Непредвиденные перемены

Не Хуайсан огляделся. Лагерь постепенно обретал свои очертания. Общие шатры, за которые отвечал орден Не, уже стояли на своих местах, и туда заносили припасы. Множество небольших личных палаток тоже уже установили. Он остался доволен. В бою брату он помочь не мог, но сейчас он гордился тем, что его часть работы выполнена. Может, пойти вздремнуть? Он уже собрался уходить, как вдруг заметил Вэнь Нина, который стоял на холме и всматривался во что-то вдалеке. Его друг то и дело прикрывал рот рукой, словно сдерживая смех. Не Хуайсан решил выяснить, в чём дело. — Вэнь Нин? — Хуайсан. Здравствуй. — На что это ты смотришь? Вэнь Нин указал туда, где ученики ордена Цзинь устанавливали шатёр. Честно говоря, нелепо огромный шатёр. — Это большой шатёр. — Да. — Он больше, чем командный шатёр, шатры для раненых и даже столовые. — Да. — Здесь даже не так много людей из клана Цзинь. — А, этот шатёр — просто гостиная для знати. Спальные шатры в другом месте. — Они вообще в курсе, что идёт война? — Полагаю, что да. Вэнь Нин снова указал пальцем и едва сдержал смех, когда левая сторона шатра провисла, а потом и вовсе рухнула. — Это уже в пятый раз. Однажды они почти поставили его, но потом середина обвалилась, и они все оказались заперты внутри — надолго. — И давно ты здесь стоишь? — Не знаю. Собирался посмотреть всего минутку, но такое зрелище, что невозможно оторваться. Он снова рассмеялся, когда особенно сильный порыв ветра потащил шатёр по земле, и ученики в отчаянии вцепились в верёвки, пытаясь удержать его от побега. Не помогало и то, что накануне прошёл дождь, оставив повсюду лужи грязи. — Пожалуй, мы могли бы пойти и помочь им. Не Хуайсан на мгновение задумался. — Могли бы. Ни один из них не сдвинулся с места. — О, смотри-ка, идёт Цзинь Цзысюнь. Может, он сможет помочь. — Вэнь Нин с недоумением посмотрел на него, и Не Хуайсан пожал плечами: — Возможно. — Он пронаблюдал, как Цзинь Цзысюнь топает ногами, кричит и размахивает руками. — Но, надо признать, маловероятно. Цзинь Цзысюнь вырвал верёвку у человека, который пытался закрепить её на колышке. В результате полог шатра ударил его в грудь, отбросив назад, и он неловко плюхнулся в одну из самых больших грязных луж. Не Хуайсан и Вэнь Нин оба отвернулись и вцепились друг в друга в приступе беспомощного смеха. — Что происходит? Вэй Усянь помахал им свободной рукой, другой он держал Лань Ванцзи. — Вэй-сюн, Лань Ванцзи, идите сюда, посмотрите. — Не Хуайсан поманил их на холм. — Заклинатели ордена Цзинь пытаются и никак не могут поставить шатёр. Цзинь Цзысюня только что уронили в грязь. — Кого? Вэй Усянь присоединился к ним, таща за собой Лань Ванцзи. — Цзинь Цзысюня. Двоюродного брата Цзинь Цзысюаня? Вэй Усянь пожал плечами. — Ни о чём не говорит. Лань Чжань? — Ничтожен. Непригляден. Назойлив. — А, вспомнил. Некто не важный. Верно? — Мм. Не Хуайсан рассмеялся. — Некто не важный? Скажи, что ты сказал это ему в лицо? — Да. Лань Чжань сказал. — Вэй Усянь был в восторге. — Это было бесподобно. Я думал, уродец Цзинь сейчас лопнет от злости, так он покраснел. О, смотрите, всё рухнуло. Вэнь Нин кивнул. — Они не продвинулись ни на шаг за всё это время. — А зачем им вообще такой огромный шатёр? — уточнил Вэй Усянь. — Цзини. — Кратко, как всегда, Лань Чжань. Цзини. У них всегда должно быть всё самое большое и безвкусное. — Молодой господин Не? Не Хуайсан обернулся и увидел молодого ученика. — Да? Какая-то проблема? — Чифэн-цзунь просит Вас прийти в командный шатёр, господин Не. — Зачем? — Не знаю, но прибыл клан Юй. Может, им нужна помощь? — Юй? Не может быть, чтобы сама глава Ордена? Вэй Усянь, она же очень старая? — Да, но я бы всё равно не хотел с ней связываться. Эта женщина внушает ужас. — Боги, только не ещё одна госпожа Юй? — И да, и нет. Она — та, кем госпожа Юй могла бы быть, если бы не позволила разочарованию и злобе поглотить себя. — Хм. Пойду узнаю, чего они хотят. Вэнь Нин, найди меня потом и расскажи, что я пропустил. Он ушёл с учеником, со вздохом слушая смех за спиной и задаваясь вопросом, стоит ли уважение того, чтобы пропускать всё самое интересное. * * * Войдя в командный шатёр, Не Хуайсан замер. Он не ожидал увидеть там Юй Цзыюань. Но потом он присмотрелся. Нет, это была не та мерзкая женщина. Эта женщина, стоявшая рядом с его братом, была очень на неё похожа, но было в ней что-то другое. Хотя она не совсем улыбалась, она, по крайней мере, выглядела так, будто умеет это делать. В ней было ещё кое-что, чего не хватало Юй Цзыюань. Аура власти. Как бы Юй Цзыюань ни пыталась компенсировать её отсутствие с помощью Цзыдяня, она так и не поняла разницы между уважением и страхом. Эта женщина могла внушать первое. Не Хуайсан посмотрел туда, где стояли его брат и Лань Сичэнь, ожидая представления. — Хуайсан, глава Ордена Юй отправила с нами отряд, который возглавляет её старшая дочь и наследница Ордена, Юй Хуэйфэнь. Она попросила разрешения познакомиться с тобой. Неожиданная просьба. Не Хуайсан предположил, что у неё, должно быть, проблемы с размещением. Он низко поклонился. — Госпожа Юй, если у Вас возникнут какие-либо проблемы с обустройством лагеря, я буду счастлив Вам помочь. Она слегка нахмурилась. — Зачем мне для этого ты? — Мой брат отвечает за обеспечение лагеря, госпожа Юй, — объяснил Не Минцзюэ. Юй Хуэйфэнь приподняла брови, с интересом изучая Не Хуайсана. — Вот как. Тебе повезло, Чифэн-цзунь, что есть кому взять на себя это бремя. Не Минцзюэ криво усмехнулся. — Я начинаю это понимать. Не Хуайсан всё ещё не понимал, зачем его вызвали. — Госпожа Юй, позвольте спросить, если не для этого, то зачем Вы хотели меня видеть? — Я хотела встретиться с тем, кто убил Вэнь Чжулю. Моя мать была очень впечатлена, когда услышала об этом. Не Хуайсан уставился на неё, потом на брата, потом снова на неё. — Но нет, правда, это была в основном случайность. Я не настолько впечатляющий. — Моя мать думает иначе. Она прислала тебе подарок. — Мне? Юй Хуэйфэнь кивнула и подозвала одного из учеников, стоявших позади неё, чтобы он передал ей длинную коробку. Не Хуайсан взял её, немного волнуясь, что глава Ордена прославленных свирепостью Юй сочтёт подходящим подарком. Веер. Это был веер. Такой красивый и такой совершенный. Не Хуайсан счастливо улыбнулся, доставая его из коробки: — О, он тяжелее, чем я ожидал. — Это боевой веер. Их делают из прочной стали с выдвижными заточенными наконечниками. При правильном использовании он может быть смертоноснее любого меча. — Она опасно улыбнулась Не Минцзюэ. — Или сабли. Многие из наших учеников пользуются ими. Они будут готовы научить тебя, если ты захочешь научиться им владеть. Боевой веер? Не Хуайсан слышал о них, но никогда не думал, что будет обладать одним из них. Он задумчиво погладил веер и быстро взглянул на Не Минцзюэ, который выглядел удивлённым, но заинтересованным. — Старший брат? — Я не против, если ты хочешь научиться, Хуайсан. Мне стало ясно, что ты совершенно не создан для сабли. Ты убил Вэнь Чжулю и Вэнь Чао в ближнем бою, ножами. Возможно, веер — лучшее оружие для тебя. — Я... Не Хуайсан замолчал и посмотрел на полог шатра. Что-то происходило, и он очень боялся, что догадывается, кто был причиной. Он украдкой взглянул на Юй Хуэйфэнь — да, она тоже знала. Не Минцзюэ нахмурился и пошёл посмотреть наружу. — Впустите её. При его словах внутрь влетела Юй Цзыюань и, кривя губы воскликнул: — Я требую, чтобы меня выслушали, Не Минцзюэ. Как ты смеешь... — Цзыюань! Госпожа Юй замерла на месте, глаза её расширились. Она медленно она повернулась и ахнула: — Старшая сестра? Взгляд Юй Хуэйфэнь упал на шрам от молнии на лице Юй Цзыюань. — Почему на тебе метка от Цзыдяня? Юй Цзыюань нахмурилась. — Вэй Усянь. Этот паршивец. Я решила наказать его за дерзость, и посмотри, что он со мной сделал! Юй Хуэйфэнь потрясённо покачала головой: — Ты позволила отобрать у себя контроль над Цзыдянем? Этого не должно быть возможно. И что значит, ты применила его к Вэй Усяню? Он же твой ученик. Цзыдянь был создан для борьбы со злом, а не для использования его в приступе гнева. Этот Вэй Усянь совершил государственную измену? Непростительный грех? — Он посмел отделиться от Ордена после всего, что мы для него сделали. — И всё? Он захотел уйти? Я удивлена, что за это ты решила напасть на него с духовным оружием. Не Хуайсан фыркнул, бормоча из-за веера: — Не в первый раз. Возможно, он хотел остаться не услышанным, но шатёр был полон могущественных заклинателей. — Цзыюань? Это правда? Ты уже применяла Цзыдянь к этому человеку раньше? А что насчёт твоих других учеников? Юй Цзыюань сжала кулаки. — Я не позволю себя допрашивать. Я имею право наказывать своих учеников так, как считаю нужным. Никто не имеет права вмешиваться. — Тогда ты просто дура. Берегись, как бы Цзыдянь не отвернулся от тебя. Не совпадение, что ты уже пострадала от него. Если ты продолжишь использовать духовное оружие, чтобы запугивать невинных, то в конце концов он воспротивится и найдёт более достойного хозяина. — Чепуха. Цзыдянь — мой, и я могу делать с ним что захочу. Юй Хуэйфэнь вздохнула. Её сестра не изменилась. Вечно озабочена своими правами, своими желаниями. Она никогда не задумывалась о последствиях своих поступков. Что ж, когда-нибудь она поймёт, что у действий есть последствия. — Посмотрим. Что означает это вторжение, Цзыюань? Надеюсь, ты не беспокоишь главнокомандующего своими мелкими проблемами? Не Хуайсан спрятался за своим новым веером, уверенный, что Юй Хуэйфэнь ошибается в своих надеждах. Юй Цзыюань сердито посмотрела на сестру. — Со мной обошлись постыдно. Хотя тебе всё равно. Зачем ты здесь? — Вэни напали на Мэйшань. Мать послала меня возглавить наших учеников в кампании «Выстрел в Солнце». — Наш дом разрушен? — Конечно, нет. По безудержному поведению Вэнь Жоханя было ясно, что ему нельзя доверять. Мать подготовила нашу оборону, как и подобает хорошему лидеру. Вэней отбили. Юй Цзыюань напряглась. Её сестра повторила то, что говорили ей и Не Минцзюэ, и Лань Ванцзи. Ей не понравился подразумеваемый упрёк в её плохом руководстве, но это была её сестра. Её старшая сестра. Она не посмела возражать. Оглядываясь в поисках подходящего выхода для своего гнева, взгляд её упал на Не Хуайсана. Она усмехнулась. — Не Хуайсан. Я удивлена, что твой брат может выносить твоё присутствие, вечно прячущегося за веером, вместо того чтобы вести себя как настоящий мужчина. Рассерженный, Не Минцзюэ открыл рот, чтобы возразить, но Юй Хуэйфэнь опередила его. — Ты так долго отсутствовала, что уже не узнаёшь работу оружейных мастеров Мэйшаня? — Что? Нахмурившись, Юй Цзыюань присмотрелась и с шоком поняла, что в руках Не Хуайсана действительно был мэйшаньский боевой веер. — Почему он у него? Улыбка Юй Хуэйфэнь не была доброй. — Мать прислала подарок молодому господину за то, что он избавил Цзянху от Руки, плавящей ядра. — Хитростью. Он рассказал вам, что какой-то Вэнь отвлёк Вэнь Чжулю, чтобы это стало возможным? — Тем более. Внушить лояльность бывшему врагу — это похвально. Как я уже сказала, Мать впечатлена. Ты считаешь её заблуждающейся? Юй Цзыюань, загнанная в угол, не знала, как ответить. Всё, что она сейчас скажет, можно было истолковать как непочтительность к старшим. С рычанием от разочарования она вылетела из шатра. Не Хуайсан фыркнул. — О боже. Она забыла сказать нам, зачем приходила. Уверен, это должно было быть чем-то важным, раз она так настаивала на встрече с тобой, старший брат. — Хуайсан. — Что? Я просто говорю. Юй Хуэйфэнь рассмеялась. — В самом деле. Чифэн-цзунь, Ваш брат меня заинтриговал. — Она повернулась к Не Хуайсану. — Что скажешь, молодой господин Не? Будешь учиться владеть этим веером? Не Хуайсан погладил его. — Юши. Я назову его Юши (Время засады), потому что он даст мне преимущество, заманивать врагов поближе, а затем... — Не Хуайсан выпустил заострённые концы веера, описывая им широкую дугу. — Да, госпожа Юй, я хочу принять Ваше предложение. — Хорошо. — Она поклонилась Не Минцзюэ и Лань Сичэню. — Прошу прощения. Они поклонились в ответ, после чего Юй Хуэйфэнь повернулась к Не Хуайсану, взяла его под руку и повела за собой. — Пойдём, я познакомлю тебя с нашими лучшими бойцами на веерах. А теперь расскажи мне подробнее, как тебе удалось убить Вэнь Чжулю и кто этот Вэнь, который тебе помог? * * * Цзян Яньли чувствовала себя неожиданно неловко. Обычно готовка была для неё счастливым временем, а кухня — местом тепла и безопасности. Сейчас это должно было быть тем более так, поскольку суп, который она готовила, имел цель. Этот суп должен был показать её А-Сяню, как сильно его любят и как по нему скучают. Но всё же она не могла избавиться от чувства, что что-то не так. Женщины из Ордена Не были такими пугающими. Дома, в Пристани Лотоса, работницы кухни всегда были приветливы, улыбались Цзян Яньли, когда она приходила к ним. Болтали с ней и успокаивали её. Поварихи здесь были совсем не такими. Они чуть ли не сверлили её взглядом, когда она заняла этот маленький уголок в шатре-столовой. Даже сейчас, когда она переливала готовый суп в горшок, она чувствовала, как взгляды впиваются ей в спину. Впервые в жизни Цзян Яньли была рада закончить готовку, рада убраться из кухни. Всё равно всё это будет того стоить, когда она увидит счастливую улыбку на лице А-Сяня, когда она преподнесёт ему этот дар любви. Начальница кухни Ордена Не нахмурилась, когда Цзян Яньли ушла. Как она должна правильно рассчитывать припасы, если знатные госпожи могут заходить и брать, что захотят, даже не спрашивая разрешения? Нет, так продолжаться не может. Возможно, она всего лишь прислуга, но ей доверили кормить войска. Она должна немедленно доложить об этом нарушении. Вытирая руки о тряпку, она повернулась к своим подчинённым. — Заканчивайте с овощами и маринованием мяса. Я скоро вернусь. С решимостью она зашагала на поиски Не Хуайсана. * * * Почему на неё так странно смотрят? Цзян Яньли не могла этого понять. Сначала кухонные работницы, а теперь солдаты, у которых она спрашивала дорогу к шатру А-Сяня. Да, она знала, что уровень её совершенствования низок, но всё же она была дочерью великого Ордена. Неужели это само по себе не даёт ей права на уважение? Ей здесь всё ненавистно. Всё здесь было так не похоже на то, к чему она привыкла. Всё, чего она хотела, — это чтобы всё вернулось к тому, как было всегда. Она утешала себя мыслью, что делает первый шаг к этому. Она была так уверена, что, как только А-Сянь увидит её, он поймёт, как ей грустно из-за того, что он сделал. Он уступит. Мать, возможно, была недобра, и отец не должен был скрывать от него так много из его прошлого, но это было для блага самого А-Сяня. Потому что они заботились о нём и желали ему лучшего. Он же скоро это поймёт? Должно быть, это из-за Лань Ванцзи. Должно быть, это он влияет на А-Сяня, делая его таким несговорчивым. А-Сянь никогда не был таким прежде, чем связался со Вторым Нефритом Гусу Лань. Он никогда не был бы с ней так недобр, если бы не чьё-то влияние. Может, А-Чэн и отец правы? Неужели этот глупый мальчик вообразил, что влюблён, и это заставляет его вести себя нерационально? Это казалось маловероятным. Затем был ещё тот факт, что А-Чэн сказал ей, что Лань Ванцзи ненавидел А-Сяня. Сейчас он может это отрицать, но тогда А-Чэн был убеждён, что Лань Ванцзи ненавидел то, как А-Сянь всюду за ним таскается. Вечно пытается прикоснуться к нему и привлечь его внимание. Но это же просто манера А-Сяня! Он ни к чему не относится серьёзно. Естественно, ему хотелось поддразнивать такого мрачного человека, как Лань Ванцзи. Это ничего не значило, как ничего не значил и его постоянный флирт с каждой хорошенькой девушкой. Лань Ванцзи, должно быть, неправильно понял намерения А-Сяня, а А-Сянь слишком добр, чтобы сказать ему об этом. Должно быть, всё так. Её А-Сянь слишком мягкосердечен для своего же блага. Да, это было гораздо вероятнее, чем то, что у А-Сяня есть искренние чувства к другому мужчине. Да, Лань Ванцзи был неестественно красив, но он был таким холодным. Бесстрастным, как нефрит, в честь которого его назвали. Неужели А-Сянь мог бы увлечься кем-то настолько отличным от него? Даже оставляя в стороне тот факт, что он мужчина, а А-Сянь никогда не проявлял ни малейшей склонности обрезанного рукава, эти двое были просто несовместимы. А-Сянь всего лишь пытается быть добрым, Цзян Яньли была в этом уверена. В таком случае решение простое. А-Сяня нужно убедить, что продолжать притворяться, будто у него есть чувства к Лань Ванцзи, — это жестокость, а не доброта. Лучше сказать Лань Ванцзи сейчас, пока он не стал слишком привязан. Проблема в том, чтобы застать А-Сяня одного, так как Лань Ванцзи, кажется, всегда рядом с ним. Ей придётся настоять на том, чтобы поговорить наедине. А-Сянь, конечно, согласится. В конце концов, он всегда делает так, как она просит. И вот он, стоит снаружи своего шатра вместе с Лань Ванцзи. Она приветливо улыбнулась, приближаясь к нему. — А-Сянь. * * * Не Хуайсану пришлось практически тащить нерешительного Вэнь Нина за собой. Вэнь Нин снова покачал головой. — Но я не понимаю. Зачем ей встречаться со мной? — Я же уже объяснял. Она хотела знать, как умер Вэнь Чжулю. Когда она закончила смеяться, то сказала, чтобы я привёл тебя, чтобы она могла с тобой познакомиться. — Но... — Вэнь Нин, она на самом деле нормальный человек. Пугающий, но твоя сестра тоже пугающая. Если подумать, она больше похожа на сестру Цин, чем на госпожу Юй. — Правда? — Правда. Сильная, могущественная, с намёком на опасность, но в целом справедливая и достаточно уверенная в себе, чтобы не нуждаться в запугивании людей. — Она тебе нравится. — Нравится. Она полностью раздавила госпожу Юй, даже не вспотев. Это было прекрасно. И бойцы на веерах, с которыми она меня познакомила, были примерно такими же. Внушительные, но пока я слушал и старался изо всех сил, они были готовы со мной работать. Вэнь Нин задумался. Звучало не так уж плохо. Он всё ещё нервничал, но если Не Хуайсан ручался за Юй, то Вэнь Нин доверится его суждению. Не то чтобы у него был большой выбор, так как они уже добрались до шатров Юй, и их заметили. Слишком поздно убегать и прятаться. Женщина, которая подошла к ним, улыбалась. Доброе выражение смягчало её лицо, делало её доступной. — Так ты и есть та храбрая душа, что прыгнула на спину Вэнь Чжулю, защищая друга? — О, эм... д-да? Она рассмеялась над его запинкой. — Не смотри так испуганно, я тебя не съем. — Она повернулась к Не Хуайсану. — Иди, практикуйся. Не волнуйся о своём друге. Я о нём позабочусь. Вэнь Нин пискнул, когда Не Хуайсана утащили две свирепые женщины с веерами. — Эм... — Вэнь Нин, верно? — Д-да. — Тебе интересно научиться искусству боя на веерах? — Н-нет, я целитель. Я не дерусь. — Целитель? Любопытно. Благородное искусство. Полагаю, ты учишься у своей сестры? Вэнь Нин кивнул, и она продолжила: — Я слышала, её называют величайшим целителем в Цзянху. Учитывая, что она столько времени сохраняла Вэнь Жоханя в относительном рассудке, несмотря на его одержимость демоническим совершенствованием, я подозреваю, что слухи верны. Вэнь Нин просиял. Ему всегда нравились те, кто ценил его сестру. — Это так. Она лучшая. — Чифэн-цзунь поступил мудро, женившись на ней. Ему повезло заполучить такой талант для Ордена Не. Если бы он не заполучил её первым, Мать захотела бы видеть её в Ордене Юй. Мы умеем ценить сильных женщин. О, это было ещё лучше. Не Хуайсан был прав насчёт госпожи Юй. Ощущение силы, но с уверенностью, чтобы её обуздать. Он решил, что она ему тоже нравится. — Не были добры к моим людям. — Уверена. Судя по тому, что я видела, Чифэн-цзунь честный человек. Не из тех, кто забывает про долг. Молодой господин Не рассказал мне, что если бы не ты, он стал бы пленником Вэнь Жоханя. — Его просто оставили. Ему было бы небезопасно, поэтому я спрятал его. — Впечатляет. Вэнь Нин покраснел от одобрительного взгляда, который получил. Он посмотрел туда, где Не Хуайсан только что умудрился уничтожить учебный манекен, и громко захлопал, а потом помахал рукой, когда друг, ухмыляясь, посмотрел на него. — У него неплохо получается, да? — Учитывая, что это всего лишь второй урок, очень даже неплохо. У него природный талант. — Юй Хуэйфэнь уже собиралась продолжить, когда увидела решительно настроенную женщину, направляющуюся к ним. — Я могу вам помочь, госпожа? Остановившись, чтобы поклониться, женщина указала на Не Хуайсана. — Прошу прощения, госпожа. Я Ву Чунь, повар. У меня срочное дело к молодому господину. Юй Хуэйфэнь была достаточно умна, чтобы всегда оставаться в хороших отношениях с тем, кто будет её кормить. — Конечно. Минуту. Она подождала, пока Не Хуайсан закончит свои движения, и поманила его. Довольный собой, Не Хуайсан подбежал, но его улыбка исчезла, когда он увидел ожидающую его Ву Чунь с сердитым выражением лица. Что ещё случилось? — Проблемы с припасами, госпожа повар? — Нет, молодой господин Не, кроме того, что Вы поставили меня отвечать за кормёжку всех, и как мне делать свою работу, если знатные госпожи могут заходить в любое время и брать, что захотят? Это неправильно, молодой господин. Совсем неправильно. Не Хуайсан нахмурился. — Никто не должен заходить на кухни без твоего разрешения. Кто взял еду? Слегка смягчившись, Ву Чунь фыркнула. — Эта дева Цзян. Она была вчера, и я подумала, может, это разово, но она пришла снова сегодня и сварила суп. Я не говорю, что мы не можем выделить кусочек мяса и овощей там и сям, но если это станет регулярным, то кто знает, вдруг другим Орденам тоже придут в голову идеи, и тогда... — Я прекрасно понимаю проблему, госпожа повар. — Я не пытаюсь создать проблемы, молодой господин. Мне просто нужно знать, как мне быть. Я всего лишь прислуга. Не мне говорить молодым знатным госпожам, что им нельзя заходить. Если бы это была только одна госпожа, то, думаю, я бы как-нибудь справилась, но если станет известно, что любой может заходить и брать, что хочет, то они все будут приходить и брать, что им вздумается. — Конечно, нельзя делать исключений. Должно быть одно правило для всех. Пожалуйста, не волнуйся, госпожа повар. Я прослежу, чтобы это больше не повторилось. Спасибо, что обратила на это моё внимание. Не Хуайсан отпустил её. Ву Чунь поклонилась всем, кому можно было поклониться, прежде чем направиться обратно в шатёр-кухню. Юй Хуэйфэнь повернулась к Не Хуайсану и невесело произнесла: — Я не знала, что моя племянница в лагере. Не Хуайсан кивнул. — Госпожа Юй настояла, чтобы она приехала. Понятия не имею зачем. Я мог бы легко поручить её заботам одной из моих тётушек, но, видимо, это было недостаточно хорошо. Насколько я понимаю, у неё слабое совершенствование, так что она не может сражаться... Юй Хуэйфэнь недовольно нахмурилась. — Могла бы. Она предпочитает этого не делать. Не Хуайсан был удивлён. — Я полагал, что она слишком слаба, чтобы владеть мечом. Разве это не так? — Это так. Но разве твоё совершенствование не так же слабо, Не Хуайсан? Однако ты здесь, готов попробовать что-то новое. Его глаза расширились. — О, Вы хотите сказать, что она тоже могла бы учиться по-другому? — Могла бы. Моя мать предлагала обучить её в Мэйшане, но моя сестра и слышать об этом не хотела. Такое впечатление, что она уже решила, что Яньли ни на что не годится, кроме как для использования в брачном союзе, и отказалась рассматривать любые альтернативы. Признаюсь, я иногда срывалась на Яньли. Она использует свою слабость как оправдание, чтобы не пытаться. Она могла бы быть чем-то гораздо большим, если бы только приложила усилия. Там, где раньше Не Хуайсан, возможно, испытывал жалость к Цзян Яньли, теперь он мог понять точку зрения Юй Хуэйфэнь. Большую часть своей жизни он считал себя худшим. Он был так непохож на всех остальных Не. Ещё больше, если сравнивать его с его великолепным братом. Он думал, что никогда не сможет стать лучше, поэтому перестал стараться. Только сейчас он понял, что у него есть свои сильные стороны, отличные, но не менее важные, чем у Не Минцзюэ. Так что он понимал нежелание Цзян Яньли, но больше не оправдывал его. — Она боится. Может, если бы она присоединилась к моим тренировкам? Я имею в виду, для неё это могло бы быть не так пугающе, потому что я тоже не знаю, что делаю, и мы могли бы учиться вместе. Юй Хуэйфэнь вздохнула. — Я была бы более чем счастлива включить её, если бы её и Цзыюань можно было убедить. Но не думаю, что это случится. Мы с сестрой не очень ладим. Она всегда чувствовала потребность соревноваться. Побеждать. Как старшая, я была наследницей матери, и она ненавидела это. Поэтому, чтобы превзойти меня, она решила, что должна стать госпожой великого Ордена. Глаза Не Хуайсана расширились. — Цзян Фэнмянь. — Да. Это был ужасный брак. И моя мать, и я пытались отговорить её, но она не поддавалась. Она хотела его, и ничто не могло её переубедить. Но, конечно, даже получив желаемое, она не была счастлива. — Она сохранила своё имя. — Да. Думаю, это было началом гниения. Её полный отказ идти на компромисс. Всё должно было быть так, как хотела она. Она желала быть госпожой Ордена Цзян, но отказалась быть госпожой Цзян. И, конечно, Цзян Фэнмянь позволял ей делать всё, что ей вздумается, чтобы самому иметь более лёгкую жизнь. Но даже этого было недостаточно. Она вбила себе в голову, что он влюблён в Цансэ Саньжэнь. Сомневаюсь, что это когда-либо было так. В лучшем случае увлечение. Он не из тех мужчин, кто способен на глубокие чувства. Бесстрастный, как дохлая рыба. К тому же он никогда бы не женился во вред своему Ордену. — Если бы он тогда знал, что Цансэ Саньжэнь — дочь Бессмертной... — Хорошо, что не знал. Хотя это ничего бы не изменило. Насколько я слышала, она ни разу на него не взглянула, что бы он там о ней ни думал. Не Хуайсан наклонился, чтобы прошептать: — Вы слышали о той стычке, когда Вэй Усянь отделился от Цзянов? Она рассмеялась. — Думаю, не прошло и часа после моего прибытия в лагерь, как я об этом услышала. Впрочем, сейчас это уже не важно. Ты собираешься поговорить с моей племянницей о ситуации с готовкой? — У меня нет выбора. Мы не можем делать исключения ни для кого. — Конечно, нет. Может, мне пойти с тобой? Не Хуайсан подумал, что так было бы лучше всего. Он не жаждал очередной стычки с Юй Цзыюань. — Если Вы не против, я был бы признателен за поддержку. Он повернулся к Вэнь Нину, который стоял рядом и нервно переминался с ноги на ногу. — Вэнь Нин, я свяжусь с тобой позже, хорошо? Вэнь Нин кивнул, и Не Хуайсан ушёл с Юй Хуэйфэнь искать Цзян Яньли. — Госпожа Юй, шатры Цзян в этой стороне. Не успели они пройти и половины пути, как к Не Хуайсану подбежал взволнованный ученик. Вздохнув, Не Хуайсан кивнул, чтобы тот доложил. — Господин Не, я подумал, Вы должны знать. Госпожа Цзян ходила по лагерю и спрашивала, как пройти к шатру Сиван-цзюня. — О боже. Это нехорошо. Спасибо, что сказал. — Сиван-цзюнь. Это титул, данный Вэй Усяню, не так ли? — спросила Юй Хуэйфэнь. — Да. Полагаю, суп для него. — Неужели Яньли пойдёт одна в шатёр к чужому женатому мужчине? — Она всё ещё считает его своим братом, так что да, она вполне может так поступить. Цзян Фэнмянь, возможно, даже поощрил это. Во время лекций в Облачных Глубинах Вэй Усянь часто восхищался супом своей шицзе. Подозреваю, что приготовить его для него сейчас — это манипулятивная тактика, чтобы вернуть его в Орден Юньмэн Цзян. Безумие. Он же ясно дал понять, что не хочет иметь с ними ничего общего, но всё же. Я уже не знаю, что и сказать. — Глупая девочка. Нам лучше найти мою племянницу, пока она окончательно не разрушила свою репутацию. Не Хуайсан мог только согласиться. Серьёзно, о чём она думает? И, что более важно, о чём думает Цзян Фэнмянь, поощряя такое поведение своей дочери? * * * — А-Сянь. Вэй Усянь поднял глаза и нахмурился, когда увидел Цзян Яньли. По-видимому, одну. Он посмотрел за её спину, надеясь увидеть сопровождение, но нет, она действительно была одна. — Ши... дева Цзян. Вам не следовало сюда приходить. Это неприлично. Цзян Яньли дрогнула, но почти сразу собралась и улыбнулась ещё ярче: — Глупый мальчик. Нет ничего плохого в том, что сестра навещает брата. Он вздохнул и, оглянувшись на Лань Ванцзи, пожав плечами. — Вот только я тебе не брат. И теперь, когда я публично отделился от Цзянов, я даже не твой собрат по Ордену. Ты же понимаешь, что незамужней девушке приходить к женатому мужчине — плохая идея? Цзян Яньли позволила своей губе дрогнуть, печально глядя на него снизу вверх, уверенная, что он прогоняет её только из-за присутствия Лань Ванцзи. — Почему ты говоришь такие вещи? Я знаю, что отец поступил неправильно, скрыв от тебя твою бабушку, но он желал добра. Он сделал то, что считал лучшим для тебя. — Желал добра? Как могло быть лучшим для меня то, что меня лишили любящей семьи? И не будем забывать о четырёх годах, когда он заставил меня гнить одного на улицах Илина. У неё не было ответа. На самом деле Цзян Яньли пыталась забыть откровения о том, как её А-Сянь оказался у них. Да, она была в ужасе, когда это впервые всплыло, но её отец был так уверен, что поступил правильно. Она должна была верить в это. Он был её отцом. Она должна была доверять ему. Возможно, были допущены ошибки, но её отец был хорошим человеком. Добрым человеком. У него должны были быть свои причины для его поступков, и несправедливо со стороны А-Сяня винить его таким образом. Особенно учитывая, как отец всегда баловал А-Сяня. — Разве отец не был всегда добр к тебе, А-Сянь? Как ты можешь отвернуться от него из-за одной ошибки? Вэй Усянь уставился на неё. Она серьёзно? Он знал, что она склонна жить в своём собственном пузыре реальности, где всё всегда солнечно и радостно, но неужели она может до такой степени игнорировать события? Её отец практически признался, что использовал его из-за связи с Баошань Саньжэнь. Весьма вероятно, что он манипулировал ситуацией так, чтобы Вэй Усянь чувствовал себя обязанным честью жениться на Цзян Яньли. Он ахнул. — Ты бы сделала это, не так ли? Ты бы вышла за меня, если бы Цзян Фэнмянь подтолкнул тебя? Цзян Яньли сделала шаг назад и быстро взглянула на Лань Ванцзи, молча стоящего позади Вэй Усяня. Для кого-то настолько бесстрастного он мог источать удивительно осуждающую ауру. Сглотнув, она позволила первой слезе упасть. — Я бы не стала. Конечно, нет. Отец бы никогда... — Он бы стал, ши... дева Цзян. Если бы это дало ему то, что он хотел. Если бы это навсегда привязало меня к Цзянам. Дало бы ему внуков Цзян с кровью Бессмертной. И ты бы согласилась на это. Я всегда думал... — Ему самому хотелось плакать. Цзян Яньли была единственной, кто когда-либо проявлял к нему привязанность, но не было ли это всё манипуляцей? — Но я ошибался и в этом. — Ошибался в чём? — Это не важно. Тебе лучше идти. — Но я принесла тебе суп. Пожалуйста, можем мы сесть и поговорить, пока ты ешь? — Бросив взгляд на Лань Ванцзи, она добавила: — Только мы вдвоём? — Ты принесла мне суп. Конечно, принесла. Только мы вдвоём? Недостаточно предосудительно, что ты здесь, без сопровождения, теперь ты хочешь, чтобы я отослал своего мужа? Ты хоть представляешь, какой скандал это вызовет? Скажи мне, твои родители знают, что ты здесь? — Отец подумал, что тебе будет приятно попробовать частичку дома после столь долгого времени. — Вот как. Значит, он послал тебя ко мне, ещё больше подрывая твою репутацию, и таким образом, чтобы я мог быть в этом виноват? Он думал, что меня можно заставить чувством вины оставить мужа ради тебя? Она снова посмотрела на Лань Ванцзи. Этот образ мыслей, эта манера говорить — это должно быть из-за него. А-Сянь никогда не был таким прежде. Она всегда была для него на первом месте, была для него самой важной. Она отказывалась верить, что это больше не так. — Я... я... — А что насчёт госпожи Юй? Что она думает о том, что ты пришла ко мне одна? Мне ждать её визита следующим? Ты можешь передать ей, что если она придёт, я никогда больше не позволю на себя нападать. — Нападать? Нет, это было совсем не так. Матери иногда приходилось тебя наказывать, но это просто такая она. Она злится и иногда заходит слишком далеко, но ты же знаешь, половину того, что она говорит, она не имеет в виду. Ты же знаешь, что она заботится о тебе, А-Сянь. Мать никогда бы... — Хватит! Просто хватит. Нет, дева Цзян, она обо мне не заботится. Твоя мать ненавидит меня. Всегда ненавидела. То, что она делала со мной, было жестокостью, чистой и простой. Во всём этом не было никакой заботы. Цзян Яньли покачала головой. Нет, всё шло не так. То, как он говорил о её матери, было неправильно. Так не должно быть. — Ты говоришь о ней так, будто она чудовище. — А разве нет? Мне было девять, когда она впервые ударила меня Цзыдянем. Девять. Я даже не могу вспомнить, в чём она меня тогда обвиняла, настолько это было мелко. То, что она делала, как она ко мне относилась, никогда не было справедливым. Если ты этого не видишь, то я уже не знаю, что сказать. А что касается твоего такого заботливого отца, он ни разу не попытался её остановить. Я иногда видел его, стоящего в стороне и наблюдающего. Я думал, это значит, что я действительно виноват, раз он всегда настаивал, что мои родители были его лучшими друзьями, а я для него семья. Но, шицзе, это была ложь. Всё это. Я никогда не был для Цзян Фэнмяня больше, чем инструментом. Щитом для его сына и наследника. Защитником для тебя. Я ничего не значил для него, кроме той пользы, которую из меня можно было извлечь. И, ши... дева Цзян, ты была частью всего этого. Она отступила назад, качая головой, слёзы падали. — Нет, как ты можешь такое говорить? Я заботилась о тебе. Это я ухаживала за тобой, когда ты был ранен, приносила тебе суп, я... — Суп. Да, ты приносила мне суп, ухаживала за ранами, которые наносила твоя мать. А потом ты так мягко говорила мне, что если бы я только вёл себя хорошо, если бы только старался чуть больше, то меня бы не били. Ты всегда возлагала на меня бремя сохранения мира. Но, дева Цзян, это никогда не было моей виной. Было не важно, что я делал, как хорошо я себя вёл. Госпожа Юй и, в некоторой степени, Цзян Чэн всё равно продолжали винить меня во всём, что шло у них не так. Ты не представляешь, какой вред ты наносила своей мягкой заботой, своим пассивным обвинением. — Но что я могла поделать? — Я не ожидал, что ты что-то сделаешь, и мне не нужны были твои действия. Но мне было нужно больше, чем суп из жалости. Больше всего мне было нужно, чтобы ты хоть раз была на моей стороне. Чтобы ты сказала мне: «нет, это не твоя вина. Ты не сделал ничего плохого». Мне нужно было, чтобы ты признала, что происходящее — неправильно. Чтобы не винила меня. Сколько раз ты говорила мне не обращать внимания на слова или поступки Цзян Чэна? Что он просто такой? Почему ты ни разу не сказала ему стараться больше? Понять меня? Разве ты не делала ему одолжения, постоянно оправдывая его плохое поведение? Я тоже, позволяя ему перекладывать вину на меня и принимая наказание за него. Потому что теперь он понятия не имеет, как справляться с последствиями своих поступков. Что будет, когда он станет главой Ордена? Он не может так продолжать. — Но именно поэтому ты должен вернуться, А-Сянь. А-Чэн нуждается в тебе. — В каком качестве, дева Цзян? — Разве ты не обещал всегда, что когда он станет главой, ты будешь его подчинённым? — Неужели ты не видишь, что теперь это невозможно? Ты бы ожидала, что Лань Чжань будет его подчинённым? Или Не Хуайсан? Или Цзинь Цзысюань? — Конечно, нет. Они наследники Орденов. — Как и я. — Нет, но... я знаю, ты говорил, что ты наследник Небесной Горы, но как такое может быть? Там даже нет Ордена. — Мог бы быть. Моя бабушка брала учеников раньше, просто больше не хочет. Но если бы мы с Лань Чжанем захотели, нет причин, по которым мы бы не могли. Мы бы смогли основать свой собственный Орден на наших условиях. — Сироты. Цзян Яньли, нахмурившись, посмотрела на Лань Ванцзи. Что он имел в виду? — Что? Вэй Усянь улыбнулся. — Это то, о чём мы думаем, дева Цзян. Брать сирот и, возможно, обучать их совершенствованию. Пока ничего не решено. Цзян Яньли уставилась на него. Они с Лань Ванцзи строили планы? Когда у них было время? Она поняла кое-что ещё. — Ты хочешь вернуться на Небесную Гору. Я думала, это запрещено. Что, покинув её однажды, ты никогда не сможешь вернуться. — Это правда для учеников. Не для меня. Я могу приходить и уходить, когда захочу. Теперь ты видишь? Теперь ты понимаешь, как неправильно поступил твой отец, солгав мне? Как неправильно поступала твоя мать, несправедливо наказывая меня? Как неправильно поступала ты, потворствуя всему этому? — Нет, всё было не так. Я этого не делала. Это несправедливо. Почему ты так говоришь? А-Сянь, почему ты так жесток со мной? Твой муж внушил тебе эти мысли? Раньше ты никогда такого не говорил. Ты всегда улыбался и отпускал это. Он издал короткий, невесёлый смешок. — Сколько раз ты говорила, что я родился с улыбкой на лице, дева Цзян? Пыталась ли ты хоть раз заглянуть за мою улыбку? Ты прощаешь Цзян Чэну его гнев, потому что понимаешь, что это прикрытие для боли или страха, так почему ты не могла понять, что мои улыбки были тем же самым? Ты, правда, думала, что ребёнок может быть счастлив, когда его хлещут кнутом? Да, я улыбался, я смеялся, когда это случалось, но не от радости. Мне было страшно. Госпожа Юй внушала мне ужас. Наверное, до какой-то степени будет внушать всегда, как и собаки. Разница в том, что я больше не позволю себе цепенеть от её гнева. Если она нападёт на меня, я дам отпор. У неё на лице шрам, подтверждающий это. Я не пытаюсь расстроить тебя, правда, не пытаюсь. Я говорю это, потому что ты мне небезразлична. Мне бы хотелось иметь с тобой какие-то отношения, но не такие, как раньше. Это было губительно для меня. Если между нами в будущем возможна какая-то дружба, ты должна это понять. Ты должна понять, почему я должен был уйти и почему никогда не вернусь. Если ты не сможешь, тогда единственный выход для нас — полный разрыв. Нет, она ничего из этого не понимала. Как могло быть правдой то, что он не был счастлив в их доме? Что они… Что её самой было недостаточно для него? Всхлипнув, Цзян Яньли повернулась, чтобы уйти, и чуть не столкнулась с Не Хуайсаном. Вздрогнув, она отступила на шаг, собираясь обойти его, прежде чем он увидит, как она расстроена. Но тут она увидела, что он не один. — Тётя? Я не понимаю. Как Вы здесь оказались? Юй Хуэйфэнь строго посмотрела на неё. — Твоя мать не сказала тебе, что я прибыла? Нет, конечно, нет. Типично. Вэй Усянь и Лань Ванцзи поклонились ей. — Госпожа Юй. Я слышал, что на Мэйшань напали, — сказал Вэй Усянь. — Надеюсь, у вас всё в порядке? — Да. Моя мать сама установила защитные барьеры. Ущерб был минимальным. — Рад это слышать. Есть ли причина, по которой наш шатёр сегодня так популярен? Не-сюн, ты нас искал? — Не вас, нет. Мне нужно было поговорить с девой Цзян. Цзян Яньли удалось немного взять себя в руки, и она даже смогла улыбнуться. — Со мной, молодой господин Не? По какой причине? Он выглядел немного неловко, но это был разговор, который необходимо было провести. — Дева Цзян, до меня дошло, что Вы брали продукты из общих запасов. Она нахмурилась. — Только для моей семьи вчера и чтобы сварить суп для А-Сяня сегодня. Разве с этим есть какая-то проблема? — Боюсь, что да. Я уверен, Вы не хотели ничего плохого, но вы должны понимать, что провизия в лагере предназначена для всех. Когда Ордены присоединились к союзу, они добавили свои собственные запасы. — При виде её встревоженного выражения лица, он поспешил её успокоить. — Мы прекрасно понимаем, что Орден Цзян не смог внести свой вклад, и, конечно, мы не откажем вам в еде. Но Цзяны, как и все в лагере, должны делиться тем, что у нас есть, без исключений. Если я сделаю исключение для вас, другие тоже захотят такой же привилегии. Начнётся хаос. — Но я... я не хотела... я... — Яньли, дитя, идёт война. Это военный лагерь. — Юй Хуэйфэнь печально покачала головой. Её племянница была наивной дурой. Ей нужно быстро учиться, раз родители настояли на том, чтобы взять её с собой. — Ты не можешь продолжать вести себя так, как в Пристани Лотоса. Я знаю, ты не хотела ничего плохого, но твоё поведение неприемлемо. — Она взяла горшок с супом, который всё ещё сжимала Цзян Яньли, и протянула его Не Хуайсану. — Вот. Может, это можно добавить к тому, что кухня приготовит на вечер. Еду нельзя выбрасывать. А теперь, если вы, господа, позволите, я провожу племянницу к её родителям. Мне всё равно нужно с ними поговорить. Вэй Усянь печально смотрел, как они уходят. Лань Ванцзи взял его за руку и притянул к себе: — Вэй Ин. Вздохнув, Вэй Усянь кивнул. — Я знаю. Нужно было сказать ей, но это тяжело. Не-сюн, она, правда, просто пошла на кухню и взяла, что хотела, без разрешения? — К сожалению, да. Повар была расстроена, а будучи прислугой... ну. — Она не могла выгнать знатную госпожу. Я понимаю, правда. Ах, Лань Чжань, я знаю, что сказал, что покончил с Цзянами, но всё равно тяжело видеть Цзян Яньли расстроенной. Она не плохой человек, но она так много врёт самой себе. Отказывается видеть свою семью такой, какая она есть. Пока она не изменится, я не могу допустить никаких отношений с ней. Я бы хотел... но нет, всё так, как есть. — Вэй Ин, она может измениться. — Может. Я не хочу больше думать об этом. Не-сюн, ты выглядел очень дружелюбно с госпожой Юй. Как так вышло? — По-видимому, я впечатлил главу Ордена Юй своей внезапной атакой на Вэнь Чжулю. Она прислала мне в подарок боевой веер, и теперь Юй обучают меня им владеть. Вэй Усянь рассмеялся. — Правда? Молодец, Не-сюн, ты молодец. * * * Они шли в тишине, Цзян Яньли всхлипывала в рукав. Наконец Юй Хуэйфэнь вздохнула. — Яньли, ты хоть понимаешь, как неправильно ты поступила, сначала взяв провизию без спроса, а потом пойдя одна в шатёр к мужчине? — Но я не хотела ничего плохого. Я просто хотела показать А-Сяню, что я забочусь о нём. Юй Хуэйфэнь не была убеждена. Возможно, Цзян Яньли думала, что делает именно это, но на самом деле это было не так. Она делала то, что всегда делала: пыталась сгладить проблемы. Но прежде это работало только потому, что Вэй Усянь был соучастником. Настолько истосковавшимся по привязанности, что он принимал малейший клочок доброты за проявление величайшей нежности. Теперь он знал лучше. Ему дали настоящую, безусловную любовь. Он ощутил и понял разницу. К сожалению, её племянница этого понять не могла. — Ты думала напомнить ему о ваших прежних отношениях. Ты надеялась, что этого будет достаточно, чтобы вернуть его. Но этого нет и никогда больше не будет. — Но почему? Почему он не простит? Раньше он всегда прощал. — У него не должно было быть необходимости прощать! Яньли, твоя мать, нет, оба твоих родителя отвратительно с ним обращались. Им это сходило с рук, когда он ничего другого не знал. Теперь у него есть бабушка, которая его любит. Муж, который принимает его таким, каков он есть, и не заставляет его быть кем-то другим. Более того, его здесь уважают. Ты знаешь, ему уже дали титул? Его называют Сиван-цзюнь. Он — их надежда. Цзян Яньли нахмурилась. — Да, А-Чэн говорил нам об этом. Мать была так зла. — Уверена, что так. Ей нужно быть осторожной, как и твоему отцу, и брату. Если они продолжат донимать Вэй Усяня, для них это плохо кончится. Если людей заставят выбирать между Цзянами и Вэй Усянем, большинство выберет его. Цзян Яньли моргнула. Она даже не рассматривала такой вариант. Цзяны были знатным родом, великим Орденом. Это всегда давало им свободу действий от других. Ей никогда не приходило в голову, что это может измениться. Может, её тётя и А-Сянь правы, и она виновата хоть в малой части всего, что случилось? Ей не хотелось в это верить, но, возможно, у неё не будет выбора. Возможно, ей придётся начать думать о своём выборе. Она не знала, что сказать, поэтому молчала. Что она могла сделать, в конце концов? Никто никогда её не слушал. Единственный, кто когда-либо относился к ней серьёзно, был Вэй Усянь, и теперь он тоже её оставил. Идя рядом с тётей, она позволила слезам течь свободно,. * * * Юй Цзыюань была в ярости. Ничто не шло так, как должно, уже слишком долго, и теперь её сестра возлагала вину за это на неё. Это было несправедливо. Это было неправильно. — Цзяны всё ещё один из великих Орденов. У нас есть права. Как смеет этот мальчишка Не отчитывать мою дочь? Юй Хуэйфэнь закрыла глаза, молясь о силе и терпении. — Этот мальчишка Не, как ты его называешь, — человек, ответственный за обустройство и управление лагерем. Его долг — следить за соблюдением правил. Яньли их нарушила, так что он имел полное право сделать ей замечание. Я настоятельно рекомендую тебе проследить, чтобы подобных нарушений больше не было. Я только что прибыла сюда, но, судя по тому, что я слышала, ты и твоя семья уже на тонком льду. Создавать проблемы брату главнокомандующего всей кампании было неразумно. Юй Цзыюань фыркнула. Это было невыносимо! Полное отсутствие уважения, которое ей должны были оказывать. Мало того, что Вэни украли её дом, так ещё и их предполагаемые союзники её практически игнорируют? Это слишком. — Нам что, голодать прикажете? — Вам приказывают делать то же, что и всем. Еда предоставляется всем. — Ты ожидаешь, что мы будем сидеть за одним столом с простыми солдатами? — Да, Цзыюань, ожидаю. Как и я, как и Чифэн-цзунь, как и каждый глава Ордена и ученик в лагере. Я пришла сюда не для того, чтобы спорить с тобой об этом. В конце концов, какой у тебя выбор? Ты же не привезла своих собственных припасов. Юй Цзыюань с хмурым видом отвернулась. — Тогда зачем ты пришла, если не для того, чтобы унизить меня? Юй Хуэйфэнь посмотрела туда, где спокойно стоял Цзян Фэнмянь. Он не сказал ей ни слова после первоначального приветствия. Ничего не сделал, чтобы защитить действия своей дочери. Он ей действительно не нравился. Почему её сестра выбрала его, было выше её понимания. — Я пришла поговорить с тобой о Яньли. Я собиралась прийти, даже до того, как услышала о сегодняшнем инциденте. Цзян Фэнмянь, я так понимаю, ты знаешь, для кого был этот суп? Он поднял глаза, когда к нему обратились, бросив несколько виноватый взгляд на жену. — А-Ли хотела сделать что-то доброе для Вэй Усяня. В конце концов, до недавнего времени мы считали его мёртвым. Бесспорно, с его возвращением всё стало сложно, однако... — Ты позволил А-Ли пойти к этому паршивцу? Без сопровождения? — Юй Цзыюань была в ужасе. Что, если бы кто-то увидел А-Ли, ведущую себя так неподобающе? — Её видели? — Я рада, что ты, Цзыюань, можешь видеть непристойность её поступков. И да, её видели, так как она спрашивала дорогу у нескольких человек, один из которых пришёл к Не Хуайсану, чтобы он мог пресечь любые сплетни. — Фэнмянь! — Юй Цзыюань набросилась на мужа. — Ты знал, что она задумала, и не остановил её? О чём ты думал? Ты дал этому паршивцу преимущество над ней. Что, конечно, и было тем, чего добивался Цзян Фэнмянь. Чтобы его дочь скомпрометировал Вэй Усянь. Чтобы Вэй Усянь почувствовал себя обязанным взять на себя ответственность за её репутацию. Он был уверен, что ещё будет время аннулировать его брак с мальчиком из Гусу Лань, и тогда Цзян Фэнмянь сможет вернуть свои собственные планы в нужное русло. Конечно, его жена никогда бы этого не поняла. — А-Сянь никогда бы не опозорил А-Ли. Он предан ей. Юй Цзыюань в неверии уставилась на него. Её сестра, очевидно, чувствовала то же самое, но она молчалать о своём неодобрении не стала. — Ты сошёл с ума? Вэй Усянь — женатый человек, а ты послал свою дочь без сопровождения в его шатёр. Тебе совсем плевать на её репутацию? Зачем ты вообще взял её в эту кампанию? Она должна была остаться в безопасности в Нечистом Царстве. — Она прищурилась, глядя на него. — В этом и был смысл, не так ли? Чтобы Вэй Усянь почувствовал себя виноватым за неё. И что? Чего ты мог от него ожидать? Он женат, Цзян Фэнмянь. Он вне твоей досягаемости. Оставь мальчика в покое и выполняй свой долг перед собственными детьми. Боги знают, ты и так пренебрегал ими достаточно долго. Юй Цзыюань была согласна, но всё же не её сестре было указывать им, как воспитывать детей. — Наши дети — не твоя забота. — Они должны быть твоей. Так почему ты не заботишься о них? Цзыюань, ты позволила своей одержимости давно умершей женщиной ослепить тебя, затмить нужды твоих детей. Что касается тебя, Цзян Фэнмянь, понятия не имею, какое оправдание ты можешь найти своей несостоятельности как родителя. Если бы вы только уделяли им хоть немного внимания, вы бы увидели, что ваш сын — сильный заклинатель. Ты должна гордиться им, но вместо этого ты, Цзыюань, только и делаешь, что сравниваешь его с Вэй Усянем, а ты, Цзян Фэнмянь, игнорируешь его. Ты хоть раз хвалил его, когда у него что-то получалось, или ты указываешь, что Вэй Усянь справился лучше? Вэй Усянь — талант, который появляется раз в поколение. Он непревзойдён, разве что своим мужем. Нечестно ставить его в пример как эталон, которому нужно соответствовать. Вы требуете от Ваньиня невозможного. А теперь Яньли. Когда вы наконец поймёте тщетность погони за Вэй Усянем, что ты будешь делать, Цзян Фэнмянь? Следующим бросишь её на Лань Сичэня? Или вернёшься к Цзинь Цзысюаню? Ты должен понимать, что военный лагерь — не место для сватовства. Цзян Фэнмянь внутренне сжался от того, что эта женщина так полностью его видит. Именно поэтому ему никогда не нравилась семья его жены. Слишком проницательны и слишком прямолинейны. — Как сказала моя госпожа, наши дети — не твоя забота. — Тем не менее. Если у вас есть хоть капля здравого смысла, найдите занятие для девушки. Это и было причиной моего прихода сюда. Мои люди обучают Не Хуайсана пользоваться боевым веером, который Мать прислала для него. Мы можем одновременно обучать и Яньли. Либо бою на веерах, либо метанию ножей — хоть чему-то. А если вы категорически не хотите обучать её защищать себя, пусть будет полезна как-то иначе. Я не предложу кухонные шатры, так как знаю, что вы ни за что не согласитесь на её работу под началом прислуги, но как насчёт помощи целителям? Это идеально подошло бы к её характеру, не так ли? — Работать? — взъярилась Юй Цзыюань. — Ты предлагаешь моей дочери работать, как простолюдинке? — Я предлагаю ей быть полезной на войне. К тому же, насколько я понимаю, шатрами для раненых руководит первая госпожа Не. Я бы не назвала жену главнокомандующего простолюдинкой. Юй Цзыюань не могла поверить в то, что слышит. — Она Вэнь. Я не позволю своей дочери подчиняться этой женщине! Юй Хуэйфэнь вздохнула. Она не ожидала, что её сестра или её муж прислушаются, но всё же она надеялась. — Я уже ничего от тебя не жду, Цзыюань. Но запомни мои слова: ты будешь вести себя подобающе и вежливо. Ты будешь сдерживать свой нрав. — Ты не имеешь права... — Имею, Цзыюань. Ты дала мне это право, когда решила называть себя госпожой Юй. Я не позволю клану Юй потерять лицо из-за тебя. Если ты опозоришь наше имя, это имя у тебя отберут. Не испытывай меня, Цзыюань; ты проиграешь. Затем она ушла, выйдя из шатра, не оглядываясь на свою кипящую от злости сестру.