Целиций

А мгновение спустя

Путник, шедший мимо,

Тихо, вкрадчиво, шутя

Завладел любимой.

Уильям Блейк

Рон стащил брюки из ее гардероба и примерил — те на удивление оказались в самый раз. — Ты собираешься пойти в моих брюках? — Да, афто? — сказал он, одновременно пережевывая огромный кусок красного яблока. — Ты же сказал, что мои вещи — это смесь из, цитата: «Гардероба стремной панкерши-девственницы и нижней корзины "все по пятьдесят пенсов" в секонд-хенде». — Да, сказал, — согласился Рон. — Но эти брюки правда ужасно сидят на тебе, а на мне они выглядят по-человечески. Гермиона уже думала возмутиться, но Рон ее перебил: — Этот крой превращает твою аппетитную попку в айсберг, потопивший «Титаник». На моей жабьей жопе этот фасон, наоборот, смотрится выигрышно. Так что я их у тебя забираю. Тем более вариантов у меня немного: либо они, либо вчерашние джинсы со стразами. Сомневаюсь, что обитатели Норы оценят этот перформанс, к Филиппу Плейну их нужно немного подготовить. — А что не так с джинсами? — С ними все так, просто у родителей и так будет много новых известий, не стоит отвлекать их еще и джинсами. — Ладно. — Вот и чудненько! — Рон подскочил и чмокнул смирившуюся волшебницу в щеку. — Только умоляю, быстрее! Мы уже на десять минут опаздываем, а мне еще надо успеть расшифровать хоть пять процентов надписей на таблицах, составить отчетность по мероприятиям, написать благодарственное письмо и сделать доклад по международному праву. — Слушаюсь и повинуюсь. По итогу Рон был не очень успешен в повиновении (не то что Кормак), и Грейнджер буквально силой вытащила друга из дома. Потому что найти приличные брюки — это одно, а подобрать к ним подходящий ремень — совсем другое. Но ее раздраженность купировалась все той же очаровательностью и юмором Уизли. Потому они прибыли в Нору в весьма добром расположении духа. Двери дома гостеприимно распахнулись, на пороге их ждала сияющая Молли с кухонным полотенцем на шее. — Родные! — Молли! — Мама! — Заходите, не стойте у двери! Нора была все той же неизменной Норой. Запах тушеного мяса и дерева, много текстиля, легкий творческий бардак, скрипящие половицы, милые мелочи, раскиданные по всему дому. Казалось, ты укутываешься в теплое пушистое одеяло каждый раз, когда заходишь сюда. На кухне уже вовсю хозяйничали Гарри с Джинни. — Вот это сюрприз, Рональд Уизли! — Собственной персоной. Джинни кинулась обнимать брата и заметила Гермиону: — Гренка, тоже здесь! Воссоединение шло полным ходом. Друзья не могли наговориться, наобниматься и всем скопом столпились в маленькой кухне. — Так, живо за стол, сороки! Артур и Джордж уже заждались! Все члены семьи и приглашенные, которые уже долгие годы считались полноценными представителями семейства, уселись за большим круглым столом. Пища была крестьянская, сытная и вкусная: деревенское рагу с кроликом, мясная подлива, зеленый горошек и картофельное пюре. Каждый из присутствующих не раз сделал комплимент Молли и ее стряпне. Вино лилось, гул голосов становился все настойчивее, а лица присутствующих — краснее. — Я должен кое-что сказать, — Рон отвлек на себя внимание домочадцев. — Ронни, что-то случилось? — Молли испуганно посмотрела на сына. — Мама, прошу, не зови меня Ронни и не волнуйся, ничего страшного не произошло. После битвы за Хогвартс Молли стала излишне тревожной. Хотя, можно ли применить слово «излишне» к матери, потерявшей сына, — вопрос спорный. Рон продолжил: — Я принял решение уйти из ДМП… — Как?! — Молли драматично охнула и приложила руку к сердцу. — Мама, прошу. В этом нет ничего страшного, просто я понял, что аврорат — это не мое. Уверен, департамент многое не потеряет. Гарри подтвердит, я был совершенно ужасен. — Чистая правда, — Гарри поднял бокал с водой, поддерживая слова друга. — Чем же ты будешь заниматься? — Наконец-то откликнулся Артур, Рон замялся, но ответил: — Я... я... — Перестань мямлить, Ронни, — изрядно захмелевший Джордж не упустил возможность вставить свои пять кнатов. — Заткнись, Джордж… Но тот лишь ехидно усмехнулся. —… В общем, я хочу построить карьеру в модной индустрии. Планирую стать модельером. Молчание было настолько карикатурным, что впору было включать звук сверчка и запускать из соседней комнаты перекати-поле. Первым нарушил немую сцену Джордж. — Еб твою мать! Серьезно?! — по его подвижному лицу пробежала гамма эмоций: от восторга, сопоставимого с эмоциями от пойманного снитча, до страха, удивления и даже отвращения. — Джорджи, не выражайся! — цыкнула Молли. — Да, Джорджи-и-и! И серьезно, мою мать? Мою? — огрызнулся Рон. — Фух, давайте все немного успокоимся. — Он глотнул воды и промокнул лоб салфеткой. — Здесь все, кроме тебя спокойны, Ронни. Или тебя раздражают те кружевные стринги, что слишком сильно впились в твою очаровательную задницу?.. — снова встрял Джордж. — Я принял решение. Знаю, это может показаться неожиданным… — Неожиданным? Это явно неподходящее слово для описания ситуации! — Джордж расхохотался в голос. — Но поверьте, я точно знаю, чего хочу, и я хочу шить. — Как трогательно! Наш мальчик так вырос, что может уже сам шить платья куколкам, — старший брат наигранно всплакнул. — Что ж, это и правда неожиданно, — согласилась Молли. — Но главное, чтобы ты был счастливым, правда, Артур? — Да, конечно. Главное, чтобы тебе нравилось, — согласился еще не отошедший от шока мужчина. Гарри и Джинни тем временем наблюдали за развернувшимся действом, как зрители в первом ряду на спектакле — им не хватало только программок и пачки попкорна. Гермиона машинально потянулась к руке Рона, чтобы оказать минимальную поддержку. Рон также автоматически переплел их пальцы, посмотрел на подругу, лукаво подмигнул, прижал к губам костяшки ее пальцев и благодарно улыбнулся. — Оп-па! — обрадовался Джордж и потер ладони, словно муха. — А я уж, грешным делом, решил, что ты педик. Присутствующие выпали в осадок от такой откровенности. Рон сглотнул и поправил воротник. — Джордж Уизли, я собиралась вымыть тебе язык с мылом, если снова услышу хоть одно бранное слово за ужином! — Молли отчитала перебравшего, а потому не следящего за языком сына. — Мама, ну сама посуди. Вся эта любовь к тряпкам, стразам… А дальше что? Он начнет мочиться сидя и воровать твое белье? Мерзость. — По-моему, Джорджу больше не стоит наливать, — захотела сбавить накал Джинни. — К твоему сведению, Джорджи-и-и, в отличие от некоторых, я могу позволить себе купить белье. Воровать белье матери? У тебя Эдипов комплекс? Проецируешь на меня свои тайные желания? И не хочу тебя расстраивать, но тот факт, что я чищу зубы, не делает меня педиком. — Ну-ка хватит! В моем доме я не позволю таких слов, тем более по отношению к матери, — Артур хлопнул по столу и попытался изобразить устрашающий взгляд. Попытка получилась слабой. — Извини, мам, — мягко добавил Рон. Джордж молчал. — Пу-пу-пу, — нарушил очередную театральную паузу Гарри. — Может, кто-то хочет еще подливы? — С некоторых пор бурное социальное взаимодействие тяжело ему давалось, но он старался сглаживать углы как мог. Ох уж этот добряк Гарри и его тяга к дипломатии. — Да, положи и мне тоже, — стало доноситься со всех сторон. Трюк с подливой, похоже, и правда сработал, и все отвлеклись от недавних новостей. Джинни в то время не была удивлена признанием брата совершенно, ее больше интересовало колено Грейнджер, по которому ритмично выводил круги вышеупомянутый брат. И их заговорщические улыбки и переглядывания. — Гренка, поможешь с посудой? — не выдержала Джинни. — Да, секунду. — Гермиона не без труда поднялась с дивана, что-то шепнула на ухо Рону, тот ответил лукавой ухмылкой. Всю дорогу от гостиной до кухни Джинни напоминала закипающий чайник, у которого вот-вот слетит свисток. Красные ногти впились в мягкое плечо Гермионы, как зубы Нагайны — в карликового пушистика. Быстрым шагом они добрались до заветной кухни, Джинни моментально захлопнула дверь и наложила Силенцио. — Что у вас с Роном? — Джинни не стала тратить время на прелюдии. — Эмм, ну-у-у, так сразу и не скажешь… Гермиона ожидаемо замялась. — Вы трахались? — известный факт, что чувство такта и Джинни Уизли были параллельными прямыми. — Да. И без того огромные глаза Джиневры Уизли распахнулись, и теперь та напоминала исполинского козодоя. — Надо было захватить из гостиной огневиски… Ты серьезно? Гермиона кивнула. — Воу-воу! — Джинни выдохнула и рассмеялась, — И как? — Если честно, я плохо помню, мы были в стельку пьяными. — Та-а-ак, и что дальше? Планируете повторять, чтобы вспомнить? — Я не знаю. — Но ты бы не отказалась? — Возможно. — Это все, мягко говоря, неожиданно. — Я знаю. Молоденькое личико Джинни исказилось в тяжелых думах. — Просто… — Джинни пыталась подобрать нужные слова. — Рон, он… я не думала, что… Ладно, забудь. Как там дела в Кембридже?

***

Обратный путь из Норы был полон невысказанной тревоги. Рон казался напряженным, он не произнес ни слова за всю дорогу, лишь сурово сверлил взглядом свои остроносые туфли. Тогда Гермиона первой решила рассеять туман недосказанности. — Все прошло не так уж и плохо. Молли и Артур, похоже, спокойно восприняли твой выбор. — Да, — Рон не планировал выворачивать душу и ограничился отстраненным согласием. Но Гермиона продолжила: — Послушай, Джордж — пьяный дурак, не воспринимай его слова близко к сердцу. После смерти Фреда у него начались серьезные проблемы с алкоголем, и теперь… я понимаю, что не имею права его судить. Но пока это совсем другой человек, я надеюсь, что когда-нибудь он сможет пережить это горе. Сейчас злость и бутылка — единственное, что помогает ему справиться. Не будь к нему так строг и не воспринимай серьезно. К тому же, уверена, Джордж еще дуется на тебя из-за Анджелины… — А причем тут Анджелина? Наконец-то хоть что-то в тираде Гермионы смогло зацепить понурого Рона. Гермиона радостно зацепилась за возможность диалога: — Ты разве не знаешь? Она была влюблена в тебя на последних курсах. Рон хмыкнул, он заметил усилия, с которыми подруга пыталась поднять ему настроение и разговорить. — Я люблю тебя, Грейнджер, — он сказал это машинально, как и всегда. Они часто повторяли эту фразу, не подразумевая ничего романтического. — Я тоже тебя люблю, — Гермиона положила голову ему на плечо и зевнула. — Давай поженимся? — Что? — Я говорю, может, поженимся? — Ты шутишь? — Нисколько. — Ты серьезно? — Грейнджер подняла голову и посмотрела в глаза Рону. — Абсолютно. — Такие вещи надо решать на трезвую голову. — Я не пил, а ты? — Я тоже. — Тогда что насчет моего предложения? Она пыталась уловить оттенок очередного идиотского розыгрыша в мимике лучшего друга. Но тот, похоже, был абсолютно серьезен. Сердце перешло на галоп. Это был ее Рон, напомнила она себе. Наверное, так все и должно быть. Ее добрый, преданный и надежный Рон. Они с самого начала были друг другу чуть ближе, чем к Гарри. Тот был Избранным, а они всего лишь сайдкик-компаньонами, нужными лишь для того, чтобы помочь главному герою выполнить свою миссию. Если бы по мотивам их жизненного пути писали книгу, та бы определенно носила имя Гарри Поттера. И Рон всегда делил с ней эту ношу второстепенного персонажа и был рядом. И этого было достаточно для того, чтобы?… Наверное, да. Так все и должно быть. Это полноценная законченная сюжетная арка. Гарри и Джинни. Она и Рон. Это понятно и удобно для всех. Теперь они буквально одна сплоченная семья. Герои женятся и уходят в закат. Конец. Но отчего-то… Все-таки Грейнджер ненавидела прорицание, и слабый возражающий писк интуиции был раздавлен оползнем рациональности. Она мельком составила в голове таблицу «за и против». Она знала Рона, знала, что от него ожидать. Все вышеупомянутые оды персоне Уизли были актуальны. Он ее не обидит, не предаст. И он не раздражал ее в бытовом плане, что огромный плюс. Они всегда могли найти общий язык. Он умел рассмешить ее и поддержать. И опять же, внешне Рон был чертовски привлекательным. Да, она не могла позволить себе каблуки с ним, но… «Нет, — Гермиона мысленно одернула себя. — Что это за устаревшие предрассудки? Почему женщина не может быть выше мужчины?» Так что, казалось, в столбце «нет» тавтологично нет ни единого пункта. И у нее отсутствует хоть малюсенький разумный довод для отказа. «А что насчет чувств?» — цепляясь за последнюю надежду, прокричало подсознание. А существует ли вообще эта романтическая «истинная» любовь? Или это не больше чем просто плод фантазий и когнитивное искажение? У нее было миллион аргументов в пользу своей теории. Она могла прочитать лекцию о романтизации чувств мужчин и женщин, погрузиться в античность и французский рыцарский роман, доказав тем самым, что любовь Филемона и Бавкиды — это истина, а любовь Данте к Беатриче — лишь красивая сказочка для обывателей. Поэтому да, никаких поводов для отказа ее воспаленный мозг найти не смог. Подогревал желание сказать «да» и жужжащий рой страхов: «ты не сможешь найти никого лучше», «ты недостаточно хороша», «с Роном у тебя будет большая семья, а без него ты обречена на вечное одиночество», «птица в руках стоит двух в кустах…», «но продуман распорядок действий и неотвратим конец пути…». Будто бог из машины, взмахнув доброй и ласковой рукой, давно все придумал за нее и помог решить все терзающие проблемы. Это было так просто — согласиться… и она сказала: — Да. — Правда? — Рон испуганно всматривался в ее сосредоточенное лицо. — Да, давай сделаем это. — Хо-ро-шо, — по слогам произнес Рон, будто заставляя себя поверить в то, что сейчас произошло. — Хорошо, — вторила его словам и настроению Гермиона. — Прости, у меня нет кольца. Зато есть вот такая клубная подвеска. Рон снял с руки тонкую серебряную цепочку с подвеской в виде букв Г&М. — Потом придумаем что-нибудь получше. — Хорошо, ловлю на слове. Что означают эти буквы? — Вообще это просто сокращение от «Ганимед», браслет резидента клуба, но если нас спросят, то придется сочинять историю поромантичней. Прости, я идиот и не подготовился, как следует. — Хорошо, я постараюсь придумать достойную интерпретацию, — сказала, с трудом сдерживая улыбку, Гермиона. — Что ж… я... я могу тебя поцеловать? — чуть заикаясь, спросил Рон. — Да. Они потянулись друг к другу и столкнулись носами. — Ой! — возглас слетел с губ обоих одновременно. Они снова совершили попытку слиться в страстном поцелуе, но на этот раз столкнулись зубами. Но продолжали настойчиво доказывать друг другу, что этот поцелуй вышел вполне удачным. В какой-то момент Гермиона не выдержала и начала взахлеб смеяться. — Прости, прости, но это было просто ужасно! Рон моментально подхватил смех, и все напряжение разом спало с его мальчишеского лица. — Согласен, но у нас будет вся жизнь, чтобы научиться. От словосочетания «вся жизнь» Гермионе прострелило спину. Она снова отложила в долгий ящик терзающие нерациональные сомнения, закрыла тот самый ящик на замок и выкинула ключ в Темзу. «Все получится». Они продолжили свой променад, как ни в чем не бывало и Рон добавил: — Не хочу пышную свадьбу, весь этот лишний шум, но если ты хочешь, то… — Нет, я тоже не хочу. Можно обойтись скромной семейной церемонией. Где-то на самых задворках души она хотела эту девчачью пышную свадьбу: старая романская церквушка в пригороде Бристоля или задний двор какого-то барочного поместья времен Эдуарда, белое платье с неприлично длинным шлейфом, мама, поправляющая фату, проходка под руку с отцом по нефу, слезы жениха у алтаря, подружки невесты в этих нелепых одинаковых платьях и шляпках… Но родители ее не помнили. Еще одна запретная мысль. Она наложила вето на любое инакомыслие в отношении своего поступка. Так было нужно. Они живы. Значит, все было не зря. Она все сделала правильно. Лучшие целители мира работают над этой проблемой. «Ты сделала все, что смогла», — Гермиона каждый раз повторяла себе эту мантру в моменты слабости. Но факт оставался фактом: родителей на ее свадьбе не будет. Значит, смысл этого мероприятия терялся минимум на пятьдесят процентов. Конечно, есть Молли и Артур, но, не в обиду им, это было совершенно не то… Потом, свадьба — это столько денег. Намного рациональней вложить имеющиеся средства во что-то более практичное. Тем более, Рон планировал открывать свое дело, а любой бизнес требует какого-никакого первоначального капитала. Масштабная свадьба — это инфантильно, бессмысленно и нелогично. По крайней мере, в их ситуации. Флер как-то сказала, что Гермионе не идет быть глупышкой. И да, Грейнджер сейчас была готова подписаться под этим заявлением. Недавно она уже позволила себе необоснованную глупость, и чем это закончилось? Дурацкими слезами посреди спальни и ничем не подкрепленными надеждами? Вдалеке уже маячил знакомый уличный фонарь, новоиспеченные жених с невестой добрались до знакомой квартиры. — Я в душ и спать. Слишком насыщенный день сегодня. Ты как? — Еще посижу, надо сделать парочку дел до завтра. — Точнее, ровно четыре важных дела. Впрочем, как и все дела у Гермионы. Но этот момент она уточнять не стала. — Ладно, украду твою пижаму? — Без проблем. Празднование было отложено до лучших времен. День и правда был слишком изматывающим. Гермиона зашла на кухню, поставила чайник, заварила ромашковый сбор и приступила к планомерному выполнению намеченных целей. Помолвка — не повод для потери самого ценного ресурса на свете: времени. И начать она решила с благодарственного письма одному небезызвестному слизеринцу.