Непредвиденные перемены

На следующее утро Лань Айго не мог пошевелиться в постели. Позвали лекаря, но никакого недуга не обнаружили. Лань Айго отказался в это поверить. Разумеется, он был болен — голова раскалывалась так, словно готова была разорваться на части. Лекарь только пожал плечами да спросил, что тот ел и пил накануне. Тут Лань Айго всё вспомнил. Но разве от нескольких чаш вина бывает так плохо? Он отпустил лекаря жестом, не желая признаваться в нарушении правил. А потом он осознал кое-что ещё. Он почти не помнил их разговора. Они с Цзинь Гуаншанем пробыли вместе несколько часов — значит, о чём-то говорили, но для него это осталось загадкой. Мог ли он сказать что-то не то? Нет, это невозможно. Он никогда не сплетничал. И всё же вдруг сболтнул лишнего? Но он не мог вспомнить. Внутри заскребло неприятное предчувствие, что он мог проявить неосторожность. Это было тревожно, но сейчас ничего не попишешь. К тому же Цзинь Гуаншань тоже пил, так что, даже если Лань Айго и ляпнул что-то необдуманное, тот всё равно не вспомнит. Да, он был уверен, что всё в порядке. Уверен, что не вёл себя безответственно. Всё будет хорошо. Никто и никогда не узнает о том, что он натворил. Лань Айго снова лёг, решив, что ему нужно отдохнуть перед празднеством. * * * Все Лани, кроме Лань Айго, уже несколько часов как встали и занимались делами, тогда как их гости ещё спали. Когда же те начали выходить из своих комнат, их ждал сюрприз: повсюду, на деревьях и на дорожках, были развешаны яркие алые ленты. Но лишь когда до них донёсся запах жареного мяса, гости начали подозревать, что празднество будет не таким, как ожидалось. По мере того как утро тянулось, предвкушение росло. Цзинь Гуаншань поднялся одним из последних. Он всё ещё кипел от того, что ему не выразили благодарности и не нанесли визитов. Ни Вэй Усянь, ни его Бессмертная бабушка не обращали на него, Цзинь Гуаншаня, никакого внимания, и это было возмутительно. – Это неприемлемо, Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо вздохнул: – Да, отец. – Даже благодарственной записки за мои щедрые дары не прислали. Неприемлемо. – Вы заслуживаете большего уважения, отец. – Да. Ты прав. По крайней мере, моё время, проведённое с Лань Айго, не пропало даром. Заинтересовавшись, Цзинь Гуанъяо спросил как бы невзначай: – Он был неосторожен? Цзинь Гуаншань усмехнулся: – Ещё как. Этот человек слаб на вино, как и все Лани. Не умеет пить. Знал ли ты, что в Ледяной Пещере Ланей есть массив, ведущий прямо к Небесной Горе? – Я не знал, отец. Это полезные сведения. Я впечатлён Вашим умением добывать информацию. – На самом деле он был весьма удивлён, так как такое случилось впервые. Никакие сведения, добытые его отцом прежде, не стоили и ломаного гроша. Мог ли он на этот раз ошибаться? – Вы уверены, что он всё не выдумал? Если он пил, то… – Нет, он был не настолько пьян. Немного заплетал язык, не больше. Пещера, конечно, защищена, но в неё можно попасть, если использовать лобную ленту Ланей. Цзинь Гуанъяо был уверен, что сможет раздобыть одну из таких лент. Это было поистине захватывающе. – Я уверен, мы могли бы достать лобную ленту Ланей. Удивительно, что у Бессмертной так мало средств защиты. – В том-то и дело. Судя по словам Лань Айго, массив — не проблема. Проблема в защитных чарах вокруг Небесной Горы. Они пропускают только Баошань Саньжэнь или Вэй Усяня. – А что насчёт всех остальных, кто воспользуется массивом? – Лань Айго не был в этом ясен. Гуанъяо, я хочу, чтобы ты начал работать с Сюэ Яном, как только мы вернёмся домой. Мне нужен способ обойти эти чары. – Он огляделся, внезапно осознав, что сам может быть неосторожен. – Где мой сын и его мать? – Они ушли навестить Цзян Яньли. Отец, нам нужно будет узнать больше о том, как работают эти чары, если мы хотим их преодолеть. Цзинь Гуаншань фыркнул: – Неужели ты сам ничего не можешь сделать? Я всё это разузнал лично и прошу тебя лишь об одном маленьком деле, а теперь тебе нужно больше? В самом деле, Гуанъяо, какой от тебя прок, если я всё ещё должен делать всё сам? – Да, отец. Я обсужу эту проблему с Сюэ Яном. Уверен, мы сможем найти решение. – Хорошо. Уже пора бы увидеть результаты того, что я принял тебя в Орден. Так, я слышал, здесь есть прорицатель. Пойду посоветуюсь с ним. Ты мне некоторое время не понадобишься. Иди и найди Лань Сичэня. Посмотри, что ты сможешь из него выудить. О, насчёт Лань Сичэня. Ещё одна сплетня, которую я выудил из Лань Айго. Оказывается, первая госпожа Лань была убийцей. Цинхэн-цзюнь женился на ней только чтобы спасти ей жизнь. Лани. Такие лицемеры. В следующий раз, когда кто-нибудь из них начнёт вести себя свысока, я, пожалуй, намекну, что знаю их самый большой секрет. – Цзинь Гуаншань отпустил его пренебрежительным жестом и, посмеиваясь при мысли о том, как он опозорит Ланей, направился искать свою судьбу. * * * Баошань Саньжэнь заняла малую приёмную для своей прорицательницы, которая с раннего утра принимала непрерывный поток просителей. Ланей среди них не было, но многие гости воспользовались её талантом. Госпожа Цинь наблюдала и ждала. Стоит ли ей это делать? Она слышала от одной из своих подруг, что прорицательница готова ответить на один вопрос. А ей так хотелось получить заверение, что её дочь будет счастлива. Если она спросит только об этом, то разве могут быть возражения? Она увидела, как, счастливо улыбаясь, из дверей вышла госпожа Оуян. Это было обнадёживающе. Она встречалась с этой женщиной несколько раз, так что, возможно, могла бы спросить, считает ли та прорицательницу стоящей внимания. Да, так будет лучше всего — спросить кого-то, кто уже побывал у неё. Она подошла и поклонилась: – Госпожа Оуян? Та ответила поклоном: – Госпожа Цинь. Могу ли я помочь Вам? – О нет, просто я подумывала посетить прорицательницу и решила спросить Ваше мнение о ней. – О, она очень искусна. Но, поскольку её привела сюда Бессмертная, можно ожидать, что она превосходна в своём даре. Я хотела узнать, как сложится жизнь моего сына. Вы знаете, мы так долго ждали сына, поэтому я немного тревожусь о его будущем. – Она Вас успокоила? – Да. Она сказала мне, что он станет выдающимся молодым человеком. Добрым, заботливым и сильным заклинателем. У него будет много хороших друзей. Он проживёт счастливую, безмятежную жизнь. Это такое облегчение. Госпожа Цинь улыбнулась: – Да, должно быть. Спасибо. Я тоже надеюсь на это. Чтобы моя дочь была в безопасности и счастлива. – Тогда я определённо рекомендую обратиться к прорицательнице самой Баошань Саньжэнь. – Теперь, когда у меня есть Ваша рекомендация, я так и сделаю. Благодарю Вас ещё раз, госпожа Оуян. Госпожа Оуян улыбнулась и поклонилась, прежде чем поспешить рассказать мужу хорошие новости об их сыне. * * * Госпожа Цинь всё ещё нервничала, но была полна решимости. Она должна была узнать, что её дочь будет в безопасности. Хотя Лань Сичэнь казался образцовым молодым человеком, она должна была удостовериться. Она села напротив прорицательницы — женщины средних лет с добрыми глазами. – У вас есть вопрос ко мне? – Да. Та протянула руку: – Пожалуйста, дайте мне Ваши руки. Госпожа Цинь повиновалась и открыла рот, чтобы задать свой вопрос. Но не успела, потому что женщина широко раскрыла глаза, сжимая руки госпожи Цинь. – О, моя дорогая, нет. – Что? – Госпожа Цинь была потрясена. Она ещё ничего не спросила. Что имела в виду эта женщина? Неужели её ребёнок в опасности? – Это была не твоя вина. Госпожа Цинь задрожала. Нет, эта прорицательница не могла знать. – Но я ещё ничего не спросила. – Нет нужды. Я вижу вопрос в твоём сердце. Ты не несёшь ответственности за то, что сделал тот ужасный человек. – Как… нет, я не могу… пожалуйста, ничего не говорите. Никто никогда не должен узнать. Мой муж… – Принял бы это, если бы ты решила ему рассказать. Он хороший человек. Он любит тебя и любит твою дочь. Он бы разгневался, но не на тебя. Ты не виновата. Ты должна поверить в это. – Я верю. Дело не в… дело в том… моя дочь. – Её бы не было, если бы не случилось то ужасное событие? Ты чувствуешь вину за ту любовь, что испытываешь к ней, и за свою благодарность за её жизнь. – Да, именно так. Я так сильно люблю своего ребёнка, но как я могу быть благодарна за неё, если она появилась из-за того, что сделал тот человек? – Моя дорогая, хорошее может проистекать из дурных обстоятельств. То, что случилось с тобой, было ужасно. То, что результатом стала твоя дочь, не меняет того, что само деяние было чудовищным. Твой ребёнок — это дар, и она твоя. Твоя и твоего мужа. Какое значение имеет, чья кровь в ней течёт? Она ваша благодаря любви. – Я… мой муж действительно любит её. Так же сильно, как и я. Но я скрывала от него правду. Ты говоришь, он примет это, но что, если он отвернётся от неё? – Веришь ли ты, что он так поступил бы? Госпожа Цинь задумалась о такой возможности. Подумала о человеке, за которого вышла замуж и которого любила большую половину своей жизни. Нет, конечно же, он никогда не смог бы разлюбить их маленькую девочку. Она облегчённо выдохнула. Правда ничего не изменит, потому что правда, настоящая правда, заключалась в том, что А-Су была их ребёнком. Тот ужасный человек не был её частью. – Ты считаешь, мне стоит сказать ему? – Выбор за тобой. Ты поняла, что это не изменит его любви к тебе или к твоему ребёнку, но это причинит ему боль. – Да. Он будет чувствовать себя виноватым, потому что это он привёл того человека в мою жизнь. Может быть, если бы они тогда ещё дружили, но нет. Не после того, что случилось с нашей девочкой, и того, как тот человек вёл себя, словно это были пустяки. Госпожа, если я ничего не скажу, узнает ли он когда-нибудь? Прорицательница закрыла глаза на мгновение, затем открыла их с улыбкой: – Не узнает. – Тогда я не вижу смысла причинять ему боль без нужды. Спасибо, у меня на душе стало спокойнее, чем было с тех пор… с тех пор, как мою душу ранили. – Я рада. Что касается твоего другого вопроса — да, твоя дочь будет в безопасности и счастлива. Лань Сичэнь будет относиться к ней с уважением каждый день их жизни. Он такой хороший человек, каким ты его считаешь. – Спасибо, огромное тебе спасибо. – Госпожа Цинь вышла за дверь более лёгкой походкой, чем когда входила. * * * Цзинь Гуаншань вошёл беззаботно. Он посещал многих прорицателей, и все они говорили ему одно и то же: он силён, он могуществен, он непревзойдён. Ему ни разу не пришло в голову, что он платил этим людям за такие слова. Что они никогда не посмеют сказать ему то, чего он не хочет слышать. Ему также не пришло в голову, что на этот раз всё будет иначе. Что эта прорицательница будет честна. Он сел напротив женщины с самодовольной улыбкой и протянул ей руки. Она не взяла их. Женщина отвернулась. Он нахмурился. Что это значит? – Ну? Чего ты ждёшь? Она посмотрела на него. Её губы скривились от отвращения. – Нет, я ничего тебе не скажу. Я не дам тебе никаких предостережений. Я не скажу ничего, что могло бы помочь тебе избежать твоей участи. Ты бы всё равно не послушал, потому что уверен в своём превосходстве. Ты узнаешь всё сам. Я вижу тебя, Цзинь Гуаншань. Я вижу всё, чем ты был, всё, что ты есть, и всё, чем ты станешь. Мне больше нечего сказать по этому поводу. Уходи. – Как ты смеешь! Кем ты себя возомнила, чтобы так непочтительно разговаривать со мной? Говори, женщина, или я… – Он замолчал, поняв, что ничего не может ей сделать. Она была под защитой Бессмертной и вне его досягаемости. Когда стало ясно, что она больше ничего не скажет, он зарычал и выбежал вон. Снаружи стояло несколько человек, дожидаясь своей очереди. Они озадаченно посмотрели на его нахмуренное лицо, и Цзинь Гуаншань поспешно нацепил улыбку, не желая потерять лицо. – Как и следовало ожидать. Шарлатанка. * * * Никто другой из тех, кто посетил прорицательницу, взгляд Цзинь Гуаншаня не разделял. Все уходили довольные её ответами на их вопросы. Некоторым она даже давала советы, которые они с благодарностью принимали. Цзинь Гуанъяо слышал мнение своего отца о ней. Для него это лишь делало её более надёжной. Если Цзинь Гуаншань был расстроен, значит, ей пришлось сказать ему правду, которую он не желал слышать. Цзинь Гуанъяо вырос в публичном доме. Женщины там всегда были суеверны, даже его образованная мать. Как следствие, он тоже был суеверен и никогда не мог полностью избавиться от того, что привили ему в юности. Как бы сильно ему ни хотелось верить, что будущее увидеть невозможно, он не мог. Он верил, что будущее можно изменить. Его планы шли не так, как предполагалось. Его отец не был тем великим человеком, каким его считала его мать. Цзинь Гуанъяо был почти уверен, что ему было бы лучше, если бы он убил своего отца, но ему нужно было удостовериться. Он спросит, увенчаются ли успехом его планы, которые включали смерть Цзинь Гуаншаня, и если женщина скажет нет, тогда он адаптируется. Составит новый план. Возможно, сначала разберётся с Цзинь Цзысюанем и Цзинь Цзысюнем, чтобы расчистить себе путь. Он вошёл. Прорицательница взяла его за руки с печальной улыбкой и, как и с госпожой Цинь, не дала ему возможности заговорить. – У тебя есть выбор. У тебя всегда был выбор, но ты всегда делаешь неправильный. – Госпожа, мой выбор — моё дело, и вас он не касается. – Ты пришёл ко мне, теперь выслушаешь мои слова. – Я лишь хочу узнать, удастся ли… – Твои замыслы? Я знаю. Я не скажу тебе. Поверни назад, мальчик. Сделай это сейчас, и ты, возможно, обретёшь сносную жизнь. То, чего ты добиваешься, погубит тебя. Отвернись от этого. – Я не могу. Моя мать… – Ты смеешь винить свою мать в тех поступках, что совершил? Ты предал тех, кто тебе доверял. Ты знаешь это. Твоя мать никогда не желала тебе этого. – Моя мать хотела, чтобы я был могущественным. – Она хотела, чтобы ты был счастлив. Она думала, что ты сможешь быть со своим отцом, но она ужасно ошиблась в нём. Не её вина, но она ошибалась. Теперь ты знаешь это, но всё равно упорствуешь. – Я делал то, что должен был. – Нет. Ты делал то, что хотел. Того, чего ты ищешь, ты никогда не обретёшь. Я ничего больше не могу сказать. Ты либо внемлешь моим словам, либо нет. Она отпустила его руки и жестом отослала прочь. Он ушёл, зная в душе, что не послушает. Он ничего не изменит. * * * Они пришли вместе, Вэньцин всё ещё настаивала, что это бессмысленно. Никто не может предвидеть будущее. Не Минцзюэ пожал плечами. – Это просто ради забавы. Тебе не обязательно заходить, если ты так считаешь. Вэньцин сверкнула глазами, вскинула голову и вошла, не обращая внимания на смешки за спиной. Прорицательница улыбнулась ей и кивнула на стул напротив. Вэньцин села. – У Вас есть вопрос ко мне? Вэньцин пожала плечами. – Я не особо верю во всё это. Мы сами создаём свою судьбу. – Разумеется. Я никогда не могу повлиять на исход того, что вижу, могу лишь советовать или предостерегать, когда это необходимо. Могу я взять Ваши руки? – Почему бы и нет? Не думаю, что это повредит. Прорицательница рассмеялась, принимая протянутые руки. – О, это интересно. – Что? – тут же спросила Вэньцин, забыв, что называла это бессмысленным. – Случится ли что-то с моим ребёнком? – С Вашим ребёнком всё будет хорошо, как и со всеми Вашими детьми. – Со всеми? – Да. Хотите знать, сколько их будет? – Нет. В этом не будет нужды. Но если так, то что вы находите интересным? Прорицательница склонила голову набок. – Это странно. Когда я коснулась Ваших рук, я увидела другое будущее. То, которое могло бы быть, но теперь никогда не случится. – Что это за будущее? Став серьёзной, прорицательница закрыла глаза. – Ничего хорошего. Этого будущего удалось избежать благодаря решению, которое Вы приняли. Хорошему решению. Правильному. – Переезд в Нечистое Царство? Прорицательница кивнула. – Я задавалась вопросом, что могло бы случиться, если бы я не поехала. Моя жизнь так не похожа на ту, которую, как я думала, буду жить. Мой брак, теперь этот ребёнок. – Я знаю. Вам не нужна была я, чтобы сказать, что Вы сделали правильный выбор. – Не нужна, но всё равно приятно это слышать. – Тогда я рада. Нужно ли Вам что-то ещё от меня? – Вы сказали, что с моими детьми всё будет в порядке? Проклятие Не? – Исчезло. Оно больше не повлияет на Вашу жизнь или жизнь Вашего мужа. Вэньцин с облегчением улыбнулась. – Тогда мне больше не нужно ничего слышать. Спасибо. Всё это было… что ж, я ошиблась, считая это ерундой. Я рада, что пришла. Кивнув на прощание, Вэньцин вышла и присоединилась к своей семье. * * * Следующим был Не Минцзюэ. Он удивился, когда его жена вышла улыбающейся и подтолкнула его к двери. Теперь он сидел напротив прорицательницы и немного нервничал. Она улыбнулась ему. – Я не кусаюсь. Пожалуйста, дайте мне Ваши руки. Он повиновался. – Моя жена была на удивление счастлива, когда вышла, учитывая, что она даже не хотела идти. – А Вы? Хотели ли Вы прийти? – Мне нужно знать… – Что Вы поступаете правильно? Удивлённый, он кивнул. Казалось, ему даже не нужно было задавать свой вопрос. – Да. Не оскорбляю ли я своих предков, изменяя практику, которая существовала с момента основания нашего Ордена? – Нет. Если бы Ваш предок предвидел проблемы, к которым приведёт его способ совершенствования, он сделал бы иной выбор. Я убеждена, что он одобрил бы реформы, которые Вы обдумываете. Он вздохнул с облегчением — не только за себя, но и за ребёнка, которого носила его жена. Впервые с тех пор, как Не Минцзюэ узнал о её беременности, он начал задаваться вопросом, как его отец мог позволить всему продолжаться так, как он позволял. Не Минцзюэ знал, что он сделает всё, чтобы защитить своего собственного ребёнка, так почему же его отец, почему же никто из его предков не был готов сделать то же самое для своих детей? Как только он подумал об этом, он попытался отогнать это обвинение, страшась действовать не по-сыновьи, но негодование не уходило. – Я не хочу вести себя не по-сыновьи. – В чём по-Вашему это проявляется? Никто из Ваших предков не осознавал, как на них влияет энергия обиды. Они уже совершенствовались много лет, прежде чем им открылась правда о саблях Не. Для них знание пришло слишком поздно. Вы были ещё так молоды, когда умер Ваш отец. А потом, в отличие от Ваших предков, у Вас была поддержка. Вы были готовы довериться и своей жене, и своему лучшему другу. Это спасло Вас, и теперь Ваше решение спасёт всех, кто придёт после. Он улыбнулся. – Спасибо. Я думал, возможно, я поступаю эгоистично. Я хочу жить, видеть, как растёт мой ребёнок. – Возможно, это эгоизм, но если так, то это эгоизм, который свойствен большинству из нас. Если бы Вы не внесли те изменения, которые внесли, не сделали тот выбор, который сделали, результаты были бы катастрофическими. – Что Вы имеете в виду? – Вы бы умерли ужасной смертью, и эта смерть опустошила бы Вашего брата. Привела бы его на тёмный путь. – Моя жена? – Не была бы Вашей женой. Ваша ненависть ко всем Вэням поглотила бы Вас, заставив участвовать в уничтожении невинных. Радоваться казни Вашей жены. Не Минцзюэ потрясённо уставился на неё. – Я никогда не смог бы… – Вы больше не были в здравом уме. Без настояний Вашей жены Вы не были готовы принять помощь, пока не стало бы слишком поздно. А потом враг использовал бы Вашу слабость против Вас. – Вы можете видеть всё это? – Могу. – Тогда я спокоен за свои решения. Ещё раз спасибо. Он снова улыбнулся, когда прорицательница отпустила его руки, чтобы он мог уйти. * * * Вэньнин нервничал. Ему хотелось услышать, что скажет прорицательница, но что, если она скажет ему что-то плохое? Что, если она скажет, что его мечты невозможны? – Я, возможно, не пойду. Я не знаю. Хуайсан, ты идёшь? – Не пропущу такое. Я обожаю такого рода вещи. Но слушай, если ты волнуешься, мы могли бы войти вместе? То есть, если ты не против, что я услышу твой вопрос? Вэньнин с облегчением покачал головой. – Я не против. Я бы не хотел быть один. Вэньцин одобрительно кивнула Не Хуайсану. Как только Не Минцзюэ вышел, Не Вэньнин схватил Не Хуайсана за рукав, и они вошли. Прорицательница подняла брови и увидела двух юношей, стоящих рядом. – Неожиданно. Обычно вместе приходят только пары, но вы не пара. – Мы друзья, – объяснил Не Хуайсан. – Лучшие друзья. Почти братья. Вэньнин кивнул. – Б-братья. – Да, я вижу сильную связь между вами. Садитесь, дайте мне ваши руки. Они повиновались. Прорицательница тихо ахнула, глядя на Вэньнина. Он сглотнул, внезапно встревожившись. – Всё плохо? Случится что-то плохое? – Нет. Не в этой жизни. Как я сказала твоей сестре, я вижу множество возможных вариантов будущего. Во многих из них есть кое-что, чего я никогда раньше не видела. Но теперь этого не случится. Я рада. У тебя добрая, чистая душа, и ты никогда не заслуживал той полужизни, что выпала на твою долю. – Вэньнину не грозит беда? – требовательно спросил Не Хуайсан. – Вы уверены? – Да. Эта возможность исчезла, когда он решил спасти тебя, а ты, в свою очередь, спас его и его семью. Не Хуайсан нахмурился. – Но я ничего не делал. – Ты открыл свой дом для своего друга. Это изменило гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Не Хуайсан и Не Вэньнин на мгновение уставились друг на друга. Затем Вэньнин повернулся обратно к прорицательнице. – Я хотел спросить… – Да. Она та, кто тебе нужен. Это ты хотел узнать? – Да, – согласился Вэньнин с облегчением. – Она мне так нравится. – Это жизнь, которую ты заслуживаешь. У тебя так много любви, чтобы отдать, дитя. Твоё сердце переполнено ею. Не Вэньнин просиял. Он подтолкнул Не Хуайсана, подбадривая его задать свой вопрос. Не Хуайсан прочистил горло. – Ну… – У тебя тот же вопрос? – Эм… возможно? Вы дадите мне тот же ответ? – Я дам тебе твой ответ. Ты не твой друг. Ты хочешь и нуждаешься в другом. Я скажу тебе, что эта девушка сыграет большую роль в твоём будущем. Она важна в твоей жизни. Как ты решишь прожить эту жизнь — твоё решение. Знай лишь, что тебе не обязательно жить так же, как твой друг, чтобы обрести счастье. – О. – Не Хуайсан задумался на мгновение, затем усмехнулся. – Это на самом деле очень полезно. Значит, я могу оставить её в своей жизни, что бы я ни решил? – Подозреваю, тебе будет трудно её не пускать. Эта молодая госпожа весьма решительна. Не Хуайсан рассмеялся. – Это уж точно. Вэньнин, у тебя есть ещё что спросить? – Нет. – Тогда благодарим Вас, госпожа, и позвольте откланяться. Прорицательница рассмеялась, когда они оба почтительно поклонились ей, прежде чем присоединиться к своим брату и сёстре. * * * Цзян Чэн хотел знать, из-за чего весь этот сыр-бор. Всё утро он слышал о том, как потрясающа прорицательница Баошань Саньжэнь. Он ни на мгновение не верил в это и намеревался уличить её в мошенничестве, в котором был убеждён. Он усмехнулся, когда она взяла его за руки. Прорицательница вздохнула, печально покачав головой. – Каков Ваш вопрос? У Цзян Чэна не было вопроса. Он пожал плечами. – Вы мне скажите. Разве Вы не прорицательница? – У Вас нет вопросов. Зачем они Вам, если Вы уверены, что Ваше собственное мнение всегда верно, независимо от ситуации? Он поёрзал. Это было… не совсем неточно. Ему стало немного тревожно от того, что последует дальше. Он ничего не сказал, надеясь, что она отправит его восвояси, раз у него нет вопросов. Она не сделала этого. Она сжала его руки крепче. – Ещё не поздно. Есть люди, которые любят тебя, которые хотят помочь, но они ничего не могут сделать, когда ты закрываешься от них. Ты молод. Ты можешь научиться. Но ты не хочешь. Так ведь и есть на самом деле, не так ли? Тебе нравится мысль о том, что ты превосходишь тех, кто рядом, поэтому всё, что противоречит этому убеждению, ты отвергаешь. Цзян Чэн не хотел этого слышать. Он отказывался это слышать. Он отдёрнул руки и резко встал. – Это бессмыслица. Бессмыслица. Я не собираюсь слушать. Я не буду слушать. – Он выбежал вон. Прорицательница уставилась на то место, где он только что сидел. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Я знаю. Ты никогда не будешь слушать. И это станет твоей погибелью. * * * Вэй Усянь мучился, пытаясь надеть на Лань Бо одежду. Лань Ванцзи благоразумно решил помочь Лань Юаню, который был гораздо сговорчивее и потому уже оделся. – Лань Чжань, небольшая помощь? Лань Ванцзи оглянулся. – А-Бо, делай, как велят. Лань Бо поднял взгляд, замер и просунул руку в рукав. Вэй Усянь уставился на мужа: – Я так долго пытался заставить его это сделать, но одного твоего слова достаточно, и он слушается? Разве это справедливо? А-Бо, почему ты сразу делаешь то, что велит папа, но не то, что велит отец? Лань Бо пожал плечами. – Просто делаю. – Просто делаешь? А-Юань, ты тоже просто делаешь то, что велит папа? – Мм. – Лань Юань кивнул, прежде чем вернуться к своей лепёшке. – Это так несправедливо. – Вэй Усянь печально покачал головой. – Лань Чжань, ты хочешь пойти со мной к прорицательнице? – Ты пойдёшь? – Не уверен. Может быть? – Я не пойду. – Нет? – Мне не нужно, чтобы мне говорили, что моя жизнь будет наполнена любовью. Мне достаточно твоего присутствия и присутствия наших детей, чтобы знать, что так и будет. – Лань Чжань. Такой нежный. И это правда. Ты прав. Мне не о чем спрашивать прорицательницу. Нам пора идти, посмотреть, не нужна ли кому-нибудь наша помощь. – Мм. Они направились к главному двору, где ждала остальная часть их семьи. Лань Юань и Лань Бо побежали вперёд, останавливаясь каждый раз, когда видели что-то интересное. * * * Цзян Чэн получил известие, что его родители прибыли. Он направлялся к главным воротам один, потому что его сестра всё ещё была с этим Цзинь Цзысюанем, когда увидел его. Тот шёл так, словно владел Облачными Глубинами. Встреча с прорицательницей всё ещё оставила его немного в себе. Видеть Вэй Усяня таким счастливым вызывало в нём невыносимое чувство, от которого всё скручивало. Он не мог это оставить так. – Вэй Усянь! Вэй Усянь обернулся со вздохом. – Молодой господин Цзян. Дети невольно испугались, когда хмурый взгляд Цзян Чэна обратился и на них. – Отец, кто это? – спросил Лань Бо. Рядом с ним Лань Юань сделал неуверенный шаг вперёд, протягивая руки. – Отец, мы обнимем сердитого дядю? Вэй Усянь протянул руку, чтобы отодвинуть его назад. – Не в этот раз, А-Юань. Лань Чжань, почему бы тебе не взять детей и не пойти вперёд, пока я разберусь с этим? – Разберёшься со мной? Я не какая-то собака, которую можно прогнать. Вэй Усянь вздрогнул. – Не упоминай собак. Мерзкие твари. Цзян Чэн усмехнулся. – Значит, великий герой всё ещё боится собак? – Он повернулся к детям. – А вы знаете, мальчики, что ваш драгоценный отец бежал бы от безобидного щенка, вопя от ужаса? Полагаю, некоторые вещи никогда не меняются. Лань Юань потянулся к Вэй Усяню. – Не бойся, отец. А-Юань поможет. Лань Бо скопировал хмурый взгляд Цзян Чэна. – Нам не нравится сердитый дядя. – Он указал на Цзян Чэна: – Уходи. Лань Ванцзи всё ещё не сделал никаких движений, чтобы уйти. – Лань Чжань… – Я останусь. – Но дети? Лань Ванцзи поднял взгляд и увидел приближающихся Не. – Бабушка заберёт их. – Он поднял брови на старую женщину, и та, кивнув, забрала у него детей. Сначала им не хотелось уходить. Лань Юань печально посмотрел на Вэй Усяня. – Мы останемся. Поможем отцу. Лань Бо кивнул. – Поможем отцу. Вэй Усянь погладил их по волосам. – И у вас бы это отлично получилось, но посмотрите. – Он указал туда, где Не Минцзюэ, Не Вэньцин, Не Хуайсан и Не Вэньнин подошли и встали за спиной Лань Ванцзи. Жест поддержки. – У отца много помощников. А-Юань и А-Бо должны пойти и позаботиться о бабушке и лаолао. Мальчики мгновение прошептались между собой, затем наконец вздохнули и взяли бабушку Вэнь за руки. – Мы пойдём. Папа поможет отцу? – спросил Лань Юань. – Помогу, – согласился Лань Ванцзи. Цзян Чэн крепко сжал свой меч и раздражённо закатил глаза, слушая этот обмен репликами. – Серьёзно, Вэй Усянь? Ты теперь прячешься за своими друзьями? – Они здесь, потому что им не всё равно. Я ценю это, поэтому не стану настаивать, чтобы они ушли. Чего ты хочешь, молодой господин Цзян? Цзян Чэн не знал. Он ненавидел, когда Вэй Усянь называл его «молодой господин Цзян». Ненавидел. Но он не знал, что с этим делать, впрочем, как и вообще с чем-либо. В основном он был просто зол. На всё. Ему нужно было, чтобы кто-то другой почувствовал то же, что чувствовал он. Чтобы проиграл так, как проиграл он. Смотреть на Вэй Усяня, окружённого любящими людьми, причиняло ему боль. Физическую боль в груди. Он вспомнил слова прорицательницы: что у Цзян Чэна есть люди, которые его любят, которые хотят ему помочь. Но за его спиной никого не было. Он был один. – Полагаю, ты доволен собой, Вэй Усянь? Вэй Усянь вздохнул. – Понятия не имею, о чём ты лепечешь. Я думал, что ясно выразился в прошлый раз, когда мы говорили, но, возможно, ты забыл. Ничто из того, что я делаю, тебя не касается, молодой господин Цзян. Я надеялся, что у нас всё ещё могут быть какие-то отношения, искренняя дружба, но теперь я вижу, что это невозможно. Ты не этого хочешь. Ты хочешь держать меня под каблуком. Ты хочешь вещь, а не друга, и я никогда больше не буду этим. Я беру на себя часть ответственности за то, как всё было между нами. Ты пользовался мной, но это я позволял тебе это делать. Я никогда не возражал. Когда ты вёл себя отвратительно, я шутил, смеялся и насмехался над собой, выставлял себя дураком, пока тебе не становилось легче. Я делал это, потому что любил тебя как брата. Но ты никогда не чувствовал того же ко мне. Если бы чувствовал, то был бы счастлив, видя, что я счастлив. Мне жаль, что всё так вышло, правда жаль, но я никогда не вернусь к прошлому. У меня есть мой Лань Чжань, мои дети, моя бабушка. У меня так много всего, и я счастлив. Мне жаль, что ты нет, но это больше не моя ответственность. Ты сам по себе сильный заклинатель. Ты можешь построить себе хорошую жизнь, но сначала ты должен отпустить прошлое. Ты должен отпустить свою ревность и обиду. Ты должен, молодой господин Цзян. Я не могу сделать это за тебя. – Он отвернулся и покачал головой. – Я закончил этот разговор. – Не смей поворачиваться ко мне спиной! – Цзян Чэн не знал, что делать. Он чувствовал себя подавленным яростью и чувством предательства. У него не было слов, чтобы это объяснить, поэтому он обнажил меч. Собирался ли он на самом деле причинить вред Вэй Усяню, никто так и не узнал. Лань Ванцзи схватил Вэй Усяня за руку, толкнул себе за спину и, встав перед ним, вытянул вперёд руку с необнажённым Биченем. – В Облачных Глубинах запрещены драки и несанкционированные поединки. Не Хуайсан рассмеялся. Это не было по-настоящему смешно, и всё же в голосе Лань Ванцзи сквозила почти скука из-за истерики Цзян Чэна. Словно всё это было не более чем мелким неудобством. Каковым, вероятно, для него и было. Вэй Усянь положил свою руку на руку Лань Ванцзи, опуская Бичень так, чтобы тот указывал в землю. – Прекрати это, молодой господин Цзян, если только ты не хочешь лишиться своего нового меча так же, как лишился старого. Цзян Чэна трясло. – Как я и сказал. Прячешься за своим мужем. – Чего ты хочешь? – Вэй Усяню всё это надоело. – Почему мы должны снова и снова танцевать один и тот же танец? Скажи мне прямо, чего ты хочешь? Что тебя удовлетворит? И в этом была проблема. Цзян Чэн не знал. Он крепче сжал свой меч. – Сразись со мной. Только мы двое. – Ладно. Пойдём. – Вэй Усянь развернулся и зашагал в сторону тренировочной площадки. Цзян Чэн не последовал за ним, вместо этого он так и остался стоять на месте в шоке. Он не ожидал, что его вызов примут. Вэй Усянь оглянулся с приподнятыми бровями. – Ну? – Разве сегодня не твоё празднество? – потрясённо спросил Цзян Чэн. Вэй Усянь рассмеялся. – Времени достаточно. Это будет недолго. С сердитым рычанием Цзян Чэн последовал за ним. * * * Они стояли лицом к лицу. Лань Ванцзи и группа Не пришли понаблюдать. Присоединилось также несколько других людей, не желавших пропустить возможное зрелище. Цзян Чэн, разумеется, хмурился. – Ты собираешься жульничать и использовать оба этих меча? Вэй Усянь передал Лань Ванцзи Эцзоцзюй — меч, подаренный ему Баошань Саньжэнь, и обнажил только Суйбянь. – Я не дам тебе повода жаловаться на своё поражение. Начинаем. Цзян Чэн нанёс удар первым. Он был уверен в себе, бесконечно тренируясь с момента получения своего нового духовного оружия, в то время как Вэй Усянь, он был уверен, бездельничал и почивал на лаврах. Он мог победить. Он победит. Вэй Усянь со смехом отпрыгнул в сторону. – Неплохо. Ты стал лучше. – Затем он крутанулся так быстро, что почти превратился в размытое пятно, и, оказавшись за спиной Цзян Чэна, похлопал его по плечу, а потом, когда тот обернулся, взмахнул Суйбянем вниз и выбил меч из его руки. Цзян Чэн уставился на свою пустую руку. Как? Да, обычно Вэй Усянь побеждал его, когда они тренировались раньше, но тогда его победа казалась возможной. На этот раз он был полностью превзойдён. – Как? – Как? Потому что я лучше тебя. Всегда был. – Нет, раньше наши поединки были почти на равных, и иногда побеждал я. – Только когда я позволял. Мне приходилось это делать, потому что иначе твоя мать наказала бы меня за то, что я выставляю тебя в дурном свете. – Это ложь! – Это должна была быть ложь, Цзян Чэну нужно было верить, что это ложь. Он строил так много своей самооценки на том, что был лишь немного позади Вэй Усяня, и если это было неправдой, то всё его детство было ложью. – Довольно. – Лань Ванцзи вернул Вэй Усяню его меч. – Всё кончено. Ты вызвал Вэй Ина и проиграл, как проигрывал всегда и всегда будешь проигрывать ему. – Вэй Усянь! – Крик эхом разнёсся по тренировочной площадке, но это крикнул не Цзян Чэн. Прибыла Юй Цзыюань. * * * Юй Цзыюань вихрем направилась к ним, Цзян Фэнмянь, как всегда, следовал за ней. – Что всё это значит? А-Чэн, ты ранен? Лань Ванцзи встал перед Вэй Усянем, преграждая ей путь. – Ваш сын вызвал моего мужа. Он проиграл. Юй Цзыюань вскипела. Если бы у неё всё ещё был Цзыдянь, тот искрился бы у неё на руке. Она сердито посмотрела на Не Хуайсана, который помахал ей рукой, на которой было надето кольцо Цзыдяня. – Мама, ты заставляла Вэй Усяня позволять мне побеждать, когда мы были детьми? – потребовал ответа Цзян Чэн. Это заставило её остановиться как вкопанную. – О чём ты говоришь? Какое это имеет отношение к тому, что происходит сейчас? – Ты заставляла, мама? Он сказал, что иногда позволял мне побеждать, потому что если бы он этого не делал, ты бы наказала его. Это правда? – Цзян Чэну так долго говорили, что он должен стараться усерднее, чтобы превзойти Вэй Усяня. Это было его главной целью, и услышать, что у него никогда не было шанса на это, что всё то время, когда он верил, что приближается к успеху, было обманом, потрясло его до глубины души. – Ну и что? Он сын слуги, а ты наследник Ордена. Было позорно видеть, как тебя полностью затмевает тот, кто ниже тебя. Лань Ванцзи услышал достаточно. – Вэй Ин, всё кончено. Нам следует вернуться к нашим детям. Вэй Усянь повернулся к Юй Цзыюань и Цзян Фэнмяню. – Да. Пойдём. Мне нечего сказать этим людям. – Он отвесил весьма небрежный поклон. – Глава Ордена Цзян, госпожа Цзян, молодой господин Цзян, наслаждайтесь празднеством. И он ушёл — под руку со своим мужем, в окружении верных друзей, что плечом к плечу сопровождали его.