Непредвиденные перемены

Цзян Чэн держал Саньду почти благоговейно. Он не мог поверить, как сильно скучал по своему мечу. Он посмотрел туда, где его мать расхаживала взад-вперёд — на её запястье потрескивала Цзыдянь. — Матушка, по крайней мере, Вэнь Чао и Вэнь Чжулю теперь мертвы. Они заплатили за то, что сделали с нами. Это же хорошо, правда? Юй Цзыюань остановилась и уставилась на него. — Хорошо? Ты думаешь, это хорошо, что кто-то другой отнял у нас шанс на месть? Хорошо? Приемлемо, если бы это был Не Минцзюэ, кто прикончил их, но узнать, что это был этот... этот никчёмный малыш Не? Все знают, что Не Хуайсан — всего лишь никчёмный младший брат Не Минцзюэ. Мы действительно должны верить, что он убил заклинателя уровня Вэнь Чжулю? — Но он сказал... — Меня не волнует, что он сказал. Должно быть, он солгал. Я сражалась с Вэнь Чжулю. Ты утверждаешь, что Не Хуайсан сильнее меня? — Конечно нет, матушка, но... — Но что? — Головы. У них есть головы. В смысле, да, Не Хуайсан вполне способен солгать, но Чифэн-цзунь бы точно не стал. Если бы это был он, он бы так и сказал. Юй Цзыюань нахмурилась. — Тогда это должен был быть кто-то другой. Тот, о ком мы не знаем. — Она нахмурилась ещё сильнее. — Недавно объявился Вэй Усянь, не так ли? Цзян Яньли всхлипнула, а Цзян Чэн уставился на мать. — Ты думаешь, Вэй Усянь убил Вэнь Чжулю? Но если это так, зачем лгать об этом? — Чтобы помешать Ордену Цзян получить славу, конечно. Подумай: так вся честь достаётся Не. — Но тогда зачем признавать, что Вэй Усянь убил легендарного зверя? Зачем позволять ему эту славу, но не давать славы за убийство Вэнь Чжулю? Матушка, я правда не думаю, что Вэй Усянь позволил бы кому-то другому приписать себе заслугу за то, что сделал он. — Разве это важно? — Цзян Яньли вытерла глаза. — А-Сянь жив. Мы должны радоваться. — Тогда где твой драгоценный А-Сянь, А-Ли? — требовательно спросила Юй Цзыюань. — Почему его отослали делать одолжения для других Орденов, когда знали, что мы прибудем? А ты. — Она обратила смертоносный взгляд на Цзян Фэнмяня. — О чём ты думал, отдавая столько Не Минцзюэ? Мы должны были требовать их помощи, но нет, ты, можно сказать, передал им Пристань Лотоса, пока они не решат вернуть её. А взамен ты продал им нашу автономию. Наше право командовать собственными учениками. Цзян Фэнмянь покачал головой. — Что ещё я мог сделать? Мы не можем вернуть Пристань Лотоса в одиночку, не с таким количеством погибших учеников. Я всё ещё глава великого Ордена. Мы всё ещё будем иметь голос в стратегии. Мы не беспомощны. — Голос! Что толку в этом голосе, когда мы будем под каблуком у Не Минцзюэ? — Тогда что бы ты предложила? Ты хотела сражаться с Вэнями. И вот мы здесь, собираемся именно это и сделать. У тебя есть вариант лучше? — Не смей говорить со мной в таком тоне. Бесполезный человек! Не нужно было вообще покидать Пристань Лотоса. Мы должны были стоять на своём. — Сейчас уже поздно это говорить. Дело в том, что мы ушли. Ты тогда согласилась уйти, так же как согласилась, что нам не следует вступать в Альянс «Выстрел в Солнце». Бесполезно сейчас говорить о том, что нужно было сделать. Вот где мы сейчас, и мы должны извлечь из этого максимум пользы. Юй Цзыюань фыркнула и продолжила расхаживать, пиная всё, что попадалось ей на пути. Цзян Яньли устало опустилась на подушку. — Отец, почему А-Сянь не ждал нас? Думаешь, они заставили его делать что-то опасное? Ты знаешь, как он стремится угодить, и теперь он один. Я уверена, он пришёл сюда только потому, что думал, что мы придём. Должно быть, его держат вдали от нас. Я знаю, он бы пришёл, если бы знал, как мы за него волнуемся. Цзян Фэнмянь мягко улыбнулся ей. — Совершенно верно, А-Ли. Я уверен, это сделано нарочно. Возможно, он был ранен во время побега с горы Муси. Ты должна спросить его, как только он вернётся к нам. — Я спрошу, отец. — Надо было знать, что этот таракан объявится, — презрительно сказала Юй Цзыюань. — Он должен был прийти в Пристань Лотоса, как только смог. Ничего бы этого не случилось, если бы он выполнил свой долг. — Матушка, я уверена, он пытался. Он бы не оставался в стороне, если бы у него был выбор, — настаивала Цзян Яньли. — Пристань Лотоса — его дом. Мы его семья. * * * Лань Цижэнь поднял глаза, когда вошёл молодой ученик. — Великий учитель Лань, у меня послание от Цзэу-цзюня. — Оставь здесь. Ты отправишься обратно завтра? — Да, великий учитель. — Зайди ко мне перед уходом. У меня будет для тебя письмо, чтобы отвезти назад. Иди поешь и отдохни. Он взял плотно запечатанный свёрток, гадая что в нём. Обычно приходил только отчёт о прогрессе. Это было неожиданно. Открыв письмо, обвязанное вокруг свёртка, Лань Цижэнь начал читать: «Дядя, У меня самые чудесные новости. Первое и самое главное — Ванцзи жив и здоров». Лань Цижэнь опустил письмо и закрыл лицо руками, борясь с эмоциями. Ванцзи жив. Жив. Он говорил Сичэню, что уверен, что тот должен был найти способ сбежать. Пытался убедить себя, что это так и есть, но всё же... Облегчение. Он снова взял письмо. «Он прибыл в Нечистое Царство вместе с Вэй Усянем вчера. Я знал, что ты захочешь узнать как можно скорее, поэтому отправил самого быстрого вестника с новостями. Я вложил его письмо в этот свёрток, но...» Лань Цижэнь выронил письмо и схватил остальную корреспонденцию. Самый толстый свёрток был адресован старейшинам, но там было ещё одно письмо для него. Он разорвал его — и да! Это был аккуратный почерк Ванцзи. На мгновение он был слишком взволнован, чтобы читать, лишь прижал письмо к сердцу. Всхлипнув, он разгладил его и начал. «Дядя, Я рад был узнать, что ты оправился от ранения и что Облачные Глубины свободны. Мне жаль, что я заставил тебя волноваться. Знал бы я об изменившихся обстоятельствах для тебя и сюнчжана, я бы нашёл способ связаться с вами. Я знаю, что сюнчжан тоже написал. Я уверен, он объяснит обстоятельства подробнее. Многое произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Слишком много, чтобы уместить в письме. Я надеюсь, что скоро мы снова сможем быть вместе, и я смогу ответить на все твои вопросы. Что ты должен знать, что не может ждать, — это то, что я женился на Вэй Ине». Что?! Невозможно! Их не было всего несколько месяцев. Как это могло случиться за такое короткое время? Его драгоценный племянник, навеки связанный с этим... этим бесёнком. Это было недопустимо. С лёгкой дрожью он продолжил. «Ты удивишься, как это вышло. Будет трудно поверить, я знаю, но мы в некотором смысле были помолвлены ещё с лекций. Ты помнишь, что мы были заперты вместе в Пещере Холодного Источника? Тогда я связал наши с Вэй Ином запястья своей лентой. Это было сделано, чтобы защитить его от нападения циня Лань И. Признаю, я не ожидал, что появится дух Лань И, или что мы поклонимся ей, всё ещё связанные. Тем не менее, это случилось». О, что ж, это было прискорбно, но не вина Ванцзи. Если Вэй Усянь каким-то образом узнал значение такого действия и настоял на том, чтобы заставить Ванцзи выполнить непреднамеренное обещание, то это можно было уладить. Это нельзя было считать обязательным. «Я думал тогда, что Вэй Ин понял значение моих действий, но отверг их. Хотя я считал себя связанным, я не стал бы принуждать Вэй Ина к соблюдению обряда. С тех пор я узнал, что он не знал истинного значения. Как только он узнал, он, так же как и я, пожелал соблюсти обещание. Теперь мы завершили наши поклоны». Лань Цижэнь глубоко вздохнул. Ну вот и всё. Это могло ему не нравиться, но Ванцзи сделал свой выбор. Он знал, что старейшины боятся, что и Ванцзи, и Сичэнь похожи на своего отца. Что они совершат те же ошибки, что и он. Они ошибались, по крайней мере, насчёт Ванцзи. Они никогда не понимали его невозмутимого племянника. Ванцзи держался отстранённо, но чувствовал глубоко. Если он зашёл так далеко, что женился на Вэй Усяне, значит, были задействованы его самые сокровенные желания. Он не дрогнет. В отличие от своего отца, брата Лань Цижэня, Лань Ванцзи никогда не пойдёт на компромисс. Ещё одна вещь, которую старейшины отказывались понимать. Не любовь его брата к той женщине привела к ситуации, в которой они оказались, а скорее нежелание его брата отказаться ни от женщины, ни от своего Ордена. Ванцзи был другим. Ванцзи сделает выбор, и он выберет своё сердце. За последние месяцы Лань Цижэнь вкусил, каково это — потерять племянника. Он не был готов отпустить его снова. Поэтому, как бы он ни осуждал выбор Ванцзи, он будет его уважать. Возможно, со временем Вэй Усянь научится вести себя прилично. Чудеса случаются. Что касается старейшин, они будут недовольны, но Лань Цижэнь сделает всё возможное, чтобы сгладить путь своему племяннику. Он вернулся к письму. «Дядя, я знаю, тебе никогда не нравился Вэй Ин. Я понимаю это. Он непокорный, порой буйный. Я сам часто чувствовал себя сбитым с толку, когда мы впервые встретились. С тех пор я научился ценить его несдержанную натуру; его любовь к жизни, его отсутствие запретов. Я люблю его, дядя, сильнее, чем могу выразить. Я больше не представляю своей жизни без него. Я лишь прошу тебя отнестись к нему непредвзято. Всё, что он делает, — не со злым умыслом. Он хороший человек. Он — моя пара». Лань Цижэнь улыбнулся. Его пара. Что ж, возможно, Вэй Усянь действительно был хорошей парой для Ванцзи. Какой бы раздражающей ни была Цансэ Саньжэнь, у неё была честь; она всегда была предана. Если её сын такой же, то он мог понять, что привлекло Ванцзи. «Вэй Ин был предметом множества сплетен. Большей частью — преувеличенных. Цзян Фэнмянь причинил ему большой вред, скрыв от него правду о его происхождении». Лань Цижэнь нахмурился. Что это значит? Все знали, что Вэй Усянь — сын Цансэ Саньжэнь и Вэй Чанцзэ. Да, ходили слухи, что он был незаконнорожденным ребёнком Цзян Фэнмяня, но любой, кто когда-либо встречал Цансэ Саньжэнь, знал бы, что это чушь. Неужели Ванцзи имел в виду, что Цзян Фэнмянь должен был сделать больше, чтобы пресечь слухи? Возможно, но, конечно, тот просто не видел необходимости. «Теперь, когда Вэй Ин знает правду, он не намерен возвращаться в Орден Цзян. Я согласен с его решением». Что ж, конечно, он не мог вернуться в Орден Цзян. Он был женат на Ванцзи. Теперь он один из них. Никакой другой Орден не мог претендовать на него. «Я уверен, Сюнчжан предоставит дальнейшие подробности. Если у тебя есть какие-либо вопросы о моём времени на Небесной горе и обучении у Лань Аня, я с радостью отвечу по мере своих сил. Надеюсь скоро увидеть тебя, Ванцзи». Лань Цижэнь нахмурился, перечитывая последнее предложение. Да, Ванцзи действительно это написал. Его время на Небесной горе? Лань Ань? Что всё это могло значить? Он перевернул письмо, но нет, больше ничего не было. Возможно, ему стоило вернуться к письму старшего племянника. Было ясно, что Ванцзи думал, что он знает больше, чем на самом деле. Тщательно складывая письмо Лань Ванцзи, он начал откладывать его в сторону, но остановился. Вместо этого он сунул его в рукав. Это могло быть всего лишь письмо, но это всё равно была частичка Ванцзи. Он хотел держать его близко. Взяв письмо Лань Сичэня, он начал заново. «Дядя, У меня самые чудесные новости. Первое и самое главное — Ванцзи жив и здоров. Он прибыл в Нечистое Царство с Вэй Усянем вчера. Я знал, что ты захочешь узнать как можно скорее, поэтому отправил самого быстрого вестника с новостями. Я вложил его письмо в этот свёрток, но подозреваю, что он ограничится тем, что считает самым важным. Как ты увидишь, когда прочтёшь, это почти наверняка Вэй Усянь. Он, должно быть, рассказал тебе об их браке. Я знаю, это тебя шокирует, но, пожалуйста, постарайся принять их союз. Я видел их вместе, и их связь искренняя. Там так много всего, что я едва знаю, с чего начать. История, которую рассказали нам Ванцзи и Вэй Усянь, оказалась невероятной. Тебе будет трудно в это поверить. Мне тоже было поначалу непросто, но я не знаю, как иначе объяснить перемены, которые я увидел в Ванцзи, и всё, чего они достигли. Работа на годы — за три месяца. Прости, я забегаю вперёд. Их история началась в пещере, когда они решили сразиться с легендарным чудовищем. Оба уверены, что зверь, на которого их послали охотиться, — это Черепаха-Губительница Сюэ Чунхая. Дядя, они не только сражались с ней без оружия — они победили. Черепаха-Губительница? Эти дети смогли одержать такую победу? Ванцзи всегда был выдающимся заклинателем, но это впечатляюще даже для него. «Но оба были ранены, поэтому они решили воспользоваться древним транспортным массивом, который нашли. Он перенёс их на Небесную гору. Там их встретила сама Баошань Саньжэнь, и, дядя, выяснилось, что она — бабушка Вэй Усяня. Цансэ Саньжэнь была не просто ученицей Баошань Саньжэнь, на самом деле она была её родной дочерью». Как это похоже на Цансэ Саньжэнь — скрывать такое. Никакого чувства приличия. «Ещё более шокирующим был тот факт, что Цзян Фэнмяню сообщили об этом, когда Баошань Саньжэнь разыскивала Вэй Усяня. Мне трудно писать такое о главе другого Ордена, но этот человек недостоин своего положения. Вэй Усянь обнаружил, что Цзян Фэнмянь всё это время знал, где он находится, и всё же оставил его жить на улице на четыре года, забрав в Орден Цзян только после того, как узнал о его происхождении. Мало того, глава Цзян сказал Баошань Саньжэнь, что Вэй Усянь умер вместе с родителями, и всё это время скрывал правду от Вэй Усяня. Я в ужасе». Лань Цижэнь тоже был в ужасе. Скрывать ребёнка от его семьи было чудовищно. Правда о его происхождении — это, должно быть, то, на что ссылался Ванцзи. Неудивительно, что Ванцзи поддержал его решение не возвращаться в Орден Цзян. На самом деле, Лань Цижэнь пошёл бы дальше и потребовал бы возмещения для Вэй Усяня. Он предложит эту возможность Сичэню, когда будет писать ответ. По крайней мере, эта информация успокоит любые опасения старейшин относительно пригодности Вэй Усяня как пары для Ванцзи. Кровь Бессмертной. Впечатляюще. «По крайней мере, теперь он знает. Затем они сообщили нам информацию о Небесной горе, которая до сих пор была неизвестна. Оказывается, там время течёт иначе. Вот что я имел в виду под годами работы. Дядя, они были там годами». Годами? Это казалось невероятным. Хотя это лучше объясняло бы женитьбу Ванцзи на Вэй Усяне. Его мальчик никогда не был импульсивным. Легче было принять, что Ванцзи сделал такой шаг без одобрения семьи, если бы он знал, что может не быть с ними так долго. «Ванцзи заверил меня, что хотел вернуться к нам, но Баошань Саньжэнь убедила их остаться, пока не найдётся эффективное оружие для уничтожения иньского железа Вэнь Жоханя. Тогда и произошло их следующее откровение. Дядя, Лань Ань не умер, как мы полагали. Он достиг Бессмертия и веками пребывал в уединённой медитации на Небесной горе. Ванцзи не только встретил его, но работал с ним. Пока Вэй Усянь и Баошань Саньжэнь создавали амулет для привлечения и очищения энергии обиды, Ванцзи работал с Лань Анем над сочинением музыки, более могущественной, чем всё, что у нас есть сейчас». Лань Ань был жив? Лань Ань был Бессмертен? Лань Цижэнь на мгновение отложил письмо, чтобы перевести дух. «Свёрток, который я тебе отправил, предназначен для старейшин, и он непосредственно от Лань Аня. Он также написал мне. Я нашёл его слова вдохновляющими. Надеюсь, старейшины увидят их в том же свете. В своём письме ко мне Лань Ань предупредил, что они могут быть встревожены, поскольку он упомянул правила. Казалось, он был обеспокоен, что мы, возможно, слишком далеко отошли от его изначального замысла». О, Боги. «Пожалуйста, заверь старейшин, что он связался с нами только сейчас из заботы о нас. Я уверен в этом. Его желание — чтобы Орден Гусу Лань был лучшим, каким только может быть. Кроме того, если кто-то из старейшин воспротивится браку Ванцзи с Вэй Усянем, ты можешь сказать им, что Лань Ань не только дал своё благословение, но и занял место семьи Ванцзи и отдал ему свою собственную ленту после того, как Ванцзи повязал свою на запястье Вэй Усяня. Лань Ань позволил мне, и, соответственно, Ордену, писать ему, если нам понадобится какой-либо дальнейший совет. Всё, что я могу сказать — такое предложение является бесценным даром». Действительно. Иметь всё ещё живого основателя было неслыханно. Тревожно, что они могли оскорбить его, но это можно было исправить. Лань Цижэнь был уверен, что старейшины согласятся на реформы, если такова будет воля Лань Аня. Ну, может, не все, но им придётся приспособиться. «Это всё, что я скажу сейчас. Если произойдёт что-то ещё, я сообщу тебе как можно скорее. Будь здоров, дядя. Надеюсь скоро увидеть тебя, Сичэнь». Лань Цижэнь опустил письмо. Его племянник был прав. Он с трудом верил в полученные новости. Он должен немедленно посоветоваться со старейшинами. Нет смысла гадать. Они смогут узнать о наставлениях Лань Аня, только если прочтут их. Если нужны реформы, он будет их добиваться. Он больше, чем кто-либо, настаивал на незыблемости правил. Неужели он ошибался все эти годы? Он знал, что другие Ордены часто шутили о трёх тысячах правил Ланей, высеченных в камне. Непреклонных. Логически он понимал, что не все они были продиктованы Лань Анем. Он не учитывал, что некоторые могли быть добавлены легкомысленно. В порыве раздражения каким-нибудь сварливым старейшиной, недовольным своей участью. Может, стоило. Что ж, теперь придётся. Со вздохом он убрал письмо Лань Сичэня и отправился противостоять Совету старейшин. * * * Лань Сичэнь закончил третий повтор «Очищения», когда Вэнь Цин убрала свои иглы. Она посмотрела на спокойное лицо Не Минцзюэ. — Ну? Не Минцзюэ посмотрел в ответ и попытался нахмуриться, но на самом деле ему этого не хотелось. Он вздохнул. — Ладно, хорошо, я действительно чувствую себя менее напряжённым. Лань Сичэнь рассмеялся. — Как долго я пытался уговорить тебя позволить мне сыграть для тебя? Госпожа Вэнь, я рад, что вам наконец удалось убедить его сделать это. Уверен, это поможет. — Сичэнь, ты знаешь мою позицию. — Я также знаю тебя, Минцзюэ. Ты не из тех, кто отказывается от чего-либо, так почему же в этом ты упорствуешь? На кону твоя жизнь. Почему ты не борешься за неё? — Потому что нет смысла. Каждый глава Ордена Не поколениями умирал от искажения ци. От судьбы не уйдёшь. — Вздор. — Вэнь Цин убрала своё оборудование. — Я врач. Я отказываюсь сдаваться, пока пациент окончательно не мёртв. — Она ущипнула Не Минцзюэ за руку. — Ай! — Он потёр руку и надулся, отчего стал удивительно похож на своего младшего брата. Вэнь Цин усмехнулась. — Не мёртв. Я не сдамся. Ты пьёшь тоник, который я тебе дала? — Утром и вечером. Не так плохо, как я ожидал. — Хорошо. Как только начнётся финальная атака, я предполагаю, что потребуется более частое лечение. Определённо после каждого сражения. Не Минцзюэ фыркнул. — Поверьте мне, госпожа Вэнь, иметь дело с главами Орденов куда больше изматывает мой характер, чем сражения. Лань Сичэнь улыбнулся. — Ты ещё не приветствовал главу ордена Яо, Минцзюэ. — Не напоминай. Что ещё хуже, мне придётся проявлять к нему сочувствие, поскольку его Орден практически уничтожен. По крайней мере, с Цзянами мы закончили. Лань Сичэнь посмотрел на него с сочувствием. — О, боюсь, госпожа Юй просто переводит дух перед своим следующим возмутительным требованием, но мило, что ты так думаешь. Подозреваю, что сегодняшний ужин будет... интересным. * * * Вэй Усянь критически осмотрел свой наряд. — Лань Чжань, ты уверен, что это не слишком нарядно? — На нём был один из комплектов одеяний, подаренных Баошань Саньжэнь. Плотный чёрный шёлк с тиснением, идеально сидящий поверх кроваво-красной нижней мантии. — У меня никогда не было ничего столь изысканного. Лань Ванцзи посмотрел на него. — Упущение Цзянов. Ты не будешь выглядеть неуместно. Вэй Усянь рассмеялся. — Не в том случае, если ты собираешься надеть это, Лань Чжань. Ослепителен, как всегда. — Мн. — Он закрепил новую портупею для мечей. Оружейный мастер приложил особые усилия, чтобы найти для него белую дублёную кожу. Лань Ванцзи выказал должную благодарность за его доброту. Теперь он подошёл и встал рядом с Вэй Усянем. Один в чёрном, один в белом. Равные и противоположные, но идеально сочетающиеся. — Ты готов? — Настолько, насколько это вообще возможно. — Вэй Усянь прикрепил свои собственные мечи, и они направились общаться перед ужином. * * * — Значит, это правда? Ты жив? Я слышал, ты утверждаешь, что убил того зверя в пещере? Ты действительно ожидаешь, что кто-то в это поверит? Вэй Усянь обернулся, чтобы посмотреть на человека, который к ним подошёл. Он склонил голову, изучая его с хмурым видом. — Я тебя знаю? Лань Чжань, кто это? — Цзинь Цзысюнь. — Кто? — Двоюродный брат Цзинь Цзысюаня. Посредственный заклинатель с минимальным талантом. — Правда? Тогда почему он здесь? — Цзинь Гуаншань благоволит ему. Цзинь Цзысюнь покраснел ещё сильнее, пока они говорили. — Ты смеешь так со мной разговаривать! Вэй Усянь посмотрел на него с усмешкой. — Мы с тобой вообще не разговаривали. А должны? Лань Ванцзи фыркнул и отвернулся. — Нет нужды. Он никто. Цзинь Цзысюнь поперхнулся, когда они, проигнорировав его, направились к столу с закусками. — Цзысюнь! Вэй Усянь обернулся на крик и увидел спешащего к ним Цзинь Цзысюаня. Цзинь Цзысюнь всё ещё стоял там, где они его оставили, трясясь от гнева, но погодите-ка, неужели он... Неужели он действительно собирался обнажить меч? Против них? Этот человек был глупцом. Цзинь Цзысюань оттащил его и строго на него зыркнул, прежде чем извиняющимся жестом поклониться Вэй Усяню и Лань Ванцзи. — Я приношу извинения за моего двоюродного брата. Я уверен, он не собирался... э-э... — Оскорблять нас? Называть нас лжецами? В целом вести себя как осёл? — спросил Вэй Усянь. — Всё вышеперечисленное? — добавил Лань Ванцзи. Цзинь Цзысюнь яростно указал на Вэй Усяня. — Цзысюань, ты не можешь позволить им так неуважительно относиться к Ордену Цзинь. Сделай что-нибудь. Вэй Усянь нахмурился. — Когда это я проявил неуважение к Ордену Цзинь? Ты подходишь к нам как воинственный гусь и... что? Чего ты вообще от нас хочешь? — Вэй Усянь пожал плечами и, повернувшись к Цзинь Цзысюаню, легко поклонился. — Цзинь Цзысюань. Рад тебя здесь видеть, по крайней мере. Ты впечатлил нас в пещере Черепахи-Губительницы. Мы все гадали, собирался ли глава Цзинь вообще кого-нибудь посылать. Я рад, что он наконец решил присоединиться к Альянсу «Выстрел в Солнце». Лань Ванцзи улыбался внутри, даже если снаружи это никак не проявлялось. Его Вэй Ин одновременно похвалил Цзинь Цзысюаня и высмеял Цзинь Гуаншаня. Мастерски. Цзинь Цзысюань не знал, что ответить. Он пробормотал благодарность и утащил своего двоюродного брата. Вэй Усянь смотрел, как они поспешно уходят. — О, боже. Я был груб? — Вэй Ин. Вэй Усянь рассмеялся и толкнул его плечом. — Что ж, полагаю, это была хорошая практика перед встречей с Цзян Фэнмянем и — он содрогнулся — госпожой Юй. Пошли. У Не самые лучшие пряные орешки. Хочу немного, пока эта толпа всё не съела. * * * Не Хуайсан легко болтал с Вэнь Нином, пока они шли в обеденный зал. Он подпрыгнул, когда позади них раздался громкий крик. — Вэнь! Это Вэнь! Обернувшись, он увидел Цзян Чэна, указывающего на Вэнь Нина, в то время как другая рука вцепилась в его мать. Не Хуайсан незаметно огляделся, надеясь увидеть брата или кого-то из своих людей, но никого не было, кроме других глав Орденов. Никто не вмешается — скорее, они воспримут это как бесплатное представление. Юй Цзыюань тоже указывала пальцем. Что вызывало беспокойство, она указывала рукой, на которой была её Цзыдянь, — к счастью, всё ещё бездействующий, но потрескивающий. — Что здесь делает Вэнь, Не Хуайсан? — Госпожа Юй, пожалуйста, успокойтесь. Никакой опасности нет. Вэнь Цюнлинь и его сестра перешли на нашу сторону. Они ценные союзники для нас. — Союзники? Ты сошёл с ума? Ты позволяешь этому мусору разгуливать по своему дому? Их следует повесить на зубцах стен, а не приводить на ужин. Не Хуайсан внезапно и неожиданно разозлился. У него было не много друзей, но Вэнь Нина он считал одним из лучших. Хороший друг и хороший человек. Эта женщина не имела права обращаться с ним так позорно. Он встал перед Вэнь Нином и вскинул голову. Он был наследником Ордена Цинхэ Не. Это был его дом, и Юй Цзыюань не имела власти ни над ним, ни над тем, с кем они решали объединиться. — Госпожа Юй, этот Вэнь спас мне жизнь. Он сыграл ключевую роль в победе над Вэнь Чжулю. Он уже сделал для кампании «Выстрел в Солнце» больше, чем Вы или весь Ваш Орден. Вы окажете ему уважение, которого он заслуживает. — Он тяжело дышал, когда закончил. Эта женщина приводила его в ужас, но он не позволит оскорблять своего друга. Он сглотнул, когда Цзыдянь развернулась. — Госпожа Юй! Не Хуайсан с облегчением закрыл глаза. Слава богам, пришёл его брат. И не один. Вэнь Цин поспешила к ним, присоединившись к нему, чтобы встать перед Вэнь Нином. Не Минцзюэ противостоял Юй Цзыюань, встав прямо между ней, Вэнями и своим братом. Она фыркнула, призывая Цзыдянь обратно. — Я потрясена, что ты позволяешь псам Вэнь жить в своём доме, Не Минцзюэ. Не Минцзюэ так устал от чувства собственнического права этой женщины. И почему она думала, что может звать его личным именем? Они не были друзьями. У него было два титула, которые она могла использовать, но она никогда этого не делала. Что ж, неуважение может быть взаимным. — Юй Цзыюань, ты смеешь угрожать моему брату духовным оружием? Она нахмурилась, услышав, как он использовал её имя. — Он встал у меня на пути. — Как и должен, когда ты угрожаешь причинить вред союзнику. — Союзнику? Ты знаешь, что он намекнул, что этот пёс Вэнь помог убить Вэнь Чжулю? Сначала мы должны принять, что Не Хуайсан победил кого-то уровня Вэнь Чжулю, а теперь мы должны верить, что Вэнь помог ему это сделать? Возмутительно! — Ты намекаешь, что мой брат солгал? Госпожа Юй усмехнулась и отвернулась от Не Минцзюэ. Не сводя глаз с Юй Цзыюань, Не Минцзюэ приказал: — Хуайсан, объясни, как умер Вэнь Чжулю. Не Хуайсан, осмелев под защитой брата, вышел на несколько шагов вперёд. — Вэнь Чао приказал Вэнь Чжулю раздавить моё золотое ядро. Вэнь Цюнлинь запрыгнул ему на спину, чтобы остановить его. Пока он был отвлечён, я вонзил ему нож в сердце. Он умер. Юй Цзыюань пренебрежительно фыркнула. — Ты обманул его. Недостойно. — Ну, очевидно. Я не настолько глуп, чтобы думать, что смогу победить его в открытом бою. Какая, впрочем, разница? Я думал, Вы за то, чтобы убивать наших врагов? — Вэнь Чжулю был воином. Он заслуживал смерти воина. О, нет, Не Минцзюэ не позволит этому остаться просто так. — Вэнь Чжулю уничтожал золотые ядра, разрушал жизни заклинателей по прихоти безумца. Это бесчестно. Это не поступок воина. Он заслужил смерть, которую мой брат ему даровал. Госпожа Юй скривила презрительную губу. — Я была лучшего мнения о тебе, Не Минцзюэ. Неважно. Выдайте Вэней, и мы больше не будем об этом говорить. Неужели эта женщина правда думала, что Не Минцзюэ хоть немного заботит, что она о нём думает? Он сделал шаг ближе, возвышаясь над ней. — Это не Пристань Лотоса. У тебя нет власти ничего требовать. Здесь командую я, и, как мой наследник, мой брат говорит моим голосом, когда меня нет. Он сказал тебе, что эти люди — наши союзники. Более того, они были нашими союзниками, когда вы всё ещё прятались в Башне Кои. — Ты! — Позволь напомнить тебе, госпожа Юй: это ты пришла ко мне. Это ты пришла, умоляя о помощи альянса. Если ты не желаешь соблюдать наши правила, ты можешь уйти. — Фэнмянь! Почему ты просто стоишь? Вэни забрали наш дом, и вот двое из них прямо перед нами. Как ты можешь позволить такому оскорблению оставаться без ответа? — Моя госпожа, если они перешли на нашу сторону и Чифэн-цзунь принял их помощь, не нам судить. Юй Цзыюань издала яростный вопль и зашагала в зал. Цзян Чэн бросил на Вэнь Цин сложный взгляд, прежде чем последовать за ней. Цзян Фэнмянь испустил побеждённый вздох, затем проводил дочь. Не Минцзюэ повернулся к группе позади него. — Хуайсан, Вэнь Нин, кто-нибудь из вас пострадал? — Нет, старший брат. Ты появился раньше, чем она успела сделать что-то, кроме как визжать и оскорблять. — Не Хуайсан, я благодарю тебя за защиту моего брата. Не Хуайсан пожал плечами. — Он мой друг. И почему людям так трудно понять, что теперь вы наши союзники? — Мы Вэни, — просто сказала Вэнь Цин. — Они боятся. Я не жду, что мы им понравимся. Пока они оставляют нас в покое, это лучшее, на что мы можем надеяться. Не Минцзюэ нахмурился. — Вы должны получать уважение. Мне не нравится, как с вами обращаются. — Чифэн-цзунь, ты защищаешь нас, когда можешь. Я ценю это. — Но что будет, когда меня не будет рядом, чтобы защитить вас? Это недостаточно хорошо. Нужен способ обезопасить вас. — Если он есть, я не могу его придумать. Не Минцзюэ снова нахмурился. Он отказывался это оставлять так. Он взял на себя ответственность за Вэнь Цин и её семью. Он найдёт способ обеспечить их признание. Лань Сичэнь обеспокоенно посмотрел в ту сторону, куда ушли Цзяны. — Нам стоит войти. Я не знаю, здесь ли уже Ванцзи и Вэй Усянь, но если нет, то скоро они придут. Я хочу быть там, чтобы предложить поддержку на случай, если она понадобится. Не Хуайсан рассмеялся. — Да, пойдём. Не хочу это пропустить. Я так жду возможности увидеть, как Вэй-сюн уничтожит Цзян Фэнмяня. К тому времени, как он закончит, репутация Цзянов будет разорвана в клочья. Не могу дождаться. * * * — А-Сянь! Вэй Усянь прикрыл глаза. Он должен был ожидать этого. Он вытянул руки, чтобы остановить Цзян Яньли, когда она бросилась обнимать его. Это было неуместно. Не если он больше не ученик Цзянов, но всё же было трудно отвергнуть её. — Шицзе, мне жаль, что Вам пришлось такое пережить. Надеюсь, Вы оправились от испытаний? Цзян Яньли нахмурилась. Почему он не обнимает её? Может, потому что они на публике? Да, должно быть, так и есть. Он беспокоился о её репутации. Её А-Сянь был всегда таким добрым. — А-Сянь, ты не позволишь мне показать тебе, как мы по тебе скучали? — Это было бы неуместно. — Но ты мой брат. Нет ничего плохого в том, чтобы показать, что я забочусь о тебе. — Кроме того, что это не так. Не по-настоящему. Я знаю, мы всегда так друг друга называли, но это никогда не было правдой. — А-Сянь? Я не понимаю. Почему ты так говоришь? Цзян Чэн подошёл сзади и ударил Вэй Усяня по плечу. — Что с тобой не так? Ты расстроил сестру. Вэй Усянь вздохнул. Он знал. Он знал, что это был способ Цзян Чэна проявить беспокойство. Но почему Цзян Чэн не мог понять, какое впечатление он производит? Вэй Усянь столько раз извинял грубость Цзян Чэна, его агрессию. Он всегда отшучивался, сглаживая расстройство, которое Цзян Чэн причинял другим, кто плохо его знал. Это должно было прекратиться. Его больше не будет рядом, чтобы переводить дурное настроение Цзян Чэна в иное русло. Быть буфером для его недостатка социальной осознанности. Цзян Чэну придётся научиться общаться самостоятельно. Он отступил назад, чтобы встать рядом с Лань Ванцзи. — Мне жаль. Я не хотел. Цзян Чэн, обеспокоенный его поведением, снова сделал шаг ближе. Всё должно было идти не так. Вэй Усянь должен был потереть руку и притвориться, что ему больно. Он должен был ныть и шутить. Что изменилось? Затем Цзян Чэн вспомнил свою главную обиду и снова разозлился. Он нахмурился, глядя на Вэй Усяня, и в гневе указал на него пальцем. — Где ты был? Разве ты не знал, что мы прибыли? Отец ждал весь вечер, чтобы ты пришёл, но ты не явился. Мы думали, ты мёртв, а ты даже не мог прийти и объясниться с нами. Ты заставил сестру плакать и заболеть от беспокойства. Тебя кто-то удерживал? — Он уставился на Лань Ванцзи, давая понять, кого он имел в виду под «кем-то». Вэй Усянь пожал плечами. — У меня были другие обязанности. — Но... — начала Цзян Яньли, но была прервана резким тоном матери. — А-Ли, А-Чэн, о чём вы думаете, бегая за этим сорванцом? — Но матушка... — А-Ли, имей достоинство. Что касается тебя, Вэй Усянь, что ты можешь сказать в своё оправдание? Цзян Яньли и Цзян Чэн неохотно отошли назад, чтобы встать за родителями. В то время как вся семья Цзянов смотрела на Вэй Усяня, тот посмотрел на Лань Ванцзи, затем снова пожал плечами. — Мне совсем нечего сказать Вам, госпожа Юй. — Ты смеешь! — Цзыдянь затрещал, когда она уставилась на него. — На Пристань Лотоса напали из-за тебя! Не Минцзюэ вздохнул. Опять двадцать пять? Он наклонился, чтобы шепнуть Лань Сичэню: — Я думал, мы уже разобрались с этой ерундой? — Я тоже, но, кажется, госпожа Юй ещё не усвоила урок. Не Минцзюэ открыл рот, чтобы снова объяснить, почему она неправа, но Лань Ванцзи опередил его. — Нелепо. — Он выглядел почти скучающим. — Что ты знаешь об этом, Лань Ванцзи? Ты помог этому сорванцу спрятаться от его обязанностей? Вэнь Чао послал свою мерзкую женщину в Пристань Лотоса наказать Вэй Усяня за его проступок во время ночной охоты под руководством Вэнь Чао. Если бы он был там, как должен был, тогда... К удивлению почти всех, Лань Ванцзи грубо прервал её отповедь: — Глупо. Вэнь Жохань напал на Облачные Глубины, а также на Нечистое Царство. Ланьлин не имеет стратегического значения, тогда как Юньмэн контролирует реки. Любому с самым малым количеством ума должно было быть очевидно, что Пристань Лотоса в опасности. Первостепенная цель. У хорошего правителя должны быть планы на случай непредвиденных обстоятельств. Способ эвакуировать самых уязвимых. Дозорные, тактика обороны наготове. То, что вы ничего из этого не сделали, — ваша ответственность, а не Вэй Ина. Всё это было сказано с полным отсутствием выражения, как будто это должно было быть очевидно. — О, вот он жжёт. — Не Хуайсан толкнул брата, с радостной улыбкой на губах. — Посмотрите на госпожу Юй. Кажется, она вот-вот самовозгорится. Не Минцзюэ оттолкнул брата, пытаясь скрыть улыбку. Быстрый взгляд по залу — и он мог видеть, что был не единственным, кого позабавили прямые слова Лань Ванцзи госпоже Юй. Цзян Фэнмянь закрыл глаза, желая, чтобы его жена перестала закапывать их ещё глубже. Потому что он знал, что они в опасности. Он даже говорил ей об этом, но она отказалась слушать. Вместо этого сводя на нет все его меры предосторожности. Но как он мог сказать это здесь? Он будет выглядеть слабым, если станет известно, что он позволил своей жене так подорвать его авторитет. Ему не приходило в голову, что он выглядел слабым только потому, что на самом деле был слабым. Госпожа Юй оглядывалась в поисках кого-то, кто бы её поддержал. Кого-то, кто не согласился бы с анализом Лань Ванцзи, но зал был морем безмолвных обвиняющих глаз. — Лань Ванцзи, ты намекаешь, что мы виноваты в потере нашего дома? Лань Ванцзи посмотрел ей в глаза с легчайшей усмешкой. — Не намекаю. Утверждаю. — Ты... — Он прав. — Все головы повернулись туда, где вперёд вышел Вэнь Нин, нервный, но решительный. — Теперь Вэнь хочет что-то сказать? — насмехалась Юй Цзыюань. — Ему тоже позволят клеветать на нас? — При всём уважении, госпожа Юй, — сказал Не Хуайсан без какого-либо уважения, — Вэнь Нин отправился в Пристань Лотоса, чтобы попытаться предупредить Вэй Усяня о планируемом нападении. Он опоздал, но всё же, как единственный здесь человек с прямой информацией, я хотел бы услышать, что он скажет. — Я тоже, — добавил Не Минцзюэ, прежде чем доброжелательно повернуться к Вэнь Нину. — Вэнь Цюнлинь, ты знаешь истинную причину, по которой напали на Пристань Лотоса? — Знаю. Я г-говорил с В-Вэнь Чао после. Он с-сказал, что просьба о наказании для В-Вэй Усяня была шуткой. Чтобы вывести из строя лучшего бойца Цзянов, а потом он всё равно забрал бы их дом. Он смеялся. — Мы должны верить... Вэнь Нин повысил голос, перекрывая протест Юй Цзыюань. Не крича, но достаточно, чтобы его было хорошо слышно в каждом углу большого зала. — Вэнь Чао был в Юньмэне, потому что Вэнь Жохань хотел заполучить Пристань Лотоса. Никакой. Другой. Причины. Он отступил назад, к сестре и Не Хуайсану, пока Юй Цзыюань задыхалась и кипела от злости. Лань Ванцзи кивнул ему в знак признательности. Цзян Яньли заламывала руки. Она взывала к Вэй Усяню, почти умоляя его вмешаться и защитить её родителей. — А-Сянь, ты не можешь в это верить? — Во что верить, шицзе? В то, что глава Цзян не выполнил свой долг по защите своих людей? Не могу? — Вэй Усянь! — закричал Цзян Чэн. — Ты не имеешь права! Ты до сих пор не сказал нам, где был. Почему ты на стороне тех, кто проявляет неуважение к матери? Ты нам обязан! Но нет, ты опять висишь на Лань Ванцзи. Если бы ты не выбрал его вместо нас в пещере... — Опять двадцать пять? Цзян Чэн, я не делал выбора. Почему ты всегда так ревнуешь к любому, кому я уделяю внимание? Мне нельзя заботиться ни о ком, кроме как о Цзянах? В той пещере я отвлёк Черепаху-Губительницу, чтобы все, включая тебя, могли выбраться. Это Лань Чжань сделал выбор — остаться и помочь мне. Я выполнял свой долг, защищая тебя, Цзян Чэн, но ты этого никогда не увидишь, да? У тебя всегда что-то не так. Я поговорил с тем или иным человеком? Значит, я проигнорировал тебя. Я был слишком дружелюбен или слишком груб? Демонстрировал свои навыки? Значит, я выставлял тебя в плохом свете. Я недостаточно серьёзно к чему-то отнёсся? Значит, я строил из себя героя. Тебя никогда не удовлетворить. А теперь это? Нет, Цзян Чэн, я не выбирал Лань Чжаня вместо тебя, но, богами клянусь, теперь я буду выбирать его каждый раз. — Почему? — Цзян Чэн был в ярости. Вэй Усянь никогда так не пререкался с ним. — Почему он? Ты ему даже не нравишься. Он ненавидит тебя. Он... — Не смей говорить за меня, Цзян Ваньинь. — Лань Ванцзи приблизился к Вэй Усяню. — Я никогда не ненавидел Вэй Ина. Он всегда был моей родственной душой. А теперь он мой муж. По залу пронёсся вздох, когда Вэй Усянь усмехнулся и помахал в воздухе рукой с повязанной лентой Лань Ванцзи, чтобы все видели. Цзян Яньли потянулась к нему. — А-Сянь, что это значит? Ты не можешь быть женат на Лань Ванцзи? Когда? Я не понимаю? Цзян Фэнмянь наконец подал голос. — А-Ли совершенно права, А-Сянь. Я понятия не имею, что здесь происходит, в какую игру ты играешь, но это уже слишком. У тебя нет моего разрешения заключать помолвку с кем-либо. Прекрати эту бессмыслицу и возвращайся к нам, где твоё место. Вэй Усянь позволил улыбке исчезнуть с губ, когда посмотрел на Цзян Фэнмяня. — Я там, где моё место. Я с моим мужем. Лань Сичэнь решил, что пришло время вмешаться. — Могу вас заверить, глава Цзян, брак действителен. Я говорил с моим братом и удовлетворён тем, что все необходимые обычаи соблюдены. Орден Гусу Лань рад приветствовать Вэй Усяня как мужа Ванцзи, и я рад приветствовать его как моего нового брата. Улыбка Вэй Усяня вернулась, когда он повернулся помахать Лань Сичэню. — Брат Сичэнь, так мило. — Вы можете быть удовлетворены, Цзэу-цзюнь, но я — нет. Орден Цзян не примет этого. — Какое дело до того, что принимает Орден Цзян, Цзян Фэнмянь? — Вэй Усянь достал из рукава свой колокольчик ясности и протянул его. — Поскольку я больше не член Ордена. Цзян Фэнмянь не двинулся, а просто в недоумении уставился на Вэй Усяня. Когда он не взял колокольчик, Вэй Усянь подозвал слугу, чтобы тот передал артефакт. Потрясённый, Цзян Фэнмянь взял колокольчик и в смятении уставился на него. — А-Сянь, ты не можешь так поступить. У тебя есть долг перед... — Есть ли, Цзян Фэнмянь? — Глядя на ошеломлённое лицо Цзян Фэнмяня он продолжил. — Ты спрашиваешь, где я был? Я скажу тебе. Мы с Лань Чжанем были на Небесной горе. С моей бабушкой, Баошань Саньжэнь. Начался шёпот, когда наблюдающие пытались осмыслить услышанное. Его бабушка? Но разве Вэй Усянь не был сыном слуги? Или, может, незаконнорожденным сыном Цзян Фэнмяня? Но внук Бессмертной? Почему никто не знал? Цзян Фэнмянь покачал головой в отрицании. — А-Сянь, я не... Вэй Усянь поднял руку, призывая зал к тишине. — Теперь я знаю всё. Я знаю, что все те годы, когда ты утверждал, что ищешь меня, были ложью. Я знаю, что мой отец сказал тебе, где меня найти, что ты узнал о моём местонахождении в считанные дни после их смерти, но предпочёл ничего не делать. Предпочёл оставить меня, ребёнка твоих якобы лучших друзей, выживать одного на улицах Илина в возрасте пяти лет. Я знаю, что когда моя бабушка пришла искать меня, когда она сказала тебе, что Цансэ Саньжэнь была её дочерью и что я её внук, ты, Цзян Фэнмянь, сказал ей, что я умер. Я знаю, что как только она покинула Пристань Лотоса, ты пришёл и забрал меня из Илина в свой дом. Ропот усилился до глухого гула. Слова «Баошань Саньжэнь», «внук», «кровь Бессмертной» и «презренный» эхом разносились по залу. Вэй Усянь криво усмехнулся. Он знал ещё кое-что: им бы было всё равно, если бы семья, от которой его утаили, была простолюдинами. Единственная причина их ужаса была в том, что Цзян Фэнмянь практически похитил его у Бессмертной. Цзян Фэнмянь отчаянно мотал головой. — Нет, ты не понимаешь. Я всего лишь... — Всего лишь что? Чего именно я не понимаю? Что ты предположил, что из-за моего происхождения у меня будет мощное золотое ядро? Что я буду ценным активом для твоего Ордена? Ты прав, есть вещи, которых я не понимаю. Я не понимаю, в чём вообще был смысл всего этого. Я не понимаю, почему ты позволял своей жене обращаться со мной как с грязью под ногами. Я не понимаю твоего плана. Ты собирался раскрыть мою связь с Баошань Саньжэнь, когда я буду неразрывно связан с тобой, с Цзянами? Как ты собирался это сделать, Цзян Фэнмянь? Лань Чжань думает, что ты собирался обручить меня с шицзе. Я сказал ему, что он сошёл с ума, что у нас никогда не было ничего, кроме братских отношений. Но с тех пор я думал об этом, и теперь я не так уверен. Госпожа Юй всё это время смотрела на Цзян Фэнмяня, но при этих словах перевела свой острый взгляд на Вэй Усяня. Он мельком глянул на неё, прежде чем продолжить. — Я думал о том, как быстро ты расторг её помолвку с Цзинь Цзысюанем, и таким образом, чтобы можно было обвинить меня. Ты собирался заставить меня чувствовать вину? Сказать мне, что я разрушил её шансы на достойную партию и теперь должен взять на себя ответственность? — А-Сянь! — Цзян Яньли всхлипнула, обхватив себя руками за талию. — Я бы никогда, ты мой брат. — Разве нет, шицзе? Ты была готова выйти замуж за человека, который выказывает тебе только неуважение. Я никогда этого не понимал. Никогда не понимал, почему ты всё ещё хотела его, когда он неизменно был недобр к тебе. Неужели твоему отцу было бы так трудно поверить, что ты согласишься выйти за меня, когда я всегда хорошо к тебе отношусь? — Он пожал плечами. — Полагаю, теперь это не важно. Этого никогда не случится. Я женат на Лань Чжане и никогда не буду смотреть ни на кого другого. Он для меня всё. Вэй Усянь быстро взглянул на Цзинь Цзысюаня, чтобы увидеть, что он думает обо всём этом. Тот выглядел так, будто его ударили мокрой рыбой по лицу. Как обычно. С него было достаточно. С Цзян Фэнмянем он закончил. Всё было сказано. Люди могли думать об этом что хотели. Для него это было кончено. — Это не имеет значения, — объявила Юй Цзыюань. — Мне всё равно, от кого ты, по твоим словам, происходишь. Мне всё равно. Ты принадлежишь Цзянам. Мы владеем тобой. Ты никогда не будешь никем иным, кроме слугой Цзянов. Вэй Усянь выпрямился во весь рост, надменно глядя на неё сверху вниз. — Я наследник Небесной горы. Я ничей не слуга. Юй Цзыюань закричала. У неё были тяжёлые несколько дней. Тяжёлый месяц, и теперь это? Это было слишком. Она не позволит этому сорванцу выскользнуть из-под её контроля. С новым криком она выпустила Цзыдянь, послав его лететь в него. Тот не достиг цели. Быстрее, чем должно было быть возможно, Вэй Усянь потянулся назад и выхватил оба своих меча из ножен. Он высоко поднял их, и Цзыдянь зацепился за скрещённые клинки. Госпожа Юй потянула кнут на себя, пытаясь высвободить его, но Вэй Усянь твёрдо удерживал его. Юй Цзыюань продолжала тянуть, призывать своё духовное оружие обратно. Вэй Усянь удерживал его долгое мгновение, а затем послал поток чистой духовной энергии через свои мечи. Цзыдянь с взрывной силой отскочил. Его первой жертвой стал Цзян Фэнмянь. Цзыдянь ударил его прямо в грудь, отбросив назад к каменной колонне. Цзыдянь почти не потерял импульса, обвившись вокруг Юй Цзыюань, поперёк спины и груди, конец дотянулся до её лица, полоснув от подбородка до линии волос. Она завыла от боли и упала на колени, в то время как Цзыдянь продолжала искрить, посылая разряды молнии через всё её тело. Цзян Чэн бросился на пол рядом с матерью. Он вцепился в неё и с криком отдёрнул руки, когда его тоже ударило током. Он с яростью уставился на Вэй Усяня. — Что ты наделал? — Защитил себя. Как твой отец должен был сделать в первый раз, когда его жена несправедливо напала на меня. Что ж, я больше не ребёнок и больше не потерплю такого обращения. — Он посмотрел туда, где Цзян Яньли подбежала к упавшему отцу. — Цзян Чэн, шицзе, вам стоит увести отсюда родителей. Когда Цзыдянь наконец свернулся в кольцо, Цзян Чэн помог матери подняться. Он всё ещё сверлил Вэй Усяня злобным взглядом. — Это ещё не конец. — выплюнул он и повёл мать туда, где Цзян Яньли поддерживала их отца. Вместе они покинули зал под шёпот и звуки насмешек.