсюда есть пустырь. — сказал Не Минцзюэ. — Мы можем проверить его там. — Меня устраивает. — Вэй Усянь нахмурился. — Только, если хотите посмотреть, может, останетесь в укрытии? На всякий случай. — Вэй Ин. — Не смотри так обеспокоенно, Лань Чжань. Я, правда, уверен, всё будет в порядке. Все конечности останутся прикреплены к телу. — Если бы ты мог научить нас делать такие... — начал Не Минцзюэ, но Вэй Усянь перебил его. — Нет, прости. Дело не в том, что я тебе не доверяю. Я знаю, что сейчас мы воюем, но так будет не всегда. Я не могу позволить этим талисманам попасть не в те руки. В смысле, представь что будет, если они окажутся у Вэней? — Думаешь, у нас есть шпион? — возмутился Не Минцзюэ. — Нет-нет, но подумай минутку? Подумай, сколько Орденов здесь собралось? Сколько людей смогут заполучить завалявшийся талисман? Ты действительно доверяешь каждому человеку здесь, Чифэн-цзунь? Не Минцзюэ нахмурился, глядя на него. Ему хотелось сказать «да», но это было неправдой. Он даже не знал половины людей, живущих сейчас в его доме. — Нет. Не доверяю. Это обоснованное беспокойство. Но, несомненно, если Вэни смогут заполучить их, твои меры предосторожности бессмысленны? — Я был осторожен, поверь мне. Я добавил защиты, похожие на то, как работает «Отведи Взгляд», так что никто не сможет их в точности скопировать, — самодовольно сообщил ему Вэй Усянь. — Но что, если они найдут способ обойти твою защиту? — Тот, кто достаточно умён, чтобы сделать это, достаточно умён, чтобы создать свои собственные талисманы. Я хорош в этом, Чифэн-цзунь. Остальные просто уставились на него. Все, кроме Лань Ванцзи, который привык к нему за столько времени. Не Минцзюэ покачал головой. — Вэй Усянь, я не могу выразить, как я благодарен, что ты на нашей стороне. * * * Не Хуайсан ушёл с Вэнями, и Не Минцзюэ пошёл с ними, так как пока не был готов выпускать Не Хуайсана из виду так скоро. Лань Сичэнь всё ещё задерживался, желая поговорить с собственным братом, но не знал, с чего начать. Прежде чем он успел что-то сказать, подошёл Не Цзунхуэй. Он слегка поклонился. — Если позволите? — После кивка Лань Сичэня он продолжил: — Распределение комнат. Обычно мы селим второго молодого господина Ланя с вами, Цзэу-цзюнь, но теперь, когда он женат, — он повернулся к Лань Ванцзи. — Вы и ваш супруг предпочтёте другие комнаты? Лань Ванцзи хотел остаться с братом, но если это будет неудобно Вэй Усяню, он сможет приспособиться. — Вэй Ин? — Ты разве не хочешь быть с братом, Лань Чжань? Я знаю, как ты скучал по нему. — Это было бы моим предпочтением, если ты не возражаешь. — Вовсе нет. Я хотел бы узнать его получше. Ты не против, Цзэу-цзюнь? Лань Сичэнь улыбнулся. — Очень даже. И, пожалуйста, зови меня Сичэнь. Мы теперь семья, в конце концов. — Хорошо. Я рад, что это уладили. О, кстати, Не Цзунхуэй. Можем мы попросить у тебя одолжения? Удивлённый, Не Цзунхуэй слегка поклонился. — Чем я могу вам помочь? — Ты сражаешься двумя саблями. Озадаченный, Не Цзунхуэй кивнул. — Да. — Когда мы были на Горе, лаолао дала нам мечи, чтобы мы ими пользовались. Мы думали, что придётся их вернуть, но потом она сказала, что мы должны оставить их. Так что теперь у нас по два меча. Лаолао заставила нас тренироваться левой рукой, так что, может, ты мог бы дать нам несколько советов по использованию двух видов оружия одновременно? Не Цзунхуэй посмотрел туда, где у каждого из них было по два меча, заткнутых за пояс рядом друг с другом. — Первое, что вам нужно, это подходящая портупея. Большинство заклинателей держат ножны в одной руке во время боя. С двумя мечами вы не сможете этого сделать. Они посмотрели на его две сабли, висевшие рядом за спиной. — Как у тебя? — спросил Вэй Усянь. — Они могут висеть крест-накрест или обе смотреть в одну сторону. Это зависит от того, как вам удобнее их вынимать. Вэй Усянь сделал движения, как будто вытаскивая меч под разными углами. — Хм, думаю, как у тебя, было бы лучше. А ты что думаешь, Лань Чжань? — Мн. Быстрее. — Хорошо. Тогда мы хотим такие же, как у тебя. Улыбаясь, Не Цзунхуэй поманил их за собой. — Что ж, идёмте со мной. Я отведу вас в оружейную, посмотрим, есть ли у нас что-то подходящее. Вэй Усянь последовал за ним, задавая вопрос за вопросом о стилях боя двумя руками. Лань Ванцзи на мгновение задержался, глядя на брата. — Вэй Ин был прав. Я очень скучал по тебе, сюнчжан. Мне нужно идти с Не Цзунхуэем сейчас, но, может быть, мы поговорим позже? — Я бы хотел этого. Я рад, что ты выбрал жить со мной, несмотря на изменившиеся обстоятельства. Признаюсь, к этому придётся привыкнуть. — Ты не против? — У тебя есть благословение Лань Аня. Тебе едва ли нужно моё разрешение. — Тем не менее. — Тогда ты его имеешь. Конечно, имеешь. И моё благословение тоже. Всё, чего я когда-либо хотел, это чтобы ты был счастлив, Ванцзи. Ты счастлив с ним, не так ли? — Да. Он... сбивает с толку. Он хаотичный и несдержанный. Всё, что, как я ожидал, буду ненавидеть, но я больше не могу представить жизни без него. Улыбка Лань Сичэня стала шире. — Я рад. Я напишу дяде сегодня вечером. Я приложу послание Лань Аня к нему и старейшинам. Хочешь добавить записку? — Мн. Он будет недоволен. — Твоей женитьбой? Вероятно. Но он тоже знал чувство потери тебя. Радость от твоего возвращения смягчит его неприязнь к молодому господину Вэю. Не волнуйся об этом, Ванцзи. Не хочу признавать, но как только старейшины узнают, что Вэй Усянь — внук Бессмертной, любые возражения, которые у них могли быть, исчезнут. Лань Ванцзи нахмурился. — Это не должно иметь значения. Вэй Ин есть Вэй Ин. — Согласен. Он впечатляет. Он будет ценным приобретением для Ордена, даже если он предпочтёт не вступать в него официально. — Я должен идти. — Знаю. У нас обоих есть обязанности, но время ещё будет. — Мн. Позже. * * * Когда кто-то вошёл в их лагерь, они выглядели унылой группой, разом поднявшей головы. Мужчина был одет в неприметный плащ поверх формы Цзянов, как и все они. Он сел у костра и пожал плечами. — Патрулей стало меньше, или они ушли. Я слышал, что Вэнь Чао и Вэнь Чжулю покинули Пристань Лотоса, чтобы вернуться в Безночный город. Теперь путешествовать должно быть безопасно. По крайней мере, безопаснее. Мы можем идти. — Идти куда? — спросил один из младших. — Наш глава Ордена сбежал и бросил нас. Что нам теперь делать? Мужчина снова пожал плечами. — Они в Ланьлине. Вы это знаете. — И что? — Мы могли бы присоединиться к ним там. Они этого ожидают. Один из учеников усмехнулся. — Кому какое дело, чего они ожидают? Они оставили нас сражаться в битве без лидера и без приказов. Вообще никого главного. Даже глава Ордена Яо был ранен, пытаясь защитить своих учеников. Глава Ордена Яо! А что сделал для нас наш глава, кроме как позволил врагу войти прямо в главные ворота? — Ты знаешь, как это бывает с аристократией. Чему ты удивляешься? Главе Ордена Цзян нужно было доставить свою семью в безопасное место. Он рассчитывал, что мы прикроем его. — Тогда почему он не сказал этого? Что, если мы пойдём к нему сейчас, а он обвинит нас в том, что мы не удержали Пристань Лотоса? Что, если он обвинит нас, потому что мы тоже сбежали? Потому что, даже если он этого не сделает, это сделает госпожа Юй. — Знаю. Но какой у нас выбор? Мы дали клятву Цзянам. Какой другой Орден возьмёт нас сейчас? Нас сочтут предателями. — Мне всё равно, примет ли меня другой Орден за дезертира или нет. Я покончил с Орденами. Со всеми. Я вступил, чтобы помогать простым людям так же, как и ради славы. Но всё было не так, как я думал. Сплошная политика и требования к нам, но никогда к аристократии, которая нами руководит. А нам ещё приходилось терпеть эту безумную женщину, которая носилась повсюду и слишком долго наказывала нас без причины. — Тебе легко говорить. У меня семья в Юньмэне. Я не могу бросить их. Лучший способ помочь им — это воссоединиться с главой Ордена Цзян. Мы можем объяснить ему, что посчитали его отход сигналом, что мы тоже должны отступить и перегруппироваться. — Тогда желаю удачи. Тебе и всем, кто решит идти. Я только прошу не упоминать меня. — Ты действительно покидаешь мир совершенствования? — Я всё ещё заклинатель. С приближением войны у бродячих заклинателей будет много возможностей. Орденам нужно будет сосредоточиться на себе, так что простые люди будут искать помощи в другом месте. Может, со временем я попытаюсь вступить в малый Орден. — Если передумаешь, можешь сказать, что тебя захватили в плен и ты сбежал, или что ты прятался от патрулей. Я не выдам тебя. А вы? Пойдёте со мной в Башню Кои или пойдёте своей дорогой? В конце концов, только двое решили уйти и жить сами по себе, а остальная часть группы собрала вещи и отправилась в Ланьлин. * * * Лань Сичэнь закрыл глаза, пытаясь медитировать. Его разум был в смятении. За столь короткий срок на него обрушилось столько всего. Сначала облегчение от того, что брат жив, сменилось шоком от известия, что этот самый брат теперь женат и минимум на три года старше, чем три месяца назад, когда пропал. А узнать, что основатель их Ордена не умер, как все считали, а обрёл Бессмертие, — само по себе было поразительно. Но услышать, что его собственный младший брат работал с легендарным Лань Анем над созданием музыки, которая потенциально может выиграть им войну, уничтожив печально известное оружие Вэнь Жоханя? Это было почти невероятно. Он понятия не имел, как смириться со всем, что узнал. Он открыл глаза и вздохнул. Не было способа успокоить свой взбудораженный ум. Сичэнь никогда не перестанет радоваться выживанию и очевидному счастью брата, но он не мог не думать о проблемах, которые принесут эти изменившиеся обстоятельства. Он пообещал Вэй Усяню, мужу своего брата, поддержку Ордена Гусу Лань. Он говорил серьёзно и обязательно сделает всё возможное, чтобы поддержать их. Это не означало, что у него не было опасений по поводу неизбежного столкновения с Орденом Цзян. Они захотят вернуть Вэй Усяня. Конечно, захотят. После того, что он услышал о двуличности Цзян Фэнмяня, у него не было намерения соглашаться на это. И всё же он ненавидел конфликты. Неужели нет способа достичь мирного соглашения? Может, если он предложит договориться о запоздалой помолвке? Согласится ли Вэй Усянь на это? Взяв письмо от Лань Аня, Лань Сичэнь заколебался. Ему хотелось увидеть, что Лань Ань хотел ему сказать, но часть его боялась узнать. Что, если он всё делал неправильно? Что, если он не справляется с задачей руководства Орденом? Что тогда? Он снова начал откладывать письмо в сторону, но затем остановился. Нет, он не мог это игнорировать. Он получил послание от предка, и не от кого-нибудь, а от основателя их Ордена. Его долг — прочитать письмо. Развернув свиток, он осторожно разгладил его и начал. «Главе Ордена Гусу Лань, Я пишу тебе как лидеру Ланей, но также как любимому брату Лань Ванцзи. Он часто говорил о тебе, хотя говорит он очень мало. За годы он мог измениться, но его сдержанность осталась. То, что он сказал, было обнадёживающим. Из его слов ясно, что он высокого мнения о тебе и как о своём брате, и как о главе своего Ордена. Он говорит о твоей доброте, твоём чувстве чести и твоей праведной натуре. Пожалуйста, знай, что он оставался вдали так долго не из-за недостатка верности. Скорее, наоборот. Он достаточно умён, чтобы понять, что может лучше всего послужить тем, кого любит, оставаясь там, где мог учиться. Он был достаточно силён, чтобы отвергнуть желания своего сердца и вместо этого сделать то, что, как он знал, должно быть сделано. Знай, это был нелёгкий выбор. Его очень тревожила твоя возможная участь. Только благодаря его вере в тебя он позволил себе остаться вдали. Если ты читаешь это письмо, значит, эта вера оправдалась. Я рад этому». Лань Сичэнь улыбнулся. Они с Ванцзи всегда были близки. Было приятно слышать, что это не изменилось. Приятно знать, что по нему скучали. Он вернулся к письму. «Как ты, должно быть, уже знаешь, Ванцзи женился на Вэй Усяне. Надеюсь, ты не будешь возражать, что я представлял его семью, поскольку ни ты, ни его дядя не могли присутствовать. Не знаю, насколько хорошо ты знаешь Вэй Усяня, но могу тебя заверить, они отлично подходят друг другу. Даже помимо моей собственной радости от того, что Ванцзи обрёл счастье с внуком моей ближайшей подруги, я верю, что они истинные родственные души. Их союз чист. Они хорошо подходят друг другу по силе своих золотых ядер, но также и по своим темпераментам. Ты можешь удивиться, что я так говорю, поскольку на первый взгляд они очень разные. Я пришёл к пониманию, что в глубине души они одинаковы. У них одни и те же ценности, одно и то же желание помогать тем, кто менее способен помочь себе сам. Поддержка Ванцзи позволяет Вэй Усяню достичь своего полного потенциала, в то время как жизнерадостная натура Вэй Усяня даёт Ванцзи свободу отойти от ограничений, которые он сам на себя наложил. Главное беспокойство Ванцзи в том, что его выбор супруга-заклинателя не будет принят его семьёй, особенно вашим дядей. Я верю, что ты сделаешь всё возможное, чтобы облегчить им путь». Он сделает. Конечно, сделает. Дядя может быть недоволен, но, как и сам Лань Сичэнь, его главной заботой будет счастье Ванцзи. Что касается старейшин, Лань Сичэнь не хотел признавать, но тот факт, что Вэй Усянь был родным внуком Бессмертной и, следовательно, равного с Ванцзи социального положения, будет достаточным, чтобы убедить их принять этот союз. Благословение Лань Аня будет дополнительным бонусом. «Сожалею, что моим посланием старейшинам я, возможно, создам тебе трудности. Хотя Ванцзи ни разу не жаловался на правила, я был обеспокоен его непреклонным отношением. Сначала я находил его интенсивную потребность соответствовать тревожной, пока он не рассказал мне больше о том, как его всегда учили. Навязывать так много ограничений маленькому ребёнку нездорово. Меня озадачивает, почему правила заучиваются наизусть, и при этом не делается попыток объяснить, почему им должно следовать. Само количество правил также вызывает беспокойство. Я никогда не предполагал, что Орден будет настолько скован. Если праведность преподаётся как основополагающий принцип Ланей, тогда, несомненно, всё остальное последует само собой? Я выразил это убеждение в своих записках вашим старейшинам. Я попросил их серьёзно задуматься обо всех дополнениях, сделанных с тех пор, как я покинул их. Зачем они были добавлены? В чём была необходимость? Противоречат ли они друг другу или вообще имеют ценность? Я понимаю, что они будут сопротивляться пересмотру своих практик. У тебя есть моя полная поддержка в любых реформах, которые ты проведёшь. Ты можешь написать мне, если пожелаешь. Просто адресуй письма на имя Баошань Саньжэнь и отправляй на почтовую станцию Илина. Я отвечу. Я надеялся, что, подняв этот вопрос, пока ты будешь вдали на войне, переход может быть легче. В конце концов, они не смогут донимать тебя, если тебя нет рядом, чтобы донимать. Надеюсь, к тому времени, как ты вернёшься в свой Орден, всё уляжется». Лань Сичэнь рассмеялся. Лань Ань был хитёр. Гениально — обрушить это на старейшин, когда у них нет возможности жаловаться ему. И позволить ему писать? Он был абсолютно согласен с оценкой Лань Анем недостатков его Ордена, но не считал себя способным на проведение масштабных изменений. Но теперь, если он может рассчитывать на поддержку Лань Аня, возможно, он сможет добиться реального прогресса. «Что касается Ванцзи, я постарался внушить ему, что правила должны быть лишь ориентиром. Что в конечном счёте именно ему решать, какой путь выбрать. Он воспринял мой совет. Следовательно, ты можешь найти его изменившимся. Тесный контакт с Вэй Усянем также привёл к его новому мировоззрению. Честно говоря, если, когда он пришёл к нам, он был впечатляющим, то теперь я считаю его выдающимся. И он, и Вэй Усянь стали исключительными заклинателями и мужественными молодыми людьми. Я горжусь ими обоими. Я уверен, что, увидев, как они оба выросли, ты будешь чувствовать то же самое». Лань Сичэнь смахнул слезу. Он всегда гордился своим младшим братом. Слышать, как о нём так положительно отзывается бессмертный Лань Ань, согрело его сердце. Он поискал в себе какую-либо зависть к брату, но не нашёл. Возможно, немного зависти всё же было, но в основном преобладала благодарность за то, что Лань Ванцзи получил такую беспрецедентную возможность. Он задумался о том, что сказал Лань Ань, о том, что Ванцзи изменился. Как он к этому относится? Ванцзи обнял его. Он не делал этого с самого детства, но на этот раз даже не колебался. Просто подошёл и обнял Лань Сичэня, как будто они делали это всё время. Что ж, если Лань Ань имел в виду изменения такого рода, то Лань Сичэнь более чем рад им. Более того, Ванцзи казался каким-то... умиротворённым. Истинно довольным. «Я скажу тебе то же, что и Ванцзи, Лань Сичэнь. Доверяй себе. Позволь правилам безопасно провести тебя через конфликт. Слушай руководство своих старейшин, ищи совета у Ванцзи, но знай, что окончательное решение за тобой. Ты лидер, поэтому ты должен вести. Задача твоего Ордена, включая старейшин, — следовать. Ты не будешь один. Желаю тебе удачи и предлагаю свои благословения. Будь здоров, глава Ордена Гусу Лань. Будь тем лидером, которым тебя считает твой брат. У тебя получится, я уверен в этом. Лань Ань». Лань Сичэнь глубоко вздохнул, откладывая письмо. Он всегда беспокоился, что он недостаточно хорош. Что он потерпит неудачу, как потерпел неудачу его отец. Он знал, что слишком сильно полагался на своего дядю и старейшин. Ему не хватало веры в собственное суждение. Ванцзи всегда поддерживал его, как и Не Минцзюэ, но он всё равно сомневался. Он всегда пытался умиротворять, делать то, что от него ожидали. Быть образцово-показательным лидером внешне, даже если внутри он был дрожащей массой. Всегда пряча свою неуверенность за улыбкой. Но теперь? Благословение Лань Аня. Вера Лань Аня в него. Если Ванцзи, Не Минцзюэ и Лань Ань все верят, что он способен, значит, он тоже может в это поверить. Он поверит. * * * Цзян Яньли волновалась. Её брат был так тих с тех пор, как их вынудили покинуть Пристань Лотоса. Он почти ни с кем не разговаривал, просто сидел в своей комнате и смотрел в окно. Но сейчас его там не было, и она понятия не имела, где его искать. Она не знала, что делать. — Дева Цзян. Цзян Яньли обернулась и покраснела, когда увидела приближающегося Цзинь Цзысюаня. — О, надеюсь, я не забрела туда, куда не следует. Я ищу своего брата. Вы не знаете, где он может быть, молодой господин Цзинь? — Я видел его раньше. Похоже, он направлялся к псарне. — О, это имеет смысл. Он всегда любил собак. — Правда? Удивительно, что он никогда их не держал. Духовные собаки отлично помогают в ночной охоте. — У него были щенки в детстве, но их пришлось отослать по... причинам. — Цзян Яньли всё ещё было трудно говорить о Вэй Усяне. И упоминать его страх перед собаками казалось каким-то нелояльным. — Я мог бы проводить Вас туда, если хотите? Она вежливо поклонилась. — Спасибо. Я была бы признательна. Они молча прошли недолгий путь, оба не зная, что сказать друг другу, учитывая обстоятельства их расторгнутой помолвки. Когда они увидели Цзян Чэна, прислонившегося к столбу и наблюдавшего за собаками, Цзинь Цзысюань выглядел так, словно испытал неимоверное облегчение. — А, вот Ваш брат, дева Цзян. Я оставлю Вас поговорить с ним, — сказал он и поспешил уйти. Цзян Яньли печально посмотрела ему вслед, затем повернулась к брату. — А-Чэн, ты не сказал мне, куда идёшь. Я волновалась. Цзян Чэн пожал плечами. — Что со мной может случиться здесь? Мы в безопасности в Башне Кои. — А-Чэн, я хочу, чтобы ты поговорил со мной. Ты можешь сказать мне, что тебя расстраивает? — Что меня расстраивает? Сестра, мы сбежали. Мы позволили Вэням забрать наш дом и даже не сражались. — У них была целая армия. Что мы могли сделать? — Мы могли бы подготовиться. Иметь план. Отец знал, что есть опасность, но ничего не сделал. По крайней мере, мать хотела остаться и сражаться, но он утащил её и нас прочь. — Это нечестно, А-Чэн. Ты знаешь, отец спорил с матерью. Он хотел выставить дозорных, но она была против. Она настаивала, что на нас не нападут. — Так ты тоже винишь её? — Нет. Никто не виноват в случившемся, кроме Вэней. — Не удивлён, что ты так сказала. — Что ты имеешь в виду? — Ты слышала ту женщину. Они пришли из-за Вэй Усяня. Цзян Яньли была потрясена. — Но разве ты не рассказывал нам, что А-Сянь спас вас всех в пещере? И Цзинь Цзысюань подтвердил это. — Я сказал ему, сестра! Я приказал ему не вмешиваться, но он всё равно пытался играть героя. Он схватил Вэнь Чао и держал его в заложниках. Ему не нужно было этого делать. Он мог остаться со мной, но нет, он должен был прыгнуть и украсть всю славу. — А-Чэн! Ты на самом деле так не думаешь. Я знаю, что нет. — Не думаю? Мы потеряли наш дом, сестра. — А А-Сянь потерял жизнь! — Он мог пойти со мной! Он отлично плавает, он мог бы сбежать со мной! Может, некоторые другие ученики погибли бы, но это не была его ответственность. Пусть другие ученики присматривают за наследниками своих Орденов. Он должен был остаться со мной. Если бы он это сделал, он был бы на Пристани Лотоса, где ему и место, и ничего этого не случилось бы. Мать наказала бы его, как хотела та женщина, а потом они ушли бы и оставили нас в покое. — Мы не можем этого знать. — Я знаю это, и мать тоже знает. Мне стоило послушаться её раньше. Цзян Яньли встревожено покачала головой. — А-Чэн, я знаю, ты расстроен, но ты не можешь говорить, что хотел бы, чтобы мать причинила боль А-Сяню. Я знаю, ты не можешь этого хотеть. Ты любишь его. Он наш брат. — Конечно, я не хотел бы, чтобы ему причинили боль, но если бы это спасло Пристань Лотоса? Я бы сам взял в руки плеть. — А-Чэн! — Разве ты не видишь, сестра? Он бы тоже согласился. Он знал, что его долг — защищать нас и Пристань Лотоса любой ценой. — Как ты можешь так говорить? Он был нашим братом. — Но он им не был. Не по-настоящему. Я знаю, он вырос с нами, но, давай будем честными, сестра. Отец, может, и благоволил к нему, но он никогда не был нашим настоящим братом. Он был сыном слуги и должен был знать своё место. То, что он не хотел оставаться на этом месте, не значит, что он не знал, чего от него ждут. — Его место было с нами. — Именно. Мы договорились, разве нет? Он обещал, что когда я стану главой Ордена, он будет моей правой рукой, моим подчинённым. Так мы всегда говорили. Именно это он мне обещал. Но теперь его нет, потому что он поставил этого Лань Ванцзи выше меня, выше Цзянов. — Ты злишься. — Конечно. А ты нет? — Не на А-Сяня. Цзян Чэн фыркнул. — Конечно, нет. Я не хочу больше это обсуждать. Ты никогда этого не поймёшь, сестра. Зачем ты вообще меня искала? Что-то случилось? — О, да. Прибыли ещё наши ученики. Теперь уже больше половины. И отец убедил главу Ордена Цзинь отправить несколько отрядов в союз, так что утром мы выезжаем в Цинхэ. — Наконец-то. Мать хотела уехать с тех пор, как мы попали сюда, а Цзинь Гуаншань отказался помочь нам вернуть Пристань Лотоса. Отец всё откладывал. — Мы ждали наших людей, А-Чэн. Мы вряд ли могли прибыть без учеников за спиной. Теперь у нас есть что предложить кампании «Выстрел в Солнце». — Неважно. Служанки матери объявились? — Нет. Она спрашивала эту новую группу, как и всех остальных, но они сказали, что не знают, что с ними случилось. — Это потому, что они мертвы. Они сражались с Вэнь Чжулю. Если он выжил, значит, они нет. Ученики знают это, но слишком напуганы, чтобы что-то сказать матери. Они знают, что, сбежав, не выполнили свой долг. Отец оставил их защищать Пристань Лотоса, а они позволили ей пасть. — Я уверена, они сделали всё, что могли, А-Чэн. Мы потеряли так много. — Что ж, теперь это неважно. Наконец-то мы будем что-то делать, а не просто сидеть и попивать чай. Пойдём, нам нужно готовиться. Не могу дождаться. * * * Цзинь Гуаншань поднял взгляд, когда его племянник вошёл в кабинет. — Цзысюнь, хорошо. У меня для тебя дело. — Дядя? — Цзысюань будет сопровождать Цзянов и главу Ордена Яо в Цинхэ с небольшим отрядом наших учеников. Я хочу, чтобы ты пошёл с ним. — На войну? — Тебе не нужно участвовать в сражениях, но я хочу, чтобы ты был на этих военных советах. Я хочу знать всё, что планирует союз. У меня уже есть человек в Безночном городе. Теперь мне нужно, чтобы ты закрепился в кампании «Выстрел в Солнце». Бесполезно просить Цзысюаня. Он хороший мальчик, но не понимает, что нужно делать. А ты понимаешь. — Конечно. Вы расскажете союзу о своём шпионе? — Нет. Ему удалось завоевать расположение Лань Сичэня. Даже убедить его, что он работает на союз. Он будет посылать Лань Сичэню информацию. Ограниченную информацию. Информацию, которая в конечном итоге поможет нам. — В то время как Вам он будет посылать всё. — Именно. Цзинь Цзысюнь улыбнулся. — Можете рассчитывать на меня, дядя. Что бы ни случилось. Орден Цзинь выйдет на первое место. Цзинь Гуаншань усмехнулся. — Как и должно быть, Цзысюнь, как и должно быть. * * * Не Минцзюэ со вздохом отложил последний из отчётов. Это была та часть, которую он ненавидел. Может, теперь, когда его брат вернулся, он сможет переложить часть организационной работы на него? Мысль о брате внезапно заставила его забеспокоиться. Он знал, что Хуайсан в безопасности в Нечистом Царстве, но всё равно ему нужно было увидеть его самому. Он покинул свой кабинет и увидел людей, спешащих к тренировочным площадкам. Заинтригованный, он присоединился к ним. И там был его брат, прямо впереди группы, стоящий с Не Цзунхуэем и братом и сестрой Вэнь. Он пробрался вперёд, и его глаза расширились от шока, когда он увидел, на что все смотрели. — Цзунхуэй, ты научил их этому? Не Цзунхуэй рассмеялся. — Не я. Я отвёл их, чтобы подобрать подходящие ножны для их мечей, затем показал несколько базовых движений. Через десять минут они уже делали вот это. — Он махнул рукой в ту сторону, где Вэй Усянь и Лань Ванцзи вели тренировочный поединок. Не Минцзюэ покачал головой. — Это... они создали целый новый стиль меча за несколько часов? Он смотрел в благоговении. Он никогда не видел, как сражается Вэй Усянь, но был очень хорошо знаком со стилем Лань Ванцзи. Он всё ещё видел отголоски мощи и контроля Ланей в действиях Лань Ванцзи и плавную грацию Цзянов в движениях Вэй Усяня. Но теперь они стали намного искуснее. Они использовали два своих меча без колебаний. Уже это было откровением; оба меча казались продолжением своих хозяев. Они были так быстры. Почти невероятно быстры, перепрыгивая и обходя друг друга с удивительным равновесием и ловкостью. Вэй Усянь смеялся, когда отпрыгнул, прежде чем подпрыгнуть, перевернуться в воздухе и приземлиться позади Лань Ванцзи. Это должно было стать концом схватки. Но не стало. Лань Ванцзи пригнулся, и оба меча Вэй Усяня прошли над его головой, а потом он перекувырнулся назад, вскочил и отпрыгнул. Никто из них не сдерживался, настолько они были уверены в своём мастерстве и мастерстве друг друга. Зная, насколько они равны, и будучи уверены, что никто не пострадает. Любое маленькое сомнение, которое Не Минцзюэ испытывал, слушая их рассказ, исчезло, когда он смотрел на них. — Если они смогут так сражаться в бою... — Смогут, — сказала Вэнь Цин. — Я видела, как они расправились с личной стражей Вэнь Чао. Двадцать закалённых мужчин, лучших из Вэней. А затем в Бюро идеологической обработки. — Хм. — Не Минцзюэ оглядел лица наблюдающих. Казалось, все в Нечистом Царстве хотели посмотреть на этот поединок. Он не мог их винить. Это было впечатляющее зрелище. Самое примечательное было то, что это явно не было чем-то особенным ни для одного из противников. Так они сражались всегда, даже если стиль двумя мечами был для них в новинку. То, что они могли не только так сражаться, но и противостоять энергии обиды иньского железа? Поистине удачный день, когда эти двое присоединились к кампании «Выстрел в Солнце». Не Минцзюэ отвлёкся, когда бабочка Цзиней запорхала вокруг его головы. Он протянул руку за посланием и, выслушав его, нахмурился. Не Хуайсан встревожено посмотрел на него. — Старший брат? Что-то не так? Не Минцзюэ посмотрел обратно туда, где Вэй Усянь счастливо тренировался с мужем. — Цзинь Гуаншань посылает своего сына с небольшим отрядом. — Но это же хорошо, разве нет? Хотя, должен сказать, я удивлён. Он говорит, сколько людей посылает? — Нет, только то, что его сын ведёт их. Вероятно, ровно столько, чтобы потом заявить, что он был с нами всё время, если мы победим, но не так много, чтобы он не смог оправдаться перед Вэнь Жоханем, если мы проиграем. — Похоже на то, что сделал бы Цзинь Гуаншань. Я не доверяю ему, старший брат. — Я тоже. Но я вряд ли могу отказаться от его помощи. И это не всё. Цзяны тоже едут. Не Хуайсан ахнул, повернув голову и с тревогой посмотрев на Вэй Усяня. — Они попытаются заставить его чувствовать себя виноватым и вернуться. — Знаю, но он больше не один. У него есть Ванцзи, а с ним приходит сила Ланей. — И мы. Мы тоже его поддержим, правда? — Да. И всё же это будет непросто. — Ты знаешь, что Цзяны захотят нашей помощи, чтобы вернуть Пристань Лотоса? — Знаю. Мне ненавистна мысль, что нам, возможно, придётся это сделать. Нам нужны водные пути так же, как и Вэнь Жоханю. — Нам нужны водные пути. Нам не нужны Цзяны. Не Минцзюэ посмотрел на брата и внезапно насторожился: — О чём ты думаешь? — О том, что сказал. Цзяны отказались присоединиться к нам, верно? — После кивка брата он продолжил: — Тогда они не имели права на какую-либо помощь от союза, когда покинули Пристань Лотоса. Мы должны отбить её, да, но кто сказал, что мы должны отдать её Цзянам? Они уже однажды её потеряли, как мы можем доверять им? Смогут ли они удержать её в следующий раз, когда придут Вэни. — Хуайсан, они один из великих Орденов. Мы не можем просто забрать Юньмэн. — Не навсегда, нет. Но пока длится кампания, мы можем. Абсолютно точно! Это актив союзников. Который мы будем защищать. Если они захотят её вернуть, пусть заслужат это. — Они должны полностью присоединиться, если хотят чего-то от нас. — Именно. И, присоединяясь, они должны признать твою власть как лидера. Как главнокомандующего кампании «Выстрел в Солнце». Не Минцзюэ уставился на брата, а затем разразился смехом. — Хуайсан, это гениально. Хотя не совсем этично. — Насколько этично было похищение Вэй Усяня? Это не остановило Цзян Фэнмяня, не так ли? Они это заслужили. Не Минцзюэ снова рассмеялся и, опустив руку на плечо брата, повернулся обратно, чтобы посмотреть на тренировочный бой. Да, это был действительно хороший день для кампании «Выстрел в Солнце», когда к ней присоединились Вэй Усянь и Лань Ванцзи. Но для него самым важным было возвращение его драгоценного младшего брата.