Письма Чарли/Letters to Charlie

Осень 1996 года Чарли, Мы благополучно вернулись в Хогвартс. Дамблдор объявил, что в этом году Снейп будет вести Защиту от тёмных искусств. Это, как никогда, наводит меня на мысль, что война обострилась. Мы все знаем, что эта должность проклята и никто не задерживается на ней больше года. Что бы я ни думала о Снейпе, он слишком ценен для Дамблдора, чтобы его потерять. Если он отдал ему эту должность, значит, полагает, что до конца года должно что-то произойти. У него ранена рука. Она вся чёрная и сморщенная. Рон думает, что она заживёт, но я уверена, что она отмерла. Похоже, его прокляли, но я не подходила достаточно близко, чтобы рассмотреть как следует, и не собираюсь его спрашивать. Хотя Гарри сказал, что Дамблдор назвал это захватывающей историей. Прошлой ночью, после того как твои родители легли спать, я тайком выбралась из Норы. Я знаю, знаю, мне небезопасно быть на улице одной, но я не была одна. Я поговорила с Биллом, и он проводил меня до дома моих родителей. Мы проговорили до раннего утра, и я рассказала им всё. Они напуганы и не хотят, чтобы я возвращалась в школу, но понимают, почему я должна. После того как Билл рассказал им подробности о том, что случилось с другими родителями маглорожденных, они решили последовать твоему совету. Я не буду говорить, в чём он заключается, на случай если письмо перехватят, но Билл знает всё. Вы сможете поработать вместе? Я скучаю по тебе каждый день. Гермиона Гермиона, Если я правильно рассчитал время, вы как раз должны были вернуться с матча по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Первый матч сезона всегда был моим любимым. Надеюсь, мои братья и сёстра сыграли хорошо. Было бы трагедией, если бы кто-то из Уизли сделал что-то, что помешало бы «Львам» одержать победу. Билл связался со мной несколько дней назад. Защитные чары вокруг дома твоих родителей продолжали срабатывать. Никто их не прорвал, но было ясно, что пора действовать. Мне жаль сообщать, что ты не сможешь увидеться с ними на Рождество, потому что их там уже не будет. Я не скажу когда, но это произойдёт скоро. Мне так жаль, что ты не смогла обнять их и попрощаться. Как жаль, что меня нет рядом, чтобы обнять тебя. Я безумно по тебе скучаю. Ты никогда не выходишь у меня из головы, draga mea. Люблю тебя, Чарли Чарли, Я не могу перестать плакать. Я знаю, что они в безопасности, и не знаю, как тебя благодарить, но мысль о том, что мои родители исчезли, разрывает мне сердце. Твой брат Рональд завёл себе ужасно надоедливую девушку, с которой он познакомился в тот самый вечер, когда я получила твоё последнее письмо. Все думают, что я расстроена, потому что мне больно или я ревную, и я позволяю им так думать, потому что предпочитаю не рассказывать правду. Я собиралась поехать к твоим родителям на Рождество, но просто не представляю, как переживу этот год без тебя. Я рада, что сделала татуировку. Каждый раз, когда я скучаю по тебе, у меня есть что-то осязаемое, на что можно посмотреть, чтобы напомнить себе, что наша поездка была настоящей. С любовью, Гермиона Весна 1997 года Гермиона, С днём святого Валентина! Как жаль, что меня нет рядом, чтобы отпраздновать с тобой. Я всё распланировал — шоколад, свечи, никакой одежды. Но я знаю, что придётся подождать до конца войны. Я всё время вспоминаю Рождество. Не могу передать, как я рад, что в этом году решил провести его с тобой, а не в одиночестве в Заповедника. Надеюсь только, что моя мать никогда не узнает, что я был в Англии и обнимал тебя вместо того, чтобы провести время с ними. Со дня на день у нас должна вылупиться новая партия валлийских зелёных. Мамаша отложила пять яиц, и я с нетерпением жду этого отвлечения. Работа помогает забыть, как сильно я по тебе скучаю. Всегда твой, Чарли Лето 1997 года Чарли, Я уже устроилась в коттедже Билла и Флёр. Не могу поверить, что они разрешили мне остаться здесь до тех пор, пока не приедет время ехать к твоим родителям. А ещё я не могу поверить, что Билл — разрушитель проклятий, но при этом так боится твоей мамы, что не хочет жить с Флёр до свадьбы. Здесь так красиво, а шум волн напоминает мне о нашем времени на пляже в Индонезии. Как бы я хотела вернуться туда и забыть обо всём, что здесь происходит. Я с нетерпением жду твоего приезда на свадьбу. Я знаю, что ты должен быть здесь тридцать первого, но нет ли способа приехать накануне вечером? Я смогу выскользнуть из Норы и встретить тебя здесь. Я скучаю по тебе, с Рождества прошло слишком много времени. Гермиона Гермиона, Я приеду в коттедж в одиннадцать вечера. Я рассчитываю, что, когда я приеду, на тебе не будет ничего, кроме этой татуировки. Я люблю тебя, Чарли Гермиона переместилась в коттедж «Ракушка» в половине одиннадцатого. Она притворилась, что у неё болит голову, и зачаровала кровать в комнате Джинни так, чтобы казалось, будто она там, а сама пробралась в сад. К несчастью для неё, там оказались Билл, Фред и Джордж, и ей пришлось десять минут терпеть их поддразнивания, прежде чем она смогла уйти. Выражение лиц близнецов, когда Билл сказал им, что она тайком уходит на встречу с Чарли, было бесценным. Они обняли её и сказали, что никогда ещё так не гордились. Оставив дорожку из разбросанной одежды от входной двери до гостевой комнаты с видом на воду, Гермиона лежала обнажённой в постели и ждала прихода Чарли. Она услышала, как звук его аппариции эхом разнёсся по территории, и усмехнулась. Она скучала по нему и не могла дождаться, когда снова окажется в его объятиях. Как бы она ни дорожила их письмами, ничто не шло в сравнение с близостью с ним. — Ну и ну, — присвистнул Чарли, входя в комнату. — Ладно, — поддразнила она его. — Но только потому, что ты так вежливо попросил. Он взмахнул палочкой — его одежда исчезла, — и он в мгновение ока оказался на ней. Это было совсем не похоже на их первый раз, когда он поклонялся ей, прежде чем овладеть медленно. В ту же секунду, как он запрыгнул на кровать, он уже скользнул пальцем в неё, проверяя, готова ли она. Схватив подушку с изголовья кровати, он подложил её ей под бёдра. Откинувшись на пятки, он окинул её взглядом, затем устроился между её бёдер и вошёл в неё — резко, без промедления. Из-за угла её бёдер его тело не могло стимулировать её клитор, но это создавало чудесное трение между головкой его члена и её точкой G, когда он вбивался в неё и выходил обратно. Его темп был безжалостным, и она старалась встречать каждый его толчок. Наклонившись, он впился губами в её грудь и сильно засосал. Без предупреждения она кончила. Её лоно сжало Чарли так сильно, что его бёдра замерли. — Да, кончи для меня, любимая, — воскликнул он. Он приподнялся, чтобы посмотреть на неё, но оставался внутри неё неподвижно, пока её влагалище не перестало сжиматься вокруг него. — Ты такая красивая. Его бёдра снова начали двигаться, и она смотрела, как его член входит в неё и выходит. Она подняла руку и положила её на белого дракона у него на груди. Его собственная рука легла ей на бедро, и он выводил большим пальцем круги над её парной татуировкой. Она видела, как изменилось его лицо, на нём появилось выражение почти болезненное, пока наконец он не застонал и не начал кончать внутри неё. Он плюхнулся на кровать рядом с ней и притянул её в свои объятия. — С возвращением, любимый, — прошептала она ему в грудь. Много часов спустя, ранним утром в день рождения Гарри, Чарли спросил: — Нам обязательно идти? Я устал и ещё не закончил с тобой. — Что ж, ты можешь остаться здесь и поспать, но мне нужно вернуться в Нору до того, как твоя мама проснётся. — Пожалуйста, не говори о моей маме, когда ты голая. — Я собираюсь в душ. Присоединишься?

***

Гермиона была в комнате Рона, они обсуждали вещи, которые Дамблдор оставил им в завещании. Она всё ещё не могла понять, что ей делать с книгой сказок. Они услышали, как дом скрипнул, и когда Рон заметил, что это, наверное, Чарли крадётся вниз, она быстро попрощалась и на цыпочках спустилась на первый этаж. Он сидел за столом, явно дожидаясь её, когда она вошла. — Ты когда-нибудь перестанешь выглядеть так, что тебя хочется съесть? — спросил он, когда она села к нему на колени. — Эм… — Гермиона посмотрела на свою старую пижаму. — Ты хорошо выглядишь, во что бы ни была одета. Ты готова к завтрашнему дню? — Думаю, да. Джинни помогла мне выбрать платье и пообещала сделать причёску. Может, выйдем на улицу? Они прошлись по саду, и Гермиона пыталась набраться смелости, чтобы поговорить с Чарли о том, что её беспокоило. Она знала, что может говорить с ним о чём угодно, но об этом она не хотела даже думать. Он позволил ей собраться с мыслями, ничего не говоря, пока они не сели на камень на краю большого пруда в глубине участка. — Ты уходишь, да? — спросил Чарли. — Да, — призналась она. — Мы не знаем когда, но думаю, что скоро. Я упаковала всё, что, по моему мнению, понадобится нам с мальчиками, чтобы выжить в бегах, но… мне страшно. — Конечно, страшно. Ты была бы дурой, если бы не боялась, а Гермиона Грейнджер — не дура. Что ты упаковала? — Все книги, какие смогла вспомнить, палатку с чемпионата мира, одежду для всех нас. Больше чая, чем ты можешь себе представить. Магловские и волшебные деньги. Всё это в моей зачарованной сумочке, и я теперь ношу её постоянно, чтобы мы могли уйти в любую минуту. — Мы не сможем общаться, пока тебя не будет. — Это пугает меня больше всего, — призналась Гермиона, положив голову ему на плечо. — Твои письма помогали мне пережить самые тяжёлые дни. — Я чувствую то же самое, draga mea, но мы не можем рисковать. Однако у меня есть кое-что, что может помочь. — Чарли достал что-то из кармана и протянул руку к ней. — Это значит не больше, чем ты сама захочешь. Гермиона раскрыла ладонь и посмотрела на простое серебряное кольцо. Чарли раскрыл вторую руку, показывая такое же — явно предназначенное для него. — Кольца? — На самом деле магические кольца. Они связаны. Если ты подумаешь обо мне, моё кольцо нагреется, и наоборот. У меня было предчувствие, что мы не сможем связываться друг с другом. Так я буду… — его голос оборвался, и он откашлялся. — Так я смогу понять, жива ли ты. — О, Чарли, — всхлипнула Гермиона. Она взяла своё кольцо и надела его на правую руку. — Спасибо. Как только он надел кольцо на свой палец, она почувствовала, как её собственное начало нагреваться. Не настолько, чтобы обжигать, но достаточно, чтобы она не могла его игнорировать. Она всегда будет знать, когда он думает о ней. Осознание того, что часть её связана с Чарли, сделало предстоящий побег с Гарри и Роном чуть менее невыносимым.

***

— Можно я вмешаюсь? — спросил Чарли, похлопав Рона по плечу. Гермиона улыбнулась ему и заверила Рона, что с радостью потанцует с его старшим братом. Она удивилась, когда Рон пригласил её танцевать. На последнем мероприятии, где были танцы, Рон всё время просидел в стороне. Гермиона была рада видеть, что он взрослеет. Луна перехватила Рона, прежде чем он успел покинуть танцпол, и Гермиона хихикнула, глядя на его ошеломлённое лицо. — Может быть, если мой младший брат отвлечётся, он не заметит, что я держу тебя чуть ближе, чем следует. — Я видела, как Фред и Джордж улизнули с двоюродными сёстрами Флёр, а Билл не может смотреть ни на кого, кроме Флёр, так что нам нужно опасаться только Джинни. — Гермиона огляделась в поисках подруги и увидела, что та танцует с Виктором Крамом. — Похоже, она тоже занята. — Хорошо. — Чарли наклонился и поцеловал её, не задерживаясь, на случай если кто-то смотрит. — Как только эта война закончится, я дам объявление в «Ежедневном пророке», что принадлежу тебе. Ненавижу прятаться. — Я тоже. Но ты же знаешь, что твоя мама, как только узнает, будет ожидать от нас такого же мероприятия. — Что ж, тогда, возможно, мы ещё какое-то время сохраним это в тайне. Если только ты сама этого не хочешь. — Чарли, даже если бы я была готова выйти замуж, я бы никогда не захотела ничего подобного. Я предпочитаю что-то скромное. — Я тоже. Они остались на танцполе, танцуя с другими, но никогда не отходя далеко друг от друга. Гермиона пыталась отпустить ситуацию и просто наслаждаться моментом, но на неё давила тяжесть. Казалось, всё слишком идеально и может рухнуть в любой момент. Когда смягчающие чары на её каблуках начали ослабевать, она быстро поцеловала Чарли в щеку, задержавшись на мгновение дольше, чем следовало, и направилась к Гарри. Рон пообещал принести им напитки, и она махнула в знак согласия. Она была уже на полпути к столу, когда увидела спорящих Виктора и отца Луны. На них были чары приватности, так что она не слышала, о чём они говорят, но оба выглядели разгорячёнными. Она уже собиралась вмешаться, но Виктор в ярости пронёсся мимо, даже не заметив её. Присоединившись к Гарри за столом, она даже сквозь Оборотное зелье на лице своего лучшего друга увидела, что что-то не так. Время словно замедлилось, когда посреди танцпола материализовался Патронус. Палатка наполнилась криками. Гермиона выхватила палочку, похлопала себя по боку, проверяя, на месте ли её сумочка, и схватила Гарри за руку. Она звала Рона. Они не могли уйти без него. Она поймала взгляд Чарли, когда над её головой пролетело проклятие. Ей хотелось броситься к нему, обнять его и увести отсюда. Забрать Гарри и Рона и спрятаться. Он кивнул ей, и её кольцо нагрелось, когда он бросился прочь от неё, в толпу. Внезапно рядом оказался Рон, и, отбросив все мысли о Чарли, Гермиона развернулась на месте, оставив свою любовь позади, но уведя Гарри и Рона в безопасное место.