Непредвиденные перемены

Вэй Усянь проснулся от тяжести, давившей на грудь. На удивление подвижной тяжести. Он застонал и приоткрыл глаза, проверяя, нет ли опасности. И сразу наткнулся на широкую улыбку и тычок в нос. Лань Бо отвернулся и закричал — чересчур громко для такого маленького существа: — Отец проснулся! Сощурившись, Вэй Усянь глянул мимо сына и увидел мужа, который спокойно сидел и читал их второму сыну. Оба подошли и заглянули ему в лицо. Лань Юань забрался и сел на грудь Вэй Усяня рядом с Лань Бо. Вэй Усянь крякнул. — Лань Чжань, меня атакуют бесы. — Отец, нет, не бесы. Это мы. — Лань Бо наклонился, прижимаясь щекой к щеке отца — на случай, если Вэй Усянь не смог его как следует разглядеть. — Отец слишком долго спал, — с укоризной сказал Лань Юань. — Меня отчитывает собственный ребёнок. Я погиб. Лань Чжань должен спасти своего бедного Вэй Ина. — Мм. Дети, идите. Мы приготовим завтрак, пока отец будет собираться. — Отец опаздывает, — настаивал Лань Юань. — Отец устал, — сказал Вэй Усянь, вставая и потягиваясь. Лань Ванцзи указал на ширму в углу: — Там готова ванна, Вэй Ин. — Идеально. Я оденусь в мгновение ока. — Он подошёл к ширме, подхватывая на ходу развешенную одежду и потягиваясь. — Вот увидишь. Что нам нужно сделать сегодня, Лань Чжань? — Мы должны поговорить с Баошань Саньжэнь до того, как она встретится с Орденом Цзян. Вэй Усянь окунул голову под воду, вынырнул и спросил: — Думаешь, нам стоит её остановить? — Нет. Мы должны обсудить подобающую компенсацию. Нам следует присоединиться к ней, когда она встретится с Орденом Цзян. — Разве дядя Цижэнь не пойдёт с ней? — Пойдёт. Но это не причина, почему мы тоже не должны присутствовать. — Продемонстрировать единый фронт? — Мм. — Ты просто хочешь увидеть, как Орден Цзян отчитывают, словно непослушных детей. Признайся, Лань Чжань. — Я никогда не пытался скрывать своё презрение к людям, которые постыдно с тобой обращались. Я рад, что Баошань Саньжэнь намерена призвать их к ответу за их поступки. Вэй Усянь вздохнул. — Знаю. Знаю, я тоже должен этого хотеть, но всё равно тяжело. Мне вдолбили, что я должен быть им вечно благодарен, и даже осознание того, что меня использовали, ничего не меняет. Такую степень внушения трудно преодолеть. — Он вышел из-за ширмы, одетый, с распущенными волосами. — Часть меня просто хочет двигаться дальше и забыть о них всех. — Если бы они позволили тебе так поступить, я бы, возможно, согласился. Но даже прошлой ночью, в нашем собственном доме, госпожа Цзян решила напасть на тебя. — Не знаю, изменит ли что-то принуждение их к выплате компенсации. Цзян Цзыюань и Цзян Чэн всё равно будут меня ненавидеть и винить во всём, что идёт не так в их жизни. — Возможно, но у них будет меньше влияния, когда станет известно, что их заставили столкнуться с последствиями. — Зная, что его муж колеблется, Лань Ванцзи сказал единственное, что, как он знал, подействует на него. — Это не только ради твоей выгоды, Вэй Ин. Ты свободен от Пристани Лотоса. Многие — нет. Госпожа Цзян не изменится. Если у неё больше не будет тебя для издевательств, она найдёт новые цели. Слуги, ученики, те, кого она считает менее важными. Вэй Усянь сел и задумчиво потянулся к своей рисовой каше. — Это правда. Я полностью не рассматривал такую возможность, но ты прав. Именно так она и поступит. Насколько я слышал, Пристань Лотоса уже в беде. Я разговаривал с учениками, когда мог, и они сказали мне, что многие из них решили не возвращаться в Орден Цзян после того, как их бросили на милость Вэней. Возможно, им поможет знание, что я смог свести счёты. Ладно, я согласен. Давай доедим, а потом пойдём искать лаолао. — Мм. — Лань Ванцзи разлил чай, на его губах играла самодовольная улыбка. * * * Им не пришлось долго искать Баошань Саньжэнь. Едва они открыли дверь, она оказалась прямо там — с поднятой рукой, готовясь постучать. Она и Лань Цижэнь пришли к ним. — А-Ин, уже готов? Я ожидала, что тебя придётся вытаскивать из постели. Вэй Усянь торжествующе обернулся к мужу и детям: — Видите? Я нисколько не опаздываю. Я даже рано. — Нет, — настоял Лань Юань. — Отец опоздал. Лань Ванцзи потрепал сына по голове: — Именно так, А-Юань. Лаолао основывала свои ожидания от отца в соответствии с его поведением во время, проведённом с ней. А не на распорядке сна Ордена Гусу Лань. — Мм. — Лань Юань так сильно походил на Лань Ванцзи, что Вэй Усяню захотелось рассмеяться. Вместо этого он заметил: — Распорядок сна, полностью нарушенный вчерашним праздником. Лань Бо нахмурился, глядя на Вэй Усяня: — Но отец всегда опаздывает. Вэй Усянь печально покачал головой и надул губы, глядя на свою бабушку: — Меня предаёт собственная семья, лаолао. Так нечестно. Баошань Саньжэнь достала из рукава маленький мешочек со сладостями и протянула его Лань Бо: — Хорошие мальчики, которые помогают отцу вовремя просыпаться, заслуживают награды. Вэй Усянь, выпучив глаза, уставился на бабушку, а затем широко улыбнулся, когда сын протянул ему одно из угощений. — Ладно, ладно, я постараюсь вставать раньше. Но раз уж я сейчас встал, может, пойдём разбираться с Орденом Цзян? — Нет. Вэй Усянь удивлённо посмотрел на Лань Ванцзи — почти задаваясь вопросом, не померещился ли ему голос мужа, потому что Лань Ванцзи сосредоточенно смотрел на горечавки за их домом, словно только что и не говорил. — Лань Чжань? Я думал, ты хочешь участвовать в этом? — Позже. Нахмурившись, Вэй Усянь перевёл взгляд с Лань Ванцзи на Баошань Саньжэнь и обратно. — Почему не сейчас? Баошань Саньжэнь усмехнулась. — Подозреваю, твой Лань хочет заставить их немного поволноваться. — Мм, — согласился Лань Ванцзи. Вэй Усянь уставился на мужа. — Лань Чжань, это так мелочно. Но да, хорошая мысль. Может, нам стоит пойти на кроличье поле, чтобы обсудить, что именно мы должны потребовать? — Мы потребуем компенсацию, — сказала Баошань Саньжэнь, опасаясь, что её внук легко отпустит Орден Цзян. Ей не стоило беспокоиться. Это было вовсе не то, что имел в виду Вэй Усянь. — Ну да, но дело в том, что мне не нужно больше денег. У нас уже более чем достаточно от нашей доли добычи. Кроме того, если мы обанкротим их, что случится с учениками? И с людьми Юньмэна? Со мной плохо обошлась главная семья Ордена Цзян, но все остальные в Пристани Лотоса были ко мне добры. Слуги, ученики и торговцы в городе. Я не хочу делать ничего, что могло бы им навредить. Лань Цижэнь задумался. — Усянь прав. Вполне вероятно, что Цзян Фэнмянь поднимет налоги для людей, чтобы возместить свои потери. Возможно, следует найти другое решение? Такой способ, который помешает ему перекладывать свои обязанности на других? — Я вижу в этом смысл, — согласилась Баошань Саньжэнь. — Итак. Очевидно, это требует дальнейшего обдумывания. Лань Ванцзи, твоё желание исполнится. Давайте обсудим возможности. Мальчики, отправляемся на кроличье поле. Дети радостно закричали, взяли Баошань Саньжэнь за руки и потащили её за собой. **** Цзян Фэнмянь был встревожен. Он совсем не спал прошлой ночью в ожидании визита Баошань Саньжэнь. Чего она попросит? Его Орден уже испытывал финансовые трудности. Столько учеников было потеряно после падения Пристани Лотоса — хотя он подозревал, что больше дезертировало, чем было убито. Он также подозревал, что они присоединились к недавно сформированным Орденам Цишани, но, к несчастью, не мог найти тому доказательств. Будь у него ресурсы, он выследил бы их и заставил выполнять их клятвы. Но финансов на это у него не было, поэтому он не мог. Достаточно трудно было просто выжить, и теперь это? Как он вообще сможет расплатиться с Вэй Усянем? Он вздохнул и посмотрел на свою семью. Его сын дулся с самого банкета. Хотя, возможно, было жестоко с его стороны говорить то, что он сказал, но его терпение подошло к концу. Мальчик должен был принять, что ему нужна сильная поддержка, если он хочет преуспеть. Цзян Фэнмянь понятия не имел, откуда эта поддержка возьмётся. Вэй Усянь был идеален. Взятый в Орден в достаточно юном возрасте, чтобы ему внушили: его долг — служить Цзян Чэну всю жизнь. Более того, его заставили поверить, что он сам хочет этого. Может, ещё не поздно начать сначала? Цзян Фэнмянь был ещё относительно молод, по меркам заклинателей. Может, он сможет найти другого нуждающегося ребёнка, которого можно было бы вырастить в качестве щита для его сына. Возможно. Война создала много сирот. Вероятно, было бы разумно начать поиски — и на этот раз он не совершит тех же ошибок. Он найдёт способ навсегда привязать следующего Вэй Усяня к Ордену. * * * Цзян Чэн хмурился, чистя свой меч. Всё было так несправедливо. Почему его отец не верит в него? Он старался изо всех сил, но для отца этого всегда было недостаточно. Его мать была права. Отец пренебрегал собственным сыном в пользу своего любимчика Вэй Усяня. Даже сейчас, когда Вэй Усянь проявил такую нелояльность — бросил их, — отец всё равно предпочитал его Цзян Чэну. Всё ещё утверждал, что Цзян Чэну нужен Вэй Усянь, чтобы преуспеть. Не нужен. Он и сам прекрасно справится. Как его отец мог сказать то, что сказал прошлой ночью? Он выставил Цзян Чэна посмешищем перед всеми, кто имел значение в мире совершенствования. Цзян Чэн решил, что ему всё равно. Какое значение имело то, что другие о нём думают? Ему не нужно, чтобы ученики подлизывались к нему так, как они подлизывались к Вэй Усяню. Ему не нужно, чтобы они были его друзьями, потому что, по правде говоря, он не был из их числа. Он был их начальником, и однажды он станет главой их Ордена. Вот что имело значение, а не какая-то глупая идея товарищества. Для этого он мог завести собаку. И он заведёт собаку теперь, когда Вэй Усянь ушёл, ведь Цзян Чэну больше не нужно было потакать его жалким страхам. С кем, по мнению его отца, он вообще мог бы хотеть дружить? Кто был ему ровней? Цзинь Цзысюань — этот надоедливый Павлин, который хотел украсть у него сестру? Лань Ванцзи, который украл Вэй Усяня? Не Хуайсан, который отказывался взять в руки свою саблю, как настоящий мужчина? Никого. Он был единственным сыном главы великого Ордена. Его наследником. Это ставило его выше сверстников. Они должны были смотреть на него снизу вверх, и когда он станет главой Ордена, он позаботится о том, чтобы они так и делали. Ему не нужна была дружба. Он не хотел её. Он хотел уважения. Он хотел страха, и однажды он покажет им всем, что он — сила, с которой придётся считаться. Никто никогда не посмеет отнестись к нему с тем неуважением, которое было проявлено к его отцу. Никто. * * * Цзян Яньли беспокоилась о своём брате. Он всегда так отчаянно жаждал внимания отца. То, что сказал Цзян Фэнмянь на банкете, ударило по всем самым глубоким комплексам Цзян Чэна. Он будет опустошён. Она пыталась поговорить с ним, но брат только пожал плечами и сказал, что всегда знал: отец предпочитает Вэй Усяня, и теперь у него есть тому доказательство. Но это было совсем не то, что произошло на самом деле. Всё было наоборот. Это было доказательством того, что Цзян Фэнмянь думал в первую очередь о том, что будет лучше для Цзян Чэна. До такой степени, что он солгал Бессмертной, только чтобы обеспечить идеальный щит для собственного ребёнка. Стало мучительно очевидно, что Цзян Фэнмяню никогда не было дела до Вэй Усяня. Что он использовал его. Что его обращение с Вэй Усянем было преднамеренным — в сговоре с Цзян Цзыюань, — чтобы привязать мальчика к ним. Чтобы заставить Вэй Усяня поверить, что его долг служить Ордену Цзян. Это было худшее из возможных издевательств. И Цзян Яньли была частью этого. Теперь она ясно видела ситуацию, тогда как раньше отказывалась в неё вникать. Хватит. Хотя было тяжело видеть унижение своей семьи, она с чувством вины радовалась, что это произошло. С чувством вины радовалась, что её родителей заставят заплатить за то, что они сделали. Её единственным сожалением было то, как это повлияет на её брата. Она любила его, действительно любила, но она поняла, что её постоянные оправдания не сослужили ему хорошей службы. Ему никогда не приходилось сталкиваться с последствиями, и он пришёл к убеждению, что имеет право поступать, как ему заблагорассудится, в то время как другие — обычно Вэй Усянь — платили за это цену. Цзян Яньли вздохнула, глядя на то место, где её брат всё ещё дулся. Возможно, это пойдёт ему на пользу. Возможно, вид того, как их родителей призывают к ответу, заставит его столкнуться с его собственным соучастием в их действиях. Она очень боялась, что этого не случится. Что это только сделает его ещё злее. Ей было грустно, и всё же больше всего на свете она просто хотела быть свободной. Свободной от Пристани Лотоса. Свободной от выходок своих родителей. Свободной от истерик своего брата. Свободной от чувства вины за желание быть счастливой. * * * Цзян Цзыюань была зла. Прошлая ночь оказалась катастрофой. Ей хотелось неистовствовать от несправедливости всего этого. Она не посмела. Возможно, впервые в своей жизни она боялась возмездия. Сила, которую она почувствовала от Баошань Саньжэнь, почти искалечила её. Вынудила её встать на колени и удерживала неподвижно — без каких-либо видимых усилий со стороны Бессмертной. Как она могла бороться с этим? И никто не помог ей. Никто не встал на её защиту. Ни её мать, ни её сестра, ни её ближайшая подруга. Они все стояли и смотрели, как Цзян Цзыюань унижают. Они все предали её. И это ещё не закончилось. Скоро Баошань Саньжэнь придёт и предъявит им требования. Требования, которые им будет трудно выполнить, учитывая плачевное состояние их Ордена. Она сердито посмотрела на мужа. — Нам нужно было уехать прошлой ночью. Мы не должны сидеть здесь в ожидании капитуляции перед требованиями Баошань Саньжэнь. Цзян Фэнмянь сердито посмотрел в ответ. — Как мы могли уехать, когда нас сопроводили в эти комнаты ученики Ордена Гусу Лань, которым явно было приказано удерживать нас? У нас не было выбора. — Мы главы великого Ордена. У них не было права! — Тогда почему ты не ушла? Ты жалуешься сейчас, но ты тоже подчинилась без протестов. Она зарычала, сжимая кулаки. — Значит, мы просто будем сидеть здесь и ждать? — У тебя есть предложение получше, моя госпожа? Ты снова рискнёшь раздражать Бессмертную после того, как она так легко раздавила тебя вчера? У Цзян Цзыюань не было ответа на это. Было нечестно со стороны мужа поднимать этот вопрос, когда он должен был знать, что это расстроит её. — Почему ты не защитил меня? — Ты обнажила меч посреди банкета и напала на безоружного человека перед его Бессмертной бабушкой. Что, по-твоему, должно было случиться? — Я думала, что получу поддержку мужа. — А я думал, что моя жена будет вести себя с достоинством. Похоже, мы оба разочаровались. — Ты! Как ты смеешь… Их прервал стук. Оба прекратили ссориться и с беспокойством уставились на дверь. Пришло время столкнуться с последствиями своих действий. * * * И Цзян Цзыюань, и Цзян Фэнмянь с удивлением и небольшим облегчением уставились на своих гостей. Госпожа Цзинь сделала едва приемлемый поклон, и её сын последовал примеру матери. — Глава Цзян, госпожа Цзян. Цзян Цзыюань нахмурилась. Хотя она и облегчённо вздохнула — её подруга пришла предложить поддержку, — почему она была такой официальной? — Лихуа, к чему такая официальность? Мы же названые сёстры, не так ли? Госпожа Цзинь печально посмотрела на свою некогда самую близкую подругу. — Так и есть, к моему сожалению. Я доверяла тебе. Я выслушивала твои беды и сочувствовала им. Я верила каждой жалобе, которую ты мне высказывала, но всё это было ложью. — Что ты имеешь в виду? Я никогда не лгала. Кто наполнил твою голову этой чушью? Этот наглец? Госпожа Цзинь в отчаянии вскинула руки. — Вот, вот что я имею в виду. Нет, Вэй Усянь не сказал мне ни слова. Зачем бы он стал говорить со мной, если я каждый раз, когда встречала его, постыдно с ним обращалась? Я поверила тебе, когда ты сказала мне, что он представляет опасность для А-Ли. Из-за этого я держала его на расстоянии. — Госпожа Цзинь, мы никогда не считали друг друга кем-либо, кроме как братом и сестрой! — в отчаянии воскликнула Цзян Яньли. Госпожа Цзинь протянула к ней руку. — Теперь я знаю это. Я была неправа, думая иначе. Неправа во многих вещах. — Она повернулась к Цзян Цзыюань. — То, что я узнала, я не могу, по совести, игнорировать. Мне жаль, но мы больше не друзья. Цзян Цзыюань потрясённо уставилась на неё. — Тогда, если ты пришла не поддержать меня, зачем ты пришла? — Ради А-Ли. Она не должна быть вынуждена разделять твой позор. Мой сын заботится о ней, как и я. Помолвка остаётся в силе. Я пошлю за свахой, как только вернусь в Башню Кои, и тогда мы сможем начать переговоры. Цзян Фэнмянь облегчённо выдохнул, поняв, что у них всё ещё будет союз с Цзинями. Он боялся, что их полностью отрежут от других Орденов. Это было подарком судьбы. — Конечно, госпожа Цзинь. Мы можем начать, когда Вы пожелаете. Цзинь Гуаншань согласен? Госпожа Цзинь пожала плечами. Она не потрудилась посоветоваться с ним, но знала, что он всё ещё хочет получить доступ к водным путям Юньмэна, поэтому спорить вряд ли будет. — Он согласится, как только я объясню ему ситуацию. Цзян Цзыюань была менее счастлива. Её дочь примет госпожа Цзинь, а её саму исключат? — А если я не согласна? — Матушка, я выйду замуж за Цзинь Цзысюаня. Можешь возражать, если хочешь. Можешь держаться подальше от моей свадьбы. Мне всё равно. Я всё равно выйду за него. Цзян Цзыюань в шоке уставилась на свою обычно послушную дочь. Цзян Фэнмянь поспешил сказать: — Не будет никаких возражений, госпожа Цзинь. Даю Вам слово. Госпожа Цзинь усмехнулась. Слово Цзян Фэнмяня мало что значило для неё, но с ним будет легче, если оно у неё есть. — Хорошо. Я заберу А-Ли с собой сейчас. Она может оставаться в Башне Кои, пока не будут сделаны приготовления. — Но… — начал Цзян Фэнмянь. Госпожа Цзинь проигнорировала его. Она повернулась к Цзян Яньли и тепло улыбнулась. — А-Ли, собирай свои вещи. Мы скоро уедем. Мой глупый муж рвётся уехать после того унижения, которое он навлёк на себя вчера. Цзян Яньли улыбнулась в ответ, чувствуя невероятное облегчение от этого приглашения. — Я никогда толком не распаковывала вещи, когда мы приехали сюда из Мэйшань Юй. Я готова ехать прямо сейчас. Цзян Фэнмянь протянул к ней руку. — А-Ли, ты наша дочь. У тебя есть долг перед нами. Твоя мать… — Нет. — Что значит «нет»? — потребовала ответа Цзян Цзыюань. Что происходит? Цзян Яньли всегда была такой послушной. Всегда такой покладистой. — Это значит нет, матушка. Всё, что было сказано о тебе, об отце, даже об А-Чэне, — правда. Вы вели себя ужасно. Вы оба постыдно обращались с Вэй Усянем, и у вас нет права сейчас ныть, когда наступили последствия. — А-Ли… Цзян Яньли повернулась к отцу со слезами на глазах. — Пожалуйста, не надо, отец. Мне не доставляет удовольствия говорить это. Я люблю всех вас, но я больше не могу быть частью этого. Отец, ты должен был обуздать проступки матери годы назад, но вместо этого ты стоял в стороне и позволял ей делать всё, что ей вздумается. Ты стоял в стороне, пока она отравляла А-Чэна своей злобой и высокомерием. Ты навлёк это на себя сам. Мне жаль, но я отказываюсь быть запятнанной тем, что вы сделали. — Она повернулась обратно к госпоже Цзинь. — Госпожа Цзинь, я хотела бы уехать сейчас. * * * Орден Цзян всё ещё был в шоке от отъезда Цзян Яньли, когда в дверь постучали во второй раз. Покорившийся судьбе Цзян Фэнмянь пошёл открывать, но, опять же, это была не Баошань Саньжэнь. Юй Кэсин вошла с театральным жестом и села без приглашения. Она огляделась. — Где А-Ли? — Уехала с Орденом Цзинь, — сказала ей Цзян Цзыюань с сердитым хмурым взглядом. Юй Кэсин кивнула. — Вероятно, это к лучшему. Она не должна быть вовлечена в беспорядок, который вы оба создали. — Ты пришла только критиковать, матушка? — Я пришла присутствовать на твоих переговорах с Баошань Саньжэнь. Цзян Фэнмянь оживился. — Ваша поддержка желанна, глава Юй. — Я сказала «моё присутствие», а не «моя поддержка», Цзян Фэнмянь. Я не поддерживаю ваши действия — ни действия моей дочери, ни даже моего внука. — Тогда что ты намерена делать, матушка? — Цзян Цзыюань сердито посмотрела на неё. — Ты собираешься запугать нас, чтобы мы уступили каждому требованию Бессмертной? — Сомневаюсь, что ей нужна моя помощь. — Юй Кэсин фыркнула. — Я не вижу способа отказать в её требованиях, Цзыюань. Я здесь, потому что, несмотря на мои чувства к твоему позору, ты всё ещё моя дочь. Я не оставлю тебя одну встречать твоё бесчестье. Цзян Цзыюань не знала, что и думать об этом. Тем не менее, она вряд ли могла выгнать собственную мать. — Где моя сестра? — Она и девочки готовятся отправиться в Нечистое Царство с Орденом Не. — Почему? — Хмурый взгляд Цзян Цзыюань углубился при упоминании Ордена Не. — Потому что Хуэйфэнь надеется обручить девочек с Не Хуайсаном и Не Вэньнином. — Что? — Цзян Цзыюань не могла поверить. — Матушка, Не Хуайсан украл у меня Цзыдянь, а Не Минцзюэ уничтожил Саньду А-Чэна. Как ты вообще можешь думать о союзе с ними? — Никто ничего не крал, девочка. Цзыдянь выбрал нового хозяина из-за того, как плохо ты с ним обращалась. Это была твоя вина, а не Не Хуайсана. Кроме того, если он женится на одной из наших девочек, то Цзыдянь однажды вернётся в линию Юй. — Когда Цзян Цзыюань открыла рот для новых жалоб, Юй Кэсин подняла руку, чтобы заставить её замолчать. — Нет, Цзыюань, я не буду спорить с тобой об этом. Союз с Орденом Не был бы выгоден Ордену Юй. Не говоря уже о том, что девочкам нравятся их будущие мужья. Это случится, чего бы ты ни хотела. — Она бросила на дочь многозначительный взгляд. — Я выпью чаю, пока мы ждём. * * * Баошань Саньжэнь начинала испытывать разочарование. Вэй Усянь качал головой на каждое её предложение, настаивая на том, что они должны найти способ заставить Орден Цзян заплатить, который не повлияет на невинных учеников или жителей Юньмэна. — Если ты не примешь то, что я уже предложила, то я не знаю, что делать. У Ордена Цзян почти нет других ценностей. — Земля. — Лань Ванцзи спокойно обдумывал способ наказать Орден Цзян, который мог бы принять его муж. Вэй Усянь повернулся к нему с хмурым видом. — Земля? Ты хочешь переехать в Юньмэн? — Нет. — Тогда? — Попроси землю между рекой и Илином. Мы также могли бы претендовать на сам Илин и Могильные курганы. Я уверен, что возражений не будет. Баошань Саньжэнь задумчиво кивнула. — Неплохая идея. А-Ин, ты упоминал возможность очистки Могильных курганов. Ванцзи, ты думал о создании собственного Ордена? — Нет необходимости. Вэй Ин — наследник Ордена Небесной Горы. Илин и окрестности стали бы естественным расширением. Кроме того, есть дети. — Наши дети? — Вэй Усянь растерялся. При чём здесь малыши? — Не только наши остались сиротами из-за войны. Мы не можем усыновить их всех. Я подумал использовать землю, чтобы построить дом для нуждающихся. — Детский приют? — спросил Вэй Усянь, заинтересовавшись этой идеей. — Мм. Вэй Ин был брошен в Илине. Ни одного другого ребёнка не должна постичь та же участь. Вэй Усянь посмотрел на то место, где их собственные мальчики прыгали по полю, притворяясь кроликами. — Нет, ни один ребёнок не должен оставаться один. Мы могли бы нанять людей — воспитателей и учителей. Любого ребёнка, проявившего способности к совершенствованию, можно было бы определить в Орден. Других можно было бы обучить какому-нибудь ремеслу. Может, мы даже смогли бы найти для некоторых из них семьи. Лань Чжань, мне очень нравится эта идея. Лаолао, это возможно? — Я не вижу причин, почему нет. Хотя, думаю, ты слишком легко отпускаешь Орден Цзян, не требуя выплат. Вэй Усянь задумчиво потёр нос. — Может, если я попрошу выплату за прошлое? Только то, что мне должны были платить как главному ученику, не больше. О, тут у меня идея. — Он начал взволнованно подпрыгивать. — Мы могли бы кое-что сделать, чтобы помочь ученикам. Я знаю, что некоторые ушли после падения Пристани Лотоса, но у тех, у кого были семьи, не было выбора, кроме как остаться. Что, если мы потребуем, чтобы любой ученик, который захочет уйти из-за несправедливого обращения, будет освобождён от своих клятв и получит возможность найти новый Орден? Мало того, им следует дать небольшое пособие, чтобы помочь им, пока они не найдут подходящее место. Если мы так сделаем, тогда Цзян Фэнмяню придётся хорошо относиться к ученикам, иначе он рискует их потерять. Баошань Саньжэнь рассмеялась. — Он это возненавидит. Более того, его вынудят держать свою жену-ведьму в узде. И его сына тоже. Это блестяще, А-Ин. Лань Цижэнь, у тебя есть какие-либо возражения против этих условий? — Нет. Мы также должны добавить пункт, позволяющий Усяню и людям на его территории иметь свободный доступ к водным путям. Я велю одному из наших писцов составить связывающий контракт, чтобы отнести его Ордену Цзян. Как только он будет подписан, Цзян Фэнмяню придётся сдержать своё слово, иначе он столкнётся с ещё большим позором. — Превосходно, — объявила Баошань Саньжэнь. — Возвращайтесь и заберите нас, как только закончите. А я пойду побуду кроликом со своими правнуками. * * * Баошань Саньжэнь проигнорировала Цзян Фэнмяня и Цзян Цзыюань, сделав небольшой поклон только в сторону Юй Кэсин. Если она и была удивлена, увидев там главу Ордена Юй, то не подала виду — вместо этого она подошла и села напротив женщины. Лань Цижэнь сел рядом с ней, а Лань Ванцзи встал у неё за спиной. Вэй Усянь предпочёл вернуться в Облачные Глубины с их детьми. Хотя он был рад, что это происходит, у него не было желания видеть, как Орден Цзян принуждают к согласию. Не говоря ни слова, Баошань Саньжэнь протянула документ Цзян Фэнмяню и стала ждать. Он начал читать. Сначала он почувствовал облегчение. Выплата за прошлое была разумной. Требование земли тоже было меньше, чем он ожидал. Эту территорию никто не хватится. В основном там селились фермеры на хуторах и было несколько маленьких деревень. С них Орден получал очень мало дохода, но они постоянно требовали помощи. Так близко к Могильным курганам всегда были проблемы. Пусть Вэй Усянь узнает, как это трудно — быть ответственным. Потеря дохода от водных путей была более проблематичной, но не слишком обременительной. Затем он дошёл до раздела, касающегося учеников Ордена Цзян. Он читал дальше с растущим раздражением. Наконец он уронил контракт на стол и недоверчиво покачал головой. — Это возмутительно. Вы не можете серьёзно ожидать, что я соглашусь на эти условия. Цзян Цзыюань схватила свиток, бегло просмотрела содержание, а затем тоже бросила его. — Как вы смеете пытаться так контролировать нас? Наши ученики… В нашей власти приказывать им. У вас нет права ограничивать наши отношения с ними. Юй Кэсин протянула руку. — Покажи мне. Цзян Цзыюань сердито подняла контракт обратно, чтобы отдать его матери. Юй Кэсин внимательно прочитала его, подумала мгновение, а затем прочитала снова. — Это кажется разумным. Вэй Усянь был добр к тебе. Он просит только то, что ему причитается за услуги, которые он оказал. Потеря земли незначительна. Он мог бы потребовать золото или сокровища твоего Ордена, но не стал. Я советую тебе подписать, Цзян Фэнмянь. — Матушка, нет! — завопила Цзян Цзыюань. — Разве это разумно? Как ты говоришь, земля не имеет значения, но забрать у нас наши права на учеников? Это безнравственно. — Ты планировала издеваться над ними до такой степени, что они решат дезертировать? — То, что я решаю делать, не является издевательством. Это дисциплина. Это обучение, — настаивала Цзян Цзыюань. — Тогда нет причин для беспокойства. Цзян Фэнмянь, я повторяю: я советовала бы тебе подписать. Ты не можешь позволить себе затяжной спор с Орденом Гусу Лань. Ты не сможешь расплатиться с Вэй Усянем, если ты откажешься от этого соглашения. Что если в следующий раз он вместо этого потребует того, чего у тебя нет? Ты рискуешь потерять Пристань Лотоса целиком. Цзян Фэнмянь с отвращением взял контракт. Он ненавидел его, но Юй Кэсин была права. Могло быть гораздо хуже. Орден Цзян мог отказаться от земли. Хуже всего было то, что ему придётся найти способ контролировать свою жену. Ей больше никогда нельзя будет позволить плохо обращаться с кем-либо. Он закрыл глаза. Его жизнь будет постоянной битвой, если он согласится на этот контракт. Но какой у него был выбор? Со вздохом он взял кисть, которую передала ему Баошань Саньжэнь, и поставил свою подпись. * * * Вэй Усянь поднял взгляд, когда вошли его муж и бабушка. — Всё сделано? Они согласились? — Согласились, А-Ин. Но, в конце концов, мы не дали им ни единого шанса бросить нам вызов. Лань Цижэнь отнёс контракт на регистрацию и в архив. — Ничего себе. Тогда это действительно кончено? — Мм. Вэй Ин свободен, — с удовлетворением сказал ему Лань Ванцзи. — Я рад. Я больше никогда не хочу иметь дело с Орденом Цзян. Итак, теперь перейдём к Ордену Не? Баошань Саньжэнь нахмурилась. — У тебя проблема с Орденом Не? Я думала, они тебе нравятся. — Они нам нравятся, лаолао. И дело не в том, что у нас есть проблема с ними, а в том, что у них есть проблема, с которой мы согласились помочь. — Раз вы уже искоренили проклятие, я полагаю, это связано с той гробницей с саблями. Я права? Вэй Усянь поражённо уставился на неё. — Но… разве это не должно быть секретом? Откуда ты знаешь об этом? — Я живу уже долгое время. Я знаю всё. Вэй Усянь рассмеялся. — Похоже на то. Есть какие-нибудь идеи, как справиться с проблемой? — Я не вижу причин, почему ты не можешь использовать Тигриную Печать Преисподней. В конце концов, именно для таких ситуаций она и была создана. Вы собираетесь поговорить с Орденом Не сейчас? — Я подумал, что мы могли бы сначала пообедать, а потом пойти. — Хорошо. Я пойду с тобой. Я хотела бы как следует познакомиться с твоими знакомыми из Ордена Не, которые готовы положить конец практике, которую никогда не следовало начинать. * * * Лань Сичэнь помахал друзьям на прощание. Было приятно снова увидеть Не Минцзюэ. Приятно, что они смогли поделиться друг с другом своей удачей. Он вспомнил свадебный банкет Не Минцзюэ. Вспомнил, как смотрел на своего брата и деверя — таких подходящих друг другу и явно влюблённых. Смотрел на Не Минцзюэ и Вэньцин — ещё не влюблённых, но столь же явно созданных друг для друга. Вспомнил, как завидовал и гадал, есть ли для него кто-то в этом мире. И оказалось, что есть. Цинь Су. Он знал её так недолго, но уже не мог представить свою жизнь без неё. Он был так поглощён своими размышлениями, что едва не пропустил, как его позвали по имени. Только со второго раза, когда голос стал ближе, до него дошло. Он обернулся, улыбаясь, и увидел, что Цзинь Гуанъяо спешит к нему. Цзинь Гуанъяо тут же низко поклонился, и как всегда, Лань Сичэнь взял его за руки, чтобы поднять. — Без этого, А-Яо. Мы друзья. Нет нужды в формальностях между нами. Мне жаль, что у меня было так мало времени поговорить с тобой. Я хотел познакомить тебя с Цинь Су, но столько всего произошло. Может, сейчас? — Мои сожаления. Это звучит прекрасно, но я скоро уезжаю. Мой отец хочет уехать как можно скорее. Боюсь, он всё ещё несколько недоволен недавними событиями. — Понимаю. Досадно, что его неудобство означает, что ты тоже должен уехать. Цзинь Гуанъяо печально улыбнулся ему. — Я рад слышать, что ты так говоришь, особенно после того, как вёл себя мой отец вчера. — Это была не твоя вина. Я никогда не стал бы возлагать на тебя ответственность за действия Цзинь Гуаншаня. — Тем не менее, ты должен позволить мне принести свои искренние извинения. Не только за его инсинуации в отношении Сиван-цзюня, но и за то, что он дал понять, будто мои действия, когда я отправился в Безночный город, каким-то образом были твоей ответственностью. — Признаюсь, я был шокирован, услышав, как он так сказал. А-Яо. Я никогда не попросил бы тебя сделать что-то столь опасное. — Знаю. Не понимаю, откуда мой отец взял такую идею. Я, конечно, никогда ничего подобного не говорил. Возможно… — Цзинь Гуанъяо вздохнул, печально качая головой. — Возможно? Цзинь Гуанъяо пожал плечами. — Это не важно. Не то, о чём тебе стоит беспокоиться. Ты глава Ордена и недавно обручён. Я понимаю, что у тебя есть более насущные заботы, чем мои попытки найти своё место. Лань Сичэнь протянул руку и взял его под локоть. — Разве я не говорил, что мы друзья? Если у тебя трудности, я хочу их услышать. Если есть какой-либо способ, которым я могу тебе помочь, назови его. Цзинь Гуанъяо заставил себя выглядеть как можно более жалким. — Ты знаешь моего отца. Не может быть сюрпризом, что он всё ещё держит меня на расстоянии. Я для него немногим больше, чем слуга. — Но это неправильно. Ты его сын, А-Яо. — Ахнув, Лань Сичэнь крепче сжал руку Цзинь Гуанъяо. — Он причинял тебе боль? Он жесток? — Пожалуйста, не проси меня говорить плохо о моём отце. — А-Яо, если он недобр, почему ты остаёшься с ним? — Я должен. Предсмертным желанием моей матери было, чтобы меня признал мой отец. — Но она не могла хотеть, чтобы ты был несчастен. — Даже так. Со временем всё может измениться. В этом мире трудно найти признание. Обстоятельства моего рождения… — Не должны иметь значения, — прервал его Лань Сичэнь. — А-Яо, ты рисковал своей жизнью, отправившись в Безночный город, хотя тебя об этом не просили. За это ты заслуживаешь уважения. Цзинь Гуанъяо спрятал улыбку, опустив голову. Это было именно то, чего он хотел. — И всё же я так мало достиг. Если бы я смог ранить Вэнь Жоханя… но я не смог. Я пытался, но это было за пределами моих возможностей. — Конечно. Вэнь Жохань был невероятно могущественен. От тебя не ожидали, что ты будешь сражаться с ним напрямую. И всё же, если бы не Лань Ванцзи, Цзинь Гуанъяо преуспел бы. Он смог бы убить Вэнь Жоханя, пока его внимание было приковано к Вэй Усяню. Он стал бы героем. Но он опоздал. — Возможно, ты не ждал бы этого от меня. Мой отец не так терпим к неудачам. Он действительно ожидал, что я одержу какую-нибудь великую победу. Что-то, что принесло бы честь Ордену Цзинь. Я не добился этого. Мне нечего ему предложить. — Ничего, кроме угрозы разоблачения, если Цзинь Гуаншань откажется от своего слова, но Цзинь Гуанъяо никогда бы не позволил Лань Сичэню узнать об этом. Теперь ему нужно было добиться братства, которого он так хотел, нет — в котором он нуждался. Нуждался как в способе убедить Цзинь Гуаншаня, что он полезен. — Мы друзья, как ты говоришь, но такая вещь ничего не значит для моего отца. Сомневаюсь, что он даже поверит в это. Он видит только то, на что у него есть материальное доказательство. — Но как мы можем доказать нашу дружбу? Я мог бы поговорить с ним за тебя. Это помогло бы? Цзинь Гуанъяо захотелось закричать. Почему он не понимал? — Боюсь, это только сделает меня слабым в его глазах. Он решит, что я прибежал к тебе жаловаться. — Тогда я в замешательстве. Ничего не поделаешь. Намёки никогда не сработают. Цзинь Гуанъяо придётся прямо сказать, чего он хочет. Как досадно. — Возможно, так и есть, но нет, я никогда не смог бы попросить о такой вещи. — А-Яо, я у меня перед тобой долг жизни. Ты нашёл меня и защитил от Вэней, когда я был на самом дне. Если я тебе нужен, проси. — Просто… если бы нас считали более близкими. Скорее как братьев, чем просто друзей. Лань Сичэнь на мгновение задумался. Братьев? Но как… его глаза расширились. Они могли бы поклясться в братстве! Это было идеально. Несомненно, этого было бы достаточно, чтобы убедить Цзинь Гуаншаня, что Цзинь Гуанъяо ценят? Если он попытается, то был уверен, что сможет даже убедить Не Минцзюэ стать частью этого. Ему хотелось немедленно выпалить свою идею, но он сдержался. Сначала он поговорит с Лань Анем. Бессмертный дал ему так много хороших советов. Он спросит его мнения о том, как лучше действовать дальше. Спросит Лань Аня, как лучше подойти к Не Минцзюэ. Не годится волновать Цзинь Гуанъяо, пока всё не будет улажено и его нельзя будет представить как идеальное решение. Лань Сичэнь похлопал Цзинь Гуанъяо по руке. — Я подумаю над тем, что ты сказал. Всё будет хорошо, А-Яо. Подожди ещё немного. Цзинь Гуанъяо в замешательстве уставился на своего друга. Что это значило? Понял ли Лань Сичэнь его намёк или нет? Он действительно не мог выразиться яснее. Что ж, сейчас он мало что мог поделать. — Конечно. Но теперь я должен идти. — Если он не вернётся к тому времени, как его отец будет готов уехать, этот человек вполне мог бросить его, заставив добираться обратно самостоятельно. — Я напишу. И ещё раз поздравляю с помолвкой. Ты приедешь на осеннюю охоту? — Разумеется. Увидимся тогда, надеюсь, с хорошими новостями для тебя. Что ж, это обнадёживало. Возможно, Лань Сичэнь действительно понял, и ему просто нужно время, чтобы всё устроить. Цзинь Гуанъяо оставалось только надеяться, что так оно и есть. С последней улыбкой он ушёл, чтобы вернуться к отцу. * * * Лань Сичэнь нашёл Лань Аня в саду для размышлений вместе с Лань Цзин. Они стали довольно близки с тех пор, как прибыл Лань Ань, и часто проводили время вместе за разговорами и медитацией. Лань Сичэню не хотелось прерывать их, но он был переполнен желанием обсудить свою грандиозную идею. Он замешкался, но Лань Ань тут же жестом подозвал его. Когда он приблизился, Лань Цзин поднялась. — Сичэнь, ты пришёл поговорить с Лань Анем? — Да, но, пожалуйста, не позволяй мне выгонять тебя. — Ты и не выгнал. У меня есть обязанности в детской, которыми я пренебрегала. — Она поклонилась Лань Аню. — Интересная мысль. Может, продолжим наш разговор позже? Лань Ань склонил голову. — Я бы хотел. Лань Цзин снова поклонилась и ушла. Лань Сичэнь немедленно занял её место, почти подпрыгивая от волнения. Лань Ань мягко улыбнулся ему. — Ты взволнован? — Да. Я хотел спросить твоего совета, наставник. — Я слушаю. — Я беспокоюсь о своём друге, Цзинь Гуанъяо. Его отец постыдно с ним обращается. — Цзинь Гуаншань — нехороший человек. — Это так, но всё же он отец А-Яо, и это важно для него. А-Яо очень хотел получить признание отца. Видимо, предсмертным желанием его матери было, чтобы он пошёл к отцу и был принят в Орден Цзинь. — Понимаю. Разве этого не случилось? — Да, за исключением того, что не совсем. Даже имя — Цзинь Гуанъяо — по сути является оскорблением. Оно ставит его в поколение отца, а не в своё собственное. Это признание, которое не является признанием. — Неудачно. — Это так. Я переживаю за него. Боюсь, что Цзинь Гуаншань причиняет ему боль, но он слишком почтителен, чтобы жаловаться. — У тебя есть решение? — Да. Кое-что из сказанного им навело меня на мысль, что, возможно, если бы у него были более близкие отношения со мной, а также с Не Минцзюэ, тогда его отец относился бы к нему лучше. Я подумывал предложить побратимство между нами троими. — Согласится ли на это Не Минцзюэ? — Не уверен. Я надеялся, что ты посоветуешь мне, как подойти к нему. Видишь ли, одно время Минцзюэ был высокого мнения об А-Яо, но затем кое-что случилось. Я предпочёл бы не говорить что именно, но я согласен, что Минцзюэ имел право расстроиться. Но А-Яо сделал всё возможное, чтобы искупить эту ошибку. Он спас меня от Вэней, а затем подверг себя опасности в Безночном городе, чтобы помочь нам выиграть войну. Неужели его нельзя простить за один импульсивный поступок? — Не Минцзюэ — разумный человек. Не мог бы ты изложить это ему так, как объяснил мне? — Минцзюэ не доверяет ему, в этом всё дело. Я не знаю, что я могу сделать, чтобы он снова доверял А-Яо. — Ты не можешь. Доверие требует много времени, чтобы его построить, но теряется в одно мгновение. Если Цзинь Гуанъяо потерял доверие Не Минцзюэ, то Цзинь Гуанъяо и предстоит восстановить это доверие. В этой ситуации ты ничего не можешь сделать. Возможно, Не Минцзюэ согласится на твою просьбу из-за чувства дружбы к тебе, но я считаю, что просить его об этом было бы неправильно. — Почему? Я имею в виду, я бы не стал просить, если бы это не было важно. — Ты бы просил его доверять твоему суждению больше, чем своему собственному. — О. Я не думал об этом в таком ключе. Полагаю, так бы и было. Вы считаете, что это было бы злоупотреблением доверием, которое он испытывает ко мне? — Да. Ты также должен подумать о последствиях такого поступка. — Что Вы имеете в виду? — Ты глава Ордена, Сичэнь. Такой шаг был бы не только твоим, но и повлиял бы на Орден Гусу Лань. Это было бы воспринято как своего рода договор. — Но А-Яо не глава Ордена. — Тем не менее. Он сын главы Ордена. Чтобы побратимство между вами двоими имело тот эффект, которого ты добиваешься, его нужно было бы рассматривать как пакт между Орденами. Даже если бы это не было твоим намерением, Цзинь Гуаншань непременно использовал бы это именно так. — Он бы использовал, не так ли? Он бы использовал это, чтобы показать, что у него есть санкция Ордена Гусу Лань. Это совсем не то, чего я хочу, потому что я не санкционирую его действия. Я не знаю, что делать. Наставник, я хочу помочь А-Яо быть принятым в Орден Цзинь, но как я могу сделать это, не помогая Цзинь Гуаншаню? — Ты задаёшь неправильный вопрос. Вместо того чтобы спрашивать, как помочь Цзинь Гуанъяо найти место в Ордене Цзинь, тебе следует спросить, является ли Орден Цзинь подходящим местом для Цзинь Гуанъяо. — Но это то, чего он хочет. — Иногда то, чего мы хотим, не является тем, что для нас лучше. Не было бы лучше помочь ему увидеть преимущества спокойной жизни вдали от яда отца? Лань Сичэнь на мгновение задумался. Лань Ань, несомненно, был прав. Цзинь Гуаншань был плохим влиянием. Даже если бы он принял Цзинь Гуанъяо, что сомнительно, он всё равно пытался бы использовать его в своих интересах. — Я мог бы предложить А-Яо место в Ордене Гусу Лань? — Мог бы. — Сначала он не согласится из-за желания матери, но если бы я смог убедить его, что она хотела бы того, что лучше для него? — Это был бы возможный подход. Лань Сичэнь начал воодушевляться от открывающихся возможностей. — Так и есть. В конце концов, разве не больше почтит память его матери если он станет вести хорошую, полноценную жизнь, чем если он продолжит оставаться несчастным и будет терпеть жестокое обращение? — Я бы, конечно, так и подумал, — согласился Лань Ань. — Я мог бы сделать его своим заместителем. — Лань Сичэнь продолжил, почти про себя, всё больше воодушевляясь. — Минцзюэ всегда говорил, что он невероятно организованный, так что это была бы идеальная должность для него. И я никогда не стал бы обращаться с ним так, как его отец. Здесь его будут уважать. Я мог бы написать А-Яо… Нет, я не стану писать, лучше будет поговорить с ним напрямую. Я ничего не скажу до осенней охоты. Так даже лучше, раз она будет в Башне Кои, и я смогу сам увидеть, как с ним там обращаются. — Он улыбнулся, довольный своим решением. — Наставник, спасибо за Вашу мудрость. — Встав, он поклонился Лань Аню и поспешил прочь, обдумывая свой следующий шаг. Лань Ань с грустью посмотрел ему вслед. Он надеялся, что события развернутся так, как надеялся Лань Сичэнь, но, судя по тому, что он видел в Цзинь Гуанъяо, это казалось маловероятным. Он сильно сомневался, что амбиции Цзинь Гуанъяо были хоть как-то связаны с его матерью. Скорее они были всецело связаны с собственными желаниями этого молодого человека. Закрыв глаза, Лань Ань отпустил свои тревоги и погрузился в глубокую медитацию. * * * Вэй Усянь указал на Баошань Саньжэнь. — Чифэн-цзунь, лаолао захотела присоединиться. Надеюсь, это не проблема? Не Минцзюэ поклонился Баошань Саньжэнь, не зная, как сказать, что, в общем-то, проблема. — Бессмертная Саньжэнь всегда желанна, но, возможно, мы могли бы поговорить минутку наедине? Лань Ванцзи счёл, что лучше выложить всё открыто. — Она знает. — Ванцзи? — Не Минцзюэ нахмурился. — Баошань Саньжэнь знает о вашей гробнице с саблями, — пояснил тот. — Ты рассказал ей? — Не Минцзюэ не был уверен, как к этому отнестись. — Ванцзи, то, что я рассказал тебе и Вэй Усяню, было по секрету. — Они мне ничего не рассказывали, — пожала плечами Баошань Саньжэнь. — Я была там, когда твой глупец-предок придумал эту идею. Я сказала ему тогда, что это идиотизм, но он не стал слушать. Даже осмелился намекнуть, что, как женщина, я не понимаю, с чем это связано. Я постоянно поражаюсь неуместному высокомерию многих заклинателей-мужчин, особенно учитывая, что многие проблемы мира совершенствования вызваны их собственным самодовольством. Я рада видеть, что ты не страдаешь этим недугом, Не Минцзюэ. Не Хуайсан с благоговением посмотрел на неё и выдохнул: — Великолепно. Бессмертная усмехнулась ему. — Абсолютно верно, молодой господин. Я великолепна. Не Минцзюэ всё это время смотрел, разинув рот. С трудом взяв себя в руки, он покачал головой. — Я не уверен, было ли это оскорблением или комплиментом. — Тебе следует воспринимать это как комплимент, если только ты не намерен вернуться к упрямству своих предков. — Моя жена никогда бы этого не позволила. Вэньцин потрепала его по руке: — Хороший ответ. — Превосходно. — Баошань Саньжэнь одобрительно посмотрела на него. — Я хотела встретиться с тобой, Не Минцзюэ. Мой внук высокого мнения о тебе, и я должна сказать, что нужно истинное мужество, чтобы отвергнуть устоявшуюся традицию, даже когда эта традиция глубоко разрушительна. Не Минцзюэ помолчал мгновение, затем с уважением низко поклонился. — Ваши слова очень ценны, Бессмертная Саньжэнь. Признаюсь, это стоило мне многих бессонных ночей. Я беспокоюсь, что навлеку позор на своих предков, разрушая наше наследие. — Не навлечёшь. Такого исхода не предвидели, когда эта практика начиналась. Её нужно прекратить. Ради тебя, ради твоих детей и ради твоего Ордена. — Знаю. Этому позволили продолжаться слишком долго. Никакая сила не стоит боли потери родителя. Одна только секретность должна говорить нам, что это неправильно. Я ничего не знал до тех пор, пока не умер мой отец и я не стал главой Ордена. К тому времени я уже много лет совершенствовался с Бася. Я не осознавал этого, но мой разум уже был затуманен. Я увидел правду только после того, как зарождающееся искажение ци вытеснили из меня в Безночном городе. Думаю, так, должно быть, было всегда. — Вероятно, — согласилась Баошань Саньжэнь. — Хотя я по-прежнему утверждаю, что частично это было вызвано неуместной гордостью и упрямством мужчин. Не Минцзюэ издал короткий смешок. — Ладно, ладно. Как мужчина я приношу извинения и постараюсь стать лучше. — Рада это слышать. Когда мы идём в твою гробницу? Не Минцзюэ снова уставился на Баошань Саньжэнь. — Вы хотите помочь нам? — Сомневаюсь, что я вам понадоблюсь. Тигриная Печать Преисподней более чем способна справиться с задачей. Я буду только наблюдать. — Вы оказываете нам честь, Бессмертная Саньжэнь. Мы планировали выехать завтра. Ванцзи, Вэй Усянь, вы возьмёте своих детей? Они будут в полной безопасности в Нечистом Царстве с бабушкой Вэнь. Моргнув, Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи. Они на самом деле не думали об этом, но было бы хорошо иметь детей рядом с ними. Даже после того, как они пробыли родителями всего недолгое время, он ужасно скучал бы по ним, если бы они оказались вдали от них. Лань Ванцзи, очевидно, чувствовал то же самое, поскольку слегка кивнул, пояснив своим обычным: — Мм. — Это «да». Мы возьмём их с собой. Найдётся место в твоей повозке? — Мы привезли две повозки, так как ожидали, что старшая госпожа Юй и её дочери вернутся с нами. Мы выезжаем завтра в… — С первым лучом солнца? — с протяжным стоном спросил Вэй Усянь. — Нет! — воскликнул Не Хуайсан. — Я ни за что не отправлюсь без своего завтрака. Мы вполне можем уехать после него. Или даже после обеда. Не Минцзюэ щёлкнул брата по уху. — Наглец. Я соглашусь уехать после завтрака, но только потому, что хочу, чтобы Вэньцин хорошенько отдохнула. Ванцзи, Усянь, Бессмертная Саньжэнь, раз это решено, можем ли мы предложить вам чаю? Баошань Саньжэнь кивнула и села: — Чай звучит прекрасно. Мы также могли бы послать за булочками, как думаешь, А-Ин? — Лаолао, мы только что пообедали. — И что? — Нет, твоя бабушка абсолютно права, Вэй-сюн. Нам нужны булочки, — заявил Не Хуайсан. — С булочками никогда не ошибёшься.