Драбблы по Мору 3

Ни-ко-му-не-нуж-на-я. Дождь выбивает по крыше слово за словом, и не спрятаться от него, разве что уши зажать, да и то не поможет. Бес-по-лез-на-я. Клара хмурит брови и мотает головой. Почти больно думать о том, что только если кому-то очень надо... ну, например, боль пригасить... или человека убедить... тогда о тебе вспомнят. А потом всё, сиди-не отсвечивай, молчи-не лезь. Самое удивительное, что ведь не гонят только те, кому хуже всего. С ними можно молчать. Со-существовать, со-прикасаться иногда, со-переживать, хоть это и будто бы ножом прямо по душе водят. Но всё равно не то. Без-дом-на-я... Хочется всё-таки тепла, чтобы по имени звали, и взгляд задерживали с улыбкой, и спрашивали — куда идешь, ела ли, пила ли, не замерзла ли... Обломанные ногти зарываются в заброшенную на плечи рыболовную сеть. Наверное, это так надо, чтобы ни к кому не привязаться, никого не полюбить, никого не выделять. Наверное, всё, что можно, это пристроиться то к теплому вниманию Капеллы, то к пожарищу на месте чувств у Андрея, то к мягкой и просительной преданности Влада, то... Краешком пройтись. Никто не заметит. Руки погреть. Хо-лод-на-я... Из глубины дома тихонько выходит та единственная, кто всегда обнимет и примет. Клара вздыхает, прижавшись к сырой стене, и прикрывает глаза. Бла-жен-на-я... Од-на. Од-на. Одна.