Непредвиденные перемены

Лань Сичэнь всё ещё чувствовал себя немного ошеломлённым, когда они прибыли в покои Ордена Цинь. Цинь Су потянула его за рукав, останавливая, и обеспокоенно нахмурилась. Даже сквозь дверь они оба ясно слышали слова. Госпожа Цинь явно была очень взволнована — она кричала на мужа за то, что отпустил дочь. Говорила, что её девочка будет погублена из-за его глупости. Лань Сичэнь вынужден был признать: она права. Не подоспей он вовремя и будь Цинь Су хоть немного менее решительной, исход был бы ужасным. Вежливо было бы уйти, но это значило оставить Цинь Су одну, так что такой вариант не годился. Набравшись духу, Лань Сичэнь громко постучал в дверь. Крики стихли, дверь распахнулась. Госпожа Цинь стояла на пороге, готовая разразиться бранью, но, не увидев того, кого ожидала, растерялась. Она несколько раз моргнула и нахмурилась, глядя на Лань Сичэня. — Цзэу-цзюнь? Не пойму. Каким это образом Вы здесь оказались? — Госпожа Цинь, я всё объясню, но, пожалуй, лучше поговорить с глазу на глаз. Она снова моргнула, затем посторонилась, пропуская их. Когда дочь проходила мимо, госпожа Цинь схватила её за руку. — А-Су, ты в порядке? Твой отец сказал, что ты пошла гулять с Цзинь Цзысюнем. Дитя моё, Цзинь Цзысюнь — дурной человек. Не нужно тебе… Я не знала, что задумал твой отец, иначе ни за что бы… — Мама, я… — Цинь Су хотела успокоить мать, но всё это вдруг стало слишком тяжело. Всхлипнув, она бросилась в объятия матери. Цинь Цанъе, встревоженный, хотел утешить её, но тут Цзэу-цзюнь поклонился ему. — Глава Цинь. Приветствую. Он ответил на поклон. — Цзэу-цзюнь, прошу меня извинить. — Он поспешно положил руку на спину расстроенной дочери и обменялся встревоженным взглядом с женой. Ему нужно было узнать, что вызвало этот срыв, а также как вышло, что его дочь ушла в сопровождении одного мужчины, а вернулась в сопровождении другого. — Цзэу-цзюнь, прошу Вас, скажите что случилось? — Глава Цинь, я возвращался в свою комнату, когда стал свидетелем неподобающего поведения Цзинь Цзысюня по отношению к Вашей дочери. Она храбро отбивалась от него шпилькой, но боюсь, он бы её одолел, если бы я не вмешался. Потрясённый Цинь Цанъе смотрел на него, пытаясь осмыслить услышанное. Его маленькая девочка пострадала? Что ещё могло иметь значение? — Цзинь Цзысюнь обидел мою дочь? Но он… как он посмел? — Он, кажется, был уверен, что раз они помолвлены, то он волен обращаться с ней как пожелает. Цинь Су вывернулась из объятий матери и схватила отца. — Папа, прошу, не выдавай меня за этого человека! Я ненавижу его! — Что? Нет, конечно, ты не выйдешь за него. Я бы ни за что не позволил ему приблизиться к тебе, если бы думал… но где же были сопровождающие? Почему они его не остановили? — Я не знаю. Они ушли. Думаю, он заранее договорился с ними, чтобы они удалились, как только мы отошли от главных зданий. — Подло! — выдохнула госпожа Цинь. — Цанъе, я же говорила тебе, что этот человек неблагороден. Лань Сичэнь сделал шаг вперёд. — Глава Цинь, разве Вы не были в лагере, когда Цзинь Цзысюня опозорили? — Был, но я не видел… Гуаншань заверил меня, что это было лишь недоразумение. Что Чифэн-цзунь излишне остро отреагировал, поскольку был замешан его брат. — Мой брат тоже был свидетелем действий Цзинь Цзысюня. Это было не недоразумение. В приступе раздражения Цзинь Цзысюнь привёл свою шайку в мирную деревню, потребовал, чтобы ему отдали всё ценное, что у них есть, а когда они ответили, что у них ничего нет, он напал на племянницу старосты и поджёг дом. — Я… это не та история, которую мне рассказали, Цзэу-цзюнь. — Возможно, Цзинь Цзысюнь солгал своему дяде, но уверяю Вас, мой брат сам пересказал мне подробности, а он не лжёт. — Конечно, нет. Все знают, что Ханьгуан-цзюнь безупречен. Это моя вина. Мне следовало бы разобраться в том деле тщательнее. — Он сжал руку дочери. — Дитя моё, сможешь ли ты когда-нибудь простить мне, что я подверг тебя такой опасности? — Я не виню тебя, папа. Глава Цзинь — твой друг. Конечно, ты поверил его словам. Лишь бы мне больше не пришлось видеть этого ужасного человека, и говорить больше не о чем. Цинь Цанъе выдавил улыбку сквозь слёзы и низко поклонился Лань Сичэню. — Цзэу-цзюнь, мне вовек не расплатиться с Вами за то, что Вы спасли мою А-Су. Она бесконечно дорога мне и моей жене, наше единственное дитя, горячо любимое. — Я лишь рад, что смог помочь, глава Цинь, госпожа Цинь. Пока они говорили, госпожа Цинь наблюдала за румянцем дочери, которая украдкой поглядывала на Лань Сичэня мягким взглядом из-под ресниц, а затем поспешно отводила глаза, и на её губах играла застенчивая улыбка. Госпожа Цинь не была глупа. Она прекрасно понимала, что происходит, и не только с её дочерью. Лань Сичэнь, в свою очередь, позволял своему взгляду задерживаться на Цинь Су с выражением изумления на лице. Конечно, она слышала о Лань Сичэне, Первом Нефрите Гусу Лань, главе Ордена Гусу Лань, Цзэу-цзюне, известном своей справедливостью и добротой. Самый завидный жених в Облачных Глубинах. И её маленькая девочка привлекла его внимание. Госпожа Цинь не собиралась упускать такую возможность для своего ребёнка. Она вежливо улыбнулась. — Цзэу-цзюнь, позвольте нам выразить нашу благодарность. Можем ли мы позже сегодня пригласить Вас на чай? Боюсь, в Безночном городе у нас не много с собой, но мы разделим с Вами то, что имеем. — Для меня будет честью, госпожа Цинь. И, пожалуйста, не беспокойтесь. — Он быстро взглянул на Цинь Су и принял решение. — Если позволите злоупотребить вашим гостеприимством, могу ли я привести с собой дядю? Госпожа Цинь тихо ахнула. Так скоро? Он хочет представить её дочь старшему члену семьи после всего одной встречи? Это было лучше, чем она могла надеяться. — Конечно, Цзэу-цзюнь. Великий учитель Лань — желанный гость. Скажем, через два часа? — Через два часа. — Лань Сичэнь поклонился в последний раз, прежде чем выйти, словно в тумане благоговейной радости. * * * Лань Цижэня предупредили, что комната в полном беспорядке, но то, что он увидел, превзошло все ожидания. Невозможно было поверить, что это личные покои бывшего главного заклинателя. Он печально покачал головой. Он ещё помнил Вэнь Жоханя таким, каким тот был когда-то. Безусловно, целеустремлённым, но идеалистичным и полным решимости сделать свой Орден лучшим из возможных. Он нагнулся, поднял с пола книгу, отряхнул её и аккуратно положил на место. — Никакого уважения к чему бы то ни было. — Воистину, Вэнь Жохань был свидетельством губительных последствий демонического заклинательства. При этой мысли он повернулся к Вэй Усяню. — Я не чувствую энергии обиды. — Я тоже. Думаю, мы очистили от неё весь дворец, когда уничтожили иньское железо. Но лучше перестраховаться. — Вэй Усянь достал свою флейту и начал играть «Приманку». Лань Цижэнь поморщился и в неверии повернулся к Лань Ванцзи. — Ты написал это? — В сотрудничестве с Лань Анем. Мгновенно отвлёкшись на упоминание основателя их Ордена, Лань Цижэнь уставился на племянника. — Ты действительно работал с Лань Анем? — Да. Он был и остаётся для меня вдохновением. — Могу представить. Он высоко отзывался о тебе в своём письме старейшинам. — Я польщён его мнением. Его дневники поддерживали меня долгие месяцы войны. Подождите, его дневники? Какие дневники? Лань Цижэнь знал только о трудах в библиотеке Ланей, и у его племянника не было доступа ни к одному из них. — Ванцзи, какие дневники? — Лань Ань продолжал записывать свои мысли на протяжении многих лет. Он подарил мне их, по случаю моей свадьбы. Лань Цижэнь уставился на него. — У тебя есть дневники Лань Аня? — Мм. — Какой прекрасный подарок он тебе сделал. — Я тоже так думаю. Дядя, хотя они мне очень дороги и я не хотел бы с ними расставаться, я не возражаю, если наши учёные захотят снять с них копии для библиотеки. — Да! — Лань Цижэнь прочистил горло, смущённый своим волнением. — Прошу прощения, я забылся. Да, Ванцзи, спасибо за твоё предложение. Я принимаю его от имени Ордена. — Сюнчжан уже взял несколько. Естественно, дядя тоже может иметь доступ к оригиналам. Лань Цижэнь моргнул. — Это щедро с твоей стороны, Ванцзи. Я, безусловно, был бы признателен за такую возможность. Когда… — Особенно диссонансная нота заставила Лань Цижэня снова поморщиться. — Ванцзи, неужели обязательно делать это столь неприятным для слуха образом? — Так нужно, чтобы привлечь энергию обиды. — Думаю, я предпочёл бы подвергнуться нападению энергии обиды, чем слушать эту негармоничную пародию. Вэй Усянь рассмеялся, прекращая играть. — К твоему счастью, тебе не придётся терпеть ни то, ни другое. Комната чиста. А, вот и уборщики Не-сюна. Когда они закончат, у нас будет лучшее представление о том, что здесь есть. Лань Цижэнь тихо поговорил с главным слугой и махнул рукой в сторону комнаты за спиной. – Вам предстоит много работы. Смотрите, чтобы ничего, что хоть отдалённо напоминает заклинательство или имеет неизвестное происхождение, не трогали. Все бумаги и книги аккуратно сложите на чистую поверхность. Вопросы есть? – Нет, господин. – Здесь пока мало что можно сделать, пока порядок не наведут. Вэй Усянь, ты собираешься остаться, чтобы снова запечатать комнату? – Да. И присмотрю, чтобы с этими людьми ничего не случилось. – Ванцзи, а ты что будешь делать? – Я остаюсь. – Тогда увидимся позже. Будьте осторожны. Зря не рискуйте. * * * – Совершенно невыносимо, что меня так вопиюще проигнорировали, – заявил Цзинь Гуаншань, глядя на сыновей в ожидании согласия. Дождался он его только от Цзинь Гуанъяо. – Цзысюань, ты что, не считаешь, что мне должны были оказать больше уважения? Я проделал такой путь, чтобы предложить помощь, – и никакой благодарности. Цзинь Цзысюань не знал, что сказать. То, что вертелось на языке – что Цзинь Гуаншань появился лишь после того, как битва закончилась, – было не по-сыновьи. Но как он мог согласиться с тем, что Цзинь Гуаншаню по долгу обязаны уважением те, с кем сам он так долго сражался плечом к плечу? – Отец, я не знаю, чего Вы ожидали. Вас слушали, даже если не всегда соглашались. – Не в этом дело! Цзысюань, право же, ты мог бы выказывать мне чуть больше уважения. Ты стал довольно своенравным с нашей последней встречи. – Отец, после нашей последней встречи я участвовал в войне. Я убивал в бою и видел, как умирают мои друзья. Неужели я должен был навсегда остаться невежественным Павлином? Цзинь Гуаншань вытаращился на сына. Тот никогда не говорил с ним в таком тоне. Он начинал звучать тревожно похоже на свою мать. Нужно будет что-то предпринять, чтобы вернуть его в узду. – Я не позволю разговаривать со мной в таком тоне. Иди и поразмысли над своим поведением. Я буду ждать извинений, когда вернёшься. Цзинь Цзысюань уставился на отца, потом покачал головой. Неужели тот и вправду отправляет его, взрослого мужчину, в его комнату за то, что он посмел иметь собственное мнение? – Как пожелаете, отец. Мне всё равно нужно проверить, как устроились мои ученики. Цзинь Гуаншань нахмурился, глядя вслед сыну. Впрочем, и хорошо, что тот ушёл. У его наследника не было головы для политики, а дел предстояло много. – Гуанъяо, я хочу, чтобы Не Минцзюэ умер. Это не должно составить труда. Все знают, что главы Ордена Не умирают молодыми от искажения ци. Найди способ это устроить. – Да, отец, это так. Однако Не Минцзюэ выглядит удивительно стабильно, особенно если учесть изнурительную кампанию, которую он провёл. Я подозреваю, что госпожа Не нашла способ поддерживать его в равновесии. – Опять это. Разве я уже не говорил, что её присутствие ничего не значит? Она не имеет значения. – И всё же именно благодаря её присутствию и присутствию её брата мы можем войти в сокровищницу. – Случайность крови, а не результат каких-то её усилий. – Тем не менее. – Цзинь Гуанъяо вздохнул. Ему нужно было, чтобы отец понял. Вэньцин была важна. Он знал Не Минцзюэ, и тот изменился. Стал мягче, но при этом сильнее. И это почти наверняка из-за её влияния. Не Минцзюэ ни разу не вышел из себя. Он излагал свои мысли логично и твёрдо. Мало того, взгляды, которых он теперь придерживался, сильно отличались от прежних. Цзинь Гуанъяо был убеждён, что Не Минцзюэ будет настаивать на истреблении всех Вэнь, но тот не стал. Он поступил наоборот и призвал к милосердию. К справедливости. Слепая ненависть исчезла. Это беспокоило Цзинь Гуанъяо. Ему казалось, что он теряет контроль, и упрямство отца не помогало. По крайней мере, у него всё ещё было расположение Лань Сичэня. Этот человек станет ещё сговорчивее теперь, когда и его лучший друг, и горячо любимый брат обрели новые заботы. Такие, в которые он не входил. Цзинь Гуанъяо утешал себя мыслью, что Лань Сичэнь не изменился. Он всё ещё был так доверчив. Его врождённая потребность помогать, его комплекс спасителя – идеальный способ для Цзинь Гуанъяо заручиться его поддержкой. Ему нужно лишь изобразить из себя обиженного, жертву обстоятельств своего рождения, отчаянно нуждающегося в понимании, и Лань Сичэнь поспешит защитить его от преследований. Возможно, Лань Сичэня даже удастся убедить вступить в названное братство? Это сотворило бы чудеса с положением Цзинь Гуанъяо. – Гуанъяо, ты меня слушаешь? – Мои извинения, отец. Я размышлял о способах достичь того, чего Вы желаете. – Хм, ну, это... – Дядя, вы должны что-то сделать! Этой девушке нужно указать её место! – Цзинь Цзысюнь ворвался в дверь и с порога начал жаловаться. Цзинь Гуаншань нахмурился. Почему племянник вернулся так скоро? Он должен был сидеть с Цинями и пить чай. – Почему ты вернулся? Где дева Цинь? Цзинь Цзысюнь пожал плечами и скривил губы. – Она была такой несговорчивой, дядя. Я всего лишь хотел её поцеловать, а она... – Цзысюнь, что ты сделал? Я велел тебе ухаживать за девушкой. – Но Вы же сами сказали, что она моя невеста. Значит, я могу делать что хочу, разве нет? Цзинь Гуаншань свирепо посмотрел на него. – Пока никакой договорённости нет. Её отец был сговорчив, но ничего ещё не подтверждено. Теперь ты всё усложнил. Цзысюнь, я действительно разочарован в тебе. Неужели ты не мог притворяться хотя бы несколько дней? Мне придётся пойти и поговорить с Цинь Цанъе, уладить недоразумение. Кто-нибудь видел тебя? Цзинь Цзысюнь вдруг забеспокоился. – Это было не его дело. Он не имел права вмешиваться. – Кто? – потребовал ответа Цзинь Гуаншань. – Лань Сичэнь. Цзинь Гуанъяо ахнул. Это было плохо. – Отец, о какой девушке идёт речь? – О дочери Цинь Цанъе. Как ты думаешь, зачем я взял на себя труд привезти её и её мать в Безночный город? На землях Циней есть золотые рудники, к которым я хочу получить доступ. Брак – лучший способ это сделать. Теперь, возможно, мне придётся пойти на дополнительные уступки, чтобы вернуть ситуацию под контроль. – Отец, известно, что глава Ордена Цинь потакает своему единственному ребёнку. Возможно, будет невозможно продолжить Ваш план. – Ерунда. Да, он несколько сентиментален в отношении дочери, но не упустит возможности более тесных связей с Цзинями только ради того, чтобы побаловать девчонку. Я пойду сейчас. Гуанъяо, ты пойдёшь со мной. Используй свой убедительный язык. – Я попробую, но если об этом деле станет известно... Цзинь Гуаншань усмехнулся. – Не станет. К счастью, вмешался Лань. Они не сплетничают, так что Лань Сичэнь не скажет ни слова. А когда соглашение о помолвке будет заключено, всё станет так, словно ничего и не случилось. Вот увидишь. Такие маленькие недоразумения случаются всё время. Они ничего не значат. Совсем ничего. **** Лань Сичэнь уже вернулся в покои Ланей, когда понял, что дяди там может и не быть. Возможно, Лань Цижэнь всё ещё осматривал комнаты Вэнь Жоханя. Лань Сичэнь не знал, как ему поступить. Дядя захочет знать, что его ждут на чай, но если он занят, то, возможно, не захочет, чтобы его отвлекали? Дилемма. К счастью, она длилась недолго – вот и Лань Цижэнь направлялся к нему. Лань Сичэнь улыбнулся ему, радуясь, что не пришлось отрывать дядю от дел. Лань Цижэнь нахмурился. – Сичэнь, почему ты так глупо улыбаешься? – Дядя, я встретил девушку. Самую удивительную, самую замечательную девушку на свете. Лань Цижэнь вздохнул и проводил племянника в их комнаты. Он предвидел, что для этого разговора понадобится чай. Много чая. – Расскажи, как ты встретил эту девушку, Сичэнь. Вас представили должным образом? – Нет. Дядя... – Он замолчал, снова не уверенный. Будет ли это сплетнями – рассказывать дяде о случившемся? Он решил, что нет. Он не передаёт слух, а просто объясняет то, чему сам стал свидетелем. – Дядя, это было ужасно. Я шёл обратно в свою комнату, когда увидел, как мужчина, которым, как я позже узнал, оказался Цзинь Цзысюнь, нападает на девушку. Сердце Лань Цижэня упало. Должно быть, эта девушка была служанкой, раз такое могло случиться. В лучшем случае – простой ученицей. Неподходящая партия. Старейшины никогда не согласятся. Если повезёт, это не более чем увлечение, вызванное обстоятельствами. Лань Сичэнь всё ещё говорил. – Она была такой храброй, дядя. Она вонзила ему шпильку в ногу, но этого оказалось недостаточно. Он бы ударил её, если бы я не вмешался. По крайней мере, она не была беспомощна. Это что-то. Возможно... но нет. Лань Сичэнь был главой Ордена. Его жена станет матерью следующего главы Ордена. Она должна быть подходящего положения. Ему придётся сказать Сичэню, что ему следует забыть эту девушку. Он посмотрел на влюблённое лицо племянника. На его сияющие глаза, лицо, светящееся обожанием. Нет, ясно, что этого не произойдёт. Казалось, Лань Сичэня поразило проклятие Ланей – влюбляться быстро и сильно. Разлучить Лань Сичэня с этой девушкой сейчас означало бы разбить ему сердце. Лань Цижэнь вздохнул. Что ж, ему придётся найти способ убедить старейшин, что эта девушка, кто бы она ни была, может считаться подходящей невестой для Первого Нефрита Гусу Лань. Подождите, что это было о её родителях? – Что ты сказал, Сичэнь? Чай? – Да, дядя. Чай с её родителями. Они хотели поблагодарить меня за помощь, поэтому пригласили на чай. Я попросил, чтобы Вы тоже были. Я знаю, это не совсем по правилам, но я хочу, чтобы Вы встретились с ней. Узнали её. — Её родители здесь, в Безночном городе? — переспросил Лань Цижэнь. Значит, не служанка и не простая ученица. В нём снова затеплилась надежда. Но неужели Цзинь Цзысюнь посмел бы… — Неужели Цзинь Цзысюнь посмел бы напасть на девушку из знатного рода? Даже он не настолько глуп. — Он сказал, что раз она его невеста, то он волен поступать с ней как пожелает. Надежды Лань Цижэня рухнули. — Эта девушка обручена? Сичэнь… — Нет, дядя. О, простите, что перебиваю, но мне не хочется, чтобы у Вас сложилось о ней превратное впечатление. Цзинь Гуаншань выдвинул идею помолвки, но ничего ещё не решено. Они встретились впервые, и после того, как он себя повёл, она наотрез отказалась выходить за него. Её отец согласился со мной, когда я проводил её обратно. Цзинь Гуаншань — его друг и настаивал, что Цзинь Цзысюнь благороден. Её отец казался весьма раздосадованным на Цзинь Гуаншаня. Лань Цижэнь прижал руку к груди. Ему стало трудно дышать: столько перемен настроения за такое короткое время оказалось слишком дезориентирующим. Он надеялся, что дальнейших потрясений не будет. Подождите, Лань Сичэнь сказал, что отец был другом Цзинь Гуаншаня? Небеса, что, если девушка из рода Оуян или, что ещё хуже, из рода Яо? Он подавил дрожь и попытался настроиться на лучшее. — Ты ещё не сказал мне, кто эта девушка, Сичэнь. — Цинь Су, — выдохнул он благоговейно. — Дочь главы Ордена Цинь. Цинь? Это было не так плохо. Глава Ордена Цинь считался уважаемым человеком, а его дочь была его единственным, горячо любимым ребёнком. Орден Цинь, хоть и не принадлежал к великим Орденам, пользовался почётом и процветал. Старейшины не смогут найти изъянов в брачном союзе с Орденом Цинь. Какое облегчение. — Когда нас ждут? — Через два часа. О, я должен идти готовиться, времени так мало. — Лань Сичэнь поспешил прочь, подзывая слуг, чтобы те приготовил ванну. Лань Цижэнь тихо опустился на место, решив, что медитация сейчас ему крайне необходима. * * * Цзинь Гуаншаню пришлось постучать дважды, прежде чем слуга впустил их. Цинь Цанъе увидел его и сразу вышел навстречу с нахмуренным лицом, а мгновение спустя его жена выбежала из комнаты. Странная женщина. Цзинь Гуаншань выбросил её из головы, надевая вкрадчивую улыбку и приветствуя друга. — Цанъе, дорогой мой. Какая суета вышла между нашими детьми. Мой племянник рассказал мне о прискорбном недоразумении, которое произошло. — Я бы не назвал недоразумением то, как этот человек прижал мою маленькую девочку к колонне и попытался надругаться над ней, Гуаншань. Глаза Цзинь Гуаншаня расширились от такого тона. Он ожидал недовольства, но не такой прямоты. Ситуация оказалась хуже, чем он предполагал. — Нет-нет, он бы не зашёл так далеко. Он молодой человек, понимаешь. Твоя дочь так красива, что он на мгновение потерял контроль. Ты же знаешь, как это бывает. Цинь Цанъе, казалось, расстроился ещё сильнее. — Потерял контроль? Что же он за человек? Нет, не отвечай. Мы дружим много лет, и я не хотел бы сомневаться в твоих словах. Однако, Гуаншань, ты заверил меня, что твой племянник — благородный человек, что тот случай, за который его наказали в военном лагере, тоже был недоразумением, что с ним обошлись несправедливо. Но теперь я слышал, что это не так. Цзинь Гуаншань нахмурился. — От кого? — От Цзэу-цзюня. Не может быть сомнений, что он благородный господин. Он рассказал мне всё: его собственный брат, Ханьгуан-цзюнь, был свидетелем того происшествия. Именно Цзэу-цзюнь спас мою дочь от нежелательных притязаний твоего племянника, и я никогда не смогу отплатить ему за этот поступок. — Цанъе, это смешно. Мы можем всё уладить, я уверен. — Нечего улаживать. И должен сказать, я шокирован, что ты так легко это отметаешь. Возможно, это моя вина. Я слышал слухи о тебе, Гуаншань, но предпочёл игнорировать их ради нашей дружбы. Дружбы, из-за которой я ожидал от тебя большего внимания. Моя жена говорила мне, она предупреждала, что не следует доверять этому человеку нашу девочку, но я её переубедил. Я думал, что знаю лучше. Я ошибался. Меня бросает в дрожь от мысли, что могло случиться с моей маленькой А-Су. Я не совершу ту же ошибку снова. Выслушай меня сейчас, Цзинь Гуаншань: мы с женой не согласимся на помолвку с Цзинь Цзысюнем. Ни сейчас, ни когда-либо. Цзинь Гуаншань попытался усмехнуться, но звук получился сдавленным. — Цзысюнь — хорошая партия. Тебе не найти лучше. Цинь Цанъе отступил с поклоном. — Мы рискнём. А теперь, если тебе больше нечего сказать, сейчас не время для визита. Мы ждём гостей. Оставив всякую видимость учтивости, Цзинь Гуаншань требовательно спросил: — Кого? — Цзэу-цзюня. Великий учитель Лань будет сопровождать его. А теперь, если не возражаешь? — Он подошёл к двери и, приподняв брови, раскрыл её. Цзинь Гуаншаню не оставалось ничего, кроме как уйти. Цзинь Гуанъяо, который всё это время хранил молчаливую улыбку, выдохнул. Лань Сичэнь. Приводящий своего дядю. Это была катастрофа, для него так же, как и для отца. Лань Сичэнь был залогом его дальнейшего успеха, тем, кем он мог так легко манипулировать. Но если Лань Сичэнь сблизится с Цинь Су, если он влюбится, то Цзинь Гуанъяо останется позади. Он потеряет внимание Лань Сичэня. Он мысленно перебирал варианты, как положить этому конец. Вернуть Лань Сичэня на свою сторону. Но ничего не приходило на ум. То, как встретились Лань Сичэнь и Цинь Су, делало это невозможным. Он будет видеть её как храбрую, но, в конечном счёте, нуждающуюся в спасении. Она будет видеть в нём своего героя, прямо со страниц любовного романа. Он ничего не мог поделать. Он поспешил догнать отца. — Отец… — Довольно! Этот Цзысюнь! Такой горячий. Он разрушил все мои планы. Теперь мне придётся найти кого-то другого, чтобы женить на этой девушке. Цзинь Гуанъяо уставился на него. Неужели отец действительно не понял значения того, что они услышали? — Отец, уже слишком поздно. — Что значит «слишком поздно»? Он действительно не понимал, это было ясно. Цзинь Гуанъяо придётся объяснить ему, и Цзинь Гуаншаню это не понравится. — Лань Сичэнь приведёт своего дядю, старшего в семье, познакомиться с Цинь Су. Да, союз с Цзинями был бы выгоден главе Ордена Цинь, но не настолько, как выдать дочь за главу великого Ордена. Цзинь Гуаншань остановился и уставился на него. Он даже не рассматривал такую возможность, настолько был уверен в успехе. — Но они только что встретились. Неужели всё уже зашло так далеко? Ещё есть время. Не было, и Цзинь Гуанъяо знал это, даже если отец не знал. — Боюсь, что нет. Цзинь Цзысюнь лишил Вас Ваших золотых рудников. Нет, этого нельзя было допускать. Свирепо глядя на Цзинь Гуанъяо, Цзинь Гуаншань с силой толкнул его. — Исправь это! Цзинь Гуанъяо поправил одежду. — Глава Ордена Цинь и госпожа Цинь не глупцы. Они не упустят шанс сделать свою дочь следующей госпожой Лань. С рычанием от разочарования Цзинь Гуаншань зашагал прочь, сжав в ярости кулаки. * * * Вэй Усянь бродил вокруг, поднимая вещи и кладя их обратно, в общем, путался под ногами. Уборщики любезно ничего не говорили, просто работали вокруг него. Лань Ванцзи нашёл участок вымытого пола, сел и начал медитировать. Как и ожидалось, едва он закрыл глаза, Вэй Усянь направился прямо к нему, сел и прислонился к его боку. Ничто не делало Вэй Усяня счастливее, чем возможность беспокоить своего мужа. Каждый раз, когда Вэй Усянь терял внимание Лань Ванцзи, он приставал и ныл, пока не возвращал его. Он потряс руку Лань Ванцзи, пока тот не открыл глаза и не посмотрел на него. — Лань Чжань, ты медитируешь? Лань Ванцзи посмотрел ему в глаза. — Мм. — Но твои глаза открыты. Ты смотришь на меня. — Это новый подход. — Это не новый подход. Ты это выдумываешь. Лань Ванцзи ничего не сказал. Вэй Усянь надул губы и толкнул мужа сильнее. — Ладно, допустим, я поверю, что ты открыл новый способ медитации. Как он работает? — Когда я медитирую, я должен направить своё внимание на конкретный предмет, чтобы успокоить разум. Вэй Ин — мой предмет. Вэй Ин — моя мантра. Вэй Усянь взвизгнул и закрыл лицо руками. — Лань Чжань, нельзя так говорить. Моё сердце этого не выдержит. — Вэй Ин всё ещё не привык? — Как я могу привыкнуть, если Лань Чжань продолжает пытаться убить меня сладкими словами? — Я говорю только правду. — Как всегда, мой Ханьгуан-цзюнь. — Вэй Усянь рассмеялся. — Как ты с Цзинь Гуаншанем ранее. Это было лучше всего. — Вэй Усянь стёр всё выражение с лица, чтобы продекламировать: — «Если бы глава Цзинь присутствовал при финальной битве за Безночный город или в любой другой битве, его мнение имело бы вес. Поскольку он предпочёл отсутствовать на кампании, его мнение не имеет значения». Так смешно, Лань Чжань. Мне пришлось ущипнуть себя, чтобы не рассмеяться. И его лицо. Это выражение, как при запоре, когда он пытался понять, оскорбил ты его или нет. — Я оскорбил. — Я знаю, но он — нет, и это делало это особенно хорошим. А что насчёт твоего дяди? Он знал, что ты грубишь, когда объяснил Цзинь Гуаншаню? — Дядя воспитал меня. Он знал о моём намерении. — Так он солгал за тебя? — Он не лгал. Я не лгал. Нет нужды, когда правда губительна. — Верно. Я рад, что дядя приехал. Я не думал, что буду, но я рад. Он изменился, или, возможно, я неправильно его судил, когда был в Облачных Глубинах. — Он хороший человек. Однако он часто педантичен, даже предвзят. Я полагаю, его сильно задели слова о правилах, которые Лань Ань послал старейшинам. Они пролили свет на его бездумное отношение к другим. Он был расстроен и стремился измениться, чтобы соответствовать идеалам, установленным Лань Анем. — Что Лань Ань сказал о правилах? — Слишком много. Они слишком часто игнорируются старейшинами Ордена, в то время как младшие ученики сурово наказываются за малейшие проступки. — Хм. Они изменятся? – Некоторые – да, некоторые – нет. Дядя изменился. – Он и правда изменился. Мне нравится с ним словесно переругиваться. Вижу, от кого у тебя эта мелочность. – Я не мелочен. – Лань Чжань, я люблю тебя больше жизни, но ты умеешь затаивать обиду, как никто другой, кого я встречал. – Я возражаю против любого, кто плохо обращается с моим Вэй Ином. Для меня это непростительно. – Лань Чжань, ты опять за своё, прекрати, а не то твой Вэй Ин умрёт. – Тогда я буду скорбеть о Вэй Ине. Вэй Усянь хихикнул. – Кто научил тебя дразниться? Мой Лань Чжань стал таким жестоким. – Счастливо вздохнув, Вэй Усянь опустился на пол и положил голову на колено мужу. – Лань Чжань, я хочу сейчас предаться романтике, но под тем столом лежит мёртвая крыса. Как думаешь, она проклята? – Она неживая? – Обычная мёртвая. – Тогда вряд ли проклята. Уборщики её уберут. – Они хорошо работают. Не находишь, что они хорошо работают? Лань Чжань? – Они справляются. Внезапно комнату залил свет, когда тяжёлые шторы сняли. От неожиданности Вэй Усянь вскочил на ноги. – Как ярко. Вы уносите их чистить? Слуга поклонился. – К сожалению, они слишком долго были запущены, их уже не спасти. Придётся сжечь, как и большую часть мебели. – Наверное, это к лучшему. – Вэй Усянь ткнул пальцем в подушку. Она упала на пол, обнаружив ещё одну мёртвую и разлагающуюся крысу. Он поморщился. – Отвратительно. Долго ещё продлится уборка? Главный слуга огляделся. – Возможно, два часа? Может, и больше. – Лань Чжань, два часа. – Может, и больше. – Мне так скучно, Лань Чжань. Развлеки меня. – Вэй Ин мог бы почитать книгу. Здесь их немало. – Пожалуй. Может, начну разбирать записи? – Если решишь начать, уверен, дядя оценит твои старания. Вэй Усянь вздохнул, подобрал стопку разрозненных бумаг и принялся читать. Через несколько минут он уже погрузился в чтение, перебирая листы и раскладывая их по порядку. Лань Ванцзи наблюдал за ним, его губы тронула едва заметная улыбка. * * * Лань Сичэнь смотрел на свои вещи, разложенные на кровати. Он вытащил всё. Каждый гребень, каждую заколку, каждый вышитый платок. Ничего подходящего для госпожи. Ему так хотелось взять с собой подарок для Цинь Су. Будь он в любом другом месте, кроме Безночного города, это было бы просто – он мог бы быстро съездить на рынок. Но это был Безночный город, и здесь даже не было цветочной лавки, где можно было бы найти для неё что-нибудь красивое. Он вздохнул. Может, попросить Вэньцин открыть сокровищницу? Там наверняка что-то есть. Но нет, это было бы неправильно. Это сделало бы его таким же, как Цзинь Гуаншань. К тому же он хотел подарить ей что-то личное. Что-то, что имело бы значение. Это всё-таки его первый подарок девушке, которую он уже видел своей будущей невестой. Он взял маленький гребень из слоновой кости, который когда-то принадлежал его матери. Он всё ещё был красив, искусно вырезан, но не слишком вычурен. Беда в том, что он был старым, и возраст давал о себе знать. Нескольких зубцов не хватало, другие стёрлись. Нет, не годится. Всё остальное было слишком простым. Хотя дядя привёз для него и брата более нарядные одежды, чтобы носить в Безночном городе, сам Лань Сичэнь, покидая Облачные Глубины, взял с собой совсем немного. Только то, что нужно для войны, самые простые вещи. Он знал, что его брат написал песню о любви для своего мужа. Цинь Су понравилось бы что-то подобное, но у него оставалось только полчаса, и Лань Сичэнь сомневался, что сможет сочинить даже хайку за такое короткое время. Его глаза расширились. У него кое-что было, и не просто что-то, а идеальная вещь. Счастливо улыбаясь, он достал подарок для девушки своей мечты. Когда он вышел из комнаты, Лань Цижэнь ждал его, сидя в тишине. – Дядя, Вы готовы? – Конечно. У нас ещё есть время. Прийти рано было бы неучтиво. Сядь, я хочу с тобой поговорить. Лань Сичэнь сел, с нетерпением глядя на дядю. Лань Цижэнь прочистил горло. – Сичэнь, каковы твои намерения в отношении этой девушки? – Я хочу на ней жениться, дядя. Что ж, это было прямо. – Ты уверен? Если я подойду к её родителям, пути назад не будет. Не предпочёл бы ты сначала узнать её получше? – Это ничего не изменит, дядя. Я знаю, что не изменит. Я понял, как только увидел её: она – та самая. – Я понимаю, что она хороша собой, Сичэнь. – Она прекрасна, но не в этом дело. Вернее, не только в этом. Ещё до того, как я увидел её лицо, я восхищался её храбростью. Она не сдалась, несмотря ни на что. Она сражалась. – В самом деле. Это впечатляет. Меня лишь беспокоит, что вы так мало знаете друг о друге. Может, пригласить её в Облачные Глубины? – Но что, если кто-то другой успеет первым? Цзинь Гуаншань хочет союза с Цинями. Цзинь Цзысюнь – подлый негодяй, но он любимчик Цзинь Гуаншаня, а значит, Цзинь Гуаншань этого действительно хочет. Что, если он убедит главу Ордена Цинь и госпожу Цинь, что их дочь может найти партию лучше? – Лучше, чем Цзинь Цзысюнь? – Лучше, чем я. – Сичэнь, ты – Первый Нефрит Гусу Лань. Глава Ордена Гусу Лань. Цзэу-цзюнь. Первый в списке завидных женихов-заклинателей. Нет никого лучше тебя. – Но что, если я им не понравлюсь? Дядя, что, если они откажут? – Они не откажут. У них нет причин тебя невзлюбить. Ты исключительно приятный человек. Я говорю это не только как твой дядя, но и как человек, наблюдавший за тобой с детства. Сичэнь, ты – завидная партия. Лань Сичэнь застенчиво улыбнулся. – Простите, что я так волнуюсь, дядя. Обычно я увереннее в себе, просто это так важно. – Я понимаю, Сичэнь. – Лань Цижэнь посмотрел на счастливого племянника и вздохнул. – Я не буду больше расспрашивать. Я сделаю, как ты просишь, и начну переговоры с её родителями. Улыбка Лань Сичэня стала шире. – Спасибо, дядя. Я знаю, Вы согласитесь со мной, когда встретите её. Она изысканна. Вы полюбите её. Как можно не полюбить её? * * * Цзинь Цзысюнь расхаживал по комнате, дожидаясь возвращения дяди. Его дядя, казалось, был неожиданно зол на него. Цзинь Цзысюнь не понимал этого. Его дядя всегда говорил ему быть смелым с женщинами. Что да, иногда они кажутся не желающими, но это всё игра. Способ сделать мужчину более заинтересованным. Что мужчина никогда не должен поддаваться женским уловкам, должен игнорировать притворные протесты и брать то, что ему причитается. Это всё, что он сделал: взял то, что ему причиталось. Или, по крайней мере, взял бы, если бы этот высокомерный Лань не вмешался. Цзинь Цзысюнь усмехнулся, представив покровительственную улыбку этого человека. Как он ненавидел их всех. Лань Сичэня, Не Минцзюэ, Лань Ванцзи, Не Хуайсана и больше всех – Вэй Усяня. Вэй Усянь! Он должен был оставаться на своём месте, оставаться сыном слуги, которым его воспитали, но нет, ему этого было мало. Он должен был заявить о родстве с Бессмертной, и теперь его собственный дядя хотел привести его в Орден Цзинь. Что в нём такого особенного? Что есть у Вэй Усяня, чего нет у него, Цзинь Цзысюня? Это так несправедливо. Когда дверь распахнулась, он поднял взгляд: – Дядя, Вы… – Довольно! – Цзинь Гуаншань свирепо посмотрел на племянника, весьма раздосадованный его выходкой. – Ты всё испортил, Цзысюнь. Я хотел этого союза. А теперь он потерян из-за тебя. Цзинь Цзысюнь вытаращился на него: – Но… но я не сделал ничего плохого. Дядя, ты всегда говорил мне игнорировать женские протесты. Что они никогда не имеют в виду то, что говорят. Ты сам мне это говорил. Цзинь Гуаншань кивнул. Это было правдой. Женщины любили дразнить, и, возможно, всё, что делала дева Цинь, было игрой, пока не вмешался Лань Сичэнь. – Это всё Лань Сичэнь. Она увидела свой шанс стать госпожой Лань, вот и сыграла роль жертвы, чтобы заманить его. Типично. У женщин нет чести. – Да, Вы правы, дядя. Теперь Вы видите, что это не моя вина? Цзинь Гуанъяо наблюдал с растущим ужасом. Его мать всегда говорила ему, что его отец – хороший человек. Но затем она также говорила ему, что отец обязательно примет его, если он только покажет свою ценность. Этот подход привёл к тому, что его сбросили со ступеней Башни Кои. Но даже после того, как он рисковал жизнью, шпионя для отца у Вэнь Жоханя, ему всё равно пришлось шантажировать этого человека, чтобы он сдержал свои обещания. Он почувствовал тяжесть в желудке, наконец, осознав суровую правду: его мать ошибалась. Ошибалась, веря в Цзинь Гуаншаня. Ошибалась, отправив к нему Цзинь Гуанъяо. Ошибалась. И теперь было слишком поздно. Цзинь Гуанъяо оказался в ловушке. Сделав шаг назад, наблюдая, как его отец и двоюродный брат соглашаются друг с другом, что женщины непостоянны и им нельзя доверять, Цзинь Гуанъяо оценил своё положение. Орден Не был для него закрыт. Не Минцзюэ никогда не примет его обратно, никогда не будет ему доверять. Цзяны были хуже, чем Цзини, и, судя по тому, что он слышал, у них могли быть проблемы с сохранением статуса великого Ордена. Лани. Возможно. Лань Сичэнь любил и доверял ему, но если, как он подозревал, Лань Сичэнь влюбился в Цинь Су, то какое место могло быть у него рядом с ним? Нет, он сам сделал свой выбор, теперь ему придётся пожинать плоды. Если Орден Цзинь – всё, что ему доступно, он сделает так, чтобы Орден Цзинь возвысился над всем цзянху. А затем, когда они станут неприступными, он заберёт Орден себе. Он покажет им, что он, сын шлюхи, лучше их всех. * * * Не Минцзюэ хотелось рассмеяться. Это должен был быть чай с союзниками, но вот они здесь — выстроились, как для битвы. Он и Юй Кэсин противостояли друг другу, Вэньцин рядом с ним напротив Юй Хуэйфэнь, а его братья — лицом к двум юным девушкам. На удивление, напряжение разрядил Вэньнин. Он смотрел на дочерей Юй Хуэйфэнь с тех пор, как сел. — Неужели все женщины из рода Юй такие красивые? — Он ахнул, поняв, что произнёс свои мысли вслух. — О нет… я н-не х-хотел… я… Юй Кэсин бросила на него лукавый взгляд. — Значит, ты не считаешь женщин Юй красивыми? — Нет! Я х-хочу сказать, да, конечно, вы все красивы, н-но я х-хотел… я х-хочу сказать, м-мне не с-следовало г-говорить… я не х-хотел оскорбить. С резким смехом Юй Кэсин покачала головой. — Дитя, ты никогда не оскорбишь женщину, думая, что она красива. Хотя обычно такие слова не выпаливают с ходу, это всё равно приятно. — Я думаю, это мило, — добавила Юй Синьи, старшая из двух девушек. Вэньнин благодарно улыбнулся ей. Юй Кэсин приподняла брови, глядя на них двоих. Что ж, это было многообещающе. Как всегда, она предпочла перейти сразу к делу. — Чифэн-цзунь, я не вижу смысла в пустой болтовне. Мы все знаем, зачем мы здесь. Не Минцзюэ оценивающе посмотрел на неё. Ему нравилась её прямота. — Знаем, глава Юй. Юй Хуэйфэнь вздохнула. — Матушка, я понимаю, Вы любите переходить сразу к делу, но в таких случаях требуется некоторая учтивость. — Зачем? Насколько я вижу, Чифэн-цзунь — человек прямой и предпочитает знать, в каком он положении. Госпожа Не, кажется, такая же. — Она повернулась к ним обоим. — Я не права? Вэньцин улыбнулась. — Вы правы. — Хорошо. Тогда скажу прямо: моя дочь Хуэйфэнь хорошо отзывается о Вас, о Вашем муже и об этих двоих молодых людях. Я сама была впечатлена изобретательностью молодого господина Не в устранении Вэнь Чжулю и Вэнь Чао. Вэньцин вежливо улыбнулась. — Я тоже ценю госпожу Юй, как и мой муж. Она была очень полезна на военных советах, как и вы обе сегодня на собрании. — Я слышала, этот боров Цзинь Гуаншань снова попытался подсунуть своего поросёнка, — широко улыбаясь, сказала Юй Сян. Не Хуайсан, сдерживая хихиканье, спрятался за веером от её слов. Юй Хуэйфэнь вздохнула, когда её мать издала смешок. — Матушка, не поощряй её. А-Сян, право же, нельзя называть главу Ордена свиньёй. — Почему нельзя? Ты так делала. Я слышала, как ты говорила бабушке. Ты сказала: «этот боров Цзинь попытается всё захватить». Я слышала. — Юй Сян, ты совершенно не можешь… — Ой-ой, — прошептала Юй Синьи. — Мама использует полное имя. Юй Сян надулась, но не унималась. — И ты предупредила нас никогда не оставаться с ним наедине. Почему мы должны притворяться, что он не свинья, когда мы все знаем, что он свинья? Не Хуайсан смотрел на неё в изумлении. — У тебя совсем нет рамок. Не удивлён, что твоя мать хочет от тебя избавиться. — Не Хуайсан сглотнул и снова спрятался за веером. Ему, наверное, не стоило произносить последнюю фразу вслух. Юй Сян надулась. — Грубо. Её бабушка расхохоталась. — Он тебя подловил, девочка. Не Хуайсан выглядел виноватым. — Прости, хотел сказать это про себя, но правда, это было потрясающе. Я имею в виду, ты права, все думают, что Цзинь Гуаншань — свинья, но никто никогда этого не говорит. Хотя должен заметить, что прибытие его поваров в итоге оказалось полезным. — Ты меня удивляешь. — Юй Кэсин прищурилась, глядя на него. — Ты уверен, что они не отравят нас всех? — О, они не будут много готовить. Важно само их присутствие. Глава Юй, полагаю, старшая госпожа Юй объяснила, как я стал обладателем Цзыдяня? — Объяснила. Весьма забавно. Не Хуайсан сделал паузу, чтобы усмехнуться ей. Эта женщина ему нравилась. — Так вот, один из слуг Безночного города, которых мы встретили, был поваром. Я подумал, что наш повар обрадуется её помощи, поскольку повар Безночного города знакома с тамошними кухнями. — Если ты так думал, значит, ты не так умён, как я подозреваю, Не Хуайсан. — Вы правы, конечно, глава Юй. Я был… чрезмерно оптимистичен. Холодная война началась почти сразу. Хотя у повара Безночного города было преимущество домашнего поля, наш повар имел преимущество из-за того, что был на победившей стороне. Напряжённая ситуация. Одна поставит кастрюлю, а другая подвинет её на волосок, чтобы заявить о своём превосходстве. Я уже начал отчаиваться. Но тут появились повара Цзиней, ворвались и попытались всё захватить. И тут же двое других объединились против новых захватчиков, забив их до подчинения. В последний раз, когда я там был, повар Безночного города и наш повар обменивались старыми семейными рецептами и болтали, как давно потерянные сёстры. — Ха. Объединились против общего врага. Я понимаю, почему моей дочери ты нравишься, Не Хуайсан. Я с нетерпением жду совместной работы с тобой по распределению репараций. Полагаю, мы откажем Цзинь Гуаншаню в чём-либо ценном? — Почти наверняка, хотя Цзинь Цзысюань храбро сражался, поэтому ему следует воздать должное. — Благородный Цзинь. Кто бы мог подумать. — Матушка. Он, вероятно, скоро станет членом семьи. Юй Кэсин фыркнула. — Цзыюань хочет восстановить помолвку, значит? Не удивлена. Госпожа Не, а что Вы думаете об этой партии? — Я много не размышляла об этом, но раз Вы спрашиваете, я нахожу их подходящими друг другу. Как Вам, наверное, уже сказали, Цзян Яньли помогала в шатрах целителей. Сначала как простая помощница, но она проявила способности к целительству и была полна желания учиться. Теперь она освоила основы и могла бы пойти дальше, если бы захотела. Она впечатлила меня своим усердием. Вы найдёте её сильно изменившейся по сравнению с той избалованной знатной госпожой, которую Вы знали раньше. Что касается Цзинь Цзысюаня, мой муж хорошо о нём отзывается, и я сама видела, что он заботится о Вашей внучке. Он часто приходил в лечебные шатры, чтобы принести ей чай или еду, убедиться, что она не перенапрягается. — Вот как. Интересно. Полагаю, брак с мальчиком Цзинем вытащил бы А-Ли из Пристани Лотоса, а это весьма желательный исход. Не Минцзюэ нахмурился. — У вас есть опасения по поводу ситуации в Пристани Лотоса? — Да. Как Вы знаете, я поставила туда смотрителем своего сына. Он сообщил о некоторых… нарушениях в управлении Орденом. Он также получил много жалоб от местных торговцев, вплоть до того, что на Цзянов нельзя положиться в решении проблемы, пока кто-нибудь не умрёт. Многие даже призывали моего сына остаться на этой должности. Жаль, что сейчас это невозможно. Боюсь, в Юньмэне будут волнения. — Невозможно сейчас? Может быть, возможно в будущем, глава Юй? — спросил Не Минцзюэ. — Ещё предстоит выяснить. Мой сын установил контакты, которые будут его информировать. Посмотрим. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать Цзянов. Я хочу узнать этих двоих молодых людей. Ты был очень тихим, мальчик, что ты можешь сказать о себе? Когда Юй Кэсин обратила на него внимание, Вэньнин внезапно пожелал, чтобы у него был веер, чтобы спрятаться, как это делал Не Хуайсан. Он несколько раз моргнул, не зная, что сказать. Юй Синьи спасла его. — Бабушка, перестаньте, Вы его пугаете. — Неужели он настолько робок, что простой вопрос его пугает? — Да. — Вэньнин кивнул. — П-простите, Вы, н-наверное, о-ожидали б-большего, но я не х-храбрый и… или о-особенный. — А-Нин… — Нет, ты особенный! — Это неправда! — Не Вэньцин, Не Минцзюэ и Не Хуайсан заговорили вместе. Не Хуайсан посмотрел на брата и невестку. — Можно мне? — Они кивнули, и он продолжил, серьёзно глядя на Вэньнина. — Вэньнин, я говорил тебе раньше и скажу снова, ты не должен себя недооценивать. Мы все здесь сейчас из-за тебя. Твои люди в безопасности из-за тебя, и кто знает, что случилось бы на войне, если бы у нас не было сестрицы Цин, чтобы советовать и помогать старшему брату? Вэньнин, всё началось с тебя, когда ты решил помочь мне в Бюро идеологической обработки, а не оставил меня на милость Вэнь Чао. Ты особенный. Я, например, всегда буду считать тебя героем. — Не только твои люди в безопасности благодаря твоим действиям, — добавил Не Минцзюэ. — До того, как я встретил тебя и твою сестру, я ненавидел Вэней. Всех, без разбора. Не думаю, что я бы возражал против желания госпожи Цзян и Цзинь Гуаншаня убить каждого из них. В лучшем случае я бы ничего не делал. В худшем — я бы сам на них охотился. Меня бросает в дрожь от мысли о том, кем я мог бы стать, если бы Вэньцин не согласилась выйти за меня. Так что я согласен с Хуайсаном. Ты определённо герой. – Н-но я просто сделал то, что любой бы сделал и … – Нет, А-Нин, – торжественно перебила его Вэньцин. – Я не уверена, что я бы сделала то, что сделал ты. Да, я помогла вытащить Хуайсана из Безночного города, но если бы я этого не сделала, то ты бы погиб. Я честно не знаю, хватило бы у меня смелости рискнуть, спасая его. Ты думаешь, это естественно, потому что для тебя это так. Но большинство людей предпочли бы не вмешиваться. Юй Синьи кивала в такт. – Я абсолютно согласна. Большинство людей действуют, только когда это касается их напрямую. Я также согласна с молодым господином Не. Ты герой. Вэньнин покраснел, глядя на одобрительные кивки в свою сторону. Глядя на очень красивую девушку, которая смотрела в ответ с добрым уважением. Он улыбнулся. Неужели действительно возможно, что такая девушка заинтересуется им? Она была тише своей сестры, но такая добрая. Она уже нравилась ему. Он потянулся к чашке и сделал большой глоток чая. – Хм. – Юй Кэсин с интересом наблюдала. Эта встреча проходила хорошо. Она повернулась к Не Хуайсану. – А теперь, молодой господин Не, я должна услышать, как вы победили Руку, плавящую ядра. * * * Лань Сичэнь вместе со своим дядей нервно стоял перед дверями покоев Циней. Сделав последний глубокий вдох, он постучал, и их провёл внутрь Цинь Цанъе. Госпожа Цинь стояла с дочерью, лицом к двери. Они обе почтительно поклонились, получив поклоны в ответ. Лань Сичэнь, конечно, не замечал ничего, кроме Цинь Су, которая покраснела и застенчиво опустила голову. Однако Лань Цижэнь видел, что Цини постарались. Учитывая, где они находились, припасы были ограничены, и всё же стол ломился от яств, которые госпожа Цинь, должно быть, привезла для мужа. Лань Цижэнь счёл это многообещающим началом встречи. Госпожа Цинь жестом пригласила их войти. – Пожалуйста, садитесь, позвольте мне налить вам чаю. Это особый сорт, который делают только в Лаолине. Надеюсь, он вам понравится. Лань Цижэнь кивнул и сделал глоток. – Чистый, сбалансированный вкус, яркий аромат с гладким продолжительным послевкусием. Очень приятно. Услышав его слова, госпожа Цинь явно испытала облегчение. – Мы можем прислать немного в Облачные Глубины, если хотите, великий учитель Лань. – Это было бы кстати. Благодарю вас. Лань Сичэнь вынырнул из оцепенения, в которое его ввергла встреча с Цинь Су. Прочистив горло, он достал из рукава свой подарок и посмотрел ей в глаза: – Дева Цинь, я надеюсь, Вы примете этот скромный знак внимания. – Он показал книгу, которую держал. – Это сборник стихов, написанных Лань Анем при первой встрече с его спутницей на пути совершенствования. Это единственная слабость, которую я себе позволил во время кампании. Я хранил её при себе всё это время, и заключённая в ней радость поддерживала меня в самые мрачные моменты. – Он протянул книгу, внезапно осознав, насколько потрёпанной она стала. Он беспокоился, что Цинь Су не обрадуется, получив такую заношенную вещь. Не ошибся ли он? Цинь Су ахнула и, взяв книгу, прижала её к груди. – Цзэу-цзюнь, это такой значимый подарок. Я буду вечно им дорожить. Его улыбка засияла от её слов и от счастливой улыбки, которую она подарила ему в ответ. Наблюдая за ними, Цинь Цанъе сиял. Его маленькая девочка сияла. И это было так непохоже на её прежнее расстройство. Слава небесам за Лань Сичэня. Он спас её от этого подлеца Цзинь Цзысюня, чего одного было бы достаточно, чтобы заслужить одобрение Цинь Цанъе, но чтобы Лань Сичэнь теперь принёс ей такое счастье? Цинь Цанъе сделает всё, что в его силах, чтобы способствовать их союзу. Госпожа Цинь улыбнулась сквозь слёзы, видя радость дочери. Облегчение, которое она чувствовала, было огромным. С тех пор как тот человек украл её покой, она не была так спокойна. Годами она боялась, что её А-Су привяжется к одному из многочисленных ублюдков Цзинь Гуаншаня, и тогда вся эта ужасная история выйдет наружу. С Лань Сичэнем это было невозможно. Не потому, что Цзинь Гуаншань постеснялся бы так ужасно обращаться с женой главы великого Ордена, а потому, что госпожа Лань была в затворничестве с момента свадьбы, так что это было бы невозможно. Её дочь будет в безопасности. Её А-Су будет счастлива. Лань Цижэнь был рад видеть, что девушка легко приняла подарок его племянника. Он, безусловно, одобрил бы, если бы знал, что задумал Лань Сичэнь. То, что Цинь Су не пожелала красивых безделушек, а вместо этого увидела ценность столь личной вещи, было обнадёживающим. – Дева Цинь, Вы не посещали открытые лекции? – К сожалению, я была ещё слишком молода, когда проводилась последняя. Я надеялась приехать позже, но потом напали Вэни. Я была так потрясена, когда услышала, что они сделали с Облачными Глубинами. – В самом деле, многое было потеряно, и теперь это нужно восстанавливать. К счастью, Сичэнь смог уберечь наши величайшие сокровища. – Конечно, он такой храбрый, как он мог не уберечь? Позвольте мне сказать, однако, что даже больше, чем сохранность ваших драгоценных текстов, важно то, что основа Ордена продолжится благодаря выживанию вашей семьи. Лань Цижэнь подарил ей одобрительную улыбку. – Действительно, спаслись не только члены моей семьи, но и все старейшины и дети. – Это облегчение. Лань Цижэнь был рад обнаружить, что девушка была не просто хорошеньким личиком. Она была хорошей партией для его племянника. Он повернулся к Цинь Цанъе. – Глава Цинь, могу я поговорить с Вами наедине? Госпожа Цинь тихо ахнула, широко раскрыв глаза. Цинь Цанъе встал и поклонлся. – Конечно, великий учитель Лань. Сюда. * * * Вэй Усянь потянулся и зевнул, наблюдая, как уборщики уносят всё, что нужно было сжечь. Он снова со вздохом запечатал комнату и сказал: – Я так рад выбраться из этой комнаты, Лань Чжань. – Мм. Это было утомительно. – Правда? Я имею в виду, некоторые записи были интересны. По крайней мере, ранние, но то, что было позже, – бессмыслица. Никакого смысла. Если бы кто-то попытался использовать любое из описанных им устройств, они бы взорвали себя до небытия. – Его разум стал неуравновешенным. – Ещё бы. Одна из вещей, которые я видел, была о том, как перенести своё сознание в животное. Зачем вообще это делать? Какой в этом смысл? – Я бы не возражал побыть кроликом недолгое время. – Лань Чжань, ты был бы самым милым кроликом на свете. И если бы это было временно, я бы понял смысл, но в инструкциях не было способа вернуться в человеческую форму. – Непрактично. – Очень. Что ж, твоему дяде решать, что оставить, а что уничтожить. – Нашему дяде. – Что? – Дядя принял тебя как члена семьи. Он теперь и твой дядя. – Я знаю, знаю, и я бесконечно благодарен за это, но думаю, мне потребуется немного больше времени, чтобы видеть его в этом свете. – Со временем. – Да, со временем. А сейчас мне нужен свежий воздух. Прогуляемся? Немного исследуем? – Там мало что можно увидеть. – Я знаю, но, возможно, теперь, когда мы очистили землю и небо, что-то снова начнёт расти. – Возможно. – Так ты пойдёшь со мной? – Я всегда пойду туда, куда пожелает Вэй Ин. Вэй Усянь рассмеялся и взял его под руку. – Мой Лань Чжань. Всегда такой романтичный. Никто бы мне не поверил, если бы я рассказал. * * * Юй Кэсин радостно расхохоталась, когда Не Хуайсан закончил описывать выражение шока на лице Вэнь Чао, когда тот захлебнулся своим последним вздохом. – Глупо с его стороны было давать тебе возможность подобраться так близко. Не Хуайсан пожал плечами. – Меня всегда считали слабым, поэтому он не воспринимал меня как угрозу. – Ты не слаб, Не Хуайсан. Не когда твой ум занят. Ты не похож на своего брата или на любого другого из рода Не, но это не делает тебя слабым. Их высокомерие привело к их падению. Вэнь Чао всегда был идиотом, но я ожидал лучшего от Вэнь Чжулю. – Вэнь Чжулю был последователем, – сказал Не Минцзюэ. – Он делал то, что ему велели, невзирая на собственные чувства. Не могу поверить, что он испытывал хоть какое-то уважение к Вэнь Чао, и всё же слепо следовал каждому его приказу. Со временем самостоятельное мышление, должно быть, стало для него невозможным. – Возможно, вы правы, Чифэн-цзунь, – согласилась Юй Кэсин. – Что ж, это был приятный вечер. Завтра мы сможем начать работу над разделом трофеев, Не Хуайсан. – Я тоже должна там быть, – заявила Юй Сян. – Просто чтобы убедиться, что Цзинь Гуаншань не попытается запугать бабушку и не выпросит себе больше, чем заслуживает. Не Хуайсан приподнял брови. – Мне трудно поверить, что твою бабушку кто-то вообще способен запугать. – Совершенно верно. Я не настолько слаба, и ты это знаешь. А теперь, девочка, выкладывай. Зачем тебе на самом деле участвовать? – Ладно, хорошо. Мне скучно. Я имею в виду, что ещё здесь делать? В вэйци можно играть только до определённого предела. К тому же, Не Хуайсан кажется забавным, так что я тоже хочу заниматься дележом трофеев. Не Хуайсан постучал веером по губам. – Ты права. Я забавный. Спасибо, что заметила. Юй Синьи подняла руку. – Бабушка… – Да, ты тоже можешь помогать, дитя. Хуэйфэнь, этих девочек вырастила ты. – Что ж, если Вы будете их баловать, матушка, чего Вы ожидаете? Юй Кэсин фыркнула. – Госпожа Не, нам нужно будет попасть в сокровищницу, чтобы каталогизировать содержимое и знать, с чем мы имеем дело. Потребуется Ваше присутствие и присутствие Вашего брата. Также, Чифэн-цзунь, возможно, стоит обеспечить сопровождение на случай, если кто-то попытается вмешаться. Юй Сян прошептала, делая вид, что говорит по секрету, Не Хуайсану: – Под «кто-то» читай «боров Цзинь». Юй Хуэйфэнь закрыла глаза рукой и покачала головой. – Сян-эр, право же, ты должна это прекратить. Ты оговоришься и назовёшь его свиньёй при ком-нибудь не том. Не Хуайсан хихикал за веером. – Я не могу поверить, как сильно я этого жду. – Именно, – объявила Юй Кэсин. – Зачем делать что-то скучным, если можно сделать забавным? А теперь, если вы меня извините, у меня запланирован вечер терроризирования Цзян Фэнмяня, и мне нужно подготовиться. Не сказав больше ни слова, она встала и вышла из комнаты. Не Хуайсан смотрел ей вслед широко раскрытыми глазами. – Я так люблю эту женщину, – выдохнул он. Юй Хуэйфэнь усмехнулась. – У неё бывают такие выходки. Простите, что она просто ушла, но она привыкла делать то, что хочет, и когда хочет. Вэньцин улыбнулась. – Всё в порядке. Спасибо за чай. Это было… интересно. Пожалуйста, передайте Вашей матери, что мы придём, чтобы проводить её и всех, кого она захочет включить, в сокровищницу завтра утром. Они ушли немного ошеломлённые внезапностью, с которой закончился визит. Вэньцин повернулась к брату. – Ну, что ты думаешь, А-Нин? – Она мне понравилась. А ты, Хуайсан? – Она мне тоже понравилась. Подожди, какая «она» тебе понравилась, Вэньнин? – Обе были милыми, но в основном Юй Синьи. А тебе? – Юй Сян. Какое облегчение. – Он прищурился, глядя на брата. – Но не заводи никаких идей. Я всё ещё не уверен, что хочу вообще на ком-то жениться. – Я ничего не говорил, Хуайсан. Как мы с Вэньцин и сказали тебе, всё, что нужно было сделать, – это встретиться с ними, чтобы понять, ладите ли вы. Вы встретились, вы поладили. – Но это не обязательно что-то значит. Вэньнин, скажи им. – Я бы не возражал встретиться с ними снова, Хуайсан. Я имею в виду, даже просто как друзья, это было бы нормально, правда? Не Хуайсан вздохнул. Как его жизнь дошла до этого? Всё, чего он когда-либо хотел, – это заниматься искусством и читать стихи. Теперь у него было два духовных оружия, почётный титул и возможная невеста. С другой стороны, у него также был брат, свободный от искажения ци, невестка, которая ему очень нравилась, и Вэньнин, который был его лучшим другом. Другом, о котором он мог только мечтать. Возможно, изменения в его жизни были не такими уж плохими. * * * – Уверен, Вы знаете, почему я попросил поговорить с Вами, глава Цинь? – Знаю, великий учитель Лань, хотя я не ожидал этого так скоро. Лань Цижэнь вздохнул. – Это быстро, согласен, но мой племянник уверен в своих чувствах. Перед тем как мы пришли в Ваши покои, он сказал мне, что надеется на брак с Вашей дочерью. Он также беспокоился, что для неё могут быть устроены другие договорённости, если он промедлит с объявлением своих намерений. – Если он говорит о Цзинь Цзысюне, то может быть спокоен. – Цзинь Гуаншань отказался от идеи союза? – Нет. Он даже приходил, чтобы попытаться замять дело. Фактически назвал поступок своего племянника юношеской неосторожностью и обвинил мою дочь в чрезмерной реакции. Можете поверить? Пытался внушить, что это совершенно нормальное поведение. – Цинь Цанъе встревожено вздохнул. – Возможно, для него это так. Великий учитель Лань, я слишком многое игнорировал ради спокойствия. Я знаю Цзинь Гуаншаня всю свою жизнь. Мы почти выросли вместе, поскольку Лаолин так близок к Ланьлину. Хотя меня часто тревожили его слова и поступки, я убеждал себя, что в душе он порядочный человек. Я ошибался. Ошибался, закрывая глаза на его обращение с теми, кто слабее его. Ошибался, притворяясь, что не вижу, как он использовал, а затем бросал женщин. Ошибался во всём этом. – Вы не единственный, кто позволял ему вести себя неподобающе без осуждения. Мы все в этом виноваты, так же как мы все виноваты в том, что позволили Вэнь Жоханю превратиться в того тирана, которым он стал. Вэнь Жоханя нужно было остановить задолго до того, как дело дошло до войны, но его не остановили, потому что мы все боялись показаться невежливыми. Как будто манеры важнее жизней. Я не снимаю с себя этой вины. Я был так же виновен, как и все остальные. – Вы думаете, Цзинь Гуаншань такая же большая опасность, как Вэнь Жохань? Неужели он так плох? – Пока нет, возможно, но если позволить ему продолжать в том же духе без ограничений, он может стать даже хуже. Вы спрашиваете, могу ли я поверить, что он оправдал поведение своего племянника по отношению к Вашей дочери? Боюсь, что могу, даже легко. – Возможно, мне не следовало быть так шокированным. Я просто думал, что он мой друг. Я бы никогда не согласился подпустить Цзинь Цзысюня к моей дочери, если бы Цзинь Гуаншань не заверил меня, что тот невиновен в преступлениях, в которых его обвиняли. Я виню себя. Я знал, что Цзинь Цзысюня наказали в военном лагере. Я знал это, но позволил убедить себя, что это было незаслуженно. Пока Цзэу-цзюнь не рассказал мне правду, я не понял, каким глупцом был. – Рад слышать, что Вы так говорите. Ваша дочь кажется мне доброй, чуткой девушкой. Она не заслуживает быть связанной с таким неотёсанным мужланом, как Цзинь Цзысюнь. – Не заслуживает. Моя маленькая девочка заслуживает целый мир. Вы не представляете, господин Лань, как я счастлив, что взгляд Цзэу-цзюня пал на неё. Он будет обращаться с ней так, как она заслуживает. Я наблюдал за ним и увидел доброго, нежного человека. Это то, чего я хочу для моей А-Су. – Тогда мы согласны. Мы будем праздновать брак моего второго племянника и его мужа в Облачных Глубинах чуть меньше чем через два месяца. Мы можем начать переговоры в это время. Согласитесь ли Вы позволить Вашей дочери навестить нас до тех пор, чтобы она и Сичэнь могли лучше узнать друг друга? Ваша жена и любые сопровождающие, которых Вы выберете, конечно, тоже будут желанными гостями. – Это приемлемо, великий учитель Лань. – Хорошо, хорошо. Сичэнь будет рад. – Как и А-Су. Может, вернёмся и расскажем им о нашем решении? – И, возможно, я выпью ещё одну чашку Вашего превосходного чая, глава Цинь. Цинь Цанъе рассмеялся и проводил Лань Цижэня обратно к их семьям.