Непредвиденные перемены

К полудню они поднялись на холм, с которого открывался вид на твердыню Вэнь Жоханя. Его создания свободно бродили по двору, перемежаясь с живыми солдатами. Не Минцзюэ нахмурился — слишком мало. Там не могло быть больше нескольких сотен человек. Невозможно, чтобы это были все, кто остался. Он обеспокоенно огляделся. — Это очередная ловушка. Где-то должны быть ещё солдаты. — Он взглянул на Вэньцин, молчаливо стоявшую рядом, а за ней — на Вэньнина и Не Хуайсана. Ему не следовало соглашаться, чтобы они шли. Даже это место могло быть небезопасным. — Вэньцин, тебе стоило остаться в лагере. Вэньцин покачала головой: — Слишком далеко. Внутри полностью укомплектованный лазарет. Для всех будет лучше, если я приду и буду лечить раненых здесь. Он знал, что, хотя она и беспокоилась о раненых, на самом деле она пришла, потому что волновалась за него. За то, что уничтожение иньского железа может с ним сделать. Ему это не нравилось, он предпочёл бы, чтобы те, кто ему дорог, оставались в безопасности, но он никогда не оспаривал её решений, связанных с медициной, и не собирался начинать сейчас, даже когда она делала то, что ему было не по душе. Он посмотрел на брата. — А у тебя что за оправдание, Хуайсан? — Лагерь уже сворачивается, чтобы переместиться сюда. К этому времени мои люди знают, что делать, и ты знаешь, что я обычно иду вперёд, чтобы всё подготовить, так что вот я здесь. Я им там не нужен, а здесь? Как только всё закончится, останется уйма скучных деталей, которые нужно будет уладить. Кто где спит, какие у нас будут припасы — столько мелочей, о которых ты будешь слишком занят, чтобы позаботиться. Все те вещи, которые стали моей ответственностью с тех пор, как я взял на себя управление лагерями. — А если мы проиграем? Если Вэнь Жохань окажется для нас слишком силён? Я всё ещё считаю, что нужно было дождаться окончания битвы, прежде чем приводить всех сюда. Не Хуайсан фыркнул: — Я ни на миг не верю, что ты проиграешь, и я знаю, что ты чувствуешь то же самое. Но если случится худшее, для остальных это не будет иметь большого значения. Вэнь Жохань выследит каждого из нас. Честно говоря, если это произойдёт, я предпочту делать что-то полезное. Старший брат, я обещаю, мы с сестрицей Цин и Вэньнином останемся в безопасности в стороне вместе с другими неучаствующими в бою, пока Вэнь Жохань не умрёт. Здесь мы будем в безопасности. Это всё ещё достаточно далеко, чтобы мы могли видеть, что происходит, но не участвовать в этом. Не Минцзюэ снова уставился на Безночный город вдалеке, прикидывая расстояние. Брат был прав. Они должны быть в безопасности, если останутся там, где сейчас. Ему просто хотелось быть в этом уверенным. Но это война, а на войне ни в чём нельзя быть уверенным. И всё же это было лучшее, что у них было, поэтому он кивнул. — Ладно. Но если будет хоть какой-то признак опасности, вообще любой, то немедленно убирайтесь отсюда. Вэньцин сжала его руку, чтобы заверить, что они примут все меры предосторожности. Затем к нему подошли остальные члены его военного совета для получения последних указаний. * * * Все они согласились, что это должна быть ловушка. Что где-то прячутся войска, готовые обрушиться, как только они войдут во двор. Дело было в том, что в этот момент они всё равно не могли больше ничего сделать. Не Минцзюэ принял решение. — Мы идём. Обычное построение: я со своими людьми пойду по центру, Сичэнь — справа, старшая госпожа Юй — слева. Будьте начеку. Они будут пытаться застать нас врасплох, но, по правде говоря, это мало что изменит. Заходить к нам с тыла — нет особого преимущества. Это будет бой не на жизнь, а на смерть. Юй Цзыюань усмехнулась: — Так ты используешь нас, чтобы прикрывать себя, пока сам забираешь всю славу себе и своему Ордену? Думаешь, я дура? Что я не вижу, что всё, чего ты хочешь, — это самому убить Вэнь Жоханя? Не Минцзюэ прикрыл глаза, чувствуя, как эмоции борются с его контролем. Всё в нём требовало ударить эту мерзкую женщину, что изрыгала яд в его уши. — Да, я хочу, чтобы Вэнь Жохань был мёртв, но мне всё равно, кто его убьёт. Если у кого-то появится возможность покончить с этим, я надеюсь, он ею воспользуется. Юй Цзыюань почувствовала прилив удовлетворения. Это было то, чего она ждала. Шанс, который был нужен ей и Цзянам, чтобы достичь величия. — Тогда ты не будешь возражать, если это сделаю я. Не Минцзюэ уставился на неё, затем посмотрел на Юй Хуэйфэнь, которая пожала плечами. Он снова повернулся к Юй Цзыюань. — У тебя есть свои обязанности. Ты нужна, чтобы держать строй, удерживать Вэней во дворе, когда они спустятся. Юй Цзыюань насмешливо фыркнула: — Я что, какой-то низший ученик, чтобы быть всего лишь кирпичом в стене? Не Минцзюэ покачал головой и, махнув рукой, отпустишил её. — Честно говоря, нам лучше без тебя. Ты сильный боец, Юй Цзыюань, но ты была не чем иным, как занозой в моём боку, постоянно жалуясь. Непокорная, сеющая смуту, оспаривающая каждое решение. Я закончил быть дипломатичным. Можешь поступать как хочешь, но знай: если ты решишь следовать своим путём, то ты сама по себе. Атакуй Вэнь Жоханя, если хочешь, но я не рискну ни одним учеником, чтобы прикрыть твою спину. Старшая госпожа Юй, я рассчитываю, что Вы придерживаетесь нашего плана вместе с остальной Вашей группой. Ваша сестра освобождается от своей роли и может действовать как пожелает. Одна. — Нет, матушка, я пойду с тобой. Позволь мне помочь? — Цзян Чэн выскочил на защиту матери, не веря, что с ней так неуважительно обошлись. Не Минцзюэ посмотрел на Цзян Фэнмяня. Тот ничего не сказал, только смущённо отвернулся. Бесполезен. Совершенно бесполезен. Не Минцзюэ выбросил его из головы и снова повернулся к Юй Хуэйфэнь. — Неважно. Старшая госпожа Юй, Вы также исключите Цзян Ваньиня из Вашего построения. У кого-нибудь ещё есть какие-то вопросы по их назначению? — М-м-м... а в чём именно заключается наше задание? — Вэй Усянь усмехнулся, разряжая обстановку. Не Минцзюэ фыркнул. — Вы с Ванцзи будете на передовой вместе со мной. Найдите себе защищённые позиции и делайте своё дело. И вообще, Вэй Усянь, можешь начать играть, когда мы будем приближаться? Напугай их. Распали и отвлеки этих лютых мертвецов. Вэй Усяню это понравилось. — Хотите эффектного появления, Чифэн-цзунь? — Почему бы и нет? Можно начать со взрыва. Задать тон нашей последней битве. * * * Каждый ученик Вэнь во дворе чувствовал сильнейший дискомфорт. Было уже достаточно плохо находиться рядом с лютыми мертвецами, но ожидать, что придётся сражаться вместе с ними? Как можно полагаться на мертвеца, полного энергии обиды, прикрывающего твою спину? Но Вэнь Жохань заверил их, что они будут в безопасности. Что мертвецы никогда не нападут на них, а вместо этого будут защищать их до конца. У большинства было неприятное чувство, что концом для них будет не смерть. Что конец будет означать их присоединение к армии мертвецов. Но какой у них был выбор? Глава их Ордена приказал им стоять и сражаться, так что это было то, что они должны были сделать. Музыка раздалась внезапно. Далёкая, она становилась всё громче. Странная, диссонирующая музыка, которая сотрясала их до костей. Лютые мертвецы вокруг них пришли в возбуждение и начали нападать на любого, кто попадался им на пути. Вэни были вынуждены сражаться, чтобы спасти свои собственные жизни. Затем на них обрушились союзники, свирепые, как мертвецы, и столь же смертоносные. * * * Вэй Усянь летел на большой скорости, Лань Ванцзи был рядом. Даже в движении его игра не прекращалась ни на мгновение. Он сделал паузу, посмотрев на Лань Ванцзи, который указал на две высокие каменные колонны по обе стороны лестницы. Вэй Усянь кивнул и приземлился на одну, в то время как Лань Ванцзи опустился на другую. Чудовищные создания Вэнь Жоханя кишели под ними, взбешённые музыкой. Контроль Вэнь Жоханя был силён, но недостаточен, чтобы удержать энергию обиды на месте. Тёмные тучи начали подниматься от мертвецов, и те завыли и зарычали. Энергия сформировала непроницаемый барьер для входа или выхода из дворца. На мгновение подняв взгляд, Вэй Усянь увидел удары фиолетовой молнии, тщетно пытающиеся найти путь. Его губы изогнулись в улыбке. Похоже, Юй Цзыюань не слишком преуспевала. Как жаль. * * * Юй Цзыюань была в ярости. Она думала легко пробиться, что Цзыдянь без труда расчистит пространство вокруг неё. Она ожидала, что первой достигнет ступеней. Первой войдёт во дворец. Первой сразится с Вэнь Жоханем. И она ожидала выиграть это противостояние. Вэнь Жохань был могуществен, безусловно, но он годами прятался в своём дворце. Он застоялся, потерял практику. Его золотое ядро было великолепно, но, тем не менее, она была уверена в победе. Тогда она, Юй Цзыюань, вместе с сыном, получит высшую награду. Она будет той, кто лишит Вэнь Жоханя жизни и положит конец кампании «Выстрел в Солнце». Пусть Не Минцзюэ теперь это пережуёт! Как посмел Не Минцзюэ разговаривать с ней, как с непослушным ребёнком? Несмотря на то, что Не Минцзюэ мог утверждать, что ему всё равно, кто нанесёт смертельный удар Вэнь Жоханю, Юй Цзыюань знала лучше. Она подумывала позволить своему А-Чэну стать тем, кто покончит с Вэнь Жоханем, пока она будет удерживать внимание этого человека на себе. Позволить мальчику заслужить титул выше того, на который этот выскочка когда-либо мог надеяться. Это научило бы Вэй Усяня знать своё место. Но она решила против этого. Естественно, её сын был искусен. В конце концов, она лично обучала его. Но всё же он был молод. Если бы он дрогнул и Вэнь Жохань ускользнул, Цзяны потеряли бы лицо. Нет, лучше ей самой покончить с этим. Ничего из этого не случилось. Не успела она сделать и двух шагов на поле битвы, как Вэй Усянь привлёк к себе всех монстров. Он стоял там сейчас, возвышаясь над ними всеми, играя на своей проклятой флейте так, будто у него не было забот в мире. Он знал, он конечно знал, что она задумала, и поэтому намеренно заблокировал ей путь. Заблокировал единственный путь во дворец. Подрыв её планов был его виной! Она рванулась вперёд, надеясь, что инерция пронесёт её к дверям дворца, но стена мертвецов была сплошной массой бурлящей энергии обиды. Она закричала, когда её руку схватили, боль пронзила её. Её укусили! Она снова закричала, испугавшись. Она ничего не могла сделать, оказавшись в ловушке под напором лютых мертвецов. Она собиралась умереть. Её собирались сожрать! Чьи-то руки схватили её и вытащили из толпы. Она оглянулась и вздрогнула, увидев, что её спас Не Минцзюэ. Он едва взглянул на неё, только толкнул её к сыну с приказом: — Твоя мать ранена. Уведи её в безопасное место. Затем он повернулся обратно к человеку, с которым сражался. * * * Цзян Чэн увидел мать впереди. Он пытался держаться рядом, но вокруг было столько всего, столько неразберихи. Мертвецы рвались к Вэй Усяню, не разбирая пути, и Цзян Чэн несколько раз едва не оказался растоптан. Крик донёсся оттуда, откуда он только что пришёл. Обернувшись, Цзян Чэн увидел, что подкрепление Вэней заходит им в тыл — точно, как и предсказывал Не Минцзюэ. Но они были готовы: Лань Сичэнь и тётя Цзян Чэна мгновенно развернулись, чтобы встретить новую угрозу и выстроили барьер, а затем втянули врагов в самое сердце схватки. Пространство начало редеть, остались только живые. Все чудовища устремились к дворцу, и теперь Цзян Чэн мог ясно видеть мать. Она достигла барьера из мертвецов и неистово размахивала Цзыдянем, отчаянно пытаясь пробиться. Он увидел, как один из мертвецов, ещё не поддавшийся «Приманке», схватил её за руку и склонил голову, чтобы укусить. Увидел, как мать закричала от боли, пока сам Цзян Чэн отчаянно пробирался к ней. Он оглянулся в поисках отца, но того нигде не было. Мать была одна, беззащитна. Но тут её вытащил сам Не Минцзюэ — вопреки своим словам, что, если она решит следовать своим путём, помощи ей не будет. Хотя он сказал не совсем так, верно? Он сказал, что не станет рисковать ни одним учеником, и он не рисковал: он рисковал собой. Цзян Чэн почти почувствовал стыд, но подавил его. Нет, план матери был хорош, если бы Вэй Усянь не обратил в прах её усилия. Это была не вина ни матери, ни Цзян Чэна — это всё Вэй Усянь. Цзян Чэну было удобно думать так: он настолько привык винить Вэй Усяня во всех неудачах, что никогда не задумывался, справедливо ли это. Затем мать втолкнули ему в объятия, и времени на размышления больше не осталось. Он сделал, как велели: увёл её в безопасное место. Их с матерью участие в битве закончилось, и они ничего не достигли. Ни славы, ни похвалы. Ничего. * * * Вэй Усянь продолжал играть, не замечая ничего вокруг. Более половины марионеток было уничтожено. На другой стороне лестницы Лань Ванцзи сидел на своей колонне и играл на гуцине, — само воплощение безмятежности, воздух вокруг пульсировал духовной энергией. Вэй Усянь смотрел на него, почти затаив дыхание от любви, и только необходимость продолжать играть удерживала его от того, чтобы не начать выкрикивать о своих чувствах на весь мир. Он ощутил, как амулет завибрировал у него на груди, когда энергия обиды вокруг закипела. Затем амулет вырвался на свободу, и его вторая половина, которую сдерживал Лань Ванцзи, сделала то же самое, после чего Тигриная Печать Преисподней соединилась высоко над битвой. Амулет начал вращаться, втягивая в себя тьму и одновременно излучая свет. Поглощая свидетельство многолетних экспериментов Вэнь Жоханя. Энергия обиды пропитала саму эту землю, каждый камень в Безночном городе. Она пронизывала всё. И теперь её вытягивали. Теперь её очищали. * * * Вэнь Жохань сидел на троне, ожидая, когда его армия мертвецов принесёт ему победу. Он поднял палец, чтобы погладить иньское железо, кружившее над его раскрытой ладонью. Скоро у него будут все четыре куска. Он улыбнулся, когда осколки иньского железа задрожали, уверенный, что они, тоскуя, зовут своего недостающего собрата, чтобы как прежде стать единым целым. Скоро, очень скоро. Иньское железо содрогнулось сильнее, и внезапно его бесконечная орбита стала хаотичной, а заключённая в нём энергия обиды ощутила притяжение Тигриной Печати Преисподней. Вэнь Жохань ошеломлённо замер с открытым от ужаса ртом, когда его иньское железо отлетело прочь, пробивая себе путь сквозь двери. Нет, этого не могло происходить. — Как? — прошептал он в неверии. У него было три куска против одного Вэй Усяня. Как такое случилось? Впервые он задумался о том, что полученная им информация может быть неполной. Могли ли ему изменить? Нет, это не конец. Он всё ещё мог победить. Ему просто нужно было понять, что пошло не так. Поднявшись, Вэнь Жохань послал волну энергии, чтобы распахнуть дворцовые двери. Затем он последовал за иньским железом с нечеловеческой скоростью, несясь на волне энергии обиды. Он так и не увидел фигуру, что таилась позади него. Так и не увидел, как эта фигура обнажила меч, который хранила скрытым на собственном теле. Так и не увидел улыбку Мэн Яо, уверенного, что скоро все его планы осуществятся. * * * Снаружи всё было не так, как ожидал Вэнь Жохань. Во дворе его люди продолжали сражаться, но они слабели. Так мало их осталось на ногах. Мертвецы, которые должны были защищать его солдат, лежали, корчась, многие уже обратились в прах. Вэнь Жоханю придётся действовать быстро, чтобы спасти положение. Он посмотрел вверх, туда, куда стягивалась энергия обиды и увидел своё собственное иньское железо, кружащее вокруг вращающегося предмета. Что это было? Это был не его недостающий кусок. Нет, это было нечто иное. Что-то, чего он не учёл. Он должен немедленно уничтожить это. Вэнь Жохань протянул руку, стащил Вэй Усяня с колонны и сжал пальцами его горло. — Ты! Как ты это сделал? Кто ты? Вэй Усянь оскалился в улыбке: — Я? Я твой самый страшный кошмар. Готовься встретить свой конец, Вэнь Жохань. Вэнь Жохань усмехнулся, но затем… он не мог видеть того, что видел Вэй Усянь. Лань Ванцзи спрыгнул вниз, как только Вэнь Жохань появился. Не прерывая мелодии, он собрал свою ци и метнул в Вэнь Жоханя лезвие сияющей энергии, пронзив им его шею. Вэнь Жохань закашлялся, с его губ начала сочиться кровь. Он начал поворачиваться, чтобы увидеть, откуда пришла атака. Когда же он, пошатываясь, повернулся, его голова покинула плечи и покатилась вниз по ступеням. Тело рухнуло, тёмная энергия обиды хлынула из пустой шеи. Последние из марионеток умерли вместе с ним, а иньское железо разлетелось вдребезги. Небо почернело, когда энергия обиды множества загубленных жизней собралась разом. Намного больше, чем амулету когда-либо приходилось перерабатывать раньше. Больше, чем кто-либо когда-либо встречал. * * * Тигриная Печать Преисподней была встревожена. К этому времени она знала, что от неё ожидается. Она была счастлива подчиниться. Счастлива впитать испорченную энергию и сделать её чистой. Сделать её полезной. В этом был весь смысл её существования, и она испытывала радость, достигая своих целей. Однако на этот раз испорченной энергии было так много. Она всё ещё могла достичь желаемого результата, но если бы продолжила действовать своим обычным способом, это потребовало бы времени. Для неё это было неважно, но пока вся испорченная энергия не окажется внутри, она будет свободна нападать на её любимых. Они могут пострадать. Это было неприемлемо. Она задумалась. Если втягивание испорченной энергии внутрь займёт слишком много времени, тогда придётся справиться с ней вне себя. Она собрала всё, что содержала в себе, и да, там было много чистой, незапятнанной энергии, которую можно было использовать. И она толкнула её. Ослепительный белый свет, пульсируя, вырвался наружу, пожирая тьму вокруг себя. Проникая глубоко в землю и поднимаясь в небо. Глубокий гул пронёсся по двору, проходя через всё и всех на своём пути. После него наступила полнейшая тишина. * * * Битва прекратилась, когда небо почернело. Не Минцзюэ неуверенно двинулся вперёд, к тому месту, где, как он видел, упал Вэнь Жохань. Затем он почувствовал, как его накрыли вибрации, и он был ослеплён чистейшим белым светом, ослепительным в своей интенсивности. Он почувствовал, как тот обжёг его, разрывая золотое ядро. Он упал на колени, хватаясь за грудь. Он, внезапно задыхаясь, стал жадно хватать ртом воздух. Он почувствовал чьи-то руки на себе и голос друга, в панике кричащего над ним. Задыхаясь, Не Минцзюэ позволил Лань Сичэню помочь ему подняться на ноги. Он снова потёр грудь, пытаясь осмыслить случившееся. — Минцзюэ? — Я в порядке, Сичэнь. — Минцзюэ… — Нет, правда. Сначала было плохо, словно кто-то вонзил в меня крюк и вывернул внутренности наизнанку, но сейчас… я не знаю. Я не знаю, что произошло, но я чувствую себя… иначе. Лучше, сильнее. Ты не почувствовал? Лань Сичэнь кивнул: — Я почувствовал, но не так, как ты описал. Никакой боли вообще. Скорее, порхание внутри, предвкушение волнения, если это имеет смысл. Я чувствовал необъяснимую радость. Ты точно в порядке? — Да. — Не Минцзюэ посмотрел в сторону дворца. Лань Ванцзи и Вэй Усянь стояли вместе и выглядели немного ошеломлёнными. У их ног лежало иссохшее тело Вэнь Жоханя. Оно не рассыпалось в пепел, как марионетки, но его останки состарились на десятилетия за одно мгновение. А за спинами Лань Ванцзи и Вэй Усяня Не Минцзюэ увидел Мэн Яо. Тот стоял в огромном дверном проёме, с мечом в руке и удивлённым выражением лица. Не Минцзюэ предположил, что он намеревался убить Вэнь Жоханя, пока тот был отвлечён, но Лань Ванцзи опередил его. Затем он осознал, что всё это значило. Лань Ванцзи убил Вэнь Жоханя. Вэнь Жохань был мёртв. Он рассмеялся и шагнул вперёд, чтобы посмотреть на голову, лежащую у основания ступеней. Он насадил её на остриё Бася и поднял высоко над головой, чтобы все могли видеть. — Внемлите! Вэнь Жохань мёртв. Его царство террора подошло к концу. Наша кампания увенчалась успехом, и солнце сражено. Немногие солдаты Вэнь, которые всё ещё были живы, выронили свои мечи и пали на колени. Среди сил союзников разнёсся оглушительный крик радости. Наконец-то всё было кончено. Они победили. * * * Никто точно не знал, что делать дальше. Крики стихли, и теперь они просто стояли, несколько удивлённые тем, что всё ещё живы. Затем прибыли Не Хуайсан и Вэньцин. Не Хуайсан руководил своими людьми, все они несли мешки, которые открывали, чтобы показать булочки и бурдюки с водой. Выстроились очереди, когда еду начали раздавать. Люди начали болтать, рассказывая друг другу, как им повезло, как близко они были к катастрофе, но они знали, что преодолеют. Поздравляя друг друга с достижениями. Вэньцин организовала эвакуацию раненых, показывала дорогу в лазарет. Она остановилась рядом с Не Минцзюэ, вглядываясь в его лицо. — Минцзюэ? — Я в порядке, обещаю. Могу подождать. Сначала позаботься о раненых. — Приходи, как только сможешь. Мы все видели, как почернело небо. Я хочу проверить, насколько повреждена твоя ци. — Вэньцин сжала его руку и повернулась к Лань Ванцзи: — Ханьгуан-цзюнь, Вы можете сыграть для раненых? — Мм. Я приду. — Я тоже могу прийти, если... — начал Вэй Усянь. — Нет, — прервал его Не Минцзюэ. — Ты нужен мне. Я хочу осмотреть покои Вэнь Жоханя, поискать какие-нибудь записи, а ты, скорее всего, сможешь разобраться в том, что мы найдём. По крайней мере, ты не ранен, да? Я имею в виду, если тебе действительно нужно в лазарет… — Нет, нет, я совсем не ранен. — Он отступил назад, глаза его расширились, когда он увидел, кто там был. Юй Цзыюань тяжело опиралась на сына, и она, и Цзян Чэн, проходя мимо, оба уставились на него с одинаковыми обвиняющими взглядами. У него отвисла челюсть, когда он указал на их спины и наклонился, чтобы прошептать: — Почему они злятся на меня? Что я сделал? Не Минцзюэ фыркнул: — Что тебе когда-либо нужно было сделать, чтобы навлечь на себя гнев этой женщины? — Верно подмечено. — Вэй Усянь посмотрел туда, где Лань Сичэнь тихо разговаривал с каким-то знакомым мужчиной. — Погоди, это ведь… — Мэн Яо. Он был моей правой рукой. Вэй Усянь нахмурился. Он плохо запоминал людей, но был уверен, что не видел его в лагере. — Его здесь раньше не было, не так ли? — Нет, не было. Похоже, он спас Сичэня после нападения на Облачные Глубины. Это он отправлял ему информацию. — Он шпион брата Сичэня? — Когда Не Минцзюэ кивнул, Вэй Усянь подскочил к Мэн Яо: — Привет, только что узнал, что ты был нашим шпионом. Отличная работа. — Он посмотрел на меч, который Мэн Яо всё ещё сжимал: — Ты собирался убить Вэнь Жоханя? Умная мысль, поймать его, когда он отвлечён. Ты не ранен? Мэн Яо поклонился: — Спасибо за Ваше беспокойство. Я в порядке. Похоже, моя помощь не потребовалась. — Мэн Яо вежливо улыбнулся, несмотря на ярость, бурлящую внутри него. Он был так близко. Ещё несколько секунд, и он бы преуспел. Но теперь его победа была вырвана из его рук Лань Ванцзи. Вэй Усянь улыбнулся в ответ: — Я знаю, да? Мой Лань Чжань такой потрясающий. Снёс голову Вэнь Жоханю одним направленным потоком ци. Даже не вспотел. Улыбка Мэн Яо стала напряжённой. — Действительно. Если позволите спросить, как вам удалось победить Вэнь Жоханя, имея лишь один кусок иньского железа? — Иньское железо? — Вэй Усянь был озадачен. — Ну, я полагаю, что мой амулет изначально был сделан из иньского железа, но это железо уже давно не такое как у Вэнь Жоханя. Так он думал, что я использовал последний кусок иньского железа? Откуда бы он у меня вообще взялся? Разумеется, Мэн Яо знал, что Вэй Усянь не забирал осколок Сюэ Яна, поскольку именно он отвёз этого человека к Цзинь Гуаншаню. Но всё же он думал, что Вэй Усянь, должно быть, нашёл второй недостающий кусок, что всего их было пять, а не четыре. В конце концов, именно Цзинь Гуаншань объявил Вэй Усяня заклинателем демонического пути. — Это было его убеждение, да, что Вы были заклинателем демонического пути. Я так понимаю, он ошибался? — Полностью, но я понимаю, как он мог так подумать, если его люди доложили, что видели меня в окружении энергии обиды. Некоторые из наших соратников тоже поначалу думали, что я практикую демоническое совершенствование, пока мы не поправили их. Я имею в виду, столько энергии обиды и я в центре этого — любой мог ошибиться, — счастливо проговорил Вэй Усянь. Улыбка Мэн Яо была почти похожа на гримасу. Всё. Каждая часть информации, предоставленной его отцом, оказалась неверной. Вэй Усянь не был заклинателем демонического пути. Его оружие было чем-то совершенно иным. — Я рад слышать, что Вы не следуете по такому опасному пути. — Демоническое совершенствование вредит телу и разрушает разум. Вэй Усянь усмехнулся и обнял Лань Ванцзи: — Совершенно верно, Лань Чжань. Мне нужно провести ещё немного исследований о том, что именно произошло сегодня. Амулет никогда раньше такого не делал. Лань Чжань, как думаешь, он пытался защитить нас от энергии обиды? Может ли Тигриная Печать Преисподней быть настолько разумной? — Тебе следует проконсультироваться с Баошань Саньжэнь. — Да! Как только у меня появится минутка. Чифэн-цзунь, мы сейчас пойдём осматривать логово Вэнь Жоханя? Мэн Яо снова поклонился: — Я буду рад проводить вас, Чифэн-цзунь. Цзэу-цзюнь. Лань Сичэнь поднял его из поклона: — Без этих церемоний. Ты так же важен для кампании «Выстрел в Солнце», как и любой из нас. Не Минцзюэ был менее воодушевлён идеей сопровождающего их Мэн Яо, вместо этого он подозвал Вэньнина и Не Хуайсана. — Я уверен, что твоя помощь будет полезна, Мэн Яо. Координируй действия с Хуайсаном. Не Хуайсан улыбнулся ему: — Мэн Яо, как ты здесь? Ты в безопасности? Тебя захватил Вэнь Жохань? — Господин Мэн храбро рисковал своей жизнью, чтобы быть нашим шпионом при дворе Вэнь Жоханя, — объяснил Лань Сичэнь. Мэн Яо улыбнулся Не Хуайсану: — Я рад видеть тебя, Не Хуайсан. Я скучал по твоей компании. — Ха, что ж, сейчас будет время наверстать упущенное. Для чего я тебе понадобился, старший брат? — Мы собираемся посмотреть, есть ли что-нибудь полезное в покоях Вэнь Жоханя. Я хочу, чтобы вы с Вэньнином были с нами. — Хорошо. Веди. ** * * Они стояли в открытом дверном проёме и просто смотрели. — Я всегда думал, что я неряшлив. — Вэй Усянь ткнул в стопку бумаг, сбросив их на пол. Это не оказало сколь-нибудь заметного влияния на общую организацию кабинета, которой, в общем-то, и не было. — Я знал, что говорили, будто он сходит с ума, но эта комната... вау. Похоже, здесь пробежало стадо разъярённых яо. — Он осторожно принюхался: — И что это за запах? Здесь что, кто-то умер? — Вероятно. — Не Хуайсан сморщил нос и, прикрыв лицо веером, чихнул. — Это так отвратительно. Как он мог жить в таком? — В последние месяцы Вэнь Жохань проводил большую часть времени в тронном зале, — сказал им Мэн Яо. Это мог быть его шанс. В этой комнате наверняка было что-то полезное. Что-то, что хотел бы получить его отец. Возможно, подробности об использовании Вэнь Жоханем демонического совершенствования. — Чифэн-цзунь, если вы позволите мне, я наведу порядок в этом хаосе. Составлю каталог моих находок для дальнейшего изучения. Не Минцзюэ, нахмурившись, повернулся к нему, затем снова обвел глазами комнату. — Нет. Оставим как есть. Я прикажу опечатать комнату, пока у нас не будет времени для надлежащего обыска. Это слишком большой объём работы для одного человека. У меня для тебя другое задание, Мэн Яо. Я посылаю Цзунхуэя вниз, обыскать подземелья. Я хочу, чтобы ты был с ним. Мэн Яо посмотрел на него с сожалением: — Вэнь Жохань опустошил камеры, чтобы создать своих марионеток. — Удачное обстоятельство для Мэн Яо, так как любые выжившие опознали бы его как главного палача Вэнь Жоханя. Это было бы катастрофой. Хотя Лань Сичэня можно было убедить, что Мэн Яо приходилось делать всё необходимое, чтобы закрепить своё положение при дворе Вэнь Жоханя, Не Минцзюэ никогда бы не принял этого объяснения. — К сожалению, боюсь, там почти ничего не найти. — Тем не менее, мы должны посмотреть. Если осталось кого-то спасти, мы должны их спасти. Хуайсан, можешь заняться распределением комнат? Я полагаю, большинство глав Орденов предпочтут остаться здесь. Вэньнин может помочь тебе, так как он знает, что доступно. — Хорошо. Вэньнин, я полагаю, вы с сестрицей Цин предпочтёте оставить те комнаты, что у вас были раньше? — Да, е-если мы можем. Они ушли вместе. Мэн Яо, нахмурившись, смотрел им вслед. Сестрица Цин? Мог ли он говорить о Вэньцин, пропавшей племяннице Вэнь Жоханя? И если да, то откуда он так хорошо с ней знаком? Всё это было очень тревожно. Похоже, правда о совершенствовании Вэй Усяня была не единственным, что он упустил. Ему нужно будет действовать очень осторожно, пока он не узнает всего. Информация была ключом, а у него не было почти ничего. * * * Когда самые тяжелораненые были осмотрены и получили необходимую помощь, Вэньцин наконец-то смогла заняться Не Минцзюэ. Она позвала его, обеспокоенная тем, что может обнаружить. Было так много энергии обиды. Невозможно, чтобы он остался незатронутым. Вэньцин положила одну руку на его запястье, а другую занесла над его даньтянем: — Что ты сделал? Не Минцзюэ выглядел ошеломлённым. Он повернулся к Лань Сичэню, затем обратно к Вэньцин: — Я ничего не делал. Ну, была эта жестокая последняя битва. Всё плохо, да? Ты можешь что-то сделать? Я не буду винить тебя, если не сможешь. Я всегда знал, что это должно случиться. Вэньцин сделала шаг назад и устремила на него суровый взгляд: — Не Минцзюэ, похоже, ты женился на мне под ложным предлогом. Что? Не Минцзюэ повернулся к Лань Сичэню, и тот недоумённо пожал плечами. — Что? — Ты практически пообещал мне, что умрёшь в течение первых нескольких лет, оставив меня богатой вдовой. — Потому что я умру. По крайней мере, я это имел в виду. Я начал надеяться, но после этой последней битвы, где энергия обиды была буквально везде, я подумал… — Хватит бормотать. Да, я тоже была обеспокоена, но каким-то образом… Минцзюэ, я тщательно проверила твою ци. Предыдущий дисбаланс полностью устранился. В тебе нет и следа энергии обиды. Твоё золотое ядро стабильно, как у любого другого. — Она посмотрела на Лань Сичэня и улыбнулась: — Или не у любого, потому что ты сейчас стоишь рядом с Лань Сичэнем, который, несомненно, самый безмятежный человек из всех, кого я когда-либо встречала. — Что? — Минцзюэ, ты здоров. Твои меридианы не просто очищены от энергии обиды. Я не вижу никаких признаков того, что тебе угрожает искажение ци сейчас или в будущем. Лань Сичэнь ахнул: — Импульс. — Какой импульс? — спросила Вэньцин. — Ты не видела? — спросил Не Минцзюэ. — Мы видели, как почернело небо, а затем свет — такой яркий, что он ослеплял. Кажется, я действительно почувствовала что-то глубоко внутри, чувство тепла и покоя. Это то, о чём вы говорите? Откуда это взялось? — Когда Ванцзи и Усянь уничтожили иньское железо, амулет запульстировал чистой духовной энергии. Яркий свет, который Вы видели. Мы все почувствовали это. Как прилив чистой радости. Такой мощный. Хотя это затронуло всех присутствующих в определённой степени, реакция Минцзюэ была сильнее, чем у кого-либо ещё. Минцзюэ, это бросило тебя на колени, это было так интенсивно. Могло ли это быть оно, Вэньцин? — Не могу сказать. Думаю, нам нужно поговорить с твоим братом и Вэй Усянем. Не мог бы ты привести их сюда? — Я сейчас же приведу их. — Лань Сичэнь повернулся, чтобы уйти, но затем обернулся и схватил Не Минцзюэ за руку: — Минцзюэ, это... облегчение. — Я не могу поверить... это надолго? — Я пока даже не знаю, что случилось. — Хм. — Не Минцзюэ потянулся назад, доставая Бася. Он прижал руку к ней, качая головой в неверии: — Вэньцин, пожалуйста, можешь проверить Бася? Она протянула руку над лезвием, затем улыбнулась: — Ни намёка на энергию обиды. Ты чувствуешь разницу? — Чувствую. Сила всё ещё там, но это не гнев. Словно из неё выкачали ярость. Она... довольна. Боги, это действительно происходит. Вэньцин, я действительно не умру. — Похоже на то. Он рассмеялся: — Похоже, тебе придётся терпеть меня дольше, чем предполагалось. Вэньцин посмотрела в его глаза с легчайшей улыбкой на губах: — Я смогу это пережить. * * * Они всё ещё мягко улыбались друг другу, когда в комнату ворвался Не Хуайсан, за которым более спокойным шагом следовали Лань Сичэнь, Лань Ванцзи и Вэй Усянь. Шествие замыкал Вэньнин. — Старший брат, что случилось? Ты всё-таки был ранен? Цзэу-цзюнь пришёл за Лань Ванцзи и Вэй Усянем и сказал, что они нужны здесь, чтобы помочь тебе. Не Минцзюэ усмехнулся ему: — Я не ранен, Хуайсан. Всё хорошо. Я... — Он посмотрел на людей в комнате и принял решение. За последние месяцы он проникся к этим людям безграничным доверием. Пришло время быть с ними честным. — Правда в том, что... ну, Хуайсан, ты знаешь, как умер отец, как умирают все главы Ордена Не? — Искажение ци. Конечно, я знаю. Мы наконец поговорим о большом секрете наших сабель? Не Минцзюэ уставился на него: — Ты знаешь? Нет, ты не можешь знать, никто не знает. — О, уверяю тебя, некоторые знают. Я не знаю всего, старший брат, но я слышал шепотки. Что в наших техниках совершенствования есть нечто, что представляет опасность для владельца, и особенно для главы Ордена. Я полагаю, ты сказал сестрице Цин, и именно для этого нужны были те процедуры, которые она тебе делала? — Я не говорил Вэньцин. Ей сказал Вэнь Жохань. Похоже, он каким-то образом знал. — Наш отец. Вот как он знал, как его убить. О, и вот почему он верил, что ты попадёшь в его ловушку? — Он повернулся, чтобы поклониться Вэньцин: — Спасибо за всё, что вы сделали. Я знаю, я не смог бы помочь тебе так, как это сделала сестрица Цин, но всё же, старший брат, мне жаль, что ты не мог рассказать мне. — Мне следовало. Ты имел право знать. Дело не в том, что я тебе не доверял. Я думал, что защищаю тебя, но, возможно, я защищал только себя. Я готов поговорить об этом сейчас, но прежде чем я это сделаю, пожалуйста, знай, что ты никогда не был в опасности. Я заставлял тебя практиковаться с саблей, но только потому, что знал, что ты никогда добровольно не пойдёшь в бой или даже на ночную охоту. Как только появилась альтернатива в виде твоего боевого веера, я был счастлив, что ты занялся этим вместо фехтования саблей. — Он повернулся, чтобы обратиться к своим друзьям: — Я должен попросить вас никогда никому не пересказывать то, что я сейчас скажу. — Когда он получил кивки, то продолжил: — Не используют энергию обиды зверей для совершенствования. Лань Ванцзи нахмурился: — Демоническое совершенствование. — Нет, Ванцзи, это не так. — Настаивал Не Минцзюэ. — Мы используем только энергию зверей. Не людей. Взгляд, которым Лань Ванцзи одарил его, выражал неодобрение. Не Минцзюэ вздохнул: — Я знаю. Я знаю, что это неправильно, и мы больше не будем так делать. Эта практика заканчивается на мне. Я думаю, единственная причина, почему она продолжалась так долго, в том, что нам рассказывают об этом только тогда, когда мы становимся главой Ордена, и к тому времени уже слишком поздно что-либо менять. Наше мышление к тому времени уже начинает затуманиваться, поэтому мы просто... продолжаем. Вэньцин ясно дала мне понять, что нужно найти новый путь, и я намерен это сделать. — Но ты… Старший брат, а как же ты? Ты... Сестрица Цин, Вы можете помочь старшему брату, не так ли? — Минцзюэ полностью здоров, — заверила его Вэньцин. — То, что случилось сегодня, позаботилось об этом. Вот почему мне нужно было поговорить с Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Мне нужно понять, что именно произошло. — Вэй Усянь, ты сказал, что думаешь, амулет пытался защитить тебя? — вспомнил Не Минцзюэ. — Это была моя первая мысль. Было так много энергии обиды, больше, чем мы когда-либо встречали раньше. Для нас оказаться в таком окружении… Это могло навредить. Я думаю, амулет нашёл способ преобразовать её вне себя. Честно говоря, я не совсем уверен, как. Я собирался обсудить это с моей бабушкой. Вэньцин выглядела заинтересованной: — Не могли бы Вы сделать это сейчас? — Э-эм, да, хорошо. Просто поговорите между собой, пока я не закончу. Он прикоснулся ко лбу и направил свою духовную силу в подвеску. «Лаолао?» «А-Ин, мой милый мальчик. Ты в порядке?» «Да. Всё кончено. Мы победили, лаолао. Вэнь Жохань мёртв. Мой Лань Чжань убил его. «Как замечательно. Я никогда не сомневалась в вашем успехе, дитя. Вы в Безночном городе?» «Да». «У меня была почти готова очередная партия для отправки вам. Я добавлю ещё несколько вещей, чтобы вы могли как следует отпраздновать свою победу». «Спасибо. Все здесь так благодарны за всё, что вы прислали. Но не поэтому я связался с тобой. С амулетом произошло кое-что неожиданное». «Ничего плохого?» «Вовсе нет. Просто, когда Вэнь Жохань умер, казалось, что вся энергия обиды — из него, из иньского железа и из его оставшиеся марионеток — высвободилась разом. Это было много. Словно целые Могильные курганы сконцентрировались на одной небольшой территории. Амулет испустил гигантский импульс чистой энергии. Тьма преобразовалась в свет почти мгновенно, и был такой гул, который мы все почувствовали. Я подумал, что амулет, возможно, пытался защитить меня и Лань Чжаня. Это вообще возможно?» «Очень возможно. Скажи, две половины соединились?» «Да! Ещё до этого, когда марионетки начали уничтожаться». «Значит, амулет уже усердно работал». «Он разумен?» «И да и нет. А-Ин, когда я привязала амулет к тебе и Лань Ванцзи, он стал частью вас. Хотя он не живой, он всё же способен учиться и расти». «То есть, чтобы энергия обиды не могла нам навредить, он смог воздействовать на неё, не втягивая её всю внутрь?» «Видимо так. Вероятно, только это было как экстренная мера, и не рекомендуется для общего использования». «Есть кое-что ещё. Спасены были не только мы с Лань Чжанем. Не знаю, знаешь ли ты что-нибудь о стиле совершенствования Не?» «Что они используют энергию обиды зверей? Я знаю об этом. Опасная практика, которую следовало прекратить ещё поколения назад». «Сейчас она прекращается. Не Минцзюэ полон решимости найти новый путь. Но это не относится к делу. Дело в том, что, судя по всему, импульс полностью изменил его ци». «Это было бы неудивительно. В конце концов, единственная цель существования амулета — преобразовывать энергию обиды в духовную. Неудивительно, что, столкнувшись с обидой в Не и их саблях, он решил устранить проблему». «И это навсегда? Энергия обиды не вернётся?» «Не больше, чем у любого другого, кто сражается с наполненными энергией обиды зверями. Я хотела бы встретить этого твоего Не. Он кажется хорошим человеком, раз готов решить проблему, которую его предки игнорировали». «Он хороший человек. Без его руководства погибло бы гораздо больше людей». «Тогда я рада, что он был спасён. У тебя есть ещё вопросы, А-Ин?» «На данный момент нет. В какой-то момент я буду просматривать записи Вэнь Жоханя, так что, возможно, мне понадобится помощь с этим». «Будь осторожен. Этот человек экспериментировал с очень опасными вещами». «Я знаю. Я буду осторожен». «Береги себя, дитя. Помни, я всегда буду здесь, если я тебе понадоблюсь». «Я знаю. До свидания, лаолао». Вэй Усянь усмехнулся, глядя на обеспокоенные лица, обращённые к нему: — Итак, лаолао говорит, что да, амулет пытался нас защитить. Да, амулет решил преобразовать энергию обиды в саблях Не в духовную, и да, это навсегда и необратимо. Не Минцзюэ уставился на него: — Я всё ещё могу использовать Бася? Всё ещё ходить на ночные охоты? — Можешь. Возможна некоторая потеря силы, так как Бася теперь в основном такая же, как любой духовный меч. — Я могу с этим жить. — Не Минцзюэ всё ещё не мог полностью в это поверить. Да, он чувствовал себя более надеющимся, когда Вэньцин была уверена, что его можно вылечить, но он ожидал, что это займёт годы, и даже тогда он всегда будет в опасности, всегда будет подвержен искажению ци. Он ожидал, что ему придётся изменить свою жизнь. Отказаться от многого из того, что он любил. Он был готов пойти на всё это только ради надежды на большее время, на лишние десятилетия, если ему действительно повезёт. На то, чтобы завести детей, которых он сможет увидеть взрослыми. Теперь, если то, что он слышал, было правдой, тогда он действительно мог жить, а не просто выживать. Он мог иметь всё это. Он закрыл глаза и прижал руку к груди: — Я могу жить. Боги, я буду жить. Вэньцин... я... Вэньцин улыбнулась ему, смаргивая слезы: — Да, Минцзюэ. Я хочу проверить некоторых твоих людей, посмотреть, не повлияло ли это и на них. Но сейчас, если остальные не возражают, думаю, нам с мужем нужно побыть наедине. Нам есть о чём поговорить. Остальные с радостью вышли, Вэй Усянь сообщил Не Хуайсану, что им следует ожидать специальную доставку от Баошань Саньжэнь. Когда их болтовня стихла, Не Минцзюэ потянулся и взял Вэньцин за руки, крепко сжимая их, и улыбнулся, глядя ей в глаза. Затем он пальцем вытер единственную слезу, скатившуюся по её щеке. Она наклонила голову и прижалась к его ладони: — Минцзюэ... я... — Я знаю, Вэньцин, знаю. Я тоже.