Непредвиденные перемены

Цзинь Гуаншань не мог поверить своим глазам. Да, приятно было сознавать, что его недуг скоро останется в прошлом, но почему сын так открыто обсуждает его унижение? Он нахмурился. Это всё его жена — должно быть, она надоумила мальчика. Кто ещё мог рассказать ему о судьбе, постигшей Цзинь Гуаншаня? Проклятая женщина. Вероятно, это она предложила попросить эту девчонку Вэнь поставить диагноз. Впрочем, неважно, почему сын поступил именно так. Важно то, что теперь все узнали. Цзинь Гуаншань станет посмешищем. Он взял вторую страницу. Ему казалось, что хуже быть уже не может. Он ошибался. Этого просто не может быть. Цзысюня так жестоко наказали, а затем изгнали из лагеря? И за что? Ну и что с того, что он пригрозил каким-то ничтожествам? Не Минцзюэ не посмел бы выпороть родного племянника Цзинь Гуаншаня за такую мелочь. Должно быть, тут какая-то ошибка. Но нет, слова на бумаге не лгут. Цзысюнь и все его друзья избиты и изгнаны. Цзысюань, должно быть, подумал, что он, возможно, захочет отправить учеников проводить их до дома, в Башню Кои? Нет, Цзинь Гуаншань этого не хотел. Совсем не хотел. Чего он хотел на самом деле — так это чтобы его племянник оставался в союзном лагере и добывал сведения, которые можно было бы переправить Вэнь Жоханю. Это катастрофа. Как ему теперь угождать Вэнь Жоханю? Пришло ещё одно письмо от его ублюдка. Тот требовал рассказать, как работает оружие Вэй Усяня, а ему нечего было дать. Может, отдать ему Сюэ Яна? Ведь Вэнь Жохань разыскивал его. Его ублюдок сам сказал ему об этом, когда привёл Сюэ Яна к Цзинь Гуаншаню. Это была единственная причина, по которой Цзинь Гуаншань захотел его заполучить: он забрал нечто ценное прямо из-под носа Вэнь Жоханя. А потом оказалось, что Сюэ Ян бесполезен, если не считать того, что у него был кусок иньского железа. Пытался ли Сюэ Ян вообще заставить его делать хоть что-то полезное? Похоже, что нет. Он совсем не продвинулся. Не сумел расшифровать талисманы и не внёс ничего ценного с тех пор, как Цзинь Гуаншань взял его к себе. Может, притвориться, что он только что его нашёл, и преподнести в дар? Но нет, так не выйдет. Нельзя полагаться на то, что этот маленький безумец не раскроет, что Цзинь Гуаншань утаил его от Вэнь Жоханя. Он расскажет. Он любит болтать. Цзинь Гуаншаню даже в голову не пришло, что единственная информация, которая действительно нужна Вэнь Жоханю, была у него в руках, но он её проигнорировал. Он никогда не задумывался о том, какое значение имеет Вэнь Цин ни для Вэнь Жоханя, ни для Альянса. Для Цзинь Гуаншаня она была не более чем привлекательной женщиной, которую можно использовать, а затем выбросить. Его укоренившееся презрение к женщинам означало, что он считал её брак с Не Минцзюэ и её присутствие в союзном лагере никчёмными, не понимая, что на самом деле это были жизненно важные знания. Итак, Цзинь Гуаншань оказался в тупике. Нечем было одарить Вэнь Жоханя, и больше ничего не поступит, раз его племянник не сможет ничего раздобыть. Полная и абсолютная катастрофа. Можно ли как-то обманом заставить Цзысюаня выдать что-нибудь значимое? Нет, бесполезно. Мальчик слишком искренен. Так разочаровывает. Цзинь Гуаншань винил в этом мать своего сына. Это она намеренно уберегала мальчика от «житейской грязи». Наполнила его голову историями о героизме, о доблести. Он никогда не понимал намёков. В половине случаев он упускал даже очевидное. Цзинь Гуаншаню следовало бы больше участвовать в его воспитании. Сейчас уже слишком поздно. Характер сына сформировался. Цзинь Цзысюань был и останется сыном своей матери. Цзинь Гуаншань вернулся к последнему письму от Цзинь Цзысюня, внимательно вчитываясь в него в поисках чего-нибудь, чем можно было бы манипулировать. Вот, оно. Энергия обиды. Возможно, это всего лишь слух, но в слухах всегда есть доля правды. Он мог бы преподнести это Вэнь Жоханю как факт. Тот будет благодарен узнать, что мальчишка Вэй экспериментирует с демоническим заклинательством. Ещё он предложит что-нибудь сделать с Не Минцзюэ. Этот человек берёт на себя слишком много. Его нужно убрать с доски. Устранить. Цзинь Гуаншань взял кисть и начал писать. * * * К шатрам Ордена Юй вместе с Вэнь Нином подошёл недовольный Не Хуайсан — на урок боя с веером. После нескольких вялых бросков, которые едва коснулись цели, Юй Хуэйфэнь подозвала его. – Ну, что стряслось? Ты умеешь лучше. У тебя получалось лучше, когда ты пробовал в первый раз. – Всё нормально. Я в порядке, просто... нет, неважно. – Ну, раз так, то явно важно. Вэнь Нин, ты знаешь, в чём дело? – Хуайсан думает, что над ним насмехаются. – Надо мной действительно насмехаются. Когда я разбивал лагерь, заботился об удобстве людей, куда бы я ни пошёл, все смеются надо мной из-за этого прозвища. Юй Хуэйфэнь была озадачена. Она слышала о Не Хуайсане только похвалу. – Из-за какого имени? – Чжицзи-цзюнь, — мрачно заявил Не Хуайсан. Юй Хуэйфэнь посмотрела на Вэнь Нина, и тот пожал плечами. Тогда она сжала плечо Не Хуайсана: – Думаешь, люди насмехаются над тобой, когда называют тебя так? – Конечно! А как же? Госпожа Юй, я не из тех, кому дают почётные титулы. Я не хожу в бой. Я не герой. Я не жду, что меня будут почитать, как моего брата, но я был бы признателен за некоторое базовое уважение к работе, которую я делаю. – Хуайсан... — начал Вэнь Нин, но Не Хуайсан перебил его: – Нет, Вэнь Нин, это не по-доброму. Со мной так никогда не бывает. За установку палаток титулов не дают. – Не дают, — согласилась Юй Хуэйфэнь. — Но ты ведь не только это делаешь, правда? А как насчёт тех «душевых из дождя»? – Это в основном Вэй Усянь. – О? Разве не ты предложил? – Изначально — да. Я слышал, как разговаривали несколько учеников. Один говорил, что хотел бы, чтобы пошёл дождь, чтобы наконец-то стать чистым, а другой рассказывал о водопаде недалеко от своего дома и о том, как ученики часто ходили туда купаться. Я подумал, что мы могли бы попробовать что-то подобное здесь, поэтому попросил Вэй-сюна заняться этим. Он удивительный, правда. Ему потребовалось меньше дня, чтобы придумать, как поднять воду в подвесные чаны, а затем заставить её литься вниз, как дождь, с силой, достаточной, чтобы отмыть стоящего под ним человека. – Но затем ты реализовал его идеи, не так ли? – Ну, да. Но опять же, за установку «душевых из дождя» титулов не дают. Юй Хуэйфэнь фыркнула. – Ты серьёзно недооцениваешь, как приятно быть чистым, когда живёшь в грязном поле. Но оставим это. К кому люди идут, когда у них проблема в лагере? Или когда им что-то нужно? – Ко мне? – Да, к тебе, Не Хуайсан. И когда они приходят, ты решаешь их проблемы или даёшь им то, о чём они просят. Так что нет, ты не ходишь в бой, но ты обеспечиваешь, чтобы те, кто ходят, могли вернуться к некоторому комфорту. Поверь мне, никто над тобой не насмехается. Тебя ценят и уважают. Возможно, те самые жители деревни первыми назвали тебя Чжицзи-цзюнем, но как только это прозвучало, все в лагере согласились, что ты заслуживаешь этой чести. Не Хуайсан моргнул, переводя взгляд с Юй Хуэйфэнь на Вэнь Нина, который ободряюще кивнул. – Хм. — Он вернулся на позицию для метания, прицелился веером и сделал идеальный бросок, чисто отсёкший голову манекену. Вэнь Нин улыбнулся. – Спасибо, старшая госпожа Юй. Я пытался сказать ему это, но он мне не верил. – Думаю, для него это в новинку. Ему лучше привыкнуть к тому, что его высоко ценят, так как, подозреваю, его положение после войны будет сильно отличаться от прежнего. Это хорошо для него. Он растрачивал себя впустую. Вэнь Нин задумчиво наблюдал, как Не Хуайсан уничтожает ещё один манекен. Юй Хуэйфэнь была права. Многое изменится навсегда из-за этой кампании. Всем им лучше привыкнуть к этому. * * * Вэнь Цин сидела тихо, пока Юй Хуэйфэнь рассказывала ей историю о том, как одна из её дочерей в раннем детстве по какой-то причине восстала против одежды и сопротивлялась любым попыткам её одеть, так что её постоянно приходилось заворачивать в простыни, пока они наконец не нашли наряд, который ей понравился. – И потом она носила эту единственную вещь день за днём, пока та чуть ли не рассыпалась на клочки. Она до сих пор, бывает, берётся за нож и режет всё, что считает слишком сковывающим движения. – Это одна из тех дочерей, которых Вы хотите просватать за моих братьев? – А, нет, это моя старшая. Я в ужасе от того, что она может вытворить на официальных мероприятиях, когда станет главой Ордена. Признаюсь, я испытываю некоторое удовлетворение сейчас, когда она сама стала матерью двух строптивых маленьких девочек. Кармическое правосудие в действии. Вэнь Цин улыбнулась. Это было для неё в новинку — просто сидеть и говорить о чём-то незначительном. Это ли называется дружбой? Если так, то ей это нравилось. – Спасибо, что нашли время навестить меня, старшая госпожа Юй. Немного утомительно проводить целые дни в шатрах за целительством. Это желанный перерыв. – Что вы, мне было приятно. Прекрасная передышка от тягот войны. Спасибо за приглашение. – Кстати, я хотела кое-что Вам сказать. О Цзян Яньли. – О? У Вас с ней проблемы? – Наоборот. Она пришла ко мне перед тем, как мы снялись с лагеря, спросила, не может ли она чем-нибудь помочь в шатрах целителей. Сказала, что хочет быть полезной. – Правда? — Юй Хуэйфэнь была удивлена. Хотя она и вносила подобное предложение, она никогда не думала, что её сестра или её муж последуют ему. — Я не думала, что у неё есть опыт целительства. – Его нет, но есть другие вещи, для которых она подходит идеально. Она прирождённо мягкая, а это именно то, что нужно испуганному, раненому человеку, особенно младшим. И она также стремится учиться. – Но? – Но. Решение прийти было её, и только её. Никто из родителей не знает, и я подозреваю, что когда они узнают, то не слишком обрадуются. – Моя сестра — точно. – Я подумала поставить Вас в известность, на случай если Вашей племяннице понадобится поддержка. – Благодарю за это. Боги знают, от собственной семьи она её не дождётся, особенно сейчас. Вэнь Цин нахмурилась. – Почему особенно сейчас? – Сегодня я получила письмо от матери. Думаю, Ваш муж и моя сестра — тоже. Пристань Лотоса отбита. – Ах, теперь я понимаю. Значит, придётся быть начеку в ожидании разбушевавшихся Цзянов? Юй Хуэйфэнь рассмеялась. – Именно так, именно так. * * * Юй Цзыюань нахмурилась, глядя на ученика, который вручал письмо её мужу. Она знала его. Он был из клана Юй. Но почему её мать пишет Цзян Фэнмяню? Она указала на письмо. – Что пишет моя мать? Цзян Фэнмянь перевёл взгляд со всё ещё запечатанного свитка в руке на жену. Она фыркнула и скрестила руки на груди, когда он начал читать. Его глаза расширились от потрясения, когда он увидел написанное. Закончив, он перечитал письмо с начала, просто чтобы убедиться. Ни одно слово магическим образом не изменилось с первого прочтения. Разгневанный, он скомкал письмо и швырнул в тёмный угол шатра. Юй Цзыюань уставилась на него. Она хотела поднять письмо и прочесть сама, но слова Цзян Фэнмяня остановили её. – Не утруждайся. – Цзян Фэнмянь! Что означает такое поведение? – Твоя мать пишет, что с её помощью Альянс освободил Пристань Лотоса. Она говорит, что нам не нужно об этом беспокоиться, поскольку её сын, твой брат, останется там смотрителем, пока не закончится кампания «Выстрел в Солнце» и мы не сможем вернуться. Что? – Что? — Юй Цзыюань была потрясена. Как такое возможно? — Что значит «нам не нужно беспокоиться»? Пристань Лотоса — наша. – Скажи это своей матери, раз она, кажется, считает, что вольна распоряжаться ею по своему усмотрению. — Цзян Фэнмянь подобрал письмо, разглаживая складки. — Видишь здесь, где она чуть ли не приказывает нам оставаться в Альянсе, если мы надеемся вернуть наш прежний статус? «Если»? Ясно, что она намерена держать Пристань Лотоса в заложниках, чтобы заставить нас подчиняться. Именно этого и хотел Не Минцзюэ. Она с ним в сговоре. Не Минцзюэ! Юй Цзыюань начинала ненавидеть этого человека. Такой высокомерный, берущий на себя то, на что он не имел права. Невероятно, что он заставил наказать члена знати. Собственного племянника Цзинь Гуаншаня, ни много ни мало. И всё ради того, чтобы ублажить каких-то крестьян. Это возмутительно! Он загнал её семью в угол и продолжает проявлять своё господство недопустимыми способами. Она не позволит мужу сравнивать её мать с этим человеком. – Ты смеешь критиковать мою мать? – Ты с ней согласна? Юй Цзыюань нахмурилась. Нет, не согласна, но это была её мать. – Я уверена, она говорит так только ради нашей же пользы. Мы должны восстановить наш Орден. Уйти сейчас — значит помешать этой цели. Цзян Фэнмянь сердито посмотрел на неё. – Значит, мы должны остаться здесь, подчиняясь прихотям Не Минцзюэ? Ты знаешь, он намерен использовать наших учеников как пожелает? Он забирает их из-под нашего контроля и отдаёт другим главам Орденов, потому что каждый патруль должен иметь преимущество лучников Цзянов. Снова Не Минцзюэ. Юй Цзыюань решительно возражала против этого указа. Их ученики были их учениками, но тогда им дали ясно понять: если они будут мешать перераспределению сил, то, в свою очередь, им не позволят брать дополнительные отряды из других Орденов для своих патрулей. Это была безвыходная ситуация. Цзяны потеряли слишком много учеников. Им нужны были эти подкрепления, и Не Минцзюэ знал это. Так что они были вынуждены согласиться. – Это признание того, что лучники Цзян превосходят других. Это было так, но Цзян Фэнмяня это не волновало. – И это должно быть нашим преимуществом, а не Не Минцзюэ. Я намеревался пересмотреть условия участия в кампании, как только Пристань Лотоса и её водные пути снова будут под нашим контролем, но теперь это? Твоя мать сделала любые манёвры невозможными. Она не оставила мне пути для соглашения, более выгодного для Цзянов. Юй Цзыюань обдумала ситуацию. Им нужен был какой-то способ восстановить свои притязания. – А-Ли. Мы должны отправить её обратно в Пристань Лотоса. Это послужит двойной цели: мы уберём её из этого лагеря и поместим члена нашей семьи обратно в наш дом. – Твой брат всё равно будет всем заправлять. – Да, но если А-Ли будет жить там, они не смогут нас не впустить. Это будет та опора, которая нам нужна. Цзян Фэнмянь медленно кивнул. Мысль была дельной. Он направился к шатру дочери, чтобы позвать её и сообщить о своём решении. Её там не было. Он огляделся. Сын отрабатывал формы меча, но дочери нигде не было видно. Он вернулся к жене. – Моя госпожа, где А-Ли? – В смысле? Она в своём шатре. – Её там нет. – Должно быть, там. — Юй Цзыюань быстро вышла и направилась к шатру Цзян Яньли, но её действительно там не оказалось, как и сказал муж. Неужели девчонка настолько глупа, чтобы снова пошла на кухню? Не после того, что случилось в прошлый раз. Может, она навещает тётю? Маловероятно, они никогда не были близки, а А-Ли была сражена наповал порицающими словами тёти. Юй Цзыюань снова вышла, чтобы осмотреться, и окликнула: – А-Чэн, где твоя сестра? Он обернулся и пожал плечами. – В своём шатре? Бесполезно. Потом она заметила взгляды, которыми обменивались некоторые ученики. Они что-то знали. – Ты. — Она указала на одного из самых давних учеников. — Где дева Цзян? Ученик поклонился, чувствуя себя неловко. Он явно не хотел говорить, но какой у него был выбор? Опасливо покосившись на потрескивающий на руке Юй Цзыюань Цзыдянь, он доложил: – Госпожа, она в шатрах целителей. – Она ранена? – Нет, госпожа. Она помогает там. — При виде нахмурившегося лица Юй Цзыюань, ученик отступил. — Разве это было не по Вашему указанию, госпожа Юй? — Он знал, что нет, но позволил ей думать, будто он так считал. Это обезопасит его, или, по крайней мере, сделает ситуацию более безопасной. Сначала Юй Цзыюань подумала, что ослышалась. Помогает в шатрах целителей? Она никогда не давала на это разрешения. Развернувшись, Юй Цзыюань набросилась на Цзян Фэнмяня: – Фэнмянь, почему ты позволил это, не посоветовавшись со мной? Но он был так же ошеломлён, как и она. – Я не позволял. – Ерунда. А-Ли знает свой долг перед нами. Она бы никогда не сделала такой выбор сама. — Юй Цзыюань внезапно ощутила прилив ярости, убеждённая в своей правоте. — Вэй Усянь! Должно быть, это он подтолкнул её! – Моя госпожа... – Кто же ещё? Она всегда его баловала. Она сделает это, лишь бы угодить ему, даже после того, как он так постыдно с ней обошёлся. Я этого не потерплю! Не говоря больше ни слова, она стремительно направилась вызволять дочь. Цзян Фэнмянь плёлся за ней. Цзян Чэн проводил родителей хмурым взглядом. Вэй Усянь опять вмешивается? Типично. Ему ни разу не пришло в голову, что мать может ошибаться. Что Вэй Усянь не имеет никакого отношения к решению сестры. Он подумал было последовать за ними, но потом пожал плечами и вернулся к формам меча. Ученики переглянулись, обеспокоенные. Цзян Яньли всегда была добра к ним. Они не хотели, чтобы ей навредили. Один из них начал тихо отступать. Другой схватил его за руку. – Ты собираешься пойти за Вэй Усянем? – Нет. Я не хочу впутывать его в это. Я пойду за старшей госпожой Юй. Она единственная здесь, кто может обуздать нашу госпожу, когда та впадает в раж. Прикрой меня. И он убежал, бросившись на поиски Юй Хуэйфэнь. * * * Слуга Не вошёл с поклоном. – Прошу прощения, госпожа Не. Здесь ученик Цзян, который говорит, что ему необходимо поговорить со старшей госпожой Юй. Они переглянулись, Юй Хуэйфэнь криво усмехнулась. – Подозреваю, моя сестра обнаружила маленький бунт моей племянницы. Она вышла наружу и подозвала взволнованного молодого человека: – Полагаю, Цзыюань бушует? – К сожалению, да. Прошу прощения. Она потребовала сказать, где дева Цзян, и... – И ты не мог отказать в прямом приказе. Я прекрасно понимаю. Это совсем не твоя вина. Ученик низко поклонился. – Старшая госпожа Юй, она винит Сиван-цзюня в решении девы Цзян. – Конечно, винит, потому что боги упаси, чтобы у девушки был свой ум. Возвращайся... нет, прежде чем вернуться, тебе лучше предупредить Сиван-цзюня, чтобы он был начеку. Потом скажи своим людям сидеть тихо. Ученик снова поклонился и убежал. – Вы готовы к предсказанному нашествию разбушевавшихся Цзянов, госпожа Не? Вэнь Цин усмехнулась. – Только пусть эта женщина потревожит моих пациентов, и она узнает, что такое настоящий гнев. Юй Хуэйфэнь рассмеялась, взяла Вэнь Цин под руку, и они направились к шатрам целителей. * * * Гнев Юй Цзыюань не утих, когда она достигла цели. Никто не обращал на неё внимания, когда она вошла, а Цзян Фэнмянь следовал за ней по пятам. Её дочь была там, сидела у постели какой-то ничтожной особы, разговаривала и улыбалась, словно не шла против воли родителей. – Цзян Яньли! Цзян Яньли обернулась на оклик матери. Использование полного имени было плохим знаком. Мать была зла. Что ж, мать была зла всегда, но на этот раз она была злее обычного. – Матушка. Отец. – Цзян Яньли встала и поклонилась родителям. – Я вам зачем-то нужна? Спокойствие дочери разозлило Юй Цзыюань ещё больше. Где её привычная почтительность? – Почему ты здесь? Кто привёл тебя к этому, А-Ли? – Ты, матушка. Когда вы с отцом настояли, чтобы я поехала с вами, а не осталась в Нечистом Царстве. Я должна была сидеть в своём шатре одна, день и ночь? Ничего не делать? Быть бесполезной? – А-Ли! – Юй Цзыюань хотелось ударить её, но слишком много людей смотрело на них. Напасть на дочь сейчас значило бы заставить Цзянов потерять лицо, а они не могли позволить себе такой потери. Она сжала кулаки, Цзыдянь заискрило. – Это не ты. Он подговорил тебя, да? Этот паршивец? Цзян Яньли отшатнулась. Конечно, она должна была знать, что мать обвинит Вэй Усяня, когда что-то пойдёт не по её воле. Она всегда так делала, но Цзян Яньли была слишком слепа, чтобы видеть это. Что ж, хватит. – Сиван-цзюнь не участвовал в моём решении. В моём решении, матушка. – Она посмотрела на отца, но тот отвёл взгляд. Поддержки от него не будет. В этом она предоставлена самой себе. – Дева Цзян, я принёс Вам чаю. – Цзинь Цзысюань стоял позади её родителей с подносом в руках. Цзян Яньли с облегчением выдохнула. Цзинь Цзысюань взял за привычку делать это, чтобы быть уверенным, что она не забывает о перерывах. Это была доброта, которой она от него не ожидала, и его появление не могло быть более своевременным. Её мать замерла, всё ещё с открытым ртом, готовая выдать язвительный ответ, который так и не прозвучал. Не в присутствии человека, за которого она всё ещё надеялась выдать дочь замуж. Её отец тоже смотрел на Цзинь Цзысюаня. Оценивающе. Это заставило Цзян Яньли почувствовать лёгкую тошноту — понимать, что теперь они видят в её желании помогать способ продвинуть свои собственные планы. Что, если Цзинь Цзысюань подумает, что это было её намерением с самого начала? Она посмотрела на него. Он стоял спокойно и решительно. Нет, он так не подумает. Они могли не знать друг друга хорошо, но между ними установилась связь после наказания его двоюродного брата. Он понимал, что она хочет подняться выше ограничений, навязанных ей родителями. Она была в этом уверена. Она поклонилась ему. – Благодарю вас, молодой господин Цзинь. Перерыв был бы очень кстати. Посидите со мной, пока я пью чай? «Пожалуйста, соглашайся, – подумала она. – Не оставляй меня наедине с родителями». Он слегка улыбнулся, почти так, будто услышал её безмолвную мольбу. – Посижу. – Он поставил поднос на маленький столик прямо у входа в шатёр. Юй Цзыюань растерялась. Обычно у неё не было сомнений в правильности своих действий. Теперь она была не уверена. Её дочь намеренно сделала то, что, как она знала, вызовет неодобрение родителей. И всё же, каким-то образом, действия А-Ли привлекли Цзинь Цзысюаня на её сторону. Возможно ли, что у девушки больше политического чутья, чем думала Юй Цзыюань? Прежде чем она смогла принять какое-либо решение, она услышала своё имя. – Цзыюань, я не ожидала застать тебя здесь. – Улыбка Юй Хуэйфэнь обнажила много зубов. Юй Цзыюань не обмануло дружеское приветствие. Почему её сестра здесь? Чего она хочет? – Старшая сестра. Как неожиданно. – Не совсем. Уверена, мы здесь по одной и той же причине. Я только что узнала, что А-Ли вызвалась помогать целителям. Я пришла сказать ей, как я горжусь тем, что она сделала этот шаг. Разве не поэтому и вы пришли? Цзыюань? Цзян Фэнмянь? Юй Цзыюань огляделась. Все смотрели. Ученики всех Орденов. Цзинь Цзысюань был здесь. Сестра не оставила ей выбора. – Конечно. Зачем же ещё мы пришли. А-Ли, мы поговорим, когда ты вернёшься. Фэнмянь, идём. Она отвернулась, но голос сестры остановил её. – О, раз уж вы оба здесь, я могла бы предложить это сейчас. Обстановка в лагере меняется. Вы будете уходить в патрули, оставляя А-Ли одну в лагере Цзянов. Думаю, для неё будет лучше остаться с Орденом Юй. У нас ведь есть целители, которые будут оставаться в лагере. Для А-Ли вполне разумно быть с ними, где её смогут должным образом защитить. – Юй Хуэйфэнь закончила и улыбнулась сестре. Глаза Юй Цзыюань расширились. Ей хотелось возразить, но, опять же, за ней наблюдали. Она посмотрела на дочь, ожидая, что Цзян Яньли запротестует, скажет, что хочет остаться с родителями. Но Цзян Яньли спокойно налила чай Цзинь Цзысюаню, а затем себе. Она улыбнулась матери, но ничего не сказала. Юй Цзыюань, вне себя от ярости, повернулась к мужу. Цзян Фэнмянь посмотрел на жену в ответ. Почему она так на него смотрит? Что, по её мнению, он мог сделать? Это была её сестра. Если Юй Цзыюань не желает иметь с ней дела, то как он должен поступить? Он сделал единственное, что мог. Уступил. – Звучит как отличная идея, Юй Хуэйфэнь. Благодарю тебя за заботу о нашей дочери. – Хорошо, хорошо. Я немедленно пошлю ученика за её вещами. Не откладывая на потом. – Юй Хуэйфэнь отвернулась от Цзянов и сжала плечо племянницы. Цзян Яньли потянулась вверх и схватила её руку, как спасательный круг. – Тётя... – Тс-с, А-Ли. Пей свой чай. Мы поговорим позже. Ты всё ещё здесь, Цзыюань? Ты хотела сказать что-то ещё? Рыкнув от разочарования, Юй Цзыюань вытащила мужа из шатра. * * * Юй Цзыюань всё ещё тащила Цзян Фэнмяня за собой, когда они достигли тренировочной площадки. Ей было всё равно, что сказала её дочь. Как это мог быть кто-то другой, кроме этого паршивца, кто вызвал перемену в её мягкой и нежной А-Ли? Никогда прежде её дочь даже не помышляла идти против воли родителей. У Юй Цзыюань не было плана, что она сделает, когда найдёт Вэй Усяня, но она что-нибудь сделает. Этого нельзя было так оставлять. Он был там, тренировался с Лань Ванцзи против Не Минцзюэ и Лань Сичэня. Она остановилась, наблюдая, и нахмурилась. Она заметила, что во время битвы оба молодых супруга сражаются парными мечами, но была слишком занята, чтобы обратить на это должное внимание. Ей не хотелось признавать, но они были выдающимися. Юй Цзыюань никогда не видела ничего подобного. На её глазах Вэй Усянь обезоружил Лань Сичэня, затем присоединился к Лань Ванцзи, чтобы победить Не Минцзюэ. Не Минцзюэ издал восторженный крик, когда его сабля вылетела из руки. Как этот человек мог радоваться поражению? Это не имело смысла. Ничто в её жизни больше не имело смысла. Теперь Не Минцзюэ просил Вэй Усяня научить его приёму, от которого улетела Бася. Вэй Усянь смеялся, когда Юй Цзыюань начала приближаться, но потом он перестал говорить, его лицо помертвело, когда он, казалось, вступил в какой-то внутренний диалог. Он ярко улыбнулся и призвал всех отойти. По какой-то причине это заявление принесло великую радость. Не Хуайсан поспешил встать рядом с братом, чуть ли не потирая руки от удовольствия. На мгновение Вэй Усянь стоял один посреди поля, а затем, во вспышке света, его окружили мешки, ящики и бочки. Юй Цзыюань оторопела. Она слышала, что Вэй Усянь однажды уже получал припасы от Баошань Саньжэнь, но не совсем верила в это. Возможно, Бессмертная прислала несколько мелких подношений, не более. Уж точно ничего такого, что принесло бы ему титул Сиван-цзюнь. Она определённо никогда не думала, что может быть что-то подобное. Вэй Усянь подошёл и вручил Не Хуайсану несколько листов бумаги, каждая страница приносила явную радость младшему Не. Все ликовали, восхваляя Вэй Усяня и его Бессмертную бабушку. Юй Цзыюань стояла в стороне, наблюдая за всем этим. Невозможно было что-либо сказать Вэй Усяню сейчас. Она была знатного рода и воспитания, но всё же она не умела создавать еду из воздуха. Сжав кулаки, она не могла сделать ничего, кроме как вернуться в шатры Цзянов. Вэй Усянь действительно был вне её досягаемости. По крайней мере, сейчас. * * * В тот вечер они были тихой компанией. Это был последний раз, когда они будут все вместе, прежде чем разойтись своими путями. Разведчики подтвердили то, что подозревал Не Минцзюэ. Больше не будет полномасштабных атак. Враг теперь знал, что у них есть оружие, способное бороться с марионетками. Но они также знали, что оно только одно. Какими бы способными ни были Вэй Усянь и Лань Ванцзи, они не могли быть одновременно везде. Вэни разделились на более мелкие группы и теперь прибегали больше к партизанской тактике. Поэтому силы Альянса также разделялись, чтобы преследовать их. Не Минцзюэ поведёт основную группу с Цзинь Цзысюанем в качестве заместителя, продвигаясь дальше в Цишань, в то время как Лань Сичэнь при поддержке главы Ордена Хэ будет прикрывать его с севера, защищая от горных засад. Вторая отдельная группа будет прикрывать справа. Другие, более мелкие отряды заполнят промежутки. Естественно, Юй Цзыюань хотела, чтобы Цзяны командовали второй отдельной группой, но Не Минцзюэ не доверил ей никого из своих людей. Вместо этого, хотя Цзян Фэнмянь был назначен заместителем командира, руководить должна была старшая госпожа Юй. Когда Юй Цзыюань попыталась возразить, ей указали, что, поскольку Цзяны разделены, их силы значительно уменьшены. Это было решение, которое Не Минцзюэ принял с согласия Лань Сичэня, что Ордены с особыми навыками следует разделить между группами. Это означало, что в каждом отряде был контингент лучников Цзянов, часть учеников Лань для очищения от энергии обиды, а также по крайней мере один Цзинь, способный отправить бабочку-послание. План состоял в том, что если какой-либо отряд столкнётся с большим количеством марионеток, за Вэй Усянем и Лань Ванцзи немедленно пошлют. Было решено, что они отправятся на охоту за марионетками только с несколькими людьми под своим командованием, в основном Ланями и Цзянами, хотя эта конкретная деталь была скрыта от Юй Цзыюань. Она, несомненно, устроит истерику, когда узнает, но к тому времени они уже покинут лагерь, и она ничего не сможет сделать. Именно это они и обсуждали в данный момент. Вэй Усянь с иронией покачал головой. – Тебе лучше приготовиться, Не-сюн, потому что эта женщина будет пылать от ярости, когда узнает, что некоторые из её учеников будут под моим командованием. – Ничего нового, – отмахнулся Не Хуайсан. – В этом и проблема, когда постоянно находишься на грани ярости. Если предполагаешь, что кто-то разозлится, что бы ты ни делал, можешь с тем же успехом делать что хочешь и дать им для этого повод. Не Минцзюэ согласился. – Она уже пыталась убить меня взглядом, когда узнала, что ни она, ни её муж не будут командовать. Ещё больше — когда узнала, что командовать будет её сестра. Я беспрестанно благодарю богов за старшую госпожу Юй. Всякий раз, когда Юй Цзыюань становится слишком невыносимой, достаточно просто позвать Юй Хуэйфэнь, и Юй Цзыюань утихает. Вэнь Цин кивнула. – Старшая госпожа Юй мастерски обошлась с Юй Цзыюань в шатрах целителей, когда та пришла устраивать неприятности из-за Цзян Яньли. – Цзян Яньли? – спросил Вэй Усянь. – А Цзян Яньли какое дело до шатров целителей? – О, конечно, ты не знаешь. Она там добровольно помогает. Думаю, она наконец-то начинает думать самостоятельно, и ей не нравится то, что она видит в своей семье. Вэй Усянь печально улыбнулся. – Надеюсь, она сможет вырваться из-под их влияния. Она заслуживает лучшего, чем когда-либо получит от них. Лань Ванцзи слегка дёрнулся. Вэй Усянь взял его за руку. – Я знаю, ты не согласен, Лань Чжань, но я действительно думаю, что она считала, что помогает мне. Или, по крайней мере, она не хотела сделать хуже. Просто она жила в своём собственном маленьком мире и отказывалась видеть, каково мне было на самом деле. Если она пробуждается от этого, то я желаю ей удачи. У неё доброе сердце. Ей просто нужно знать, как правильно применять свою доброту. Думаю, у неё хорошо получится помогать раненым. Госпожа Не, вы сказали, старшая госпожа Юй поддержала её? – Да. Один из учеников Цзян пришёл за ней после того, как Юй Цзыюань и Цзян Фэнмянь узнали, чем занимается их дочь, так что мы добрались туда быстро. Она, по сути, сделала невозможным для них возражать, не потеряв лицо. Цзинь Цзысюань тоже помог. – Павлин? А он тут при чём? – Он регулярно приносил чай для девы Цзян. Он появился как раз в тот момент, когда госпожа Юй собиралась обрушиться на дочь, и спокойно усадил Цзян Яньли отдохнуть. – Хм. Молодец, значит. Теперь, когда я немного отошёл от всего этого, я могу оценить, что он не так ужасен, как я всегда считал. Всё ещё Павлин, но думаю, у них с Цзян Яньли действительно может что-то получиться. Надеюсь, она в безопасности. Госпожа Юй никогда не применяла к ней физическую силу, но если она достаточно разозлится, я не уверен, что этого не случится. – Не волнуйся. Старшая госпожа Юй снова пришла на помощь. Она устроила так, что Цзян Яньли теперь будет жить с Орденом Юй. С ними она будет в безопасности. – Это хорошо. Хватит о Цзянах. Итак, возможно, у меня есть способ находить марионеток. На мгновение воцарилась тишина, пока все смотрели на него, а затем Не Минцзюэ задал вопрос, который хотели задать все: – Как? Широко улыбнувшись, Вэй Усянь достал из кармана компас. – С помощью этого. Не Минцзюэ выглядел слегка разочарованным. – Компас? – Ах, это не обычный компас. Я называю его Компасом Зла. Он указывает на любую концентрированную энергию обиды, которой, скорее всего, и являются марионетки. Не Минцзюэ заинтересовался. – Это работает? – Да. То есть, вероятно. Это всё ещё, по сути, прототип. Нужно немного доработать, но у меня было не так много времени. Я начал возиться с этой идеей, когда мы ещё были на Небесной Горе, но мне нужно было закончить с амулетом и талисманами, так что это был скорее побочный проект. Всё же лучше, чем ничего, правда? Не Хуайсан протянул руку и с благоговением взял компас. – Побочный проект? Пока ты создавал революционный способ борьбы с энергией обиды с помощью амулета и талисманов, не имеющий себе равных? – Ну, ты знаешь, как это бывает. У меня в голове постоянно крутится куча идей, некоторые из них ни к чему не приводят, но я действительно думаю, что это будет полезно, когда все недочёты будут устранены. А ещё флаги. Не Хуайсан слабо спросил: – Флаги? – Ещё одна идея, но она всё ещё нуждается в доработке. Может, через неделю-другую? Не Минцзюэ уставился на него. – Я почти боюсь спрашивать. Что делают эти флаги? – Я подумал, ты знаешь, как иногда часами бродишь в поисках источника энергии обиды? – В ответ на кивки он продолжил. – Так вот, разве не было бы хорошо, если бы можно было оставаться на месте и заставить добычу прийти к тебе? Вот что делают флаги, Флаги, притягивающие духов, как я их называю. Расставляешь их определённым образом, и они затягивают существо, полное энергии обиды, на которое ты охотился, прямо в твою ловушку. Полезно, не находите? Они все смотрели на него. Не Хуайсан начал смеяться. – И это просто пришло тебе в голову? Вот так вот? Невероятно. Я говорил это раньше и скажу снова, Вэй Усянь: ты, мой друг, гений. * * * Лань Сичэнь задержался после того, как остальные ушли, явно чувствуя себя неловко, но настроенный решительно. Не Минцзюэ приподнял бровь, призывая его поделиться своими опасениями. Лань Сичэнь кивнул. – Минцзюэ, я назначил одну из моих кузин в твою группу. Не Минцзюэ выглядел озадаченным. Они уже договорились, что Лани должны быть в каждой группе. Какая разница, кто именно из Ланей. – Хорошо, и? – Она искусна в игре на гуцине. Не совсем на уровне Ванцзи, но одна из лучших, что у нас есть. Я хочу, чтобы ты позволил ей играть для тебя «Очищение», так как меня не будет рядом, чтобы делать это. – Нет. – Не Минцзюэ был непреклонен. Он не мог допустить, чтобы факты о его совершенствовании стали всеобщим достоянием. – В этом нет необходимости. Ты сможешь играть для меня, когда мы оба будем в лагере. – Но мы не знаем, как часто это будет. Что, если мы будем врозь месяцами? Минцзюэ, ты не можешь рисковать своим здоровьем. – Я согласна. – Вэнь Цин была так же решительно настроена на то, чтобы это было сделано, как Не Минцзюэ – на то, чтобы этого не было. – Ты можешь не иметь возможности добраться до меня после каждой битвы, так что и лечения от меня ты получать не будешь. Одного чая будет недостаточно. Это лучшее решение. – Но... – Моей кузине не обязательно знать все подробности. Только то, что тебе помогает, когда «Очищение» играют регулярно. Она не будет задавать вопросов. Пожалуйста, позволь моему Ордену помочь тебе в моё отсутствие. Вэнь Цин подошла и встала рядом с Лань Сичэнем, единым фронтом. – Послушай его, Минцзюэ. Ты уже согласился консультироваться с Вэй Усянем и Лань Ванцзи, когда бои закончатся. До тех пор ты должен поддерживать свою ци настолько стабильной, насколько это возможно. Когда он всё ещё выглядел неуверенным, Лань Сичэнь попробовал новый аргумент. – Это не только ради тебя, Минцзюэ. Это ради всех нас. Ты нам нужен. Кампания «Выстрел в Солнце» нуждается в тебе. Да, Ванцзи и Усянь жизненно важны, но именно твоя тактика, твоё использование наших ресурсов привели нас к этому моменту. Чтобы это продолжалось, твой разум должен быть ясным. Если ты позволишь энергии обиды накапливаться, то как ты, или кто-либо из нас, может быть уверен, что ты принимаешь правильные решения? Глаза Не Минцзюэ расширились. Он никогда не думал об этом, полагая, что рискует только своим здоровьем. Со вздохом он кивнул. – Я понимаю твою мысль. Я позволю твоей кузине играть для меня. И Лань Сичэнь, и Вэнь Цин почувствовали облегчение от его решения и с благодарностью посмотрели друг на друга. Не в первый раз Лань Сичэнь подумал, как повезло его другу найти такую подходящую жену. Он снова задался вопросом, возможно ли такое же везение когда-нибудь для него. * * * Мэн Яо был обеспокоен. Он держал в руке письмо Цзинь Гуаншаня. Он знал, что должен отнести его Вэнь Жоханю, но очень хотел, чтобы отец рассказал ему, что там написано. Он ненавидел, когда его заставали врасплох, когда он был неподготовлен. Он мог только надеяться, что содержащейся информации будет достаточно, чтобы заставить Вэнь Жоханя забыть, что от Лань Сичэня ничего не было. Это всё ещё удивляло его. Мэн Яо был уверен, что Лань Сичэнь абсолютно верит ему. Что Мэн Яо сделал достаточно, чтобы Лань Сичэнь доверял ему. Что случилось? Возможно ли, что Лань Сичэнь не получил его писем? Но нет, его посыльный заверил его, что оно было доставлено. К этому времени Мэн Яо уже должен был получить ответ. Обнадёживающие слова, которые невольно выдают слишком много. Лань Сичэнь был замечательным человеком, но сдержанность не была в числе его добродетелей. Мэн Яо так тщательно подбирал слова в своём письме к нему. Такой тонкий баланс. Сформулировать так, чтобы Лань Сичэнь понял, чего он хочет, но не настолько очевидно, чтобы показаться навязчивым. Возможно, он был слишком тонок? С Лань Сичэнем это всегда было возможно. Этот человек был до боли наивен. Вполне возможно, что он думал, будто Мэн Яо просто проявил внимание. Это было досадно, но что он мог поделать? Дальнейшие расспросы выглядели бы подозрительно. Он снова посмотрел на письмо в своей руке. Может ли он, скажем, вскрыть печать и прочесть его? Нет, это слишком рискованно. Даже когда Вэнь Жохань погружался всё глубже в безумие, у него всё ещё бывали моменты ясности. Если бы он обнаружил, что Мэн Яо вскрыл письмо, неизвестно, как бы он отреагировал. Как и все тираны, Вэнь Жохань имел неприятную привычку обрушиваться на любого, кто, по его мнению, перешёл ему дорогу. Многие неосторожные советники превратились в марионеток Вэнь Жоханя. Единственной причиной, по которой Мэн Яо избежал этой участи, была необходимость выуживать информацию из пленников. Ничего не поделаешь. Ему придётся передать письмо отца и положиться на собственную изобретательность, если Вэнь Жохань отреагирует плохо. * * * Вэнь Жохань чуть ли не выхватил письмо из руки Мэн Яо. Наконец-то. Он начал читать, кивая в ответ на один из пунктов, которые выдвинул Цзинь Гуаншань. Да, он был абсолютно согласен, что с Не Минцзюэ необходимо что-то сделать. Этот человек должен был заплатить не только за то, что бросил вызов Вэнь Жоханю, но и за то, что лишил его сыновей и Руки, плавящей ядра. Он оторвал взгляд от письма и посмотрел на Мэн Яо. – Твой отец предлагает окончательно разобраться с Не Минцзюэ, но не упоминает, как это можно было бы сделать. Что ты думаешь об этом? Мэн Яо обдумал всё, что знал о Не Минцзюэ. О проклятии сабли, о котором никто не должен был знать. Битва плохо на него повлияет. К этому времени он будет неуравновешен, всё более несдержан. И он будет с этим один, не в силах доверять окружающим. Им будет легко манипулировать, особенно учитывая его ненависть ко всем Вэням и к Вэнь Жоханю в частности. – Возможно, ловушка, Ваше превосходительство? – Продолжай. – Не Минцзюэ захочет сам убить Вас, Ваше превосходительство. Позвольте ему думать, что у него есть шанс. Если бы он поверил, что Вы, Ваше превосходительство, лично вступили на поле боя, он пошёл бы на всё, чтобы добраться до Вас. – Я не пойду на передовую. – Конечно, нет, Ваше превосходительство. Ему нужно лишь поверить, что Вы это сделали. Я могу отправить письмо Лань Сичэню с ложными сведениями. Что Вы недовольны успехами своих войск и решили принять непосредственное командование. Не Минцзюэ никогда не сможет устоять перед возможностью противостоять Вам. – Хм. Отправь письмо. – Если позволите, Ваше превосходительство? – Ты уже сомневаешься в собственном плане? – Нет, Ваше превосходительство, лишь в сроках. Возможно, будет разумно немного подождать. По мере того как Не Минцзюэ будет подвергаться воздействию растущей энергии обиды, его характер изменится. Его решения будут подпитываться жаждой крови. Он будет безрассуден. Вэнь Жохань резко взглянул на него. – Ты знаешь о проклятии Не? – Да. Похоже, это был один из ясных дней Вэнь Жоханя, поскольку он немедленно согласился с планом. – Подожди три месяца. Замани его в место, где мои люди легко смогут устроить засаду. Я сделаю из него пример. Повешу его голову на пику у ворот моего города, как он посмел сделать с моими сыновьями. А что насчёт его наследника? Он компетентен? Мэн Яо улыбнулся. – Не Хуайсан. Нет, Ваше превосходительство. Он не боец. Его не заботит ничего, кроме искусства и удовольствий. Сомневаюсь, что он вообще в лагере. После смерти Не Минцзюэ контроль возьмёт на себя Лань Сичэнь. – А он тебя слушается. Ты должен убедить его сдаться. Думаю, подожди шесть месяцев, а не три. Это даст Лань Сичэню достаточно времени, чтобы его стошнило от всех убийств. К тому времени он наверняка согласится на любые условия, которые я пожелаю предложить. Я слышал, мальчик хочет мира любой ценой. Я дам ему его, но за очень высокую цену. – Вэнь Жохань удовлетворённо кивнул, затем вернулся к письму, постепенно становясь всё более довольным по мере чтения. Демоническое заклинательство? Это фантастическое новое оружие основано на демоническом заклинательстве? Он громко рассмеялся над иронией. Неужели этот мальчишка действительно думал, что сможет победить Вэнь Жоханя в его же игре? Где Вэй Усянь вообще нашёл иньское железо? Ах, Сюэ Ян. Должно быть, он столкнулся с Сюэ Яном и забрал у него его кусок. Неважно. В лучшем случае у него есть этот один кусок, а у Вэнь Жоханя – три. Вот почему, должно быть, осколки иньского железа Вэнь Жоханя дрожали, когда использовалось это оружие; они узнали появление своего недостающего куска. Единственной причиной, по которой Вэй Усянь смог перехватить контроль над марионетками, была близость. Чем ближе он подберётся к Вэнь Жоханю, тем меньше сможет удерживать над ними власть. Вэнь Жохань позволит ему прийти. Затем, когда Вэй Усянь наконец окажется в Безночном городе, он столкнётся с истинной силой иньского железа под контролем Вэнь Жоханя. Вэнь Жохань легко отберёт у него оружие, и тогда у него, Вэнь Жоханя, будут все четыре куска. Он станет непобедимым. Никто не посмеет выступить против него. Он снова рассмеялся. О, это так идеально. Какие же они дураки, если думают, что могут бросить вызов тому, кто настолько выше их. Какой же дурак этот Вэй Усянь, если верит, что может забрать то, что по праву принадлежит Вэнь Жоханю. Почти захватывающе – противостоять достойному противнику. Конечно, мальчик проиграет. Возможно, у него есть кое-какие способности, но он окажется беспомощным перед Вэнь Жоханем, истинным мастером демонического совершенствования.