Findr

Утренний свет проникал сквозь крошечные щели в шторах, окружавших кровать, и ложился на гнездо. Когда лучи согрели ее кожу и коснулись щек, Гермиона подумала, что ей все это приснилось. Может быть, она была не с двумя мужчинами, в безопасности, в их уютном гнездышке в шикарном особняке в Челси. Может быть, она никогда не регистрировалась на Findr. Может быть, не было никакой симпатичной семейной пары, которая умоляла бы ее разрешить помочь ей пережить период течки. Может быть — всего лишь может быть — это был всего лишь лихорадочный бред. Злая сказка о несбыточных фантазиях, которая вскружила ей голову. Но легкий толчок в заднюю часть бедра вывел ее из полусонного состояния, а рука, скользнувшая по ее боку, погладила живот, нежно коснулась кожи, обхватила бедро и приподняла его, вернув ее в реальность. — Доброе утро. — Губы Сириуса коснулись синяка на коже, который он оставил прошлой ночью, и он провел языком по следам от укусов, а затем закинул ее ногу себе на бедро, грубо раздвинув ей ноги. Он подался вперед, и Гермиона ахнула, почувствовав, как головка его члена коснулась ее промежности. Она все еще была влажной — буквально пропиталась смазкой и другими телесными жидкостями после их ночной возни, но Сириуса это, похоже, нисколько не смущало. — Д-доброе утро». Ее голос звучал хрипло, все еще сонный, когда она прижалась к нему, поощряя его нежные ласки. — Твой запах разбудил меня. — Рука Сириуса скользнула вверх по ее бедру, грубые подушечки его пальцев прошлись по внутренней стороне бедра, по покрытой влагой коже, пока не коснулись влажных завитков, нежно раздвинув половые губы. — Такая сочная… так жаждешь моего члена — даже во сне. Она подняла руку, скользнула ею по мягкому покрывалу и схватила подушку рядом с головой, а другой рукой обхватила шею Сириуса сзади, удерживая его на месте, и прижалась к нему, так что его член слегка вошел в нее. — Ты этого хочешь, Гермиона? — мурлыкнул Сириус, уткнувшись носом ей в висок, и его горячее дыхание защекотало крошечные завитки у ее уха. — Ты хочешь мой узел? Хочешь, чтобы я наполнил тебя своей спермой? Она кивнула, не в силах издать ни звука, кроме тихого всхлипа, который вырвался из ее груди, когда он начал медленно двигаться в ней — не заполняя ее, как ей хотелось, а лишь слегка надавливая на ее лоно, так что головка его члена лишь слегка проникала внутрь, прежде чем выйти обратно. — Мне нужно услышать, как ты это скажешь — мне нужно, чтобы ты точно сказала, чего хочешь. — Ты, — выдохнула Гермиона, вцепившись ногтями в наволочку и изо всех сил стараясь удержаться в этом мире, не уплыть в небытие, пока потребность в нем, в его притязаниях на нее, разгоралась все сильнее, жарче, чем когда-либо прежде. — Ты мне нужен — и Римус тоже. — Хорошая девочка. Должно быть, ее слова были именно тем, что нужно было услышать Сириусу, потому что не успела она и вздохнуть, как он снова оказался в ней. Движения, медленные и восхитительные, словно заставили планеты на ночном небе перестроиться и внезапно все обрело смысл. Тот факт, что этот мужчина — этот альфа — был готов помочь ей пережить течку и разделить ее с мужем, казался ей настолько логичным, что было бы абсурдно думать иначе. Именно это и должно было произойти. Она была создана для этого — для них обоих. — Повтори еще раз. — рычит Сириус ей на ухо, прежде чем укусить за шею. Его зубы скользят по пульсирующей железе, посылая волны удовольствия по всему ее телу и заставляя ее киску сжиматься вокруг его толстого члена, который заполнил ее до предела. — М-мне нужны вы оба! — ахнула Гермиона, выгнув спину, чтобы он мог войти в нее так, что у нее поджались пальцы на ногах. — О боже, пожалуйста, только не… О боже! — Я не стану… я не остановлюсь, — заверил ее Сириус, скользнув рукой вверх по ее телу и слегка надавив на живот, чтобы прижать ее к себе, а затем медленно перевернулся на спину и потянул ее за собой, пока она не легла на него. — Начали без меня? — сонный голос Римуса едва был слышен за хлюпающими звуками, с которыми член Сириуса входил в ее лоно, и от его грубого тембра по спине Гермионы побежали мурашки. Гермиона посмотрела на своего Бету: одна ее рука по-прежнему крепко сжимала шею Сириуса, а другая уже тянулась к их любовнику, словно повинуясь инстинкту и желая вовлечь его в происходящее. — Меня разбудил ее запах, — сказал Сириус своему мужу, прерывая речь тихими стонами, пока входил в нее. — Ничего не мог… с собой поделать. Римус придвинулся к ней, уткнулся щекой в ее раскрытую ладонь и, придвигаясь все ближе, покрыл нежными поцелуями внутреннюю сторону ее запястья, пока не прижался к мужу и к ней. — Я понимаю, любимый. — Он произнес эти слова так, словно понимал биологическую тягу, которая сводила их вместе, — как будто это были не просто слова. — Вы так хорошо смотритесь вместе… она так принимает тебя… Черт, это так горячо, Сириус. Пальцы Гермионы сжались на щеке Римуса. Нежная похвала творила чудеса с ее неугомонным лоном, и из ее глубин вырвалась еще одна волна смазки, покрыв член Сириуса и одеяла под ними. Она почувствовала, как руки Сириуса скользнули по ее бокам и животу, на мгновение крепко обхватив ее талию. Затем он опустил руки на ее бедра и нежно приподнял их, развернув ее так, что ее колени оказались у него на руках, почти касаясь груди. С этого нового ракурса она чувствовала все. Толстый пульсирующий член внутри нее, когда он входил до упора, задевая шейку матки. Это было слишком — так чертовски много, что она не понимала, как вообще может дышать, когда он так глубоко внутри нее — заполняет ее, растягивает. Она почувствовала, как Римус отстранился от ее прикосновения, и резко открыла глаза, всхлипнув от потери своего Беты. Не уходи. Не уходи! — Ш-ш-ш… Мы с тобой. — Римус успокоил ее, сверкнув зелеными глазами в мягком утреннем свете. Он опустился на одно колено, уже поглаживая свой член, и устроился между раздвинутых ног Сириуса. Его взгляд жадно скользил по ее телу, оставляя за собой горячий след, пока не остановился на ее бедрах. — М-можно? — спросил он, облизывая губы. Можно ли ему?! Господи, неужели он серьезно спрашивает?! Она позволила бы ему делать с ней все, что угодно, лишь бы он снова прикоснулся к ней — не говоря уже о его весьма умелом ротике. — Да! — простонала она, царапая ногтями голову Сириуса, пока он раздвигал ее бедра, чтобы его муж мог видеть ее киску. — Лучше поторопись, — проворчал Сириус. — Я уже близко. Римус кивнул, бросил быстрый взгляд на мужа и опустился на матрас между ними. Гермиона запрокинула голову, наблюдая за тем, как Римус устраивается поудобнее, чтобы по-прежнему держать член в руке и иметь доступ к Сириусу и к ней. Свободной рукой он скользнул к ее нижней части живота и начал нежно массировать матку, пока она не почувствовала странное, но приятное давление в промежности. Не успела она осознать новое для себя наслаждение, разливающееся по телу, как его губы коснулись ее. От легкого прикосновения его щетины к самой чувствительной части ее тела по спине пробежала дрожь, и его язык медленно опустился, лаская набухший клитор. Она схватила его за затылок, вцепившись пальцами в его лохматые светлые волосы, и ее накрыло внезапное чувство завершенности. — Р-Римус! — его имя сорвалось с ее губ, и она закричала, стараясь не поддаться мгновенному наслаждению. Это было то, что ей было нужно. Не только их Альфа заполнял ее — трахал так, что она едва могла дышать, — но и их Бета тоже. — Вот так, Омега… раскройся для нас. Гермиона едва держалась, чтобы не наброситься на них обоих, когда по команде Сириуса-Альфы ее накрыл оргазм. Ее тело сжималось вокруг члена Сириуса, умоляя его присоединиться к ней, пока она крепко прижимала рот Римуса к своей промежности. Она была уверена, что он задыхается под ее напором, но ей было все равно, пока они вылизывали и трахали ее, с каждым разом приближая ее к оргазму, пока ее легкие не начали гореть от нехватки воздуха. Она почувствовала, как губы Римуса оторвались от ее промежности и начали покрывать нежными поцелуями и облизываниями ее скользкие от пота бедра, нашептывая, какая она хорошая и как он гордится тем, что она кончает. Вскоре за ней последовал Сириус, и его зубы уже впились в нежную плоть на ее плече. Инстинкт взял верх над логикой, и он грубо вошел в нее и кончил. Рык, ознаменовавший завершение, был похож на лучшую песню, которую она когда-либо слышала. Он эхом разносился по ее телу, вызывая странные вибрации, пока она чувствовала, как он набухает внутри нее, пока его узел не помешал ему выйти из нее. Он продолжал трахать ее, совершая неглубокие толчки, поскольку его член не позволял проникнуть так глубоко, как им обоим хотелось. Он отпустил ее колени и начал быстро водить пальцами по ее клитору. — Альфа… Альфа, пожалуйста. — Она не знала, просит ли она еще или чтобы он остановился, потому что ее тело все еще пыталось прийти в себя после первого оргазма. Ей казалось, что все ее тело в огне, что оно пылает, поглощает, сгорает — и все это одновременно. Ничто не могло сравниться с тем, что она чувствовала в тот момент, и она не была уверена, что когда-нибудь снова почувствует себя нормально — после того, как побывала с ними обоими. — Еще разок, Омега… кончи для нас еще раз, и я дам тебе отдохнуть, — прошептал Сириус ей на ухо, его пальцы кружили вокруг ее клитора, вызывая волны удовольствия по всему ее телу. Римус приподнялся на матрасе, не переставая яростно ласкать свой член, и придвинулся ближе, пока Гермиона не почувствовала, как его бедра коснулись ее ягодиц. — Я сейчас кончу, любимая… куда ты хочешь? Это было уже слишком. Информационная перегрузка в сочетании с умопомрачительным наслаждением от толстого члена Сириуса и его умелых пальцев лишали ее сил. Она покачала головой, дрожащими руками схватилась за подушки под Сириусом и почувствовала, что ее тело вот-вот взорвется от очередного оргазма, который точно ее уничтожит. — Ответь ему. — На меня! Куда угодно — везде! Она услышала его прерывистое дыхание, когда он достиг пика наслаждения, а затем почувствовала, как его горячее семя брызнуло на ее промежность и живот, покрыв кожу свидетельством его желания. Она приоткрыла глаза, и, хотя перед глазами все плыло от жара, этот образ был именно тем, что ей было нужно, чтобы кончить. Его губы были приоткрыты, щеки раскраснелись, а взгляд — боже, помоги ей, если она думала, что когда-нибудь увидит нечто столь же прекрасное, как Римус, кончающий над ней. Римус довел себя до оргазма, крепко обхватив член пальцами чуть ниже головки, и выплеснул столько спермы, сколько смог, на ее покрытую потом кожу. А другая его рука крепко сжимала руку Сириуса, дрожа от напряжения, пока он цеплялся за мужа, чтобы не упасть. Крик вырвался из ее груди, когда она кончила в очередной раз, выгнувшись дугой на Сириусе. Ее сердце бешено колотилось в груди, словно вторя биению ее души. Она чувствовала, как ее лоно сжимается вокруг его узла, словно пытаясь прирасти к нему и в то же время оттолкнуть. Все в этом соитии — властная хватка Сириуса, тяжелое ощущение от того, как он заполняет ее, нежная ласка Римуса и его губы на ее коже — было божественно. Это было больше, чем она заслуживала, больше, чем она была готова принять. В голове у нее все перемешалось, она с трудом справлялась даже с самыми базовыми инстинктами, а края зрения расплывались, пока она делала глубокие прерывистые вдохи, возвращаясь из трансцендентного состояния. Римус придвинулся к ним и лег рядом, тесно прижавшись к ней и Сириусу, и стал по очереди целовать их обоих. Его руки и руки Сириуса лежали на ней, втирая его семя в ее кожу. Он нежно массировал ее живот, разминая мягкую эластичную кожу и упругие мышцы. Рука Сириуса скользнула по ее липкому животу, покрывая его эссенцией мужа, а затем он провел ею по ее железам, уделив особое внимание пульсирующей коже на шее. — Такая хорошая девочка… ты просто создана для нас, Гермиона. — Похвала Сириуса звучит эхом, как будто он стоит в другом конце комнаты, а не лежит под ней. — Ты так хороша. — Я… я… — ее голос дрожал, пока она пыталась подобрать слова, чтобы выразить все те эмоции, которые бурлили в ней. Она была так счастлива — так полна — так чертовски довольна, но так устала. Она не хотела, чтобы это заканчивалось, но знала, что их время вместе ограничено. Да, у нее только начался период течки, но даже сквозь пелену она понимала, что это не навсегда. — Ш-ш-ш. — прошептал Римус, уткнувшись носом ей в висок. — Отдохни… Тебе нужно отдохнуть. Отдохнуть… он был прав. Сон действительно не помешал бы. Особенно когда они вот так гладят ее живот. Она прижалась к Сириусу, обхватила Римуса руками и почувствовала, как их альфа усмехнулся ей в шею, прежде чем перевернуть их так, чтобы Гермиона оказалась между ними. Она обвила Римуса руками, притянула к себе и уткнулась носом в его грудь, покрытую мягкими волосками, и глубоко вдохнула его сладкий аромат. Печенье. Мед. Дом. Она почувствовала, как две пары рук обняли ее, окутав своим теплом, и внезапно мир вокруг словно померк. Здесь у нее было все, что ей нужно: альфа, который защищал ее, лелеял и боготворил. Бета, который прижимался к ней и дарил тепло. Ей не нужно было ничего другого. Двадцать четыре часа. Она была во власти своего желания почти двадцать часов, и оно было таким сильным. Единственное, что имело смысл, — это желание, чтобы кто-то из них трахнул ее, наполнил своим членом и спермой, пока она не обессилеет и не уснет. Чистый первобытный инстинкт. Ей не хотелось ни есть, ни пить, и она чуть не расплакалась, когда Римус заставил ее поесть, прежде чем позволил Сириусу даже прикоснуться к ней. Но как только она съела столько, сколько он счел достаточным, ей была дарована привилегия вернуться в объятия Сириуса — и, что еще важнее, к его члену. — Альфа, еще. — простонала она, уткнувшись в одеяло. Ее руки сжимали мокрое постельное белье рядом с головой, а ногти проделывали маленькие дырочки в некогда чистой хлопковой простыне. Сириус приказал ей встать на четвереньки, попросил показать ему свою киску, чтобы он понял, как сильно она нуждается в его члене, и не торопился, исследуя ее ртом и пальцами. Сириус прижался к ней, его язык слизывал вытекающую из нее смазку, не упуская ни капли — Боже, какая же она вкусная. — прорычал он, уткнувшись в ее промежность, и от его слов по ее спине побежали мурашки. Его рука была между ее раздвинутых ног, пальцы описывали маленькие круги вокруг набухшего бутона, который жаждал внимания. Римус стоял позади Сириуса, его руки ободряюще скользили вверх и вниз по бокам любовника, он прикасался к нему, ласкал его кожу, но сам оставался пассивным участником процесса. За последние сутки они привыкли к этому распорядку, в котором Сириус был главным. Сначала он брал Гермиону, удовлетворяя ее самым лучшим из известных ему способов, наполняя ее своим семенем, о чем она уже начала умолять. Только когда его возбуждение спадало, он позволял Римусу взять ее следующим, решив просто наблюдать за ними — а иногда и участвовать, пока его муж доводил ее до оргазма. Они оставляли ее обессиленной и растраханной, но успокоенной, пока следующая вспышка желания не разбудит ее и не потребует их внимания снова. И этот раз ничем не отличался от предыдущего, разве что Сириус, похоже, намеренно довел ее до истерики, прежде чем дать ей то, что ей было нужно. На глаза навернулись слезы, и она уткнулась лицом в одеяло, пытаясь достичь оргазма. Все ее тело было таким чувствительным и возбужденным, но потребность была глубже. Ей нужно было нечто большее, чем его пальцы и губы. Ей нужно было ощутить его внутри себя. Его язык коснулся ее промежности, ненадолго проник внутрь, а затем скользнул вверх по расщелине и закружил вокруг набухшего отверстия, которое он подготавливал пальцем. — Альфа! — Ей нужно, чтобы ты ее взял, — мягко напомнил Римус своему возлюбленному, поглаживая вспотевшие черные волосы Сириуса и убирая пряди с его лица. — Я знаю, что ей нужно. — рявкнул Сириус, сузив свои пронзительные серые глаза и обвиняюще глядя на мужа. Гермиона застонала, и Альфа-тон прорвался сквозь бушующее внутри нее пламя, вызвав новую волну смазки, которая вытекла из ее лона и потекла по бедрам. — Альфа — Сириус, пожалуйста. Она чувствовала, как его пальцы все еще ласкают ее клитор, и, когда он убрал руку, по ее телу пробежала волна облегчения. Все ее тело болело, мышцы ныли и устали от напряжения, пока он играл с ней, не давая ей кончить. Она рухнула на кровать, все еще приподняв бедра, подставив спину своему Альфе и Бете, и глубоко вздохнула. Он провел руками по ее ягодицам, разминая упругую плоть, и она почувствовала, как ее смазка стекает по его пальцам и растекается по коже. — На кровать, Римус, — приказал Сириус низким хриплым голосом, но пока не переходил на Альфа-тон. — Любимый, ей нужно… — Я сказал на кровати. Она почувствовала, как матрас прогнулся рядом с ней, и по ее спине пробежали чьи-то пальцы. Повернувшись к нему, Гермиона приоткрыла глаза и посмотрела на Римуса. Он был прекрасен. Весь такой светлый. Его волосы выглядели свежевымытыми и такими теплыми — такими манящими. Она чувствовала его аромат даже сквозь резкий запах секса и пота, который витал в воздухе и окутывал их, словно пелена феромонов. Ее рука скользнула по матрасу, и она провела пальцами по его мощному бедру, с нежностью поглаживая мягкие волоски, покрывавшие его кожу. Римус улыбнулся ей, его добрые зеленые глаза сверкнули в мягком свете. Она не могла понять, то ли солнце вставало, то ли садилось, время, казалось, не имело значения, пока они лежали в постели, — но что бы это ни было, оно удивительным образом подчеркивало все совершенные черты их Беты. — Ты в порядке, любимая? Гермиона кивнула, поджав губы, чтобы сдержать всхлип. Она знала, что ее Альфа не поддастся на жалкие мольбы, которыми она пыталась его соблазнить. — Я такая пустая. — Я знаю, милая, — вздохнул Римус, сочувственно приподняв брови и проведя рукой по ее спине и плечу, чтобы обхватить ее щеку. — Мы о тебе позаботимся. — К изголовью, Римус. — Властный голос Сириуса прервал их разговор. Римус оторвал взгляд от Гермионы и быстро кивнул мужу, после чего неохотно убрал руку с ее щеки и откинулся на изголовье, обхватив ногами торс Гермионы. Сириус убрал руки с ее тела, и ее тут же охватило беспокойство. Она резко повернула голову и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, нижняя губа задрожала. Она была хорошей! Очень хорошей. Она сделала все, что было нужно. Она свила гнездо, чтобы им было тепло и безопасно. Они сказали, что гнездо получилось хорошим. Он сказал ей, что она такая хорошая, — и если это так, то зачем он это делает? Зачем так мучает ее?! Сириус провел рукой по своим лохматым черным волосам, его серые глаза перебегали с Гермионы на его мужа, пока он обходил ее и ложился рядом на кровать. — Ты была очень хорошей, Гермиона, — начал Сириус, подперев подбородок согнутым локтем и глядя то на одну, то на другого, а потом перевернулся на живот. — Очень хорошей. Гермиона кивнула. Смятенное чувство гордости боролось в ней с непониманием: если он сказал, что она хорошо себя вела, почему он перестал к ней прикасаться? — Ты хочешь и дальше быть хорошей для меня — для нас, да? — Да! — Вот именно… так и есть. Такая милая девочка… так старается угодить, — промурлыкал Сириус, слегка улыбнувшись. — Тогда окажи мне услугу, любовь моя… сделай так, чтобы Римус стал твердым, как камень, хорошо? Гермиона сглотнула, проведя языком по пересохшим губам. — А-а потом ты?.. — А потом у меня большие планы на твою милую маленькую киску. Она почувствовала, как сжалась ее киска, а бедра задрожали от его коварного обещания. Опираясь на руки, Гермиона попыталась унять дрожь в ногах, а затем подняла голову и посмотрела на Римуса, который молча лежал у изголовья кровати, согнув одну ногу и упираясь локтем в колено. Она подползла к нему, прокралась по матрасу, пока не оказалась прямо между его ног, и провела руками по внутренней стороне его бедер, подняв глаза от его кожи, чтобы встретиться с ним взглядом. — Боже, ты прекрасна. — Его голос был едва громче шепота, такой же хриплый и страстный, как и ее собственный. Осознание того, что она может влиять на него так же сильно, как на их Альфу, опьяняло. Предполагалось, что на него не подействует ее течка, как и на любого другого Бету в мире, который совершенно не подозревает о биологическом влечении, которое испытывают друг к другу полулюди. А значит, его желание, которое он испытывал к ней, было вызвано не только течкой, но и настоящей тягой к ней. — Ты тоже, — прошептала она, придвигаясь ближе и проводя пальцами по внутренней стороне его бедер, пока не обхватила его полутвердый член, отчего он слегка задохнулся. — Можно я… — А ты можешь? — Римус сглотнул, проводя руками вверх и вниз по ее телу, позволяя ей исследовать его и трогать так, как ей хочется. — Можно я возьму твой член в рот? Римус выругался, прикрыл глаза и откинулся на изголовье кровати, медленно и глубоко дыша. — Боже, Гермиона…— Он терял контроль так же быстро, как и они, поддаваясь феромонам и запаху секса, которые витали в воздухе и еще больше разжигали их страсть. — Пожалуйста, Римус, — прошептала Гермиона, придвигаясь еще ближе к его раздвинутым бедрам. — Пожалуйста, позволь мне отсосать у тебя. — Да. Боже, да. — Он приоткрыл глаза, кивнул ей, и, прежде чем он успел опомниться, она опустилась на живот и легла между его ног. Она раздвинула ноги, намереваясь показать их Альфе, который все еще лежал позади них, насколько влажной и манящей была ее киска, и принялась за дело, чтобы возбудить Римуса так, как того хотел их Альфа. Она взяла его член у основания, крепко удерживая на месте, и начала нежно поглаживать головку, проверяя его реакцию, чтобы понять, что ему больше нравится, прежде чем обхватить его губами. Рука Римуса зарылась в ее кудри, и она услышала, как его голова с глухим стуком ударилась о спинку кровати, а затем в комнате раздался стон, в котором прозвучало ее имя. На вкус он был таким же потрясающим, как и на запах. Такой сладкий и соленый, как карамель с уличной ярмарки, на которой она гуляла в юности. Она закрыла глаза и, одобрительно постанывая, начала двигать головой, с каждым движением опускаясь все ниже и проводя языком по его члену. — Ну что, она хорошо сосет, милый? — Сириус снова взялся за свое, сводя их обоих с ума бесконечным потоком грязных словечек. Она начала ловить их на лету, как какой-то жадный маленький монстр, жаждущий услышать, какие еще непристойности сорвутся с его губ, когда он войдет в нее. Она надула щеки и принялась сосать изо всех сил, стараясь доставить Римусу как можно больше удовольствия. — Чертовски хорошо. — Она так идеально смотрится у тебя между ног, любовь моя… Я мог бы смотреть, как она тебе отсасывает, каждый чертов день до конца своих дней. — Черт! — Тебе бы это понравилось? Она берет в рот твой член, когда бы ты этого ни захотел? — Боже, да. — А как же ты, малышка? — рука Сириуса скользнула по ее спине, и только тогда она заметила, что он придвинулся к ней и встал на колени рядом с Римусом. — Тебе бы этого хотелось? Сосать его член… позволить ему трахнуть твой прелестный ротик. Гермиона подняла прикрытые густыми ресницами глаза на Сириуса, и, тая от его прикосновений, кивнула, не отрывая губ от члена Римуса. Конечно, ей бы это чертовски понравилось — иметь доступ к этим двум красавчикам в любое время. Она была бы полной дурой, если бы сказала иначе. Но ей ведь не так уж и повезло, верно? Это просто страсть говорила в ней, срывая возможности с неба, как плоды с дерева. Жизнь была не такой простой, как он говорил. Сириус оставил руку на ее плече, дразняще поглаживая пальцами ямочку на шее, а другой рукой обхватил челюсть Римуса и повернул его голову к себе. — Откройся, любовь моя… давай покажем ей, как хорошо ты сосёшь член, а? Глаза Римуса расширились, зрачки почти полностью поглотили зеленую радужку, когда Сириус раздвинул его губы большим пальцем, прежде чем головка его члена оказалась у него во рту. Рука Римуса еще сильнее вцепилась в её волосы, и по голове побежали болезненные мурашки, когда он подался бедрами вперед, и его член уперся ей в горло. Она не могла пошевелиться, застыв в шоке и благоговении, и смотрела, как Римус жадно заглатывает толстый член Сириуса. Его рот был так широко раскрыт, и едва вмещал член мужа, но, очевидно, за годы они научились справляться с этой проблемой. Рука Сириуса соскользнула с подбородка Римуса и обхватила нижнюю часть члена, удерживая его на месте, пока он делал небольшие толчки в рот своего мужа, подбадривая его. — Вот так… возьми его. Черт, ты так чертовски хорош. Ее руки, все еще лежавшие на бедрах Римуса, напряглись, ощущая под пальцами упругие мышцы, и по ее телу прокатилась волна жара. Ее Альфа и Бета были прекрасны — от них просто захватывало дух, но, видя их такими, необузданными, дикими, она хотела только одного — отдаться им без остатка. Римус закрыл глаза, разжал руку, которой сжимал ее волосы, и положил ее на татуированный живот мужа, поглаживая пальцами рельефные мышцы, пока пытался взять в рот еще больше члена Сириуса. Гермиона приподнялась, член Римуса выскользнул из ее губ, но она продолжала сжимать его рукой, наблюдая за происходящим. Будь проклят этот жар, но это зрелище было самым сексуальным из всего, что она видела в своей жизни. Ее тело буквально вибрировало от желания, а бедра покрылись новой порцией смазки. Сириус перевел взгляд на нее и прикусил нижнюю губу, не сводя с нее глаз, пока его член входил в рот его мужа. По его лбу стекала тонкая струйка пота. — Тебе нравится смотреть, Омега? — прорычал он низким и властным голосом, от которого у нее внутри все сжалось. Гермиона кивнула, медленно приподнялась и села на колени, по-прежнему уютно устроившись между бедер Римуса. Она потерла бедра друг о друга, пытаясь немного унять боль в промежности, которая начала пульсировать от желания. — Ты это слышал, милый? Нашей маленькой омеге нравится смотреть, как ты ласкаешь мой член….Интересно, понравилось бы ей смотреть, как я нагибаю тебя над кроватью и трахаю до изнеможения? — прорычал Сириус, переводя взгляд на Римуса. В его глазах вспыхнуло темное желание, когда он посмотрел на мужа, который, как и она, был потрясен его словами. Наклонившись, Сириус запустил пальцы в песочно-русые волосы Римуса, а затем запрокинул его голову, так что его член со звучным шлепком выскользнул изо рта Римуса. Наклонившись, он грубо поцеловал его, его язык проник в рот Римуса, и Гермиона задумалась, чувствует ли он свой вкус на языке Римуса. Она просунула руку между ног и провела пальцами по влажным кудрям, слегка надавливая на набухший клитор, пытаясь унять боль в ожидании своей очереди. — На спину, милый, — прорычал Сириус в губы Римуса, прежде чем прикусить его нижнюю губу и отстраниться. Выпрямившись, он откинул волосы с лица, повернулся к Гермионе и, увидев, что она делает, сжал кулаки. — Нуждаешься в заботе, маленькая Омега… не могла дождаться, пока мы о тебе позаботимся, да? Гермиона покачала головой, раздвинула колени пошире, чтобы он мог видеть ее целиком, и просунула два пальца в истекающее влагой лоно. Она тихо ахнула, потираясь о набухшие стенки влагалища, и по ее спине пробежала дрожь удовольствия. Это было приятно, но не то, что ей было нужно. Это было все равно что прикладывать лед к ожогу: это лишь на время снимало напряжение, которое постепенно нарастало внутри нее, но не избавляло от него. Римус обошел Гермиону, кончиками пальцев коснулся ее ноги и лег в центре кровати, его влажный член стоял колом. Он был терпелив — гораздо терпеливее, чем она, и Гермиона смутно подозревала, что они часто играют в эту игру. Сириус — главный, а Римус — терпеливый любовник, который выполняет все его приказы. Омега в ней задавалась вопросом, может ли она навсегда остаться с ними, может ли она лежать между их телами, получая и отдавая все, что они ей дают. Сириус подполз к ней на четвереньках, зарываясь в матрас, и устраивая поудобнее в их уютном гнездышке, пока не оказался прямо перед ней. — Покажи, как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, — прошептал он, переводя взгляд с ее лица на промежность. Гермиона запрокинула голову, и с ее губ сорвались тихие звуки, нечто среднее между всхлипами и стонами, пока она двигала пальцами внутри себя, проникая все глубже резкими быстрыми толчками. Это было приятно, намного приятнее, чем ощущение пустоты, но она знала, что никогда не сможет кончить вот так — не с ним и Римусом так близко, не с их резким запахом в воздухе, напоминающим о том, что она может получить именно то, что нужно ее телу. — Такая чертовски красивая, — прошептал Сириус, его дыхание щекотало кожу на ее правой груди. Она подняла голову, чтобы посмотреть на него, и почувствовала, как его губы обхватили затвердевший сосок. — Уф! — Новая струйка жидкости потекла по ее руке и пролилась на одеяло под ней, ее тело задрожало. — Пожалуйста, Альфа… Пожалуйста, трахни меня. Сириус прижался губами к ее соску, прикусил зубами кончик ареолы, а затем отстранился и уткнулся носом в мягкую выпуклость ее груди. — Раз уж ты так мило попросила… заберись на лицо Римуса… Я хочу посмотреть, как ты глотаешь его сперму, пока я наполняю твою прелестную маленькую киску. От нахлынувшей страсти ее конечности налились тяжестью, и она не могла пошевелиться, но поползла к Римусу и была благодарна, когда он помог ей устроиться на его теле. Ее колени упирались ему в плечи, а руки лежали на его животе. В здравом уме Гермиона, возможно, дважды подумала бы, прежде чем принять такое положение, но охваченная страстью Гермиона с радостью опустилась на ждущий ее рот Римуса, прижимаясь к нему всем телом, пока его язык грубо скользил по ее клитору. — Р-Римус! О боже. — Она прижалась лбом к его животу, ее пальцы дрожали, когда она спускалась ниже, к его тазу, и когда он провел кончиком языка по ее клитору, она совсем забыла, что должна делать. Римус обхватил ее бедра руками и положил ладони на ягодицы, широко раздвинув их для лучшего доступа, и уткнулся лицом в ее промежность. Она была уверена, что ее соки стекают по его волосам и шее, но, черт возьми, ей было все равно. — Не собираешься отплатить ему той же монетой, Омега? — от низкого голоса Сириуса у нее задрожали бедра, и она подняла голову, чтобы посмотреть через плечо, как он устраивается позади нее, широко раздвинув ее ноги, чтобы войти в нее. — Не собираешься показать ему, как ты благодарна за то, что он так хорошо вылизывает твою киску? Она чувствовала, как член Сириуса скользит по ее складочкам, ощущая пьянящее сочетание языка Римуса на клиторе и того, как Сириус пристраивается к ее входу. Она не могла сдержаться — она уже балансировала на грани оргазма, и ей нужен был лишь малейший толчок, чтобы упасть. Как он мог ожидать, что она отсосет у Римуса, когда она была так близко? — Сделай это, Омега. Покажи ему, как ты ему благодарна. Ее мозг словно отключился, и тело подчинилось приказу, несмотря на бурю ощущений, охвативших ее. Она обхватила рукой основание члена Римуса и тут же обхватила его губами. Она наклонилась вперед, нежно скользя промежностью по его губам, и начала двигать головой вверх-вниз, а когда начала возвращаться в исходное положение, почувствовала, как член Сириуса проникает в нее, и внезапно он оказался внутри. Растягивание было не таким болезненным, как в их первый раз, но все равно лишало ее дара речи, посылая острые волны боли и удовольствия по каждому нервному окончанию. Она обхватила член Римуса губами, чувствуя, как он пульсирует у самого ее горла, и ощутила, как напряглось его тело. — Вот так… вот наша хорошая девочка, — похвалил Сириус, положив руку на изгиб ее спины и слегка надавливая, пока она не приподняла бедра, чтобы он мог задать идеальный ритм глубокого проникновения. Гермиона зажмурилась, когда волна за волной удовольствия прокатывались по ее телу, наполняя ее от кончиков пальцев на ногах до корней волос каждый раз, когда Сириус входил в нее до упора. Ощущение наполненности их Альфой в сочетании с исследующим ртом Римуса было невероятным. Она была почти уверена, что больше не на земле, а каким-то образом умерла и вознеслась на небеса. Вскоре к ее стонам добавились звуки их соития: тихое первобытное рычание обоих мужчин, хлюпанье Римуса между ее бедер и ее между его, и, конечно же, мягкие шлепки бедер Сириуса о ее ягодицы, от которых ее кожа краснела с каждым толчком. Римус кончил первым, он простонал ее имя, уткнувшись в ее промежность, и крепко сжал ее бедра. Она почувствовала, как его член пульсирует у нее во рту, как его липкое семя стекает по ее горлу, и вместо того, чтобы отстраниться, она взяла его член как можно глубже, жадно заглатывая, пока не перестала дышать, не говоря уже о том, чтобы ясно мыслить. Она снова смогла вдохнуть, только когда почувствовала, как чья-то рука вцепилась в ее кудри, оттянула голову назад и оторвала ее рот от его члена. Она выгнулась, подставляя спину для более глубокого проникновения, и с ее губ сорвался резкий крик от легкой боли от рывка за волосы. — Чертовски хороша для нас, — прорычал Сириус у нее за спиной, неистово двигая бедрами. Он был одержим желанием наполнить ее и трахать до тех пор, пока она не обессилеет и не задрожит. — Такая хорошая Омега. Так хорошо принимает его член… и смотри, как ты умоляешь меня войти в тебя. Крики замерли у нее на устах, и вскоре она могла лишь тяжело дышать, пытаясь справиться с невыносимым наслаждением, которое разливалось по ее венам. Мир снова стал размытым, окутанным жаром. Внезапно он рывком поднял ее, насадив на свой член так глубоко, как позволяла физика, и впился зубами в ее шею, прокусив и без того поврежденную кожу на плече, пока его член набухал внутри нее. Она изо всех сил цеплялась за реальность, ее мир из цветного становился черно-белым, пока удовольствие затмевало все ее чувства. Она чувствовала, как его сперма волнами пульсирует глубоко внутри нее, наполняя ее до тех пор, пока их жидкости не соединились там, где их тела были соединены его узлом. Каждый толчок его члена посылал в нее волну за волной неконтролируемого удовольствия, которое разрывало ее на части. Ей казалось, что она никогда не придет в себя, что это ее погубит. Она прижалась к Сириусу, а он обхватил ее руками за талию и благоговейно прижал ладонь к ее животу — первобытный инстинкт прикоснуться к тому месту, где будут расти их будущие детеныши, придал ее оргазму особую завершенность. И как раз в тот момент, когда она достигла пика наслаждения, мир погрузился во тьму. Примечание Автора: Ладно, я совсем не умею отвечать на комментарии, но, клянусь, я стараюсь! Просто знайте, что я читаю (и хихикаю, как сумасшедшая) каждый из них. 3 Как и обещала, я добавила еще больше непристойностей, и, угадайте что, — это еще не все. Я чувствую себя Опрой: «Вы получите немного непристойностей, вы получите немного непристойностей, и ВЫ ПОЛУЧИТЕ ЕЩЕ НЕМНОГО НЕПРИСТОЙНОСТЕЙ!» Лучшее выступление в моей жизни.