Непредвиденные перемены

Когда наступил вечер, торговцы и уличные артисты начали сворачиваться, а гости направились в главный зал на банкет. Настроение после такого качественного развлечения было весёлым, ожидания — высокими. — О нет. — Лань Юань с ужасом уставился на зажаренного целиком поросёнка, представленного в центре зала. Лань Ванцзи мгновенно опустился на колено рядом с ним: — А-Юань, ты помнишь, как мы говорили об этом? Лань Юань кивнул — да, он не забыл, что объясняли родители. Что некоторых животных разводят специально для того, чтобы они стали мясом. Что многие животные сами едят мясо, чтобы выжить. Что это круг жизни. Что можно грустить или недоумевать. Что и он, и Лань Бо могут сами выбрать, как им поступать. Вэй Усянь особо подчеркнул эту часть, потому что сам не хотел полностью отказываться от мяса и хотел, чтобы у его детей был тот же выбор. Когда же добросердечный Лань Юань, особенно переживавший за их кроликов, забеспокоился, ему объяснили, что в Облачных Глубинах убийство чего бы то ни было запрещено, так что на своём поле кролики будут в безопасности. Это помогло, и Вэй Усянь с Лань Ванцзи думали, что вопрос закрыт. Но теперь они были здесь, и проблема заключалась в том, что поросёнок был так явно поросёнком, а не просто разделанным мясом в блюде, что это воскресило многие тревоги Лань Юаня. Его губа задрожала, он выглядел готовым расплакаться: — А вдруг свиные друзья будут скучать по нему? Вэй Усянь опустился на колено с другой стороны: — Не будут. Они рады, что у него есть возможность исполнить своё предназначение таким величественным образом. Лань Ванцзи посмотрел на него скептически, но поскольку это, казалось, успокоило Лань Юаня, он не стал спорить. Лань Ань остановился послушать: — Быть может, нам стоит поблагодарить свинью за то, что она накормит нас всех? Лань Бо понравилась эта мысль: — Мы пойдём обнимать свинью? Лань Ванцзи подхватил Лань Бо на руки, когда стало ясно, что тот собирается именно это и сделать: — Пожалуй, не обнимать. Только поклониться и выразить благодарность. Когда их опустили на землю, оба мальчика последовали за Лань Анем к поросёнку, беря с него пример, и торжественно поклонились перед зажаренным поросёнком. Лань Ань начал: — Благодарим тебя, братец Свинья, за то, что отдал свою жизнь, чтобы накормить нас сегодня. Пусть твоя жертва облегчит твой путь в круговороте перерождений. Лань Юань произнёс свою речь следующим: — Спасибо, свинка. Ты хорошая свинка. — Спасибо, свинка. Надеюсь, ты будешь вкусной, — добавил Лань Бо. Выразив благодарность, мальчики присоединились к своим отцам, которые сидели за главным столом. Лань Цижэнь и Лань Сичэнь сидели по одну сторону от них, Лань Ань и Баошань Саньжэнь — по другую. Остальные старейшины Ордена Гусу Лань расположились позади, а старшие члены Ордена Гусу Лань выстроились вдоль зала за гостями. Орден Не был усажен на почётное место справа от Ланей, а рядом с ними — Орден Юй, из-за избрания Юй Кэсинь в совет заклинателей. По другую сторону от Ланей расположились Цзинь, а рядом с ними — Цзяны. Кроме того, был принят пример Ордена Не с проведением второго празднования на улице, чтобы весь Орден Гусу Лань мог участвовать в банкете. Никто, даже самый младший ученик, не был исключён. Лань Сичэнь встал и поклонился гостям: — Мы благодарим вас всех за то, что присоединились к нашему празднованию брака между Лань Ванцзи, Ханьгуан-цзюнем, и Вэй Усянем, Сиван-цзюнем. Орден Гусу Лань счастлив, что заклинатель такого уровня, как Сиван-цзюнь, состоит в родстве с нами. Цзинь Гуаншань выбрал этот момент, чтобы заговорить: — Я удивлён, что Орден Гусу Лань так легко принимает в свои ряды заклинателя, использующего демоническое совершенствование. Он откинулся на спинку стула, чрезвычайно довольный собой. Он, конечно, знал, что Вэй Усянь утверждал, будто его амулет не использует демоническое совершенствование, но он же наверняка лгал? Цзинь Гуаншань слышал слухи. Слышал о чёрных облаках энергии обиды, окружавших Вэй Усяня каждый раз, когда он сражался против марионеток Вэнь Жоханя. Чем ещё это могло быть, если не демоническим совершенствованием? Даже если это было не так, одного намёка могло быть достаточно, чтобы посеять раздор с Ланями, не говоря уже о других Орденах. Многие гости выглядели встревоженными, не зная, что думать об обвинении Цзинь Гуаншаня. Разве Сиван-цзюнь не был героем кампании «Выстрел в Солнце»? Стал бы Орден Гусу Лань — самый праведный из всех Орденов — одобрять любую неортодоксальную форму совершенствования? Женился бы Ханьгуан-цзюнь на том, кто запятнан злом? Не говоря уже о Бессмертной Баошань Саньжэнь. Она бы не стала связываться с таким, не так ли? Цзинь Гуанъяо в огорчении прикрыл глаза. Он надеялся, что его отец усвоил урок после предыдущего инцидента с Баошань Саньжэнь, но, очевидно, нет. Цзинь Гуанъяо даже предупреждал Цзинь Гуаншаня, чтобы тот вёл себя тихо, как и советовал Не Хуайсан, — и вот как ответил его отец? Он обеспокоенно посмотрел на Лань Сичэня, чья улыбка померкла при этом обвинении. Вместо этого Лань Сичэнь чуть ли не сверлил взглядом Цзинь Гуаншаня: — Неужели нам действительно нужно снова возвращаться к этому? Разве ситуация не была разъяснена главе Ордена Цзинь в Безночном городе? Цзинь Гуаншань ответил ему снисходительной улыбкой: — Я знаю о заверениях, которые Вы дали моему сыну. Мне просто интересно, не могли ли Вы сами быть обмануты? — Прискорбно, что глава Ордена Цзинь не присутствовал во время кампании «Выстрел в Солнце». — Лань Ванцзи говорил так, будто это было несущественно, что делало его слова ещё более сокрушительными. Его удовлетворение от того, что Цзинь Гуаншаня вновь вывели из себя упоминанием его неучастия в войне, было очевидно для тех, кто его знал. Для всех остальных он мог бы просто читать прогноз погоды. — Увидь он моего мужа в деле, возможно, лучше бы понимал ситуацию. — Цзинь Гуаншань начал вставать, чтобы высказаться более весомо, но Лань Ванцзи ещё не закончил. — А возможно, и нет. Принцип работы амулета сложен. Тем, кто обладает ограниченным умом, было бы трудно его постичь. — Могу это подтвердить. — Не Хуайсан помахал в воздухе веером. — Когда я попросил Сиван-цзюня объяснить мне всё, я едва смог уловить суть. Право, глава Ордена Цзинь, Вам не стоит стыдиться того, что Вы этого не понимаете. Вэй-сюн, в конце концов, гений. Цзинь Гуаншань снова сел, широко раскрыв глаза, потрясённый тем, что его, по сути, только что назвали глупым. И кто — Лань Ванцзи! Куда делась его знаменитая немногословность? Когда он успел стать таким разговорчивым? А потом Не Хуайсан добавил оскорбление к обиде, намекнув, что если он, Не Хуайсан, едва уловил суть, то неудивительно, что это выше понимания Цзинь Гуаншаня. Так оскорбительно. Цзинь Гуаншань был умным, чёрт возьми. Он был умным! Все знали, что он умный. Все. Цзинь Гуаншань огляделся в поисках поддержки. Он её не получил. Его сын и жена смотрели прямо перед собой, пытаясь дистанцироваться от него. Что до Цзинь Гуанъяо, он слегка покачивал головой, пытаясь заставить отца остановиться, пока тот не влип в ещё большие неприятности. К несчастью для Цзинь Гуаншаня, для этого было уже слишком поздно. Лань Ванцзи продолжал смотреть на Цзинь Гуаншаня, и его взгляд стал теперь изучающим: — Любопытно, глава Ордена Цзинь, что Ваши взгляды так точно совпадают со взглядами Вэнь Жоханя. Внезапно встревожившись, Цзинь Гуаншань попытался придать голосу небрежность: — Что Вы имеете в виду, Лань Ванцзи? — Вы будете обращаться к моему племяннику почтительно, по титулу, который он заслужил. Он Ханьгуан-цзюнь, если только он сам не разрешит Вам называть его иначе, Цзинь Гуаншань. — Лань Цижэнь погладил бороду. — Ванцзи, ты думал о том фрагменте письма, найденном в покоях Вэнь Жоханя? — Думал, дядя. — Фрагменте письма? — Цзинь Гуаншань определённо встревожился, услышав это. Он думал, что вся его переписка с Вэнь Жоханем уничтожена. Он не мог не взглянуть на Цзинь Гуанъяо. Красноречивый взгляд, не ускользнувший ни от Лань Цижэня, ни от кого-либо ещё, кто смотрел. А смотрели все! Лань Цижэнь прищурился на главу Ордена Цзинь: — Как Вам известно, именно я отвечал за разбор покоев Вэнь Жоханя. Среди его бумаг оказался фрагмент более длинного письма, в котором ему сообщалось, что Вэй Усянь — заклинатель, использующий демоническое совершенствование. К сожалению, нам не удалось установить отправителя. Однако информация о Вэй Усяне и его амулете была точно такой, как Вы только что озвучили. Странное совпадение, глава Ордена Цзинь. Цзинь Гуаншань запаниковал и, как всегда, когда чувствовал, что ему грозит опасность, бросил кого-то другого на растерзание волкам: — Ну, разумеется, я кое-что знал о том, что происходило в Безночном городе. Мой собственный сын был там, в конце концов. Естественно, я поддерживал с ним связь. Я беспокоился за его безопасность, поскольку Лань Сичэнь убедил его шпионить за таким опасным человеком, как Вэнь Жохань. — Что? — Потрясённый Лань Сичэнь перевёл взгляд с Цзинь Гуаншаня на Цзинь Гуанъяо. — Когда я в последний раз видел А-Яо, он намеревался предложить свои услуги Вам, глава Ордена Цзинь. О его присутствии в Безночном городе я узнал только тогда, когда он прислал мне сообщение, в котором излагал своё намерение стать шпионом для союза. Я уж точно не подталкивал его к такому опасному пути. Цзинь Гуаншань усмехнулся и пнул Цзинь Гуанъяо под столом, давая понять, что этот беспорядок предстоит расхлёбывать ему. Цзинь Гуанъяо моргнул и обратил к Лань Сичэню умиротворяющую улыбку: — Это был мой выбор — отправиться в Безночный город после моей встречи с Лань Сичэнем. Я хотел помочь, и поскольку я не боец, это показалось мне самым эффективным способом сделать это. Только по прибытии я сообщил и Лань Сичэню, и моему отцу о своих действиях. — С сожалением склонив голову, Цзинь Гуанъяо продолжил: — Возможно, это я в письме отцу упомянул о том, что Вэнь Жохань считает Вэй Усяня заклинателем, использующим демоническое совершенствование. Приношу извинения, если превысил свои полномочия. Лань Ванцзи прищурился: — У Вас был доступ к переписке Вэнь Жоханя с его шпионами? Цзинь Гуанъяо намеренно умалчивал о степени своей вовлечённости в дела Вэнь Жоханя. Теперь, из-за своего отца, это стало невозможным. — До определённой степени. Лань Ванцзи был неумолим, продолжая спрашивать: — Если это так, то почему информация, которую Вы добыли, передавалась только Цзинь Гуаншаню? Почему её не предоставили также и моему брату? — Разумеется, я посылал всю важную информацию союзу. Лань Ванцзи повернулся к Не Минцзюэ: — Чифэн-цзунь, Вы согласны с такой оценкой? — Трудно сказать, поскольку я не знаю, что ещё не было передано. Нам, безусловно, помогло бы знать, что Вэнь Жохань считал Сиван-цзюня практикующим демоническое совершенствование. Цзинь Гуанъяо, по какой причине эта информация не была передана нам? Цзинь Гуанъяо с сожалением пожал плечами, мысленно проклиная и своего отца, и Лань Ванцзи, и Не Минцзюэ за то, что они поставили его в неловкое положение: — Мои извинения. У меня не было причин сомневаться в этой информации, и я предположил, что она вам уже известна. — Вот видите, всё это недоразумение, — сказал Цзинь Гуаншань, облегчённо вздохнув, что его не разоблачили. — Мой сын просто ошибся, это очевидно. Тем не менее, вреда не наделал. Я снимаю все свои возражения против Вэй Усяня. — И всё же Вы по-прежнему не понимаете истинную природу Тигриной Печати Преисподней. — Лань Ванцзи не был готов отпустить это. Не сейчас, когда всё ещё существовала вероятность, что у людей могут остаться сомнения насчёт его Вэй Ина. — У Вэй Ина есть половина печати. Половина, которую он использует, чтобы привлекать энергию обиды. Я храню другую половину, которая используется, чтобы очищать эту энергию. Обе половины работают вместе, как части одного целого. Две половины равной важности. Я часто использовал свою половину в палатках целителей, о чём, уверен, госпожа Не подтвердит. — Я это подтверждаю. — Вэньцин немедленно согласилась. — Более того, я именно так и сказала Ханьгуан-цзюню. Что Тигриную Печать Преисподней следовало бы называть скорее приспособлением для целительства, чем оружием. Улыбка Цзинь Гуаншаня становилась всё более натянутой. Он думал посеять семена сомнения в благонадёжности Вэй Усяня, но вместо этого под вопрос была поставлена его собственная репутация и поступки. Не говоря уже о его разочаровании по поводу Печати, если то, что он слышал, было правдой. Две половины? Всё это не имело никакого смысла. Он был так уверен. Так твёрдо убеждён, что когда завладеет этим оружием, то станет сильнее Вэнь Жоханя. Нет, должно быть, это неправда. Отвлекающий манёвр. Эта Печать победила Вэнь Жоханя. Уничтожила могущественное иньское железо. Должно быть, она оружие. Очень могущественное оружие. Все эти разговоры о том, что она используется для исцеления, должно быть, предназначены для того, чтобы ввести в заблуждение тех, кто не имеет права знать о её силе. Но Цзинь Гуаншань имел право знать. Тем не менее, сейчас с этим ничего нельзя было поделать. Возможно, на его массовой охоте, когда он будет у себя дома и преимущество будет на его стороне. Он уставился на Цзинь Гуанъяо, хотя именно он сам неверно оценил ситуацию. Цзинь Гуанъяо вздохнул. Его будут винить в этом. Ему почти наверняка придётся допустить утечку информации о первой госпоже Лань, чтобы компенсировать ошибки отца. Жаль. Он печально посмотрел на Лань Сичэня. Нужно будет сделать это так, чтобы он мог отрицать всякую осведомлённость. Возможно, даже использовать отчаяние Лань Сичэня как способ сблизиться с ним. Лань Сичэнь задержал взгляд на столе Ордена Цзинь ещё на мгновение, затем снова оглядел зал. — Что ж, если больше не будет помех, я повторю: благодарю вас всех за то, что присоединились к нашему празднованию брака между Лань Ванцзи, Ханьгуан-цзюнем, и Вэй Усянем, Сиван-цзюнем. Орден Гусу Лань счастлив, что заклинатель такого уровня, как Сиван-цзюнь, состоит в родстве с нами. Он сделал паузу, давая возможность прозвучать аплодисментам и одобрительным возгласам, которые были даже более бурными, чем до намёков Цзинь Гуаншаня. Потом он улыбнулся, торжествующе глядя на Цзинь Гуаншаня, и продолжил: — Нам особенно лестно присутствие бабушки Сиван-цзюня, Бессмертной Баошань Саньжэнь, и нашего собственного Бессмертного основателя, Лань Аня. Я искренне надеюсь, что они оба будут считать Облачные Глубины своим вторым домом. Они всегда будут здесь желанными гостями. Мы также должны воздать должное Баошань Саньжэнь за организацию развлечений, которыми вы все сегодня насладились. Он вновь сделал паузу, пока возгласы и аплодисменты не стихли. — Мы благодарим поваров за то, что они предоставили нам банкет, который мы вскоре разделим, но сначала, если есть какие-либо объявления, пожалуйста, делайте их сейчас. Как всегда, первыми выступили малые Ордены. Ничего примечательного со времён Безночного города не произошло, так что вскоре настала очередь великих Орденов. Не Минцзюэ поднялся: — У меня есть замечательная новость, которой я хотел бы со всеми вами поделиться. Мы только вчера узнали, что у нас с женой будет первый ребёнок. Аплодисменты и одобрительные возгласы возобновились, когда Не Минцзюэ снова сел с широкой улыбкой. Улыбка Цзинь Гуаншаня была несколько натянутой. Он был не рад слышать об удаче Не Минцзюэ. Он нахмурился, глядя на Цзинь Гуанъяо. Мальчик сильно подвёл его в том, что касалось Не Минцзюэ. Этот человек уже должен был быть мёртв. Но Цзинь Гуанъяо потерпел неудачу и в этом, так что теперь Не Минцзюэ сидел здесь и объявлял о новом поколении Ордена Не. Когда Не Минцзюэ сел, Лань Сичэнь снова встал. Он улыбнулся своему другу: — Позвольте и мне выразить свои поздравления Чифэн-цзуню и госпоже Не. У Ордена Лань два объявления. Во-первых, как вы все видели, семья моего брата выросла после окончания кампании «Выстрел в Солнце». — Он указал на двух мальчиков, сидевших между их отцами. — Присоединяйтесь ко мне, чтобы поприветствовать их сыновей, Лань Юаня и Лань Бо. Мальчики, которые потеряли интерес во время того, как Цзинь Гуаншань прервал празднование, не совсем понимали, что происходит и почему все кричат и выкрикивают их имена, но тем не менее радостно помахали руками. Лань Сичэнь слегка поклонился им обоим: — Я уверен, что они станут гордостью своих родителей и нашего Ордена. Лань Сичэнь поднял руку, призывая к тишине, затем глубоко вздохнул и с любовью посмотрел на Цинь Су: — Уважаемые гости, у меня есть последнее объявление. Помолвка между Орденами Гусу Лань и Лаолин Цинь. К моей великой радости, дева Цинь согласилась стать моей невестой. На мгновение воцарилась потрясённая тишина, а затем зал наполнился самыми громкими на сегодня одобрительными возгласами. Он позволил им продолжаться несколько мгновений, затем снова призвал к тишине: — Я благодарю вас всех за поздравления. А теперь, пожалуйста, ешьте, пейте, а затем наслаждайтесь развлечениями, которые мы приготовили, чтобы завершить этот вечер. Очередная неудача, подумал Цзинь Гуаншань. Он знал об отношениях между Лань Сичэнем и Цинь Су, но всё ещё надеялся, что они ни к чему не приведут. Теперь, когда это было публично объявлено, шансов не осталось. Золотые рудники Ордена Цинь были для него безвозвратно потеряны. Всё это было так прискорбно. * * * Когда еда начала поступать, Лань Юань покачал головой, увидев мясо: — А-Юань не будет есть. Вэй Усянь потрепал его по голове: — Хочешь быть вегетарианцем, как папа? — Мм. Как папа. — Хорошо, А-Юань. Это твой выбор. А-Бо, хочешь попробовать немного моей курицы? Лань Бо захотел. Он отщипнул маленький кусочек. Его глаза расширились, и он загудел от удовольствия: — Ещё, отец. А-Бо нравится курица. Вэй Усянь рассмеялся и положил ему ещё кусок на тарелку. Когда пришло время, Лань Бо также попробовал немного утки, гуся и ломтик свинины от зажаренного поросёнка. Он с энтузиазмом всё проглотил: — Тебе нравится, А-Бо? — А-Бо нравится. А-Бо ест мясо, как отец. Баошань Саньжэнь рассмеялась его заявлению: — Значит, ребёнок, рождённый в Ордене Вэнь, будет следовать традиции Ланей, а тот, кто рождён в Гусу Лань, — не будет? Лань Цижэнь фыркнул, не совсем довольный ситуацией. Он предпочёл бы, чтобы оба мальчика следовали пути Ланей, но настаивать не станет. Он также не возражал против того, что Лань Бо и Вэй Усянь разговаривали во время еды. Опять же, только члены Ордена Гусу Лань придерживались правила молчания, позволяя гостям делать то, что им угодно. Нет, Лань Цижэнь не станет возражать. Он будет делать так, как советовал Лань Ань, и использовать правила как руководство. Вэй Усянь рассмеялся: — А-Юань как маленький мини-Лань Чжань, а Лань Бо больше похож на меня в его возрасте. При его словах Баошань Саньжэнь послала свирепый взгляд туда, где сидел Орден Цзян, проецируя свой голос так, чтобы его было слышно во всём зале: — Я к сожалению этого не знала, поскольку мне не дали знать тебя, когда ты был ребёнком. Это вызвало немало осуждающих взглядов, направленных на Орден Цзян. Вэй Усянь моргнул, удивлённый тем, что она подняла эту тему. Лань Ванцзи, напротив, одобрительно кивнул Бессмертной. По его мнению, его Вэй Ин был слишком снисходителен к Ордену Цзян. Он больше не позволял им управлять собой, но всё же не вменял им в вину того, что следовало. Если Баошань Саньжэнь собиралась это сделать, то Лань Ванцзи был определённо за такой исход. * * * Цзян Фэнмянь сглотнул при внезапном внимании, которое привлекли к нему слова Бессмертной. Большинство присутствующих были в Нечистом Царстве, когда Вэй Усянь раскрыл, что и ему, и его бабушке лгали. Цзян Фэнмянь надеялся, что война вытеснила это из памяти людей, но, судя по реакции, которую он видел, этого не произошло. Рядом с ним Цзян Цзыюань кипела от гнева. Он мог только надеяться, что его жена промолчит и не устроит сцену. Цзян Фэнмянь очень боялся, что эта надежда тщетна. * * * Лань Юань наелся и теперь хотел пообщаться. Он схватил брата и направился к столам Ордена Не, чтобы провести время с бабушкой Вэнь и своими тётями. Это, разумеется, вызвало пересуды, поскольку подчёркивало тесные отношения между Орденом Гусу Лань и Орденом Цинхэ Не. Цзинь Гуаншань сжал кулаки, наблюдая за этим. Орден Не был помещён на главное место справа от Ланей, а Орден Юй — рядом с ними. Да, он тоже находился на почётном месте, но слева. А все знали, что быть справа гораздо выгоднее. А Орден Цзян располагался по другую сторону от него, он явно был в немилости у Баошань Саньжэнь, поскольку она продолжала сверлить их взглядом. Цзинь Гуаншань не был уверен, радоваться ему или огорчаться, что она снова игнорирует его после предыдущего инцидента. В любом случае, ситуация была неудовлетворительной. Не помогло настроению Цзинь Гуаншаня и то, что сам банкет был превосходным. Хорошая еда, приготовленная до совершенства. Он, как и все остальные, ожидал обычной пресной пищи Ордена Гусу Лань. Ему подали совсем не это. Было удивительное разнообразие блюд, как мясных, так и овощных. Всё это запивалось превосходным вином. Он очень боялся, что, когда настанет его черёд принимать гостей, ничто из того, что он сможет предложить, не сравнится с этим. Ему нужно было выпустить пар. Цзинь Гуанъяо, сидевший рядом, был лёгкой мишенью. Он ударил Цзинь Гуанъяо под столом по ноге и наклонился, чтобы пожаловаться: — Это неправильно. Лицо Цзинь Гуанъяо не выражало ни малейшего дискомфорта: — Еда Вам не понравилась, отец? — Конечно, нет. Она была восхитительна. Но с каких это пор Орден Лань подаёт приличную еду? — Я полагаю, Баошань Саньжэнь участвовала в планировании. — Эта женщина! Почему она не могла оставаться на своей горе и не совать нос в наши дела? — Вы больше не хотите убедить её приехать в Башню Кои на Вашу охоту? — Не хочу. От неё одни проблемы, как и от всех женщин. Они все до одной такие неблагоразумные. Я всего лишь попытался с ней заговорить, а она на меня напала! Можешь в это поверить? — Как ужасно. Возможно, она не осознавала Вашей важности, отец. Она знала, кто он, разумеется. И Цзинь Гуаншань, и Цзинь Гуанъяо знали это. Цзинь Гуаншань фыркнул: — Уверен, что так оно и было. Тем не менее, с её стороны было грубо не позволить мне говорить. — Это было грубо. Возможно, она забыла обычаи мира заклинателей, так как провела слишком много времени в изоляции на Небесной Горе. Цзинь Гуаншань предпочёл поверить в это объяснение: — Уверен, что так оно и было. Он поковырял превосходный десерт, который ему принесли к столу. Было так несправедливо со стороны Ордена Лань проводить столь успешное празднество. Так несправедливо. * * * Дальше по залу госпожа Оуян хлопотала над пролитым соусом на мантии своей третьей дочери. Она отвлеклась от своего маленького сына всего на мгновение, но за это время Оуян Инь отполз под стол и сбежал. Госпожа Оуян ахнула, увидев, как её маленький А-Инь с визгом бежит к центру зала туда, где Лань Юань и Лань Бо играли в какую-то игру, включавшую беготню между столами Ланей и Не. Он бросился на них, и все трое упали на землю, перепутавшись конечностями. Госпожа Оуян встала, ужасаясь, что её ребёнок мог пораниться или что он мог поранить одного из сыновей Ханьгуан-цзюня и Сиван-цзюня. Затем мальчики начали смеяться, катаясь по земле и дрыгая ногами. Она шагнула вперёд, чтобы забрать сына, но в тот же самый момент Вэй Усянь и Лань Ванцзи подошли проверить своих детей. Вэй Усянь поставил их всех на ноги и усмехнулся новому знакомцу: — А это кто у нас, маленький человечек? — Он А-Инь, Сиван-цзюнь. Он хороший мальчик, но несколько энергичный. Вэй Усянь рассмеялся: — Расскажите об этом мне. Откуда в таких маленьких телах берётся столько энергии — для меня загадка. Вы госпожа Оуян? — Да, Сиван-цзюнь. — Я припоминаю, что Ваш муж объявил в Безночном городе, что Ваш сын родился в начале кампании «Выстрел в Солнце»? — Верно. Моему мужу было трудно отсутствовать в такое время, но он знал свой долг. Слишком многие из наших друзей пострадали, чтобы он не мог возглавить наш Орден в борьбе против Вэней. — Достойно восхищения, — согласился Лань Ванцзи, хотя и был несколько удивлён, никогда не имея высокого мнения о главе Ордена Оуян. — Это любезно с Вашей стороны, Ханьгуан-цзюнь. Я могу забрать моего А-Иня обратно на наши места, если он мешает? — Госпожа Оуян предпочла бы, чтобы её сын подружился с детьми таких влиятельных заклинателей, но не хотела рисковать инцидентом. — Идём с мамой, А-Инь. Оуян Инь покачал головой и, издавая младенческие звуки отказа, вцепился в Лань Юаня и Лань Бо, полный решимости не дать матери забрать себя. Она виновато улыбнулась: — Я извиняюсь за поведение моего сына. Вэй Усянь ущипнул маленького Оуян Иня за пухлую щёчку: — Ничего страшного, ничего страшного, пусть играет. Он ребёнок. От него нет проблем. Он протянул руку, тронул мальчика за нос и рассмеялся, когда тот чихнул. Лань Бо тоже рассмеялся и протянул руку, чтобы повторить действие отца, с тем же результатом. Оуян Инь моргнул от удивления, а затем начал хихикать. Лань Юань тоже захотел попробовать. Оуян Иня снова тронули за нос, и он снова чихнул. Все трое детей были в восторге от этой новой игры, к большому удовольствию взрослых. Госпожа Оуян покачала головой, глядя на детей, и направилась обратно к своему месту. Она наклонилась к мужу: — Видишь, предсказания провидицы уже сбываются. Наш маленький А-Инь уже дружит с сыновьями Ханьгуан-цзюня и Сиван-цзюня, а он ещё совсем малыш. Глава Ордена Оуян наблюдал, как Лань Юань и Лань Бо взяли Оуян Иня за руки, как его сын смеётся от восторга, что его включили в игры старших мальчиков. Да, всё будет так, как предсказала прорицательница. Его сын вырастет великим человеком. Он довольно улыбнулся при мысли о прекрасном будущем, которое ожидает его ребёнка. * * * После этого атмосфера стала ещё более непринуждённой. Казалось, вид детей, играющих так свободно, снял всё оставшееся напряжение после грубости Цзинь Гуаншаня. Люди свободно перемещались между столами, болтая и строя планы. Цзян Яньли наклонилась, чтобы поговорить с Цзинь Цзысюанем, прежде чем оба встали и начали отходить. Госпожа Цзинь удивлённо подняла глаза: — Цзысюань, А-Ли? Куда вы идёте? — Яньли подумала, что мне, возможно, захочется получше узнать её бабушку. Госпожа Цзинь встала и улыбнулась Цзян Яньли: — Превосходная мысль. Можно мне присоединиться к вам? Мне нужно кое-что обсудить с Юй Хуэйфэнь. — Разумеется, госпожа Цзинь. — Цзян Яньли позволила госпоже Цзинь взять себя под руку, пока они пересекали зал. — Уверена, моей тёте это будет приятно. Госпожа Цзинь была рада возможности прояснить некоторые вопросы. Она всё больше беспокоилась, что, возможно, допустила серьёзные ошибки в суждениях. Много лет они с Цзян Цзыюань были близкими подругами. Они сблизились ещё в самом начале из-за их несчастливых браков. Госпожа Цзинь никогда не любила Цзян Фэнмяня и была готова признать, что неудача брака подруги была связана с его одержимостью Цансэ Саньжэнь. Что он был таким же неверным, как и её собственный муж. Она верила Цзян Цзыюань безоговорочно. Она верила Цзян Цзыюань, когда та жаловалась на Вэй Усяня, утверждая, что мальчик намеренно забирал всё внимание Цзян Фэнмяня себе, намеренно оттеснял Цзян Чэна. Она верила Цзян Цзыюань, когда та утверждала, что Цзян Фэнмянь всё ещё тоскует по своей умершей бывшей возлюбленной. Верила слухам, что Цзян Фэнмянь, по сути, был настоящим отцом Вэй Усяня. Теперь же она уже не была ни в чём уверена. Неужели её так долго обманывали? Она была потрясена тем, что слышала о неблагоразумном поведении Цзян Цзыюань во время кампании «Выстрел в Солнце». Что та винила Вэй Усяня в каждом несчастье, которое её постигало, даже в падении Пристани Лотоса. Если бы единственным источником этих сплетен был её муж, госпожа Цзинь легко отмахнулась бы от этого. Но это говорил её собственный сын, её драгоценный Цзысюань, который сообщил ей о проступках Ордена Цзян. Хотя она вполне могла поверить, что Цзян Фэнмянь лгал всем, ей не хотелось признавать, что у Цзян Цзыюань никогда не было причин винить Цансэ Саньжэнь в своём собственном несчастье. Что между Цзян Фэнмянем и Цансэ Саньжэнь не было никаких отношений. Что, хотя Цзян Фэнмянь и был увлечён Цансэ Саньжэнь, она никогда не отвечала ему взаимностью. Что Цансэ Саньжэнь и её сын были невиновны. Она даже ненавидела мальчика ради своей подруги. Теперь госпоже Цзинь нужно было узнать правду. А кого лучше об этом спросить, если не родную сестру Цзян Цзыюань? Когда они приблизились, все трое отвесили поклоны, которые Юй вернули. Цзян Яньли подвела Цзинь Цзысюаня вперёд: — Бабушка, Вы знакомы с Цзинь Цзысюанем? — Конечно, хотя у меня не было возможности узнать его получше. — Юй Кэсинь внимательно изучала нервного молодого человека перед собой. — Моя дочь говорит, что Вы способны и добросовестны. Цзинь Цзысюань испуганно сглотнул, глядя на Юй Хуэйфэнь: — Я благодарен старшей госпоже Юй за её хорошее мнение. Мне посчастливилось получить наставления от Чифэн-цзуня. — В самом деле. — Юй Кэсинь начала смягчаться. По крайней мере, мальчик не выказывал высокомерия своего отца. — Вы хорошо сделаете, если возьмёте пример с Чифэн-цзуня. Он превосходный лидер, который собственными поступками демонстрирует ценности и поведение, которых ожидает от своих людей. Он не ставит себя выше своих учеников, а напротив, относится ко всем справедливо и одинаково. — Она бросила презрительный взгляд туда, где всё ещё сидел Цзинь Гуаншань, сердито попивая вино. — В отличие от некоторых. — Она имеет в виду Вашего отца, — любезно пояснила Юй Сян, на случай, если сравнение упустили из виду. Цзинь Цзысюань моргнул: — Я знаю. — А-Сян, оставь мальчика в покое. А-Ли он нравится. — Юй Кэсинь щёлкнула внучку по уху. — Цзинь Цзысюань, я понимаю, что Вы должны быть почтительны к своему отцу. Но это не значит, что Вы должны быть слепы к его недостаткам. Мне жаль это говорить, но Цзинь Гуаншань — нехороший человек. Вы должны готовиться к тому, что грядёт. — Я не понимаю. — Цзинь Цзысюань перевёл взгляд с Юй Кэсинь на Цзян Яньли. — Я знаю, что мой отец в последнее время вёл себя неподобающе главе Ордена. Я слышал об инциденте с Баошань Саньжэнь. Также я не согласен с тем, как он говорил о Сиван-цзюне, но он всегда был таким, и из этого никогда ничего не выходило. Я не знаю, что от меня можно ожидать. Он не только мой отец, но и глава моего Ордена. Я должен проявлять к нему лояльность. — И именно такое мышление позволило Вэнь Жоханю стать тем тираном, которым он был. Вы правы в том, что Вашего отца никогда не привлекали к ответственности за его неподобающее поведение. Это позор для мира заклинателей. Но времена меняются. Сам факт того, что теперь у нас есть совет, а не один главный заклинатель, — уже достаточное тому доказательство. Война меняет вещи неожиданным образом. Я подозреваю, что одним из наиболее благоприятных результатов кампании «Выстрел в Солнце» станет большая откровенность в нашей повседневной жизни. Требование открытости в наших взаимоотношениях друг с другом. От лидеров будут ожидать честности, праведности. Опять же, Вам хорошо бы взять за образец Чифэн-цзуня. — Вы говорите так, будто ожидаете, что я... что я... — Свергнете Вашего отца? Нет, дитя, я не жду от Вас этого. Было бы несправедливо требовать этого от Вас, и всё же, если Ваш отец не обуздает своё поведение, такой исход возможен. Вы наверняка заметили, что даже его союзники начинают дистанцироваться от него? Он, разумеется, этого не видит. Он никогда не увидит. Другие видят и могут действовать, чтобы ускорить его падение, ради своих собственных целей. — Она снова посмотрела на стол Ордена Цзинь, где Цзинь Гуанъяо молча сидел, пока Цзинь Гуаншань сердито жестикулировал по поводу какой-то новой воображаемой обиды. — Вы должны быть готовы действовать, если возникнет необходимость. Цзинь Цзысюань не знал, что ответить. Хотя он всё больше разочаровывался в отце, ему ни разу не приходило в голову выступить против него. Мысль о том, что его вытолкнут на позицию ответственности, приводила его в ужас. Он не был готов: — Я не готов, глава Ордена Юй. Я никогда не смог бы... — Вы не будете один. — Юй Кэсинь взглянула туда, где госпожа Цзинь тихо беседовала с Юй Хуэйфэнь. — Ваша мать сможет Вам советовать. Вы уже лучший человек, чем Ваш отец когда-либо мог бы надеяться стать. Я верю, что со временем Вы станете успешным главой Ордена. — Она улыбнулась Цзян Яньли. — Яньли тоже будет для Вас сильной опорой, когда вы поженитесь. — Бабушка. — Цзян Яньли покраснела и опустила глаза. — Не надо этого, А-Ли. Мальчик объявил о своём намерении ухаживать за тобой перед всеми Орденами в Безночном городе. Можно предположить, что ухаживание закончится браком, не так ли, Цзинь Цзысюань? Цзинь Цзысюань впечатлённо посмотрел на неё: — Яньли говорила мне, что Вы можете быть пугающей. Думаю, она преуменьшила, насколько Вы страшны. Юй Кэсинь радостно расхохоталась и ткнула Цзинь Цзысюаня кулаком в плечо: — Я не сторонница всей этой фальшивой вежливости. Я говорю то, что думаю. Вам лучше привыкнуть к этому, мальчик, раз мы станем родственниками. — Она повернулась к Цзян Яньли. — Ты была права, А-Ли. Этот Цзинь определённо лучший из всей компании. Думаю, он мне понравится. * * * Как только позволили приличия, госпожа Цзинь отозвала Юй Хуэйфэнь в сторону, чтобы они могли поговорить наедине: — Госпожа Юй, могу я попросить у вас минуту времени? Удивлённая Юй Хуэйфэнь отошла вместе с ней: — Конечно. Чем я могу Вам помочь? Госпожа Цзинь вздохнула: — У меня есть некоторые сомнения. Много лет мы с Цзыюань были близки. Она моя самая дорогая подруга, настолько, что мы обручили наших детей друг с другом. — Мне это известно. Я уверена, что моя сестра очень ценит Вашу дружбу. — Как и я ценила её. — Ценила? — Я начала сомневаться в некоторых утверждениях, которые она мне делала. — Понимаю. Вы ищете разъяснений. — Да. — Тогда спрашивайте. Я расскажу Вам, что смогу, хотя боюсь, это может оказаться не тем, что Вы хотите услышать. — Это тоже мой страх, но я должна знать. Старшая госпожа Юй, почему Цзыюань принудили к такому неподходящему союзу? Неужели не было очевидно, что она и Цзян Фэнмянь несовместимы? Юй Хуэйфэнь была потрясена: — Вы думаете, это моя семья хотела этого союза? — Разве нет? — Выбор был за Цзыюань. Моя мать и я были против. Как Вы и сказали, было ясно, что Цзян Фэнмянь никогда не сможет её удовлетворить. — Она сама его выбрала? Но зачем? — Чтобы победить. Превзойти меня. Госпожа Цзинь ахнула, поняв, что имела в виду Юй Хуэйфэнь: — Вы станете главой Ордена, поэтому она захотела быть женой главы великого Ордена. — Именно так. Полагаю, она говорила Вам иначе? — Не в таких словах, но она определённо намекала, что её брак был вынужденным. Что она никогда не хотела выходить замуж за человека, который любит другую женщину. — Ах, эта давно устаревшая история. Госпожа Цзинь, Цзян Фэнмянь никогда не был влюблён в Цансэ Саньжэнь. В лучшем случае у него была юношеская влюблённость. Она была очень красивой женщиной, в конце концов. Более того, я почти уверена, что Цзыюань знала это. Это было не чем иным, как оправданием отсутствия чувств Цзян Фэнмяня к ней. — Но мальчик? Цзыюань настаивала, что он взял Вэй Усяня только из-за своих чувств к матери мальчика. — Если бы это было так, разве не защищал бы он его лучше? Если бы он действительно заботился о Цансэ Саньжэнь или Вэй Чанцзэ, то разве стал бы он стоять в стороне, пока моя сестра обращалась с мальчиком хуже, чем с собакой? Госпожу Цзинь начало подташнивать: — Она действительно использовала на нём Цзыдянь? — Вы не знали? — Я никогда не видела, чтобы она так делала. Я слышала слухи, но никогда не верила, что она способна на такое. Я знала, что она ненавидит Вэй Усяня. Она жаловалась, что он постоянно подрывает её авторитет. Что он выдвигается вперёд во вред Цзян Чэну. Неужели всё это неправда? — Я очень в этом сомневаюсь. Я узнала Вэй Усяня во время кампании «Выстрел в Солнце». Мы вместе были в военном совете. Я уважаю его суждения и его преданность праведности. Он хороший человек, госпожа Цзинь. Мне трудно поверить, что кто-то с таким сильным моральным стержнем стал бы намеренно принижать того, кого считает семьёй. — Понимаю. Это... Я так много ошибалась. Признаюсь, я не знаю, как мне теперь быть. Юй Хуэйфэнь бросила обеспокоенный взгляд на Цзян Яньли. Госпожа Цзинь заметила направление её взгляда и покачала головой: — Вы не повредили шансам А-Ли. Я полюбила её саму по себе, отдельно от моей дружбы с её матерью. Она станет хорошей женой моему Цзысюаню. Я не стану вмешиваться в их отношения. — Я рада. А-Ли изо всех сил старалась измениться. Боюсь, что оба её родителя использовали её ненадлежащим образом. — Что Вы имеете в виду? — Когда я впервые прибыла в военный лагерь, я слышала, что А-Ли сварила суп для Вэй Усяня и сама отнесла ему, без сопровождения. Я подозреваю, что это было по указанию её отца, как способ вернуть Вэй Усяня к Ордену Цзян. Госпожа Цзинь была потрясена: — Но ущерб для её репутации! — Мог бы быть катастрофическим. И его тоже можно было бы возложить на Вэй Усяня. Боюсь, это и было намерением Цзян Фэнмяня. — Но... — Только подумайте, госпожа Цзинь, как быстро Цзян Фэнмянь расторг помолвку А-Ли и Вашего сына из-за одного инцидента? Опять же, такого, который можно было бы возложить на Вэй Усяня. — Цзыюань утверждала, что Вэй Усянь имел виды на А-Ли. Это была одна из причин, по которой я не доверяла ему. — Я не верю, что он когда-либо видел в ней кого-то, кроме сестры, и она отвечала ему тем же. Цзян Фэнмянь, с другой стороны… Меня бы не удивило, если бы он надеялся на союз между ними двоими. Кровь Бессмертной в жилах его внуков была бы мощным стимулом. Не только это, но это также навсегда привязало бы Вэй Усяня к Ордену Цзян. — Отвратительно. — Согласна. И к тому же глупо, поскольку к тому времени Вэй Усянь был счастливо женат на Лань Ванцзи. Но мне никогда не нравился Цзян Фэнмянь. Ход мыслей этого человека выше моего понимания. Госпожа Цзинь закрыла глаза. Она действительно была дурой. Но что теперь? Цзян Цзыюань была её единственной подругой. Что она будет делать без неё? Но может ли она поддерживать эти отношения, зная то, что знает теперь? Она посмотрела туда, где Вэй Усянь и его муж разговаривали с Орденом Не. Наблюдала, как легко он общается с Юй. Смотрела, как он склонил голову, отвечая на что-то, сказанное ему Цзян Яньли, без малейшего намёка на что-либо, кроме дружелюбия в его манерах. Нет, она не могла оправдать Цзян Цзыюань за её поступки. Ей лгали годами, так не могло продолжаться. Пришло время найти новых друзей. * * * Вэй Усянь рассмеялся, глядя, как его сыновья раскачивают между собой маленького Оуян Иня — примерно так же, как они с Лань Ванцзи иногда раскачивали их самих. Это было умилительно. Он подтолкнул Лань Ванцзи, привлекая его внимание к детям: — Лань Чжань, посмотри, какие наши малыши милые с этим другим малышом? Лань Ванцзи посмотрел и даже почти улыбнулся: — Мм. Нам нужно поговорить с Не Минцзюэ. — О чём? — Мы согласились помочь с гробницей с саблями его семьи. — Мы же согласились, правда? Тогда пошли, давай узнаем, когда он хочет это сделать. Они подошли к Не Минцзюэ, и Вэй Усянь помахал ему рукой: — Чифэн-цзунь, поздравляем тебя и Вэньцин с ребёнком. — Спасибо. Мы всё ещё осознаём эту новость, но мы так взволнованы. — Ещё бы. Именно так мы себя чувствовали, когда узнали, что усыновим наших детей, а нам пришлось ждать всего несколько дней. Не думаю, что я смог бы выдержать девять месяцев. Вэньцин рассмеялась, присоединяясь к их разговору: — Будь благодарен, что тебе не пришлось вырастить целого человека, Вэй Усянь. Вэй Усянь прижал руку к груди, изображая оскорбление: — Что вы имеете в виду, госпожа Не? — Вэй Ин родил обоих наших детей собственным телом, — совершенно бесстрастно заявил Лань Ванцзи, прежде чем Вэй Усянь успел ответить. Вэй Усянь замер, открыв рот, чтобы сказать именно это, затем надулся, когда все засмеялись над словами Лань Ванцзи: — Меня никто не уважает. — Он картинно вздохнул и стал серьёзным: — Но мы пришли поговорить с тобой не об этом, Чифэн-цзунь. Ты всё ещё хочешь нашей помощи с твоими разгневанными саблями предков? — Я был бы признателен, да. Может, поговорим завтра? Составим планы? — Звучит хорошо. — Ты тоже будешь в Нечистом Царстве? — взволнованно спросила Юй Сян. — Это так здорово. Мама берёт меня и мою сестру туда, чтобы мы провели время с Не Вэньнином и Не Хуайсаном. Ты сможешь научить меня новым талисманам. Вэй Усянь усмехнулся: — Как же я могу сдержать своё волнение от такого щедрого предложения. Теперь настала очередь Юй Сян надуться: — Грубо. — Сиван-цзюнь. — Цзян Яньли робко присоединилась к ним. Она почти не разговаривала с Вэй Усянем после своей злополучной попытки сварить ему суп. — Позвольте поздравить Вас с этим прекрасным празднеством, а также с тем, что Вы стали отцом. Ваши дети очаровательны. Он улыбнулся ей: — Спасибо. Они такие и есть, правда, дева Цзян. — Пожалуйста, не могли бы вы называть меня Яньли? Я не пытаюсь вернуть наши прежние отношения, но Вы ведь сказали, что, возможно, мы могли бы стать друзьями? Я очень бы этого хотела. Я услышала всё, что Вы мне сказали, и знаю, что Вы были правы. Я совершила так много ошибок. — Ошибки можно простить, если они восприняты как возможность для улучшения, — сказал ей Лань Ванцзи. — Как Вы и сделали. Цзян Яньли немного печально улыбнулась: — Я ценю это, Ханьгуан-цзюнь. Также я должна Вам извинения. Я винила Вас в том, что Вы забрали А-Ся... Сиван-цзюня от нас. Теперь я понимаю, как это было неправильно. Я рада, что Вы есть в его жизни. Я рада, что он обрёл счастье в собственной семье. — Усянь. Ты должна называть меня Усянь, если я буду называть тебя Яньли и если мы хотим быть друзьями. — Вэй Усянь улыбнулся ей, и его улыбка стала шире, когда она просияла в ответ. — Усянь. Это то, чего я хочу больше всего на свете. Я скучала по тебе. Возможно... могу ли я писать? — Я бы хотел этого, Яньли. Я бы очень этого хотел. * * * Баошань Саньжэнь огляделась, удовлетворённая атмосферой. Она спорила сама с собой, стоит ли что-либо говорить этим вечером. Она не хотела портить удовольствие своему внуку. Но это нужно было сказать. Орден Цзян был должны её А-Ину, и они заплатят. Она подождала бы до следующего дня, но была почти уверена, что Цзян Фэнмянь сбежит, как трус, которым он и был. Он и его жена накануне остановились в Цайи и почти наверняка сделают то же самое и этой ночью. Это будет её единственный шанс, если она хочет сделать какое-либо публичное заявление. А она хотела. Они не заслуживали вежливости приватности. Казалось, она вообще не повышала голос, и всё же её было слышно в каждом углу большого зала, что прекратило дружескую болтовню: — Цзян Фэнмянь. Он вздрогнул и нерешительно поднялся с места. Неужели эта женщина и вправду намерена вызвать его здесь, перед всеми? — Бессмертная Саньжэнь, может, поговорим завтра? Она подняла брови: — О? Значит, Вы намерены остаться в Облачных Глубинах? Насколько я поняла, Вы сняли комнаты в Цайи. Цзян Фэнмянь не намеревался оставаться. Он надеялся уйти без конфронтации. Казалось, его надежды были тщетны. Он огляделся. Люди перестали общаться. Они наблюдали с огромным интересом. Ему не удастся выкрутиться. — Мы с женой прибыли довольно поздно. Мы решили, что лучше остаться в Цайи на ночь. — Как предусмотрительно. — Баошань Саньжэнь сказала это с усмешкой. Вэй Усянь шагнул вперёд, но Лань Ванцзи схватил его за руку, покачал головой и, наклонившись, прошептал: — Позволь своей бабушке разобраться с этим так, как она хочет. — Но... — начал Вэй Усянь, но затем замолчал. Он был не единственным, кого ранили поступки Ордена Цзян. Его бабушку заставили поверить, что он потерян для неё. У неё было право требовать объяснений. — Хорошо. Я не буду вмешиваться, что бы она ни делала. Что она сделала — так это подошла прямо к Цзян Фэнмяню, посмотрела ему в глаза и обвинила: — Вы солгали мне, Цзян Фэнмянь. Я пришла к Вам как близкому другу мужа моей дочери. Человеку, которому он доверил заботиться об их сыне, моём внуке, если с ними случится беда. А она случилась. — Я не знал... — Ложь. Вэй Чанцзэ всегда оставлял указание, что Вас следует известить, если он и моя Цансэ не смогут заботиться об А-Ине. Вы знали, что он, маленький ребёнок, один в Илине. И всё же Вы ничего не сделали. — Я искал его. — Где? Уж точно не в Илине, последнем известном местонахождении Вэй Чанцзэ и моей дочери. — Нет, я... — Затем, когда я пришла к Вам и спросила, что Вам известно о моём А-Ине, Вы сказали мне, что он мёртв. Вы солгали мне. Вы солгали, а затем отправились в Илин и привели его в свой Орден. Как только Вы узнали, что он из моего рода, Вы украли его для себя. Посмеете отрицать? Он хотел, но как он мог? Он огляделся вокруг, встречая осуждающие взгляды. Достаточно плохо уже было, когда Вэй Усянь выдвинул обвинение, но всё же находились те, кто сомневался. Теперь у них не было шанса. Никакой возможности притворяться невиновным. Тем не менее, он попытался: — Нет, мне не сказали, что он выжил. Я думал... — Тогда как получилось, что Вы нашли его так легко, как только узнали о его связи со мной? Объясните это, если сможете. — Мне просто повезло, что я нашёл его. Просто везение. — Ложь, ложь и ещё раз ложь. Довольно, Цзян Фэнмянь. Неужели не очевидно, что никто не верит Вашей бессмыслице? Мой внук уже разоблачил Ваши поступки. Что я хочу от Вас — так это знать, почему? Почему вы бросили ребёнка предполагаемого друга? — Я... я... — Нет слов? Но как же объяснить необъяснимое? Я скажу Вам, что думаю, а вы можете подтвердить или опровергнуть. Я думаю, Вы были злы, Цзян Фэнмянь. Злы, что у моей дочери не было к Вам интереса. Злы, что она выбрала мужчину, которого Вы считали ниже себя. Злы, что Вэй Чанцзэ выбрал её вместо того, что Вы считали его долгом перед Вами. Так же, как Вы воспитали своего сына с верой, что Вэй Усянь был связан с его волей, так и вы сами верили, что имеете право держать Вэй Чанцзэ под своим началом. Вэй Усянь ахнул и потянулся Лань Ванцзи. Он никогда не рассматривал положение своего отца в отношении Ордена Цзян в таком ключе. Ему следовало бы. Сколько раз Цзян Фэнмянь подчёркивал, что он будет подчинённым Цзян Чэна, так же как его отец был подчинённым Цзян Фэнмяня? Но его отец ушёл. Его отец женился на его матери и ушёл с ней. Винил ли Цзян Фэнмянь его за это? Была ли это причина, по которой он не привёз Вэй Усяня в Пристань Лотоса немедленно? Было ли это причиной, по которой он позволял Цзян Цзыюань издеваться над ним? Он крепко сжал руку Лань Ванцзи, пока Баошань Саньжэнь продолжала. — Вы были злы, Цзян Фэнмянь, что Вы не были первым ни для одного из них. Итак, Вы решили оставить моего внука искать свой собственный путь. Однако Вы следили за ним. Зачем? Чтобы убедиться, что он выживет, или Вам нравилось видеть, как он страдает? Затем появилась я, и Вы наконец узнали правду о его происхождении. Вы поняли, что он может быть Вам полезен, и поэтому, наконец, поступили по-человечески и взяли его в свой дом. Но на этом всё не закончилось, не так ли? Нет, Вы всё ещё были злы. Поэтому Вы позволили своей жене верить нелепым слухам, называвшим его Вашим родным сыном. Вы позволили тащить имя моей дочери по грязи, в то время как её мужа почти стёрли из существования. Как Вы посмели? Вы думали, я никогда не узнаю. Что А-Ин никогда не узнает о Вашей лжи. Ваших манипуляциях. И Вы почти преуспели. Если бы не случайность судьбы, А-Ин никогда бы не нашёл меня. Я бы никогда не узнала, что он всё ещё жив. Он мог бы остаться под Вашим контролем. Но он узнал, так же как и я узнала, что Вы предали меня. Вы отрицаете что-либо из этого, Цзян Фэнмянь? Он не мог. Было такое чувство, будто она заглянула прямо в его душу и увидела всю таившуюся там обиду. Он огляделся в поисках поддержки, но всё, что он видел, было осуждение. Баошань Саньжэнь усмехнулась: — Как я и думала. Ты жалкое, ничтожное подобие мужчины, Цзян Фэнмянь. Мужчина, который позволил бы ребёнку голодать на улице, если бы не мог использовать его. Что ты задумал, когда забрал его к себе? Сделать из него щит для твоего сына? Мужа для твоей дочери? Я, возможно, смогла бы простить твоё двуличие, если бы ты хорошо с ним обращался, но это было не так. Ты позволил этой женщине, — она указала обвиняющим пальцем на Цзян Цзыюань, — издеваться над ним. Ты позволял ей несправедливо наказывать его духовным оружием. Ни разу ты не привлёк её к ответственности за её отвратительное поведение. Цзян Цзыюань бросилась вперёд: — Я имела право... — Нет, не имела! — крикнула Баошань Саньжэнь во внезапно затихшем зале. — Ты вымещала свою собственную несостоятельность на невинном ребёнке. Ты, взрослая женщина. Неудивительно, что твой Орден теперь барахтается, когда моего А-Ина больше нет рядом, чтобы сохранять мир? И всё же ты продолжаешь утверждать, что мой внук тебе должен. За что? За то, что ты винила его в каждом разочаровании в своей жизни? Он был вашим главным учеником, таким молодым, и всё же ты, Цзян Фэнмянь, даже не платил ему за его службу. — Это откровение вызвало несколько брезгливых перешёптываний. — Ты называл его семьёй, когда это соответствовало твоим целям, но обращался с ним как с собственностью, когда это не соответствовало. Ничтожества, оба вы. Лань Цижэнь. — Она не сводила глаз с Ордена Цзян, ожидая, пока Лань Цижэнь подойдёт и встанет рядом с ней. — Лань Цижэнь, я настаиваю, чтобы Орден Цзян остался в Облачных Глубинах сегодня ночью. Завтра мы начнём обсуждение того, что Орден Цзян должен моему внуку. — Должны? — Цзян Цзыюань скривила губы. — Мы ему ничего не должны. — Это не так, — Лань Цижэнь поднял голову, сверля взглядом Цзян Фэнмяня. — Цзян Фэнмянь был должен Цансэ Саньжэнь долг жизни, как и я. Баошань Саньжэнь всё ещё не сводила глаз с Цзян Фэнмяня, когда спросила ледяным голосом: — Что? — Вина лежит на мне, признаю. Моё строгое соблюдение правил едва не привело к гибели меня самого, Цзян Фэнмяня и Вэй Чанцзэ. Только благодаря быстрым действиям Цансэ Саньжэнь мы выжили. Мне следовало сообщить об этом. Я сожалею, что не сделал этого. Я был уязвлён тем, что правила подвели меня, поэтому я промолчал. Я был зол. Но больше нет. Я говорю сейчас, перед всеми этими свидетелями: спасти Вэй Усяня с улиц было просто возвратом долга, причитавшегося его матери. Вэй Усянь ничего не должен Ордену Цзян, ни тогда, ни сейчас. Цзян Фэнмянь уставился на него. Он никогда не думал, что этот инцидент всплывёт. Он верил, что Лань Цижэню слишком стыдно, чтобы когда-либо говорить об этом, а уж он сам никогда бы не заговорил. Единственные другие, кто знал, — Цансэ Саньжэнь и Вэй Чанцзэ — были мертвы, так что он считал себя в безопасности. Перешёптывания начались снова. Теперь не было возможности их рассеять. Если бы он попытался отрицать свой долг, ему бы не поверили. Не после того, как Лань Цижэнь так унизил себя. Он не знал, что делать. Цзян Чэн слушал с нарастающим ужасом. Вэй Усянь должен был остаться с ним, быть его подчинённым, когда он станет главой Ордена. Вся эта бессмыслица о долгах и задолженностях ничего не значила. Это было просто место Вэй Усяня. Это было в равной степени для блага Вэй Усяня, как и для блага Цзян Чэна. Цзян Чэн не нуждался в нём. Цзян Чэн окажет Вэй Усяню услугу, позволив ему занять положение правой руки главы великого Ордена. Цзян Чэн делал Вэй Усяню одолжение. Он подбежал и встал рядом с родителями: — Нет, он нам должен. Он должен мне. Орден Цзян дал ему шанс стать вторым по значимости во всём Ордене. Отец оказывал ему великую честь. Он мог бы сделать его просто обычным учеником, но он сделал его главным учеником. Это было не для меня, это было для него. Я не нуждаюсь в нём. Я могу быть лучшим главой Ордена без Вэй Усяня. — Нет, не можешь, — прошипел Цзян Фэнмянь. С него было достаточно. Его публично унизили, и у него больше не было терпения к невежеству сына. — У тебя нет способностей, А-Чэн. Ты понятия не имеешь, как общаться с учениками, как вести торговые сделки, не расстраивая другую сторону. У тебя нет друзей, А-Чэн. Люди не любят тебя. Ты слишком сложный, слишком агрессивный. У тебя нет коммуникативных навыков, и ты обижаешься на самые незначительные замечания. Цзян Чэн уставился на отца, который лишь вздохнул с досадой и сожалением. — Мне жаль. Я не должен был этого говорить. — Почему нет, если ясно, что ты так думаешь? — Цзян Цзыюань усмехнулась. — И если наш сын не справляется с задачей, то чья это вина? Может, если бы ты лучше обучал его, вместо того чтобы проводить всё своё время с сыном этой женщины, тогда... — Это было бессмысленно! — Цзян Фэнмянь набросился на жену. — Ты наполняла его голову своей злобой с тех пор, как он научился ходить. Моя ошибка была в том, что я позволил тебе это. Возможно, я был неправ, позволив тебе так много вольностей, но с тобой невозможно иметь дело. Я думал, что пока у А-Чэна есть Вэй Усянь, который будет буфером между ним и миром, всё будет хорошо. Возможно, это была моя вина. Возможно, мне следовало предвидеть это. Но теперь слишком поздно. Ничего не поделаешь. Вэй Усянь взглянул на Цзян Яньли. Она была вне себя от горя и тихо плакала, прикрыв рот рукой, но не вмешивалась. Он печально посмотрел на Цзян Фэнмяня: — Я никогда не был тебе дорог, не так ли? Я ничего для тебя не значил. Тебе даже не жаль того, что ты со мной сделал, только жаль, что твои манипуляции не удались. — Ты! — Цзян Цзыюань дико указала на Вэй Усяня. — Всё это из-за тебя. Ты должен был умереть в Илине. Если бы я знала, где тебя найти, я бы позаботилась, чтобы самой покончить с тобой. Если бы у меня всё ещё был мой Цзыдянь... — Но его у тебя нет, не так ли, госпожа Цзян? — Вэй Усянь усмехнулся, устав оправдывать этих людей. — Ты потеряла своё оружие и свой титул, потому что была неспособна вести себя как приличное человеческое существо. В ярости Цзян Цзыюань закричала, обнажая меч, и бросилась на Вэй Усяня. Она не знала, что собиралась сделать, когда достигнет его, но ей не представилось возможности узнать. Баошань Саньжэнь послала волну силы, заставив Цзян Цзыюань упасть на колени: — Ты, порочная ведьма. Ты больше никогда не причинишь вреда моему А-Ину. — Она снова повернулась к Цзян Фэнмяню: — Это твоя жена, Цзян Фэнмянь, твой сын. Я бы почти пожалела их за то, что им приходится иметь с тобой дело, если бы они не были в равной степени виноваты. Мне больше нечего тебе сказать. Ты заплатишь моему внуку то, что ему причитается. Ты компенсируешь ему годы, которые ты украл у него и у меня. Ты компенсируешь ему каждый раз, когда ты стоял в стороне, пока твоя жена несправедливо наказывала его. И ты заплатишь. Я позабочусь об этом. — Она отвернулась, кланяясь другим гостям: — Прошу прощения, если я причинила какие-либо неудобства. Этой ситуации позволили продолжаться слишком долго. Нужно было положить ей конец. Пожалуйста, вернитесь на свои места ради развлечений, которые были устроены для вашего удовольствия. Люди начали возвращаться на свои места, и только представители Орден Цзян остались стоять одни посреди зала. Баошань Саньжэнь помахала им, чтобы они возвращались: — Вы тоже. Я не позволю вам сбежать от ваших поступков. Сидите смирно до конца вечера. На своём месте Цзинь Гуанъяо опустил взгляд, чтобы скрыть улыбку. Это было прекрасно. После этого представления все забудут, что Цзинь Гуаншань тоже был опозорен Баошань Саньжэнь. Все разговоры будут о бесчестье Ордена Цзян. Ему не придётся использовать никакую информацию об Ордене Лань, в конце концов. Ему не придётся расстраивать Лань Сичэня. Он поднял бокал и выпил своё вино в довольном молчании. * * * Когда все вернулись на свои места, музыканты вновь начали играть. Затем последовало прекрасное представление мастерства: танцы с мечами, танец дракона, танец льва, танец павлина. Певцы воспевали истории о храбрости и любви. Это продолжалось далеко за полночь, на этот раз время отхода ко сну Ордена Гусу Лань было полностью проигнорировано, хотя присутствовавшие дети вскоре заснули на коленях у родителей. Когда всё наконец подошло к концу, Лань Сичэнь поблагодарил всех за то, что пришли, и гости стали неспешно расходиться по своим комнатам, тихо переговариваясь между собой об этом удивительном дне, свидетелями которого они стали. День развлечений и пиршеств, не похожий ни на что, что они могли бы ожидать. Баошань Саньжэнь создала триумфальное событие. Добавьте к этому радость от унижения двух, в основном непопулярных, глав великих Орденов — и это событие невозможно будет превзойти. Это было событие, о котором будут говорить долгие годы. То, которое Цзинь Гуаншань не имел шансов переплюнуть.