Сквозь стены и ноты

Кимпхо встретил их теплым светом фонарей и привычным спокойствием. «Генезис» мчался по спящим улицам, поднимая пыль и раскидывая сухую листву к обочинам. Знакомый для Минхо пейзаж стремительно проносился мимо. Размытая на скорости ночная палитра слепила глаза, будто густые мазки на холсте импрессиониста. Сердце у Минхо стучало где-то в горле, и он открыл окно чтобы глотнуть воздуха. Потрепав темные пряди парней, прохладный ветер немного отрезвил. – Куда сейчас? – тихо уточнил Сынмин, подъезжая к развилке. – Направо. – голос Минхо утонул в свисте ветра. Сынмин повернул руль. Лицо у него было сосредоточенным, и лишь плотно сжатые губы и белые костяшки пальцев на руле, выдавали его напряжение. Дорога повела их дальше, на запад, и вскоре вокруг остались только редкие вывески и темные силуэты складов. Минхо помнил эти места с детства и знал почти каждый склад, но сейчас, казалось что в тенях и закоулках притаились невообразимые монстры, ожидающие возможности полакомиться костями его родителей. Он непроизвольно вжался в сиденье, высматривая вдали красно-синие огни пожарных машин. Рассекая плотную стену мрака, Сынмин тоже вглядывался вперед, но мимолетное движение Минхо не осталось без его внимания. Заметив чужое волнение, Сынмин моментально протянул свою руку. – Я в порядке. Честно. – отрезал Минхо, не дав коже соприкоснуться. – Да, я... я хотел закрыть окно... Дым... – с трудом нашелся Сынмин. Ветер действительно принес с собой едкий, горелый запах и наслаивающееся эхо сирен. Совсем рядом замаячили желтые каски пожарных и трепещущие на ветру перегородочные ленты, Минхо вдруг повернул голову и сказал: – Спасибо, Сынмин. – несмотря на то, что его округлившиеся глаза блестели тревогой, голос прозвучал настолько вкрадчиво и мягко, что Сынмину показалось будто за окном знойный август, а никак не промозглая осень. – Мхм... – кивнул он в ответ не отнимая взора от дороги, но сердце всё равно предательски пропустило удар. Когда бесконечные лабиринты асфальтированных лент и складских глыб вывели их прямиком к Промзоне, дым стелился так густо, что казалось, будто горит не только район, а целый город. Сынмин подъехал к блокпосту – проезд перегородили полицейские ленты, за которыми мелькали силуэты пожарных. Не дожидаясь полной остановки, Минхо рванул дверь и выскочил в шум и удушающие столпы дыма. Сынмин выключил двигатель – мерное рычание «Генезиса» тут же стихло, и вышел следом. С неба обильно валили серые хлопья. Но то был не снег. Пепел. Сынмин сложил руки в карманы и поежился – не из-за холода, а от мысли что чьи-то долгие годы трудов и усилий вмиг превратились в пепел, ядовитыми пятнами оседающий на коже. Минхо потерялся из виду. Толпа испачканных копотью работников цехов и простые зеваки, лениво прислонившиеся к перегородкам, поглотили его как голодный рой муравьев. Сынмин встрепенулся и помчался сквозь живую, бубнящую массу. Минхо, яростно расталкивая людей локтями, добрался до охраняемой изгороди. Несколько полицейских стояли на небольшом расстоянии друг от друга, старательно контролируя чтобы никто из владельцев цехов и складов, не кинулся спасать имущество ценой собственной жизни. – Эй парень! Дальше нельзя! – пожилой офицер выставил руку вперёд, когда Минхо подобрался вплотную. У Минхо сковало горло, на секунду ему показалось будто он проглотил добрую порцию горячей золы. – Масан-дон... – его осипший голос прервался, – Тоже горит? – Пожарные предпринимают все возможные меры по устранению пожара. – офицер ответил заученной скороговоркой. – Вы глухой, офицер? Я задал вам вопрос: Масан-дон горит? – хрипло закричал Минхо, но в его интонации отчетливо звенело железо. – Парень успокойся! Все здесь что-то да потеряли! – фыркнул полицейский, от чего у Минхо практически ушла земля из под ног. – Огонь частично перекинулся на жилой квартал, но всё почти устранили. – Какая часть?... Моя семья из Масан-дона. – руки слегка задрожали. – Южнее. – Люди пострадали? Есть... погибшие? – последнее слово далось с болью. – Не знаю, сынок, не знаю. – офицер опустил взгляд. Сзади раздался смятённый голос Сынмина: – Минхо! Что там? – его с двух сторон прижали возмущающиеся мужчины, на их чумазых от гари щеках проступили дорожки слез – горела их работа и пропитание. Минхо обернулся, даже в сумраке ночи и красных отсветах сигнальных огней, его лицо выглядело белым как чистый лист бумаги. И ровно так же – оно не выражало абсолютно ничего. – Минхо-ши! – Сынмин наконец прорвался к нему. – Что такое? Минхо! – Южная сторона квартала горит. Там, где мой дом. – глаза, обычно сверкающие озорством, сейчас казались безжизненными стекляшками. – Ох, нет. Поехали. Скорее. – Сынмин мягко взял его за локоть. Минхо кивнул. Потребовалось каких-то десять секунд, чтобы с усилием превозмогая сковывающий страх, его лицо вновь приняло решительное выражение. Минхо не был готов к этой ситуации, да разве может кто-то быть готов к потере близких? Но для человека в таком положении – он казался удивительно собранным. И Сынмин видел это. Видел его растерянные глаза за жесткой маской, видел как по челюсти ходят желваки, и ему захотелось помочь всем чем может, перевернуть мир – если потребуется. И впервые в жизни – он ощущал себя настолько бесполезным. – Да, едем. – почти пролаял Минхо. И они вновь влетели в толпу как шары для боулинга. Как только двери с громким стуком захлопнулись, Сынмин сразу же вжал педаль в пол. Автомобиль утробно зарычал и развернувшись в диком маневре, оставил после себя черные следы и запах жженой резины. – Сейчас направо. – Минхо отрывисто давал указания. Сынмин лишь выдыхал: – Мхм! – его тоном можно было бы отдавать честь генералу. Подъезжая к проулку, ведущему к дому Минхо, они обнаружили оцепление и Сынмин сбавил скорость. – Твою мать... – сквозь зубы прошептал Минхо. – Куда нам тогда? – Бесполезные ублюдки перекрыли все срезы. Если бы ехали через Промзону, то за пять минут бы добрались. – он обессиленно потёр виски, – В объезд слишком долго... Минхо взялся за ручку двери. В голове возникла идея прорваться сквозь ограждение, и добежать пешком. Но Сынмин резко потянувшись через весь салон, перехватил его руку. Их глаза столкнулись и на несколько бесконечных секунд, утонули в зыбкой глубине друг друга. Кажется, они впервые заметили что время умеет останавливаться. Наконец, Минхо вновь сделал это – доверился. И убрав ладонь с ручки, сел ровнее. – Что ты задумал? – низко прошептал он. – Пристегнитесь, директор Ли. – безумная ухмылка коснулась губ Сынмина. Он дал назад. «Генезис» медленно отъезжал от перегородки, перемалывая в порошок сухие листья и мелкие камешки. Фары его ярко ослепляли стоящих вдали патрульных, а мотор хищно рычал, как готовый к бою хищник. Набрав достаточную дистанцию, Сынмин не раздумывая вжал педаль газа в пол. И громко сигналя, автомобиль полетел прямо на ограждение. Минхо ахнул и крепко схватился за дверной поручень. Ещё немного и они либо доберутся до дома, либо убьют пару полицейских. С испуганным воплем, полицейские разбежались во все стороны, и машина с легкостью смела невысокий барьер как тонкий прутик. Под колесами послышался металлический скрежет. Сынмин крепче сжал руль и рванул в самое сердце южной части Масан-дона. Минхо вдохнул, так и не выдохнув. Воздух застрял где-то в легких – казалось, выдохни он сейчас, и мир окончательно рухнет. Он крепко сжимая поручень, кинул короткий взгляд на Сынмина. Тот не сбавляя скорости, стремительно вел машину вперед. Его лицо сейчас всем своим видом, выражало глухую решимость.... только пожалуй... с примесью легкого безумия. Неожиданная и странная мысль пронеслась так же быстро как «Генезис» по ночному Кимпхо, и стукнувшись о стенки черепа Минхо, рухнула навзничь. Он поднял ее и бережно отряхнул. Она гласила: "Это и есть настоящий Сынмин – самоотверженный, до жути непонятный и рискованный. Под толстой коркой льда, он хранит в себе пламя, способное как смертельно обжечь, так и согреть, спасая жизни." – Я вижу дым... Вон там, гляди. – тихо проговорил Сынмин, немного сбавляя скорость. – Да. Верно. – Минхо вгляделся вдаль. Масан-дон тревожно дремал. Окна домов зияли темнотой, словно беззубые челюсти. – Жителей судя по всему, уже эвакуировали... – Видимо не всех. – Сынмин ткнул пальцем на обочину, там пожилой мужчина в халате, подперев бока, смотрел на вздымающийся далеко впереди удушливый смог. – О... – губы Минхо сложились в трубочку, и он заметил еще несколько зевак, выглядывающих из-за заборов. Отсюда, пожар казался призрачно далеким. Лишь едкий дым напоминал о том, что все происходящее – реальность, – Ещё четыре дома и стоп. – Понял. Кажется, дом твоих родителей не задело, Минхо-ши. – вкрадчиво проговорил Сынмин. Минхо лишь молча кивнул. С сердца у него словно спало с десяток тяжелых, металлических цепей, от которых оно едва стуча, обливалось кровью. – Здесь. – выдохнул он, и машина плавно притормозила у белого бетонного ограждения с аккуратной железной калиткой и раздвижными воротами, ведущими во внутренний дворик. Окна были темные, как и целый район. Из-за пожара отключили электричество. Минхо выскочил из машины, и за два больших шага оказался рядом с дверцей. Звонок не работал, поэтому он забарабанил по железу. Сынмин вышел следом. Наконец обретя за сегодняшнюю безумную ночь небольшой покой, он сложил руки в карманы и окинул взором родной дом Минхо. Это был уютный, ухоженный таунхаус в стиле азиатского модернизма. При одном взгляде на который, веяло спокойствием и домашним теплом. Оба этажа были облицованы крупными блоками из светлого рустованного камня и декоративного бетона. А на втором этаже выделялся просторный балкон с навесом. Перед глазами Сынмина мелькнула картина маленького Минхо, задумчиво стоящего за перегородкой, и он едва заметно улыбнулся. С левой стороны дома, возвышалось несколько деревьев, одним из которых была вишня. К концу ноября они выглядели мертвыми и обнаженными, но весной и летом – цвели почти как в райском саду. Когда Сынмин увидел где проходило детство Минхо, тот в его глазах приобрел еще большую объемность и многогранность. Как если бы после прочтения блестящего сценария, он в итоге лицезрел живую театральную постановку. И ему это было чертовски важно. – Никого нет? – спросил он и закашлялся, дым подхватываемый ветром, незаметно проникал в нос и оставлял горький привкус на языке. – Я клянусь – если с ними всё в порядке, я их собственноручно прибью... Что за легкомыслие! – простонал Минхо и стукнул в дверь. Железо пронзительно звякнуло, нарушая шаткую, ночную тишину. Он снова набрал номер мамы, но в ответ послышался автоматический голос: "Данный номер временно отключен.", а от отца всё так же раздавались бездушные длинные гудки. Сынмин подошел к нему и аккуратно, словно боясь обжечься, сложил руку на плечо: – Может они уехали? Минхо на секунду замер. Сейчас, несмотря на неизвестность, когда он понял что родители в сравнительной безопасности, а дом цел, – все чувства обострились в нем в несколько раз, и поэтому, почти эфемерное прикосновение отдалось легким током в плече. Он не до конца понимал, почему всё его тело так жадно реагирует на каждое касание или взгляд этого человека, ведь от других людей, он подобное даже не замечал. Любое взаимодействие – ощущалось как впервые, как что-то новое, волнительное и порой пугающее своей значимостью. Раньше, его жизнь была подобно ровной водной глади, люди приходили, партнеры сменяли друг друга, но ничто не могло потревожить поверхностный покой. До Сынмина. До шумного щенка-террориста и придирчивого начальника. Он ворвался в его жизнь, нагло и по-хозяйски. И по воде Минхо пошла яркая рябь. Круги и узоры сменяли друг друга, будто потревоженные сотней камешков. А внутри, глубоко на дне, спрятанное от чьих-либо глаз – всё кипело необъяснимой тягой и одновременным страхом сближения. – Да. – хрипло ответил он, и метнулся в сторону, к огромным цветочным горшкам, которые сейчас наполненные сухой почвой, пустовали без цветов. Сынмин озадаченно проследил на ним взглядом. Минхо опустился на корточки и приподнял тяжёлый серый горшок. Просунув внутрь руку, он с десяток секунд пытался что-то нащупать, но его шипение сообщило о безуспешности. – Айщ... Да где он? – Минхо приподнял второй горшок, затем проделал тоже самое с третьим. Застыв на секунду, он резко вскочил и вскрикнул, – Йес! Сынмин невольно вздрогнул. Минхо держал в руке маленький ключ. На улице было темно. На небосводе печально сиял одинокий лунный диск, а массивные тучи стремительно плыли по небу, готовые с минуты на минуту поглотить его. – Включи фонарик. – приказал Минхо, и Сынмин выудив из заднего кармана телефон, осветил ему замочную скважину. Тихо щёлкнув, дверь приветственно распахнулась и они вошли во дворик. Минхо пропуская ступеньки, заскочил на крыльцо. Даже без света, электронная панель замка слабо мигнула, когда он нажал на кнопки вводя код. Его дату рождения. – Сынмин-ши, что застыл? – он оглянулся на Сынмина, который тихо стоял у первой ступеньки. – Да... я просто прицениваю во сколько мне обойдется такой домик... – ответил он, а мысленно стукнул себя по голове за неловкость. – Хочешь поселиться в Кимпхо? – хмыкнул Минхо. – На пенсии было бы неплохо. – Только не покупай дом рядом со мной. Я тебя на второй день соседства прибью. – Пока что, ты не особо старался. Сколько мы уже соседи? Месяц-два? А я всё ещё жив... Даже в темноте, Минхо пронзил его кошачьим взглядом и они оба тихо засмеялись. Когда Сынмин переступил порог таунхауса, Минхо негромко сказал: – Добро пожаловать в скромное поместье семьи Ли. – Для меня честь. – выдохнул Сынмин в ответ. В доме было темно, ни зги не видно. Глаза привыкшие к мраку снаружи, теперь полностью стали бесполезны. Судя по звуку, Минхо протопал куда-то вперед, но Сынмин не решался идти дальше. Вдруг, где-то справа, он увидел два светящихся шарика, и по спине невольно пробежал холодок. Он перевел взгляд в сторону и увидел как загорелись еще два внимательных круглых глаза. А затем, послышалось шипение. – Минхо? Эй, Минхо? Тут... тут кто-то... кто-то шипит... – негромко позвал Сынмин, стараясь сохранять здравый смысл. Вся сегодняшняя ночь казалась главой из романа Эдгара По. – Сун-а! – почти по-отечески нежным голосом, Минхо обратился к кому-то неизвестному. – Дори! Вы с ума сошли? В ответ, услышав знакомый, родной голос, послышалось протяжное "Мяу". Минхо хмыкнул: – Вот так вот! Не шалите! Переливчатое, мягкое "Мяу", снова наполнило прихожую. –Сынмин-ши, не дай им себя запугать! – крикнул Минхо откуда-то издалека. – На самом деле они ласковые! Спустившись почти на ощупь в подвал, Минхо по памяти нашел электрогенератор. После того, как он опустил рычаг, свет слабо мигнул пару раз и разгорелся со всей силы. Дом наконец приобрел очертания. Сынмин от непривычки сощурился. В глаза ударило яркое золотистое сияние прихожей. Немного свыкнувшись, он открыл глаза и увидел перед собой просторное и светлое помещение. Прямо напротив была лестница, ведущая на второй этаж, слева гостиная, а между ними широкий коридор, который пока вел в неизвестном направлении. Он разулся и осторожно ступил в обитель семьи Ли. На лестнице вальяжно восседал рыже-белый кот, его глаза пристально следили за движениями Сынмина. В углу, возле арки ведущей в гостиную, притаился серо-белый кот. Он так же настороженно вглядывался в гостя. Сынмин кивнул им и тихо поздоровался: – Здравствуйте. – А? Ты что-то сказал? – раздалось из прихожей. Поднявшись из подвала, Минхо подошел к лестнице и обратился к коту, наблюдавшему сверху. – Эй, Суни, где родители? Котик лишь лениво зевнул в ответ. – Он вылитый ты. – усмехнулся Сынмин. – Разумеется. Это же мой братишка. И он тоже, – Минхо погладил серого кота. – Верю. Мне и ДНК тест не понадобится, чтобы сказать что вы кровная родня. – Верно. – кивнул Минхо, а затем вновь обратился к братьям кошачьим – А где Дуни?... Ладно, это потом... – пройдя в гостиную и заметив на журнальном столике пару забытых телефонов, он сокрушенно рухнул на диван, – Ну да, конечно же они оставили телефоны дома... Сынмин присел на корточки и кончиками пальцев коснулся серого котика, но тот не желая реагировать на незнакомца, умчался в гостиную, прямиком к большому кошачьему колесу. Он вздохнул и вошел следом. Гостиная оказалась просторной, а молочно-белые стены удачно подчеркивали уют и порядок, визуально прибавляя пару лишних квадратных метров. Каждая деталь интерьера – находилась на своем месте как влитая, и ненавязчиво указывала на то, сколько любви и сил вложено в этот семейный очаг. У стены стоял стеллажный шкаф. На его деревянных полках белого и черного цвета, были бережно расставлены рамки с фотографиями, грамоты и различные предметы декора. Слева, возле окна, располагался стол со стульями. А посередине комнаты – белый угловой диван с множеством милых подушечек. Несколько из них, Минхо сейчас подложил за спину и сосредоточено просматривал телефон кого-то из родителей. – Ты знаешь куда они могли пойти? – спросил Сынмин, разглядывая фотографии на полках, в точности как Минхо когда-то вглядывался в портреты в кабинете его дедушки. Минхо задумался. На его уставшем лице и в понурой позе, читалась болезнь, которая никуда не делась. Тревога лишь на время согнала ее в сторону, и сейчас он чувствовал как та вновь крепко сжимает его в своих тягостных объятиях. – Я не знаю... – протянул Минхо. – Навещают хальмони? Ночью и без телефонов... – мотнув головой, он сомкнул веки, слегка надавив на них пальцами. – Где живёт твоя хальмони? Может быть они поехали помогать ей, пока пожар не добрался? – Нет. Вряд-ли. Она живет на другом конце Кимпхо, – он вдруг резко вышел из комнаты, а когда вернулся, зажимал плечом портативную трубку городского телефона. Сынмин вопросительно поглядел на него, а тот приложил палец к губам и прошипел. – Алло! Хальмони? – голос Минхо прозвучал гораздо мягче чем обычно, почти по-детски. – Это я... Да-а, хальмони! Извините что разбудил... Просто так, захотелось узнать как ваши дела... – ляпнул Минхо и ему стало бесконечно стыдно. Тихий голос бабушки раздавался из трубки ласковыми вибрациями, но различить что именно она говорит, Сынмину было трудно. Минхо слушал ее с таким трепетом, будто она сидит прямо перед ним, а пальцы его крепко сжимали телефон. Она что-то оживленно рассказывала, видимо совсем не удивившись выходке внука – звонить в такое позднее время. Замерев возле стены, Сынмин едва дышал, словно боясь потревожить разговор. Вдруг его взгляд упал на маленький кошачий домик в углу гостиной, он присмотрелся внимательно и увидел еще одну чудесную кошачью мордашку. Внешне, кот был очень похож на того грозного хранителя лестницы, но если у старшего носик был белым, то у этого скромняги – казался слегка загоревшим. Котик сонно похлопал глазками и потянувшись, высунулся из домика. Сынмин удивился тому, насколько крепкий у малыша сон, но еще больше его тронуло то, как естественно, будто и не было долгих лет разлуки, котик запрыгнул на диван и рука Минхо нашла его шерстку, нежно утопая в ней пальцами. На колесе задремал серый проказник, и Сынмин, ожидая пока Минхо выяснит где его родители и всё ли с ними в порядке, тихонько подкрался к нему. Аккуратно почесывая его шелковистую спинку, он интуитивно похлопал того по бочкам, ближе к хвосту, и кажется, сердце этого недотроги наконец растаяло. – Я не спрашивал напрямую, чтобы не тревожить, но видимо хальмони не в курсе... – на грани полной меланхолии или безумия, протянул Минхо, одной рукой почесывая котика за ушком. – А она знает про пожар? – спросил Сынмин, похлопывая серенького. – Судя по всему нет. Она рано ложится спать, а пожар начался к ночи. Узнает лишь утром, включив телевизор... – Ох... Что ж, правильным решением было не говорить ей ничего. Распереживается вдруг сильно... Как моя хальмони.... – улыбка тронула губы Сынмина. – Всегда тревожится больше, чем требуется, и еще обижается что мы ей ничего не говорим заранее... Ха-ха... – Надо бы их познакомить. Думаю они поладят. – выпалил Минхо и прикусил язык. Повисла тишина. Неловкая, но тем не менее, какая-то привычная и даже почти комфортная. Тихо покашляв, Минхо наконец обернулся и увидел как Сынмин пристроился около кошачьего колеса, рядом с мурлычащим котиком. – Вау! Да ты приглянулся Дори! – Дори? – повторил Сынмин. – Мхм. Дори. – кивнул Минхо, – Он у нас макнэ и самый доверчивый. Вот это Дуни – средненький ребенок, он спокойный и поэтому, умеет хорошо заботиться о своих братьях. А тот, что дремлет на лестнице – самый старший Суни, ему почти пятнадцать лет... – Пятнадцать? Ого. – поразился Сынмин. – А сколько это будет в человеческих годах? – Вроде бы семьдесят пять. – О! Он отлично выглядит для своих лет... – улыбнулся Сынмин. И это был один из тех редких моментов, когда улыбка его была настолько открытой и искренней. Минхо не смог сдержаться и уголки его губ разошлись в ответной улыбке, а в груди стало чуть теплее, как если бы он глотнул теплый мятный чай, который вмиг растопил гигантский айсберг страха и недобрых предчувствий. – Кхм... Что-то в горле першит... – как пойманный на воровстве, Сынмин вновь по инерции надел равнодушную маску. – Наглотался дыма... Или кошачьей шерсти. – Принесу воды. – едва заметно нахмурив брови, Минхо удалился на кухню. Сынмин выпустил сквозь зубы воздух, было ясно насколько становится мучительно трудно прятать истинного себя внутри. Но несмотря на ситуацию, он отчеливо помнил прошлый день в студии: поведение Минхо и то, как он смотрел на Джисона и улыбался. Эта странная, непонятная и незначительная мелочь, почему-то отдавалась слева покалывающей болью. Ему даже почудилось что он где-то словил шрапнель, которая с каждой секундой становится на миллиметр ближе к сердцу. – Насчет шерсти, я не всерьез... Не обижайся пожалуйста. У тебя прекрасная шерсть. – прошептал он Дори на ушко и встал, направившись к полкам с красивыми рамочками. Его глаза с неподдельным интересом бегали по семейному фото-архиву. На одном фото, он увидел очень красивую девушку. Судя по всему, она была в фото салоне тех времен, о которых Сынмин помнит лишь из рассказов своих родителей. Девушка улыбалась в камеру, а на руках у нее сидел малыш Минхо. Даже в детстве, на его лице уже поселилась хитрая ухмылка. Казалось, малыш с портрета тихо усмехался глядя на Сынмина, будто всегда знал чуть больше, чем другие. Его маленькие ручки крепко сжимали изящные пальцы матери. Сынмин не мог оторваться от этой картины, потому что наконец понял, в кого у Минхо такие блестящие, подобно солнечному янтарю – глаза, аккуратный нос с крошечной родинкой и нежные, как очерченные кистью губы. На соседнем фото дружно позировала вся семья, Сынмин улыбнулся, а потом его руки сами потянулись к кадру с подростком Минхо. Он сидел полубоком и мило улыбался, как самый обычный, хороший парень, а не одно большое олицетворение слова «Цундере». – Эй! Хватит пялиться на мои детские фотки... Ты что извращенец? – хрипло съязвил Минхо, войдя к комнату с подносом. – Пожалуй я посчитал бы себя извращенцем, если бы хоть одна твоя фотография вызвала во мне малейшую каплю умиления... – он поморщился и демонстративно высунул язык, будто проглотил что-то до жути невкусное. – Да ты просто завидуешь. Видел я тебя в детстве... Таких детей как ты, все называют «Избалованными», или чаще просто «Идиотизм. Диагноз неизлечим»... Сынмин схватил подушечку с дивана, на ней были изображены три разноцветных кошки, и со всей силы прихлопнул ею по голове Минхо. – Ах ты мелкий...зас... – он осекся, – Канаджи, ты сейчас нарвешься. – воскликнул Минхо и вскочил, обороняясь двумя другими подушками. – Что ты там хотел сказать? Договаривай. Ли Минхо. – чеканя языком каждое слово, Сынмин вновь нанес удар. Их разделял диван и поэтому, ему удавалось ловко уворачиваться от ответных атак Минхо. – Надеюсь Кан Инхё уже заверила твое завещание. Ты труп. – глаза Минхо опасно сверкнули и одним рывком, он перескочил через спинку дивана. Сынмин не успел и пискнуть, как тот сжал его в тисках, пытаясь повалить то ли на диван, то ли на пол – в любом случае исключая мягкое приземление. Сынмин заерзал, зажатый в тисках, и, не найдя другого способа освободиться, он коротко прикусил державшую его руку. Минхо вскрикнул и брезгливо одернул ладонь. Этого хватило, чтобы Сынмин вырвался и обежал диван, встав по другую сторону. – Засранец... – прошипел Минхо с той же интонацией, что и Суни с Дори час назад. – Давай. Попробуй прикончить. Если кишка не тонка. – глаза Сынмина плутовато округлились, румянец прилил к обычно сдержанному лицу. Он метнул в него подушку. Минхо поймал ее и запустил обратно. Коварно приподняв бровь, Минхо дернул уголком губ и резко перегнувшись через диван, вытянул руку. Кончики пальцев мазнули по худи Сынмина, но тот мгновенно отпрянул. И не найдя опоры, Минхо повалился вперед. Еще чуть-чуть и его голова с гулким стуком ударилась бы об паркет. – Осторожно! – крикнул Сынмин и метнувшись чтобы поймать, очутился у него в объятиях. Ноги Минхо оказались задраны на спинку, колени лежали на мягкости седушек, а туловище стиснуто в музыкальных, но при этом по-мужски крепких руках Сынмина. Честно говоря – ужасно неудобная поза. С секунду-другую они пытались выравнять дыхание. По шее Сынмина побежали предательские мурашки от того, как уста Минхо опаляли ему шею. Перед глазами всплыл вечер на крыше, а в животе что-то тихонько двинулось, стягиваясь в тугой узел. Минхо громко сглотнул. Его дыхание превратилось в тихий хрип. Ему показалось что он сейчас умрет от мучительной жажды. – Сынмин-ши... – произнесенное мягко и вкрадчиво, словно лучи закатного солнца, его имя рассеялось по комнате. – Можно отпускать... – Да.. – едва выдохнул Сынмин в ответ. Но его пальцы так и застыли на спине того мертвой хваткой. Одна рука словно спрашивая разрешения, медленно очертила путь к лопаткам. В это время, звенящую тишину дома едва разбавляло приглушенное, сбивчивое дыхание, пока в прихожей не раздался отчетливый хлопок входной двери и шорох шагов. Парни не успели даже повернуться... – Минхо? – словно появившись из невидимой стены, раздался тонкий женский голос. А за ним последовал и более грубый, низкий мужской: – Что происходит? Сынмина будто молнией пронзило, он мгновенно отпустил Минхо и как провинившийся ребенок, широко распахнув глаза, уставился на незванных гостей. – Здравствуйте. – он низко поклонился и замер. В арке разделяющей прихожую и гостиную, возникли двое взрослых людей. Женщина среднего роста в темном тренче – хрупкая и утонченная. Несмотря на возраст, ее природная бледность придавала внешнему виду особую изящность. Сынмин сразу же заметил сияющие карие глаза и бледно-розовые губы. Было понятно от кого сын перенял настолько поразительную внешность. Рядом стоял крупный мужчина в легкой демисезонной куртке, ростом наверное немного выше Сынмина. На его слегка смуглом лице, читались справедливая суровость и проницательность. Если хорошенько вглядеться, можно было найти его черты в сыне. В частности, остроту взгляда и какую-то скрытую внутри насмешку. Весь его облик говорил о том, насколько он надежный отец и муж. Честно говоря, Сынмин именно так и представлял себе семейство Ли. – Мама! Папа! – прохрипел Минхо поднимаясь на ноги. – Вы в порядке? Я жутко перепугался за вас... После секундной заминки, родители направились к сыну за объятиями. – Минхо-я! Почему ты не предупредил что приедешь? – мама невесомо чмокнула его в щеку. – Наверное новости увидел, сын? – дождавшись своей очереди, отец сердечно похлопал его по спине, шутливо потрепав шевелюру. –Да... Я пытался с вами связаться, но к сожалению пока не освоил телепатию. – он усмехнулся и кивнул в сторону оставленных телефонов. – Ох! Мы совсем забыли про них. Как услышали про пожар, сразу поехали к цеху твоего отца, а потом помогали друзьям, чьи дома оказались рядом... – объяснила мама и ласково оглядела его замученное лицо. – Много пострадавших? – глаза Минхо по-кошачьи потемнели. – Цех полностью сгорел? – Не волнуйся. Погибших нет. Народ отделался легкими ожогами и испугом. А страховка всё покроет. – успокоила его мама, стягивая тренч. – Это верно. Не стоит беспокоиться. Огонь локализован в самом крупном складе и скоро его потушат. Думаю, аджосси Пак Хэчу ещё легко отделался... – отец махнул рукой. – Неважно. В любом случае, мы так сильно рады что ты приехал! – положив ладонь сыну на плечо, он улыбнулся. Наконец, мама Минхо с нескрываемой теплотой обратилась к Сынмину: – Прошу прощения. Мы такие невежливые. Просто очень давно не видели сына. Готовый, кажется, слиться со стеной, он невольно вспомнил как в детстве тайком приходил в гости в друзьям, и неведомо откуда возвращались родители. Целый и невредимый, Сынмин стыдливо покидал друга, которому порой грозила серьезная взбучка. Он проглотил неловкость и просиял: – Ничего страшного! Я всё понимаю. – Здравствуй, молодой человек. – отец протянул ему руку, и Сынмин ответил самым крепким и почтительным рукопожатием. – Ты наверное друг Минхо? – спросила мама. – Нет. – опережая Сынмина, Минхо резко выпалил. – Это мой начальник... Ким Сынмин-ши. – А, серьезно? – удивился отец. На пару секунд повисла тишина. – Ну, приятно познакомиться, Ким Сынмин! – наконец ответил он, и мама тоже мягко пожала ему ладонь. – Благодарю. Я тоже очень рад знакомству с родителями нашего подающего надежды директора Ли. – Сынмин произнес это с чувством и искренностью. Все чуть заметно выдохнули. Мама Минхо окинула взглядом небольшой подушечный бардак, и не сдержавшись, тихо спросила у сына: – У вас же всё было в порядке? – А, да-да... – он нервно засмеялся и почесал затылок, – Я в Сеуле подхватил какой-то вирус... Уже несколько дней всё плывет перед глазами. И... эм, сейчас что-то занесло меня в сторону, я повалился, но Сынмин-ши меня поймал... Не переживай, омма. Я в порядке... Она широко распахнула глаза, и в ее чертах Сынмин отчеливо увидел женскую версию Минхо. – Какой ужас! Эгия! – она коснулась его лба и ахнула. Минхо горел почти так же сильно, как Промзона Кимпхо пару часов назад. Отец встревоженно посмотрел на сына, затем на часы: – Уже поздно. Ты же не собираешься за руль в таком состоянии? – Меня подвез Ким Сынмин. Не беспокойся, аппа. – Спасибо за поддержку. – отец благодарно кивнул Сынмину. – Позволишь директору Ли взять отгул на один день?... Я сам, за всю жизнь, в общей сложности отдыхал наверное месяц... но когда дело касается здоровья, то отмахиваться нельзя, сам понимаешь, Сынмин-ши. – Ох, да, вы правы. Без проблем. Завтра в кадрах оформят оплачиваемый больничный. – ответил Сынмин и поймал полный одобрения взгляд отца. – Ким Сынмин-ши. Уже действительно поздно... может быть и ты останешься на ночь? Утром, на свежую голову поедешь в Сеул? – раскладывая подушечки по местам, спросила мама. Три котика уже собрались вокруг нее, тихонько мяукая. Кажется все рассчитывали на поздний ужин. – Для меня было бы честью. – Сынмин поклонился. Внутри затеплился крохотный огонек. Но назойливый шепот сомнения "уместно ли это в его положении?" всячески пытался потушить скромное пламя. – Но я не хотел бы вас стеснять своим присутствием... И меня ждут дела... Минхо пронзил его неизвестно откуда взявшимся холодом и бесстрастно хмыкнул. Ему стало очень неприятно, как-то обидно. Под ребрами кольнуло, будто его – Минхо, напрямую грубо послали к чертям. – Да, дома его наверное заждалась девушка. – процедил он. – Девушка? – опешил Сынмин. Лихорадочно пытаясь сообразить о ком идет речь, он на несколько секунд замялся. – Да. Сынмин-ши. Спасибо за помощь. Можешь ехать к ней. – Минхо ослепительно улыбнулся, но за улыбкой таилась окутывающая пелена фрустрации. Она словно смола подбиралась к горлу, с единственной целью – задушить. Сынмин некоторое время очень внимательно изучал его лицо, а затем отвернулся. Приложив при этом огромное усилие. Так отворачиваются от шедевральной картины в галерее. И нарочито жизнерадостно, как голос записанный на автоответчик, обратился к родителям Минхо: – Спасибо большое за ваше гостеприимство! Как будете в Сеуле, приглашаю вас посетить нашу компанию «BEAM Entertainment»... Я лично проведу вам экскурсию. Пожав на прощание руку отца, поклонившись матери, Сынмин вышел за дверь, Минхо пошел за ним чтобы проводить, ведь в глазах родителей необходимо было сохранить образ "хороших друзей". Переступив порог, Сынмин вобрал в легкие холодный предрассветный воздух с примесью гари и разлетевшегося по городу пепла. Отбрасывая угольную тень на обочину, «Генезис» сонно ожидал его. Нажав на пульт, Сынмин обернулся. Минхо безмолвно стоял в воротах. В такое позднее время, он с легкостью сошел бы за призрака. – Минхо-я? – тихо позвал Сынмин. – Я бы правда рад остаться, если бы не... – Проваливай. – хрипло отозвался он, – Она ждет. – Что? Кто ждет? – встрепенулся Сынмин. – Если у тебя мозги поплыли, то хотя бы за языком старайся следить! – Я уже сказал – спасибо за помощь. – отрезал Минхо. – Не хочешь оставаться, не надо. Никто тебя не заставляет. Доброй ночи. – его губы дрогнули в странной полуулыбке, и сделались вновь бесстрастными. – Минхо. Хотя бы сейчас не усложняй. Дай договорить... – Сынмин перескочил тротуар, за один шаг оказавшись рядом. Их лица сейчас были на опасно близком расстоянии. Еще немного, и противоположные, реактивные атомы их душ слились бы словно две неукротимые солнечные системы. И несомненно, могло произойти что-то непоправимое: конец всему сущему, либо же – новое начало. Пока они стояли на погрязшем в мерзлоте Масан-доне, ветер трепал их волосы своими ледяными ладонями, отчего челка у Сынмина упала на глаза. Он выпятил нижнюю губу, пытаясь сдуть ее, но та не поддавалась. Пальцы Минхо, будто отдельные от всего тела, взметнулись к его лбу и аккуратно отвели прядку в сторону. А затем, взяв контроль над своим телом, он резко спрятал руку за спину, чтобы не выдать дрожи. Не зная как реагировать, Сынмин замер. Сердце споткнулось и полетело кубарем. – Я тебя не понимаю... – тяжело выдохнул он. – Я тебя тоже. – выпалил Минхо, и его взгляд опустился на приоткрытые губы Сынмина. Он тяжело сглотнул. Всё тело пронзил неведомый голод. Казалось, лишь эти губы способны его утолить. Мысль показалась неуместной и странной. Он поморщился, и прилагая титанические усилия, оттолкнул Сынмина от себя. – Проваливай в Сонгпа-гу. Увидимся завтра. – Ты кретин, Минхо... – выплюнул ему в след Сынмин. Отброшенный к машине, он явственно ощущал как злость методично переполняет чашу терпения. Но было что-то еще, какое-то чувство – болезненное, щемящее сердце, сжимающее глотку. Он попытался разложить безумный ворох эмоций по полочкам. Но тщетно. На пороге дома, Минхо не выдержал и обернулся напоследок. У Сынмина блестели глаза, и ему показалось будто щенок заплакал. Недосказанность и напряженную, свинцовую тишину ночи, где ветер бился в окна, гоняя листву и опилки, нарушил неожиданный звук полицейской машины. Погруженный во тьму переулок, наполнило сигнальное мигание. Минхо нахмурился, вглядываясь в темноту. У обочины с визгом притормозил полицейский автомобиль, и из него выскочили два офицера. – Вы хозяин этой машины? – обратился один из них к Сынмину. – Да. В чем дело? – ответил тот, и его надтреснутый голос мгновенно приобрел холодные, высокомерные нотки. – Вы грубо нарушили закон, прорвав блокпост. Проедем в участок на оформление. – второй офицер достал наручники и двинулся на Сынмина. – Эй! – выкрикнул им Минхо. – Какого черта вы делаете? Лучше тушите пожар и эвакуируйте людей. Вам что, заняться больше нечем? – Ты еще кто такой? Пьяный что-ли? – офицер с серебряной проседью на висках грубо ослепил его лицо фонариком. Минхо зажмурился: – В глаза не светите! – Офицеры, я уверен мы можем договориться мирно. Никто ведь не пострадал. – Сынмин примирительно выставил руки вперед. От прежних робких, щенячьих глаз не осталось и следа. Сейчас он был вылитый хведжан-ним на деловых переговорах. – Ах ты! Взятку предлагаешь? – скрутив ему руки, напарник с громким лязгом надел на него наручники. Так, качаясь под осенним ветром, позвякивает ржавая проволока на заброшенном пустыре. – Поговори мне тут еще на пару статей административного кодекса! – Аккуратнее! Зачем вы так? Он же не сопротивляется... – закричал Минхо, а в его голосе, словно удар по раскаленной наковальне, пронзительно зазвенело железо. – Всё в порядке, Минхо. Они пока не знают с кем связались. – ухмыльнулся Сынмин. Слова его были сказаны таким тоном, с каким смахивают перчаткой невидимую пыль со стола. – Их же двое в машине было? – обратился седой офицер к напарнику. Тот кивнул. – Значит этот – соучастник. Наручники блеснули в его руках. Минхо с вызовом посмотрел на полицейских и издевательски хмыкнул. Когда стальные кольца сжимались на его собственных запястьях, странное, почти безрассудное спокойствие целиком окутало Минхо. Они едут в участок. Вместе. А на горизонте бледно теплится рассвет. И если честно – он не мог придумать лучшего завершения для этой абсурдной ночи.