Findr

Она не знала, сколько проспала. Часы, минуты или дни. Все слилось в одно размытое пятно, но когда она наконец очнулась, то поняла одно. Приближалась течка. Кожа казалась невероятно натянутой, как будто она слишком долго пролежала на солнце. Острая боль в животе утихла, но теперь под ней была большая лужа крови, пропитавшая простыни Римуса и Сириуса. Все вокруг казалось размытым и замедленным — все было не так. И все болело. Она поморщилась, перевернувшись на матрасе, и заморгала, пытаясь сквозь пелену жара разглядеть Римуса. Вздрогнув, она встала с кровати и чуть не взвыла от боли, когда ноги коснулись пола. В ушах зазвенело от удара о твердую древесину, а боль от ступней передалась голеням. — Черт возьми, — выругалась Гермиона, вцепившись пальцами в простыню. Она оглядела комнату, которая показалась ей очень пустой. Из больших окон, занимавших всю стену напротив, она видела, что наступила ночь, и в комнату проникал лишь мягкий свет уличных фонарей, освещавших их особняк. Если бы она была в здравом уме, то, руководствуясь логикой, предположила бы, что Римус, скорее всего, в соседней комнате — помогает Сириусу подготовиться к предстоящему. Но в тот момент ее разум работал не на основе какой-либо логики. Она действовала инстинктивно. Первобытно. Дико. И теперь, когда ее Омега взяла верх, Гермиона чувствовала только одно, оставшись одна. Страх. Он был недоволен. Он бросил тебя. Ты ему не нужна. Страх начал овладевать ею, сжимая ее душу и вонзая когти в ее сущность. При мысли о том, что она может вызвать недовольство своего Беты, она едва не всхлипнула. Она встала с кровати, и колени у нее задрожали под тяжестью собственного тела. Она шла по комнате, и с каждым шагом остатки спермы Римуса покрывали ее бедра. Ей нужно было найти их. Умолять о прощении. Дать им понять, что она исправится — станет лучше! В полубессознательном состоянии она потянулась к дверной ручке и, едва успев открыть дверь, почувствовала запах халата, висевшего на крючке. Кожа. Старый табак. Бергамот. Альфа. Она сорвала халат с крючка, прижалась лицом к мягкому бархату и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить свое тело под опьяняющим воздействием его аромата. Она помедлила, несколько раз глубоко вдохнула аромат халата и провела языком по волокнам, чтобы проверить, почувствует ли она его феромоны, прежде чем надеть огромный халат. Он был ей велик, рукава заканчивались далеко за кончиками пальцев, а подол доходил почти до пальцев ног, но ей было плевать на эстетику и практичность такого халата. Если она надевала его, то пахла как он — Альфа, которого жаждало ее тело. И это успокаивало дикость, которая проникла в ее душу, порождая постоянную потребность быть окутанной его ароматом и носить в себе его семя. Завернувшись в теплый халат Сириуса, Гермиона открыла дверь спальни и, навострив уши, прислушалась, пытаясь понять, где находятся Альфа и его Бета — если они вообще здесь. Она слышала отдаленный гул голосов и методичные удары ножа о разделочную доску. Даже с верхних этажей до нее доносились их голоса, требовавшие, чтобы она нашла их — чтобы она предстала перед ним. Чтобы она показала ему, насколько ее тело готово и жаждет его. Ноги двигались сами собой, и каждый шаг был мучительно болезненным, словно она шла по раскаленным углям. Смазка стекала по бедрам, пот стекал по спине, и к тому времени, как она добралась до первого этажа, ей казалось, что она вот-вот рухнет от невыносимого жара. — Альфа? Стук ножа прекратился, и вскоре по деревянному полу зазвучали торопливые шаги. Она крепко вцепилась в перила, боясь, что упадет. — Гермиона! — Сириус первым появился в конце коридора. Его глаза были широко раскрыты от беспокойства, а его феромоны ударили в нее еще до того, как он подошел на расстояние вытянутой руки. Она почувствовала его запах, густой и пьянящий, и ее тело отреагировало соответствующим образом. С ее губ сорвался стон от боли, ноги подогнулись, колени ударились о деревянные перила, и она рухнула на пол. — Римус! — крикнул Сириус, подбегая и преодолевая последние несколько шагов до Гермионы. Его сильные руки обхватили ее, он поднял ее с земли и прижал к себе. — О, Гермиона. Что ты делаешь, милая? Тебе нужно отдыхать. Отдохнуть? Времени на отдых не было. Не тогда, когда он был так нужен ей. Она сжала его грудь руками, потерлась запястьями о его торс и прижалась к нему, уткнувшись лицом в его шею, пока не почувствовала и не ощутила его запах. Мой Мой Мой — С ней все в порядке? — Она горит. Помоги мне вытащить ее из этой штуки. — Ну уж нет! — Гермиона отстранилась, чтобы посмотреть на Сириуса, но тут же резко повернулась к Римусу, почувствовав, как его руки легли ей на плечи, а пальцы вцепились в плотный халат, чтобы стянуть ее с нее. — Нет! Пожалуйста! — Тебе слишком жарко, Гермиона, — промурлыкал Сириус, наклонившись и коснувшись носом ее виска. — Ты перегреешься, если мы тебя не охладим. — Н-но он мне нужен. Мне нужен твой запах, — захныкала Гермиона, пытаясь прижаться к груди Сириуса и увернуться от назойливых рук Римуса. Это было ее! Она нашла его, и он пах ее Альфой! Бета не мог забрать его у нее! Это было несправедливо! — Я нанесу на тебя свой запах, — пообещал Сириус. Его слова — как бальзам на рану, они почти мгновенно успокоили страх, что она лишится защитного аромата его феромонов. — Я нанесу на тебя свой запах, Омега. Пожалуйста, позволь Римусу снять с тебя халат, позволь нам позаботиться о тебе. Гермиона переводила взгляд с одного мужчины на другого, сомнения все еще не давали ей покоя, но обещание, что он пометит ее, дало ей надежду, и она робко кивнула. Она не сопротивлялась, когда Римус стянул с ее покрытой испариной кожи халат. Она позволила Бете аккуратно раздеть себя, и, когда ее обнаженное тело окутал прохладный воздух, она вздрогнула и прижалась к теплой груди Сириуса. — Хорошая девочка, — похвалил Сириус, протянув руку, чтобы нежно погладить ее по волосам. Его серые глаза оторвались от нее и метнулись к его Бете, сменив гордый взгляд на обеспокоенный. — Ей слишком жарко. — Я знаю, дорогой, — Римус перекинул халат через руку, нахмурившись. — Я принесу пакеты со льдом… ты не мог бы отвести ее наверх? Наверху? Наверху — это хорошо! Наверху — там, где кровать. Там, где она может свить гнездо. Там, где Альфа может взять ее и сделать своей. — И воды, — добавил Сириус, поудобнее обхватив ее хрупкое тело и прижав к себе, прежде чем без колебаний начать подниматься по лестнице. Гермиона закрыла глаза, уткнулась лицом ему в шею и потерлась носом о его запаховую железу, обнаружив, что она набухла и пульсирует, как и у нее самой. Она нежно целовала его, прижимаясь к ней, прислушиваясь к его тихим стонам. — Гермиона… Гермиона, милая, тебе нужно остановиться, — простонал Сириус, остановившись на середине второго лестничного пролета и прислонившись к стене. — Если ты будешь продолжать в том же духе, я не справлюсь. — Но я хочу доставить тебе удовольствие. — прошептала Гермиона, обхватив губами его железу и нежно посасывая набухший бугорок. Она чувствовала, как он дрожит, и слышала, как с его губ срываются тихие ругательства, пока она ласкала его языком. — Господи Иисусе. — Она услышала, как его голова ударилась о стену, и на мгновение ей показалось, что он вот-вот ее отпустит, но он зарычал и отвернулся, чтобы она не смогла дотянуться до его шеи. — Прекрати, Омега. Ее тело застыло, глаза широко распахнулись, и она сглотнула, когда альфа-тон заставил ее подчиниться. — Д-да, Альфа. Сириус сделал несколько глубоких вдохов, крепко обхватив руками ее руку и ноги. Спустя, казалось, целую вечность он оттолкнулся от стены, на которую опирался, и продолжил подниматься по лестнице. Гермиона не смела пошевелиться. Ее руки по-прежнему крепко обнимали его за шею. Она не могла его разочаровать. Она не могла рисковать и потерять его интерес. Когда он вернулся в спальню, из которой она вышла чуть раньше, в ее груди начало медленно нарастать разочарование. А когда он уложил ее на слишком жесткую кровать, из ее груди вырвался тихий стон. Она цеплялась за его плечи, чтобы он не отошел слишком далеко. — Что случилось? — Сириус обхватил ее запястья и осторожно отвел ее руки в сторону, чтобы отойти и попытаться понять, что не так. Его правая рука скользнула вниз по ее руке, кончики пальцев коснулись пульсирующей железы, а затем он погладил ее по плечу. Его взгляд скользил по ее телу, он молча изучал ее, словно пытаясь понять, что заставляет ее так нервничать. Гермиона захныкала, ее тело таяло от его прикосновений, и она быстро покачала головой, мокрые от пота локоны прилипли к ее раскрасневшейся коже. — Слишком большая. Мне… мне это не нравится. Гермиона посмотрела на кровати по обе стороны от нее, ее губы скривились от дискомфорта. В этой спальне не было ничего правильного. Она была слишком открытой. Слишком незащищенной. Кровать была слишком жесткой, недостаточно мягкой. Она не могла устроиться здесь. Она не могла обеспечить им и их щенкам достойное существование. Не могла! — Большая? — в замешательстве повторил Сириус, раздувая ноздри. Он почувствовал ее огорчение и прикусил нижнюю губу, а в его глазах вспыхнул огонь Альфы. Она смутно догадывалась, какая борьба идет внутри него — между человеком и получеловеческим инстинктом. Это была та же война, которую она проиграла, очнувшись от лихорадочного сна. — У нас нет кровати поменьше, Гермиона, — хрипло прошептал Сириус. В его голосе уже слышались мурлыкающие нотки, когда он потянулся к ней и взял за руку. Она едва не развалилась на части, рассыпаясь в прах. Это не сработало! Ей нужно было место поменьше — более безопасное — более надежное. На глаза навернулись слезы, своенравные эмоции завладели ее мыслями, унося ее в туман страсти. — Н-но… — Ей нужно свить гнездо, Сириус. Голос Римуса был подобен лучу света, пробившемуся сквозь пелену и осветившему именно то, что ей было нужно, — то, чего она так жаждала. — Да! — она буквально вскочила с кровати и бросилась к мужчине, широко раскрыв глаза от удивления при виде приближающегося человека с пакетами со льдом и пластиковыми бутылками с водой в руках. — Гнездо? — повторил Сириус, нахмурившись и переглянувшись с мужем. Римус подошел к кровати и бросил на матрас охапку вещей, а затем повернулся к ним. — Да, гнездо. Ей нужно свить гнездо — ты читал хоть одну из статей, которые я тебе прислал? Гермиона нетерпеливо кивнула и забралась на матрас, свернувшись калачиком и извиваясь, пока не подползла к Римусу. Она обхватила его бедрами и притянула к себе, пока его колени не уперлись в деревянный каркас кровати. Она прижалась щекой к его животу, наслаждаясь сладким теплом его запаха. Бета прав! Он поможет тебе с гнездом. Сделай его идеальным для всех. Идеальным для Альфы, Беты и щенков. — Да, конечно, читал… — огрызнулся Сириус, проведя рукой по растрепанным черным волосам. — Прочитал ли я их слово в слово? Нет, но я на них взглянул. Рука Римуса легла ей на голову, он нежно отвел влажные кудри с ее лица и понимающе вздохнул, прежде чем посмотреть на нее. Он легонько надавил ей на лоб, и она запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он сочувственно улыбнулся, наклонился и коснулся губами ее лба, отчего по ее телу разлилось приятное тепло. — Давай поможем тебе свить гнездышко. Что скажешь, милая? — Да, пожалуйста, — пискнула она, и в ее голосе зазвенело предвкушение. Она вздрогнула, и когда Римус попытался высвободиться из ее объятий, она его отпустила, прекрасно зная, что он вернется с тем, что ей нужно, чтобы эта огромная комната стала уютной. — Задерни шторы вокруг кровати и почему бы тебе не забраться туда вместе с ней? Помоги ей устроиться поудобнее, — распорядился Римус, направляясь к гардеробной и даже не взглянув на своего возлюбленного. Сириус предупреждающе рыкнул, явно не желая, чтобы ему приказывали, особенно в присутствии течной омеги, но, похоже, подчинился. Он обошел кровать и задернул тяжелые шторы, скрыв от глаз широкое открытое пространство комнаты. Гермиону тут же охватило облегчение. Стены сомкнулись, и она больше не чувствовала себя такой открытой — такой уязвимой. Она подползла к центру кровати и встала на колени, раздвинув бедра. Смазка стекала на колени, впитываясь в одеяло, пока она наблюдала за тем, как Сириус обходит кровать. Каждое его движение наполняло комнату его запахом: он поднимал сильные руки, напрягая мышцы, задергивал шторы, и на его предплечьях вздувались толстые вены. Гермиона приоткрыла губы и прикрыла глаза, наблюдая за тем, как ее альфа создает безопасное место для отдыха. Когда опустился последний занавес, отрезав ее от мира, Гермиона всхлипнула и придвинулась ближе к тому месту, где в последний раз видела его. Он ведь придет сюда вместе с ней, верно? Их Бета сказал, что заползет в ее гнездышко и поможет ей его обустроить. Она хотела, чтобы он был здесь, взбивал подушки, зарывался в одеяла, готовил их ложе для следующих нескольких дней. — Я сейчас подойду, Гермиона, — услышала она его голос, а затем отчетливо различила звук расстегивающейся молнии. Вскоре раздался стук упавших на пол джинсов, и Гермиона, волнуясь, постучала кончиками пальцев друг о друга в ожидании. — Отодвинь штору, милый, — раздался голос Римуса, и его шаги по деревянному полу стали ближе. Она с любопытством наблюдала, как Сириус отодвигает край шторы, и ахнула от увиденного. К ней приближалась гора подушек и одеял. Она даже не видела ни Бету, ни Альфу за грудой пушистых одеял, подушек и других мягких постельных принадлежностей, из которых наверняка получилось бы лучшее гнездо на свете. Подтянувшись к краю кровати, Гермиона схватила горсть мягкой ткани и притянула ее к себе, не теряя времени даром и превращая ужасно жесткую и холодную кровать в нечто более подходящее для их нужд. Она смутно слышала, как Римус и Сириус приглушенно переговариваются у нее за спиной, и, хотя в обычных обстоятельствах ей было бы не все равно, сейчас она не обращала внимания на их слова. Она была занята — и они бы так гордились ею, когда она закончит. Гордились бы ее работой и тем, что она смогла создать для них всех место, где можно отдохнуть. Она возбужденно напевала, продолжая мять и комкать одеяла и подушки, создавая защитный барьер по периметру кровати, а затем накрывала матрас слой за слоем, пока он не стал достаточно мягким, чтобы в него можно было провалиться. — Гермиона? Она оторвала взгляд от подушки, которую в третий раз взбивала, пытаясь придать ей форму и сделать так, чтобы она просто лежала ровно, и увидела Римуса на краю кровати, а за его плечом — Сириуса. Римус был полностью одет, в том же джемпере и брюках, что и раньше, с растрепанными волосами и добрыми зелеными глазами, которые улыбались ей, пока он говорил. — Готово, любимая? Может, Сириус поможет тебе, пока я заканчиваю внизу? Гермиона быстро огляделась, оценивающим взглядом темных глаз осмотрела кровать и протянула руку, чтобы погладить плюшевую накидку, которая оказалась в ворохе вещей. Она выбрала эту накидку специально для Сириуса — их альфа заслуживал самого уютного места. Он делал все возможное, чтобы обеспечить их безопасность, и ему нужно было самое лучшее место. — Да… сюда. — сказала она, подняв глаза и посмотрев на мужчин, облизнув губы. Римус оглянулся через плечо и ободряюще кивнул Сириусу, прежде чем отойти в сторону, чтобы его муж мог лечь на кровать, как она и просила. Сириус разделся до трусов. Обтягивающие боксеры подчеркивали рельефные мышцы его покрытых татуировками бедер и почти не скрывали огромную выпуклость, от которой у нее дрожали бедра, а внутренний голос Омеги, мурлыча, поднимался к горлу и срывался с приоткрытых губ. Сириус был сложен так же, как большинство альф, которых она встречала раньше. Крепкий, коренастый, но в нем чувствовалась скрытая сила, от которой ее сердце начинало биться чаще. Он не был качком — нет, его сила была гибкой, но заметной. Как у футболиста, а не регбиста. Ей хотелось узнать, какая у него кожа на ощупь. Позволит ли он ей провести пальцем по чернильным татуировкам, которые так красиво покрывали его тело? Сможет ли она свернуться калачиком в его объятиях после того, как он овладеет ею, и задремать в его надежных руках? Позволит ли он ей облизать, пробовать на вкус и исследовать каждый сантиметр его тела? Альфа Альфа Альфа Гермиона приподнялась коленях, протянув руку к Сириусу, и почти не пыталась скрыть волнение, которое нарастало в ней. Ее тело было готово к нему — к его прикосновениям и к его узлу. Она примет все, что решит дать ей ее Альфа, и будет умолять о большем. Он перелез через гору подушек и одеял, опустился на колени на мягкое одеяло, которое она выбрала для него, переплел свои пальцы с ее и нежно потянул к себе. — Ты сплела такое уютное гнездышко, Омега. — Голос Сириуса звучал низко и опасно, а взгляд говорил о том, что у него на уме только одно. Он хотел поглотить ее. Использовать до тех пор, пока от нее не останется бесформенная груда костей посреди гнезда. При других обстоятельствах этот взгляд напугал бы ее. Она бы попятилась от его пристального взгляда, но сейчас? Она уже не владела собой и хотела только одного — получить все, что он может ей дать. Она почувствовала, как что-то влажное растеклось по матрасу под ней, пропитав толстые слои одеял. — Я так горжусь тобой… ты такая хорошая девочка для меня… для Римуса. — Другой рукой Сириус нежно притянул её к себе, его пальцы заскользили по её пояснице, благоговейно поглаживая кожу, а затем он прижал её к себе. Их бедра соприкоснулись, и волна желания прокатилась по ее телу, заставив сжаться от пустоты, которая все еще ощущалась внутри. Ее руки скользнули по его татуированной груди, покрытой мягкими черными волосками. Она смутно представила, каково это — прижаться к ним щекой, но решила, что сейчас не время об этом думать. — Твое гнездышко идеально нам подходит, Гермиона. — Сириус наклонился, коснувшись ее щеки кончиком носа, его горячее дыхание коснулось ее кожи, когда он расцепил их пальцы и положил руки ей на ягодицы, широко раздвинув их и обхватив мягкую плоть. — Ты заслужила награду за то, что была такой хорошей. Гермиона одобрительно хмыкнула, прижимаясь грудью к его груди, и придвинулась еще ближе. Ее руки скользнули по его плечам, кончики пальцев коснулись мышц, покрывавших плечи и спускавшихся к бицепсам. — Хочешь этого? — дыхание Сириуса щекотало маленькие завитки у ее уха. — Хочешь награду за то, что была такой хорошей маленькой омегой? — Да, — она всхлипнула, прикусив нижнюю губу, и принялась нежно посасывать ее, пытаясь сдержать мольбу. Она была так близка к тому, чтобы хоть немного унять боль, нарастающую в ее лоне, — потребность, которая лишала ее способности мыслить рационально и затмевала все на свете. Сириус отстранился, его почти черные глаза сверкнули, а на губах расплылась похотливая ухмылка. Он был похож на волка в овечьей шкуре — еще секунда, и он сожрет ее целиком, а потом выплюнет кости. — Тебе нужна моя рука или мой рот? Рука….Рот… Эти слова повторялись у нее в голове, как будто где-то между мыслью о том, как его член заполняет ее, и его словами произошел сбой в работе мозга. Рука… или рот. Но она не хотела ни того, ни другого. Она хотела то, что скрывалось в его боксерах, хотела его член — его узел. Она хотела, чтобы он заполнил ее так, чтобы она уже не была уверена, что кто-то другой сможет сравниться с ним. Она хотела, чтобы он разорвал ее пополам и сделал ее непригодной для других. — Я… я не… — Ты должна выбрать что-то одно. — Но я этого не хочу. — Ты неблагодарна? — Сириус приподнял бровь и слегка поджал губы. Гермиона быстро замотала головой, широко раскрыв глаза от страха, что она могла расстроить своего Альфу, и попыталась объясниться. — Нет! Нет-нет-нет. Я хорошая. Я буду хорошей. Я выберу, клянусь. Я просто хотела… я хочу твой узел. — Конечно, ты хочешь, Омега. Но ты не готова к моему узлу, малышка, — мрачно усмехнулся Сириус, положив руку ей на щеку и вглядываясь в ее глаза. — Тебе будет больно. — Нет, не будет, — захныкала она, выпятив нижнюю губу, но, несмотря на надутые губки, прижалась щекой к его ладони. Сириус наклонился вперед, уткнулся лицом ей в шею и провел носом по ее железе, отчего она ахнула от нежного прикосновения. Он выдохнул. — Ты так близко… еще немного, и я дам тебе это. Я наполню тебя своим узлом и спермой. Я буду трахать тебя, пока ты не кончишь, а когда ты уже не будешь во мне нуждаться, Римус будет трахать твою мокрую киску. Гермиона сглотнула, внезапно почувствовав дурноту от открывшейся перспективы, и, пока за закрытыми глазами проносились фантазии о том, как ее берут оба мужчины, она мягко прильнула к Сириусу. — Да… я этого хочу. Мне это нужно. — Я знаю, что именно тебе нужно. — Сириус нежно поцеловал ее в лоб, а затем начал опускать их на матрас, пока они не легли на спину. Его руки скользили по ее коже, снимая напряжение, с которым она проснулась, и даря душе новое ощущение спокойствия. Ее дыхание стало медленным и глубоким. — А сейчас? Тебе нужно отдохнуть, малышка Омега. Поспи, пока не началась течка… Я не оставлю тебя одну. Когда ты проснешься, я буду здесь, чтобы трахнуть тебя… Я введу в тебя свой член и наполню тебя спермой до краев, пока твое тело не устанет ее принимать. — Его шепот был мелодичным, почти певучим, и она не могла понять, нарочно ли он шепчет такие непристойности таким нежным голосом, или это просто лихорадка затуманивала ее разум, пока его руки скользили по ее коже. — Ложись спать, Гермиона, — велел он, придвинувшись ближе и положив ее голову себе на грудь, а сам погладил ее по кудрям. Гермиона одобрительно кивнула, потому что не была уверена, что вообще способна произнести хоть слово. Тело все еще болело, кожа была натянута до предела, но в его объятиях, в гнезде, которое она для них устроила, она ощутила неописуемый покой, который быстро погрузил ее в сон, словно ее тело само по себе подчинилось приказу отдохнуть. Примечание Автора: Ладно… Я знаю, что обещал много непристойностей. И Я КЛЯНУСЬ, что следующие три главы этого фанфика будут сплошным непристойным пиршеством, но я не могла не подогреть ваше предвкушение… еще немного. (Да, да, это неудачная отсылка к «Рокки Хоррору», но мне хотелось бы думать, что Доктор Фрэнк-эн-Фертер бы одобрил). до новых встреч, xx (а еще, возможно, тебе стоит взять с собой запасную пару трусиков для главы, которая выйдет следующей… там будет очень жарко и очень быстро)