Сквозь стены и ноты

– Бурная ночка? – прошептали где-то под ухом. – М? – Минхо резко разлепил глаза. Устроившись на просторном диване, от которого до сих пор пахло мебельным магазином, сам не заметив как – он на пару минут задремал. Запись альбома шла полным ходом. После всех насыщенных дискуссий, высказав своё мнение, к которому по большей части прислушались все и даже Сынмин, Минхо тихонько удалился на задний план. Рухнув с краю дивана, он принял позицию наблюдателя. Перед глазами мельтешили коллеги. Подобно горячей патоке – тянулись и смешивались между собой звуки музыки, вокала и споров продюсеров. Обстановка, несмотря на свою хаотичность, удивительно расслабляла. Минхо почувствовал как тяжелеют веки, а тело почти мистически проваливается в мягкость обивки. Он заснул. Непроизвольно и кротко; в сидячем положении; лишь немного откинув голову на спинку. Через пару минут, из царства Морфея его выдернул тихий вопрос Джисона. – Не выспались? Весёлая ночь? – парень улыбнулся, в его округлых глазах читалась какая-то прелестная бесхитростность. Минхо заглянул в них и проникся теплом. Взгляд Джисона, сидевшего рядышком на полу, внушал ему доверие. С первых минут знакомства, Минхо подумал что тот вполне мог быть его другом с улиц Кимпхо, или же они могли делить одну парту в старшей школе. Интуитивно он поймал его озорство и ранимость, и нашёл их обаятельными. Джисон был полной противоположностью Сынмина, и поэтому, Минхо захотелось с ним подружиться. Джисон показался ему тем, кто как никто другой понимает что значит оставить свою жизнь и друзей в другой стране; С ним можно выпить вместе за ароматным самгёпсалем, спеть караоке в Мёндоне, а потом говорить по душам до рассвета. – Боюсь я слишком стар для ночных вечеринок. – ухмыльнулся Минхо. – Да-а, я так и подумал... Вы напомнили мне моего дедушку. Он так же засыпает в кресле перед телевизором. – с озорством хмыкнул Джисон. – Всегда приятно когда меня сравнивают с чьим-то дедушкой, – съехидничал Минхо и поинтересовался, – А вы откуда? – Я родился в Янпхёне, но-о, долгое время прожил в Малайзии... – шёпот Джисона утонул в неожиданном, но привычном вскрике Чанбина. – А, вот как... А я из Кимпхо... – ответил Минхо и опустил взгляд, почему-то сейчас ему безумно сильно захотелось домой. Не в вылощенный ЖК в Сонгпа-гу с хлипкими стенами, а в мирный и уютный Кимпхо. – Серьёзно? У меня невеста брата оттуда... Она тоже очень красивая. – слова выскочили раньше, чем Джисон успел подумать, и он на мгновение затих. – Все красивые люди выходцы из Кимпхо, – Минхо шутливо щёлкнул языком, – Кстати, вам разве не нужно работать? – он кивнул на консоль, за которой количество людей уменьшалось на глазах, лишь один Сынмин дотошно выверял каждый звук. – Сами справятся, – махнул рукой тот, – Я всё контролирую удалённо, ха-ха... О, директор, а где вас поселили? – тихо поинтересовался Джисон, но Минхо не расслышал из-за Бомгю, случайно включившего видео на полную громкость. – Повторите? – он сполз с дивана, и устроился на полу рядом с Джисоном, – Кстати, разрешаю не так официально. Просто "хён" будет достаточно. – О, спасибо, это всё гораздо упрощает, хён, хе-хе... – Джисон по-дружески толкнул его плечом, – Я спросил – где тебя поселили? Минхо рассказал о квартире с тонкими стенами, умолчав пожалуй главный факт – Сынмин его ближайший сосед, после чего выяснилось что Джисон живёт в этом же ЖК, но только в доме напротив. – Вау, да мы соседи, – просиял композитор, – Слышал недалеко есть хороший зал, может будем ходить вместе? – Да, – задумчиво протянул Минхо, перед глазами снова всплыл обиженный щенячий взгляд из под кепки, – Я только за... Наблюдая со стороны как студия неспешно пустеет, они негромко беседовали. Темы для разговора сменялись одна за другой, но казалось вообще не иссякали. Оба уловили это. И поняли что сейчас, на новом месте – оба нуждаются в крепком дружеском плече. Минхо немного поведал о жизни в Токио, Джисон тоже поделился историей о своём бытие в Куала-Лумпуре. Затем поговорили о котах, аниме, погоде. Успевшему отвыкнуть от непринужденного общения Минхо – было очень комфортно. Он шутил, периодически морщась от головной боли, и каждые пару минут неосознанно кидал взгляд на спину сосредоточенного на работе Сынмина. –... ну и вот... Он теперь меня пилит почти ежедневно... – Джисон театрально закатил глаза. Разговор плавно перешёл на тему трудностей в отношениях на расстоянии, – А у тебя, тоже кто-то в Токио остался? – спросил он, достав телефон чтобы показать фото своего партнёра. – Нет... – вздохнул Минхо. – Черт, да ты крут, – засмеялся Джисон, – Быть холостым это прям благословение. – Всё немного сложнее... Я здесь встретил кое-кого... Та ещё заноза в заднице, если честно. Но, кажется у человека уже есть кто-то другой, – мрачно ухмыльнулся он. Недомогание всё сильнее накрывало его своим плотным покрывалом. В голове клубился туман, чуть плотнее чем на улицах Сеула, и Минхо как в пьяном бреду почти не сознавал что говорит. – Серьёзно? Сочувствую, хён. Если объект твоей симпатии в самом деле "заноза в заднице", то может быть, отношения не продлятся долго и со временем, ты всё же заполучишь этого человека... – Да я быстрее свихнусь... – Минхо дёрнул уголком губ. – Всё лучше, чем ревнивый бойфренд за пять тысяч километров от тебя. Оба молча кивнули, а затем посмотрели друг на друга и тихо прыснули от бессмысленности разговора. Джисон показал фото парня, сосредоточенно перебирающего ноты на гитаре: – Вот он, мой личный тиран. Красивый, правда? Минхо молча кивнул в ответ. Юноша на экране и правда был красивым. – Эй хён, а как понять что кто-то флиртует? Я всегда путаю с вежливостью. – Джисон снова легонько толкнул его плечо своим. Минхо беззвучно рассмеялся: – Неужели и ты тоже из этого клуба?... Я однажды три месяца думал что девушка просто дружелюбная. Оказалось – приглашала на свидание. – Три месяца?! – В своё оправдание: когда она говорила "давай как-нибудь встретимся", я на полном серьёзе думал как коллеги. Тимбилдинг там и всё такое... – Минхо состроил гримасу. Джисон расхохотался и прикрыл рот рукой: – У меня было похожее ЧП, только с одним парнем... он сказал "хочу показать тебе новую студию". Я пришёл оценить оборудование, ещё расстроился что мою студию в подвале затопило. А он свечи зажёг! – Свечи? В студии?! – блестящие глаза Минхо округлились от удивления и попытки сдержать смех. – Да-а, свечи! – повторил Джисон, – Я после этого случая, каждый раз на любое предложение пойти в студию, готовлюсь к тому что меня будут соблазнять... Хорошо что сегодня пронесло... – он изобразил жест, словно смахивает со лба пот и засмеялся стараясь не шуметь. Но у него это очень плохо получалось. Смех Джисона звучал комично – так смеются миллиардеры на своих яхтах, после того, как налоговая не смогла отнять у них ни вонна – от чего Минхо сам не смог сдержаться и взорвался громким хохотом. Джисон сначала выпучил глаза, но тут же подхватил волну, похлопывая Минхо по спине. В этот самый момент, потревоженный Сынмин обернулся. Его глаза на миг наполнились обидой, почти детской, почти щенячьей, а в груди кольнула зависть. Минхо. Смеётся. С Сынмином он грубый и упрямый. А с Джисоном, которого знает две минуты – самый компанейский человек в мире. Всё ещё улыбающийся Минхо столкнулся с ним взглядом. Сынмин сначала растерялся, но доведенный до идеала автоматизм, помог ему тут же надеть ледяную маску. Смех Минхо застрял у него в горле. Он тяжело сглотнул. Повисла тишина. Сынмин крутанулся на стуле, вновь уставившись на консоль и экран. Минхо ещё немного поболтал с Джисоном, но теперь лишь слушал, с трудом улавливая суть. Одним нокаутирующим ударом на него обрушилось всё сразу: обострение болезни и смутные чувства, которые казались ему мрачным лесом без троп и полянок... сам не понимая как, он оказался в самой его чаще, и видимо не скоро найдет выход. – Эй, хён, ты что-то неважно выглядишь... С тобой всё в порядке? – Джисон прервал рассказ о своей новой песне, которая сейчас очень трудно пишется. – Да. – тихо выдохнул Минхо. – Ты уверен? Посмотри на себя, ты бледнее стены... – он дотронулся до его лба и ахнул, – Да ты горишь! – Подхватил маленькую простуду, – Минхо попытался встать, оперевшись о ручку дивана сбоку от него, – Пойду тоже подышу воздухом, – на последнем слове, его занесло. – Хэй, аккуратно! – Джисон невесомо коснулся его локтя, – Тебе нужно домой... или в больницу... – Всё в порядке, боже. – фыркнул Минхо и сделал пару шагов в сторону тихо насупившегося Сынмина, – Ким Сынмин-ши, мне кажется мое присутствие больше не требуется. Могу я заняться своей работой? Сынмин обернулся и Минхо ударился о его ледяную стену: – А, директор Ли, вы всё ещё здесь? – он вдруг изобразил недоумение, – Думал вы ушли два часа назад. – Как видите – я здесь. – он вопросительно поднял брови, – Так...? – Да-да. Ваше присутствие не требуется уже пару часов. Так что, идите смело. – бесцветно ответил Сынмин и отвернулся. Минхо промолчал и скрылся за дверями студии, Джисон направился за ним, беспокоясь о его состоянии. Как только дверь захлопнулась, Сынмин сразу же отнял взгляд от экрана. Около часа он занимался ничем иным, как имитацией деятельности, когда на самом деле старался вычленить из общего шума суть приглушенной беседы Минхо и Джисона. Получалось так себе. И работа не шла. А сейчас – тем более. Он огляделся. Просторная студия практически пустовала. FIVEIN послушно разбрелись по комнате: кто-то устроился на диване, кто-то в уголке, кто-то почти улёгся на полу, в ожидании что их вызовут на перезапись. Стафф вяло зевали за консолью. А недавно вернувшийся Чанбин, работал с ноутбуком, утонув в своем почти геймерском кожаном кресле. – Ладно, думаю на сегодня достаточно. – хлопнув в ладоши, Сынмин разрезал плотную тишину. Все подняли головы и оживились. Послышался неровный хор голосов: – Проделана отличная работа, продюсер! Альбом будет невероятным – Спасибо всем! Завтра встречаемся здесь тем же составом, чтобы зафиналить кое-какие мелочи! – твердо заключил он и все, кроме Чанбина покинули студию в мгновение ока. – Я ещё поработаю... – промычал Чанбин, кусая протеиновый батончик, – А тебе не помешало бы проветриться... Скоро станешь таким же бледным как Твой директор Ли. – усмехнулся Чанбин и получил от друга кулаком в плечо. – Иногда я жалею что в восьмом классе осмелился говорить с тобой неформально... Бесил бы сейчас кого-то другого, а не меня... – съязвил Сынмин, когда Чанбин перехватил его руку и легонько заломил. – Без меня ты бы не вырос таким видным намджа! – усмехнулся тот. – Работай лучше. Иначе не видать тебе премии! – Сынмин высвободил свою руку, и ушел не оглядываясь. В глубине души, он был благодарен лучшему другу за то, что тот держал его в тонусе, периодически возвращая в реальность. В противном случае, он бы запросто погряз в мыслях о Минхо и в своих жалких попытках разобраться в собственных чувствах. Как только Сынмин вышел из мягкого сумрака студии, ему в глаза ударил яркий свет Led-ламп по периметру коридоров. Он зажмурился, а на обратной стороне век словно отпечатанный чернилами, возник образ Минхо. Сынмин подумал что сегодня тот выглядел отстранённым и захворавшим. Но тем не менее, чересчур открыто любезничал с новым композитором. Волнение внутри него сворачивалось в тугой, плотный узел, и он решил всё-таки поговорить с Минхо на чистоту, чего бы это ему не стоило. Подойдя к кабинету Минхо, его вдруг остановила ассистентка: – Добрый день, господин Ким! Директор Ли Минхо сейчас не у себя. – Здравствуйте. А где он? – К сожалению, он ничего не сказал. – Ладно. – буркнул Сынмин, и развернулся в сторону своего кабинета, но затем вдруг замер и выпалил, – А он... Композитор Хан Джисон был с ним? – А, да-да. Директор взял своё пальто и ушел с композитором. Если нужно, я могу сейчас же сообщить ему что вы его ищете? – она схватила в руки телефон. – Благодарю На-ри, не стоит. Мы договаривались с директором Ли и композитором Ханом встретиться в кафе напротив. Значит они меня уже ждут. – Сынмин натянуто улыбнулся и побрёл сам не зная куда. В это время Минхо уже ехал домой. Его машина медленно ползла по Олимпик-дэро. За стеклом тянулись колоны встречных автомобилей, их фары отражались в тёмной воде реки Хан, а впереди поднималась подсвеченная громада Лотте Тауэра. Он крепко сжимал руль с одним лишь желанием – поскорее добраться домой и рухнуть на кровать. Джисон проводил его до паркинга, пообещав что передаст Сынмину что Минхо нездоровится. – Хён, может тебя подвезти? – слегка обеспокоенно спросил Джисон, как только они вышли из лифта на парковку. – Нет, я в порядке. – Минхо залез в машину, – Передай лучше начальству что я приболел. – Ладно... – Джисон помялся, – Ты уверен что доберешься самостоятельно? – Ох, Джисон-а, и как же я дожил до этих лет без тебя? – вяло ухмыльнувшись, Минхо захлопнул дверь и махнул новому другу на прощание. Наконец, сквозь пробки и бесконечные красные огни светофора, он достиг проспектов Сонгпа-гу. А дальше – вновь как во сне. Минхо даже не заметил что консьерж окликнул его, перед глазами стоял плотный туман, а в ушах звенело. Не оборачиваясь, он стремительно прошествовал мимо стойки. Лифт. Циферблат на двери. Кровать. И... долгожданная тишина. Повалившись на матрас, он закутался одеялом в гигантский рулетик, и мгновенно уснул. Сон был беспокойным. Вязким как болотная тина. Минхо ворочался и бормотал. Сначала ему казалось будто он бежит за кем-то. А его руки безуспешно тянутся к смутному силуэту, не в силах дотронуться и заставить обернуться. Потом, перед глазами как на повторе, закрутилась одна и та же абсурдная картина – девушка в просторной футболке «Lotte Giants» сидела за огромной микшерной консолью. Ее пальцы покоились на рычажке громкости и издевательски медленно прокручивали его. В воздухе раздался звук дрели. С монотонным гулом, звук нарастал и увеличивался, постепенно грозясь взорвать перепонки. Минхо сорвался с места в попытках прекратить эту пытку, но неожиданно его ноги провалились в рыхлость пола и он начал тонуть. Назойливое продолжительное гудение постепенно вытягивало Минхо в реальность. Он с трудом распахнул глаза, ощущая как во рту пересохло, а всё тело покрылось липкой, холодной испариной. На прикроватной тумбочке, которую он собрал не так давно, надрывался и вибрировал телефон. Он поднёс прохладную трубку к разгорячённому лицу и хрипло выдавил: – Алло? – Алло, хён, ты видел новости? – голос Хёнджина был встревоженным. На фоне звучали голоса и приглушенная музыка. – Что? – Минхо с трудом сфокусировался на часах. Почти полночь. – Ты чего... который час... – Ты не в курсе? В промзоне Кимпхо пожар. Район похож на тот, где мастерская твоего отца... – на одном дыхании выпалил он, – Ты связывался с родителями? – Подожди... Ты... ты уверен? – Минхо резко сел. Голова закружилась, перед глазами поплыли черные пятна. – Хён, проверь. Я пытался позвонить твоим родителям сразу же как увидел новости, но мне не отвечают. Может телефоны выключили на ночь, но... лучше проверь. Сердце у Минхо ухнуло вниз. Он сбросил звонок и дрожащими руками нашел контакт «Мама». После тихого, пустого шипения, послышались длинные гудки. Секунды тянулись, а она не отвечала. Минхо набрал другой номер – «Папа». Снова тоже самое – длинные гудки и полное безмолвие. Он сделал ещё несколько безуспешных попыток, а нервы всё это время натягивались как струна, готовая вот-вот лопнуть. Предприняв десяток безуспешных попыток дозвониться до родителей, Минхо зашёл в интернет. Ленты соцсетей и локальные паблики Кимпхо пестрили заголовками: "Крупное возгорание в промзоне Янчхон", "Голд Вэлли целиком окутан дымом". Видео с места событий, снятые очевидцами на дрожащие камеры телефонов, множились с пугающей скоростью. Минхо как молнией пронзило. Где-то среди ангаров Голд Вэлли затерялась мебельная мастерская его отца. А всего в паре километров, в Масан-доне стоял их уютный таунхаус. Огонь показался пугающе близким – в такую погоду, нескольких порывов ветра было бы достаточно, чтобы искры и опилки долетели до родительского дома. На автомате накидывая одежду и абсолютно игнорируя как в глазах периодически плывёт, а слабость накатывает вместе с холодным потом, он успел обдумать кому ещё можно позвонить. И поняв, что контакты старых соседей из Кимпхо не сохранились в телефоне, его охватило отчаяние. "Черт бы меня побрал" – думал он, "Ну кто вообще сохраняет номера соседей-пенсионеров... или хмурого паренька из начальной школы..." Тихо чертыхаясь себе под нос и прижимая к уху телефон, он выскочил на площадку. Родители молчали, от чего в нём медленно вскипала паника. Войдя в кабину лифта, Минхо взглянул в свое отражение, и если раньше отражение в лифте его забавляло своим эффектом "кривого зеркала", то сейчас в синеватом люминесцентном свечении – зеркала рисовали почти гротескное изображение. И в преломленном свете, лицо Минхо выглядело бледным и еле живым; Глаза с пролёгшими синячками – казались огромными, а щёки осунулись. Он невольно вспомнил как днём ранее пошутил о том, что перевоплощается в Канамэ Курана и с трудом подавил желание оскалить зубы в поисках заострившихся клыков. Лифт звякнул. В лобби царила мертвенная тишина. Им Чхоль наверное спал. Всё как и раньше. Стало немного не по себе от того, как же мир всё-таки равнодушен к маленьким концам света. Человек может жить с чувством собственной неоспоримой ценности, но когда он исчезнет – планета не перестанет вращаться. Смутная, удушающая тревога порождала мрачные мысли. Наконец спустившись на парковку, Минхо невольно рассмеялся. Смех прозвучал обрывисто, нервно и пугающе неестественно среди десятков замерших автомобилей. Оказалось, Минхо забыл ключи от машины в кармане нового пальто. Обратный путь до квартиры показался вечностью. В отражение он больше не смотрел. Но сильнее всего пугало то, что за эти десять минут, он не встретил ни одного соседа. Нехорошее предчувствие сковало его в свои цепи, глумливо лишая возможности вдохнуть. Ворвавшись в собственную квартиру как вандал, он бледными дрожащими пальцами выудил ключи из кармана и рванул обратно, чтобы проделать тот же путь, равносильный разве что злоключениям Орфея. Минхо распахнул дверь и замер. Перед ним стоял Сынмин. Глаза у того округлились, смотрели удивлённо и... по-щенячьи уязвимо. – Что ты... – начал Минхо, но осёкся. Сейчас не время для выяснения отношений. – Нам нужно поговорить, – твёрдо сказал Сынмин, и оглядев Минхо с ног до головы, не смог удержаться от вопроса, – Что с тобой? – Не сейчас. – Минхо попытался обойти его. – Минхо. – Сынмин перегородил дорогу. – Ты куда? – В Кимпхо. – голос невольно дрогнул. – Отойди. – В Кимпхо? Сейчас? – Сынмин нахмурился. – Ты себя видел вообще?! Ты еле стоишь! – Мне плевать! – Минхо сорвался. – Там пожар! Родители не отвечают! Я должен... Сынмин замер: – Пожар? – Да! – Минхо выставил руку, пытаясь оттолкнуть его с дороги, – Отойди. Я должен ехать. – Ты не поедешь никуда в таком состоянии. – Сынмин резко схватил его за локоть, – Ты убьёшься по дороге. – Отпусти! – Я поеду с тобой. – Что?... – Я. Поеду. С тобой. Минхо-я. – Сынмин говорил медленно, но непреклонно. Каждый слог отпечатывался у Минхо в подсознании подобно первой татуировке – трепетно и болезненно. – Ты не в состоянии вести. Я поведу. – отрезал Сынмин, и Минхо сдался. Впервые в жизни, позволил себе положиться на кого-то другого. – Ладно. – едва слышно ответил он. Сынмин на мгновение растерялся. Сговорчивость Минхо была для него в новинку. – Ну? Двигайся. – прохрипел тот, выталкивая их за дверь. – А, да... идём. У лифта Сынмин оглянулся на Минхо – бледного, отчаянного, но не утратившего своей необъяснимой кошачьей хищности, и что-то внутри него окончательно сломалось. Всё, что Сынмин хотел сказать час назад, вся ревность, вся пустая обида – растворились в одном простом осознании: он всем сердцем хочет быть рядом, сейчас и потом. Даже если Минхо против, он станет другом, шумным соседом или назойливым боссом – что угодно, лишь бы глаза Минхо оставались в его жизни. Обратный путь до парковки теперь не казался Минхо таким тревожным и пугающим. Он отважился взглянуть на свое отражение в лифте, но уже не увидел измученного вампира, а лишь осунувшегося, захворавшего себя и Сынмина, стоявшего рядом. Тот опустил глаза и рассматривал свои кроссовки словно что-то диковинное. Кепка и мешковатая одежда, делали из него беззаботного юношу, образ которого никак не вязался с требовательным управленцем музыкального лейбла. Словно почувствовав, Сынмин инстинктивно вскинул взор и поймал в отражении ту же картину, которую сейчас лицезрел Минхо. Оба смотрели друг на друга. Не напрямую, через зеркало. Но в темноте их зрачков читалась какая-то почти фанатичная открытость и магнетизм. И ни одна научная формула в мире не смогла бы передать ту силу, с которой эти два противоположных заряда, помимо собственной воли, притягивались друг к другу. Лифт прервал их безмолвный диалог коротким звонком и распахнул свои двери в окутанный сном лобби. Минхо вновь удивился тому, насколько здесь мирно и спокойно, чем казалось десять минут назад. Выходя за двери, он первым нарушил молчание, негромко спросив: – Сейчас полночь... – Минхо поднял руку с часами, – Какого чёрта ты стоял возле моей двери? Если бы я не был так обеспокоен судьбой своей семьи, я бы наверное в штаны наложил от испуга. – Да я сам еле отскочил когда ты распахнул дверь. Ещё чуть-чуть и весь дух из меня бы вышиб. – Сынмин усмехнулся, а затем продолжил, но уже серьёзно, – Я недавно вернулся домой и заезжая на парковку, увидел тебя. Ты выглядел... странно. Я подумал что ты тоже только приехал и пошёл за тобой... хотел поговорить. Ты залетел в квартиру и через минуту выскочил. Я не успел даже нажать на звонок. – его голос звучал так осторожно, будто всё происходящее было ночным сном, который он боялся развеять. – А, серьёзно?... Интересно. – слабость мешала Минхо в полной мере выражать эмоции, поэтому он звучал либо хрипло, либо бесцветно. Сынмин молча кивнул. Минхо быстрым шагом направился в противоположную сторону паркинга и тот окликнул его: – Эй, Минхо-ши, ты куда? – Моя машина там... – низко выдавил он. – Давай лучше на моей, тебе всё равно нельзя за руль. – Сынмин нажал на брелок. Раздался приветственный сигнал автомобиля и Минхо легонько вздрогнув, обернулся. Черный, глянцевый Genesis темнел массивным силуэтом рядом с Сынмином. – Ладно, – вздохнул он, – Только поедем очень быстро... неизвестность жуть как пугает, – кадык Минхо дрогнул и он сжал кулаки так сильно, что на ладонях отпечатались красные следы от ногтей. Устроившись на мягком, кожаном сиденье, он вновь принялся звонить родителям. Сынмин сел рядом и завёл двигатель. И даже несмотря на то, как сильно Минхо тонул сейчас в переживаниях и недомогании, он умудрился мысленно отметить насколько органично и утончённо Сынмин смотрится за рулём этой шикарной машины. Весь его облик кричал о том, что он рождён водить лучшие автомобили, управлять корпорациями и встречаться с такими девушками как та в футболке «Lotte Giants». Но несмотря на всё это, взгляд Сынмина, его до нелепости милое упрямство и тяга ко всему, что не от мира сего – наоборот, делали из него странную и редкую индивидуальность. Машина бесшумно и плавно вырулила на внутренние магистрали. Движение в это время было свободным. Яркие фонари и переливчатый неон высотных зданий отражались в стеклах «Генезиса». Удерживая одну руку на руле, Сынмин кинул взгляд на Минхо, в очередной раз потерпевшего поражение в созвоне без ответа. – Ты сказал что в Кимпхо пожар... Всё очень серьёзно? – деликатно спросил он. – Я не знаю... – огорчённо выпалил Минхо, – В новостях говорят что горит промзона... Там мастерская моего отца... Сынмин ахнул. – Да чёрт с ней, с этой мастерской. Совсем рядом жилой квартал... В такой ветер, огонь запросто перекинется и на дома... На наш дом... – он с силой откинулся на подголовник, – Только если это уже не случилось... Иначе, что им мешает поднять трубки... – слова Минхо прозвучали нестерпимо тягостно, и у Сынмина тут же защемило сердце. – Минхо-ши... – почти шёпотом позвал он, – Я уверен, твои родители в безопасности. Мы обязательно успеем. – он вдавил педаль газа в пол и автомобиль смело зарычал, ускоряясь в погоне за светом белых фар. Минхо шумно сглотнул и зажмурился. Изнутри, его медленно пожирала тревога, перебирая косточки и смакуя каждую дурную мысль. С каждой новой картиной, которую подкидывало подсознание, его дыхание становилось всё более тяжёлым и рваным. Сынмин вперил взор в бескрайнюю серую гладь трассы, как-будто это могло помочь быстрее добраться до места назначения. В ночной тишине и рокоте мотора, он вдруг услышал почти сиплые, грудные звуки. Минхо пытался дышать. Пытался совладать со страхом. И чем больше он старался, тем сильнее из его лёгких вырывался тихий вздох раненного зверя. Сынмин посмотрел на него. На его мертвенную бледность и заострившиеся черты лица. И на то, как свет встречных машин выхватывал образ Минхо из тьмы, подсвечивая крохотную, восхитительную родинку на крыле его носа. Неосознанно, рука Сынмина метнулась к Минхо. Он мягко сложил свою ладонь поверх его ладони, опасаясь что Минхо отдернёт руку. Но тот не шелохнулся. Он всё так же зажмурившись, вжимался в пассажирское сидение. Но его дыхание стало выравниваться. Постепенно, Минхо задышал глубоко и спокойно. Каждой клеточкой кожи ощущая как его окутывает запах зелёного мятного чая, он наконец позволил себе раствориться в нём без остатка. «Генезис» стремительно мчался в безлунной ночи, разрезая плотную тьму и нарушая правила дорожного движения. Осенний ветер выл и подгонял их. На небесах громоздились жирные снеговые тучи. И пусть, на какое-то смутное, бесконечное мгновение показалось что небо сейчас треснет и обрушится прямо на них, им двоим было важно другое. Мятный чай и цитрусовая свежесть смешивались в салоне машины, создавая необыкновенно изысканный аромат, а рука Сынмина крепко сжимала ладонь Минхо, и сейчас – это было самым правильным из всего, что могло происходить в этом непонятном мире.