Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

Во время своего последнего визита в Пристань Лотоса Не Бохань сделала всё возможное, чтобы подготовить Цзян Яньли к принятию новых обязанностей. — У госпожи Не есть и другие занятия, — сказала она, когда они закончили восьмой круг. — Она делегировала множество задач старшим заклинателям. Без сомнения, они будут признательны, если ты возьмёшь на себя некоторые из них. Цзян Яньли подготовилась к этому как могла. Она записала всё, что запомнила из своих тренировок с Не Бохань — которые, длившись несколько лет, казались достаточно обширными, чтобы дать ей хорошее общее представление — и приступила к работе через два утра после свадьбы. Не Минцзюэ привёл её на тренировочное поле, чтобы представить старшим заклинателям. А-Сянь ждал плечом к плечу с мужчинами втрое старше него, держался прямо и выглядел бесконечно гордым, пока она шла вдоль строя. Второй заклинатель, как она обнаружила, ведал организацией питания и учётом припасов. Это показалось достаточно лёгким местом для начала. За неделю она взяла на себя большую часть управления в этой области. Не Бохань была требовательна в таком обучении; действительно, как только они пережили первые несколько месяцев привыкания друг к другу в роли учителя и ученицы, Цзян Яньли обнаружила, насколько доскональна Не Бохань, когда думала о еде. — Даже если бы я могла совершенствоваться, — сказала она однажды с полным ртом жареной свинины, — я бы не практиковала воздержание от пищи. Многие заклинатели Цинхэ Не не стали бы. Цзян Яньли взяла это за принцип и само собой разумеющееся, когда организовывала питание. Сытные блюда, питательные и предназначенные для поддержания как духа, так и духовной энергии. Кухонная прислуга, казалось, была довольна её руководством в этом вопросе. Она только что закончила проверять запасы на предстоящую зиму, сравнивая текущие наименования с записями предыдущих лет, когда в её дверь проскользнул Не Хуайсан. — Сестра, пожалуйста, спрячь меня. Умоляю. Она с удивлением поняла, что это были одни из первых слов, которые он действительно сказал ей. Не Хуайсан обычно сосредотачивался на А-Сяне и Минцзюэ во время их общих трапез. Он не был груб или неприветлив, но у них не было много времени, чтобы действительно поговорить. Цзян Яньли кое-что знала о причудах младших братьев. Она кивком подбородка указала на ширму через всю комнату, и он буквально бросился за неё. — Левее, — мягко сказала она. Он спрятал ноги как раз вовремя, чтобы Не Минцзюэ ворвался внутрь. — Он здесь? — потребовал ответа её муж. Он звучал сердито, но она не заметила жестокости в его глазах. Она обнаружила, что не боится его, и надеялась никогда не иметь причин бояться. — Кого ты ищешь? — спросила она. Не Минцзюэ издал разочарованный вздох. — А-Сана. — Он взглянул через плечо в коридор, но, очевидно, передумал продолжать поиски в пользу того, чтобы сесть напротив неё. — Он снова убедил отца позволить ему увиливать от своих обязанностей. И меня это не устраивает. Цзян Яньли хмыкнула. — Почему? Не Минцзюэ, надо отдать ему должное, обдумывал вопрос долгое мгновение. Он уставился на стол между ними; мысли затерялись среди записей и накладных, пока он не почувствовал себя готовым заговорить. — Я не хочу, чтобы ни он, ни А-Сянь страдали, — наконец признался он. Она подозревала, что упустила некоторый контекст этих слов, но всё равно кивнула, чтобы он продолжал. — Но я также не хочу, чтобы А-Сан подвергал себя опасности. Увиливать от обязанностей второго наследника — это одно, но если дело дойдёт до этого, мне нужно знать, что он сможет позаботиться о себе. — «Когда меня не будет», — беззвучно добавил он. Они оба услышали это. Вернее, все трое услышали. — Я не позволю ни одному из моих братьев подвергать себя опасности только потому, что он не может защитить себя. — Можно ли найти золотую середину? — предложила Цзян Яньли, стараясь звучать не слишком язвительно. Она переложила бумаги перед собой, услышав шорох из-за ширмы. — Было бы хорошо, если бы он делал необходимый минимум и проводил час в день с А-Сянем и мной, — признал Не Минцзюэ, поджав губы. «Всё ещё не счастлив», — подумала она, но «хорошо» звучало достаточно приемлемо. — Тогда, по крайней мере, мне не придётся беспокоиться об этом, когда... — Он замолчал и посмотрел на неё. Признание того, что она обсуждала с Юй Синьхуа, приготовления, которые её мачеха делала к войне, застыло у неё на губах на мгновение. Возможно, он знал. Возможно, нет. В любом случае, она не хотела нарушать его покой. — Когда и если ему нужно будет знать, — закончила она. Он кивнул. — Я понимаю. И я позабочусь о том, чтобы сказать ему. — Спасибо. Он протянул руку, неуверенность была начертана на холсте его нахмуренного лба. Она улыбнулась и положила свою ладонь поверх его. — Если ты увидишь его, пожалуйста, скажи ему, чтобы он пришёл ко мне, — попросил он. — Я скажу. — Не Минцзюэ встал, чтобы уйти. — О, я заказала то блюдо из ягнёнка, которое ты любишь, на послезавтра на ужин, — сказала она, прежде чем он успел закрыть дверь. Не Минцзюэ моргнул от удивления. — Ты запомнила? — Я помню всё, что ты мне сказал, — заверила она его. Лицо Не Минцзюэ смягчилось. Он кивнул ей, и их взгляды ещё несколько мгновений не отрывались друг от друга, прежде чем он повернулся и вышел из комнаты. Как только дверь за ним закрылась, Не Хуайсан наконец снова появился из-за ширмы. У него были немного покрасневшие глаза, и он практически рухнул напротив неё, опустив лоб на стол между ними. — Я не знал, — надулся он. — Ты не спрашивал, — заметила Цзян Яньли, довольно уверенная в этом факте. Он надулся сильнее. — Это что-то меняет? Не Хуайсан вздохнул и потёрся головой о стол. Он приподнял подбородок и посмотрел на неё. — Как ты думаешь? Честный вопрос, а не риторический, решила она. — Я думаю, что если дело дойдёт до этого, все мы должны быть готовы защищать себя и наш дом как можно лучше, — сказала она ему. Цзян Яньли протянула руку и потёрла место между его бровями, где его собственные действия оставили маленькое красное пятно. — И это облегчит его душу — знать, что ему не нужно волноваться о тебе. Не Хуайсан глубоко вздохнул и наконец встал. Он очень внимательно посмотрел на неё, с неожиданно зрелым выражением взгляда, учитывая его возраст. Через мгновение он поклонился. — Спасибо, сестра. — Пожалуйста. Он проверил, нет ли кого за дверью, прежде чем сбежать в противоположную сторону от той, куда направился Не Минцзюэ. Это было нормально, решила она; у неё было чувство, что они скоро найдут друг друга. * * * Сестра продолжала носить волосы в стиле Юньмэн Цзян. Старший брат пришёл к ним через несколько недель после свадьбы, хмурясь на это. — Это красиво, конечно, — сказал он, краснея. Вэй Усянь и Не Хуайсан смотрели заворожено; по их опыту, старший брат не краснел. — Но у меня есть украшения, которые я хотел бы подарить ей вместо лотосов, которые она продолжает носить, и они сделаны так, чтобы вплетать их в косы. — Тогда почему ты не можешь попросить служанку помочь ей? — спросил Не Хуайсан, а затем издал «уф», когда Вэй Усянь толкнул его локтем в живот. Это было то, что старший брат хотел сделать для Цзян Яньли сам. — Потому что он романтик, средний брат, — возразил Вэй Усянь. Не Минцзюэ дёрнулся. — Ты можешь тренироваться на мне, старший брат. — Поэты — единственные истинные романтики, — заявил Не Хуайсан с долгим мечтательным вздохом. И Вэй Усянь, и Не Минцзюэ закатили глаза. Он выпрямился и нахмурился на них. — Если ты не можешь быть поэтом, тогда просто поцелуй её и скажи, что она красивая. — Я хотел бы сделать немного больше этого, А-Сан, — пробормотал Не Минцзюэ. — Давай, младший брат, садись, и я попробую сделать это на твоих волосах. Так Вэй Усянь и позволил своему старшему брату пытаться укладывать его волосы каждый день в течение нескольких недель. — Как тебе удаётся делать это со своими волосами по утрам? — спросил Не Хуайсан у старшего брата, пока тот терпеливо пытался в десятый раз исправить тот беспорядок, который он устроил в косах Вэй Усяня только за это утро. Вэй Усянь знал, что на этот раз всё получится. — Это другое, когда делаешь всё на себе, — пробормотал Не Минцзюэ. Вэй Усянь послушно наклонил голову вправо, когда Не Минцзюэ потянул его за волосы. Он не был уверен, что это поможет, но хотел дать старшему брату все шансы на успех. — Не другое. Сложнее, — настаивал Не Хуайсан. — Ты буквально делаешь это вслепую и наоборот. — Средний брат не ценит мышечную память так, как мы, старший брат, — заметил Вэй Усянь. К счастью, Вэй Усянь придумал способы исправлять результаты попыток Не Минцзюэ. Старший брат становился лучше. Первые несколько попыток были на грани катастрофы — Вэй Усянь не осознавал, что волосы можно завязывать в буквальные узлы — но эта попытка выглядела довольно презентабельно. К сожалению, это также давало Не Минцзюэ повод удерживать его на месте. — Как прошла твоя медитация? — спросил он, оборачивая одну толстую косу вокруг его макушки. — Хорошо, — ответил Вэй Усянь. Он попытался опустить голову, но это только натянуло волосы, поэтому он замер. — Почему я не могу просто получить свою саблю и покончить с этим? Мне исполнится пятнадцать всего через три месяца. Что я такого могу узнать между раньше и тогда, чего не знаю уже сейчас? — Как завершить медитативное упражнение, например, — сказал Не Хуайсан, рассеянно выводя линию идеально написанных иероглифов на бумаге перед собой. — Ты не помогаешь, средний брат. — Я и не намеревался. — В получении сабли больше смысла, чем в мече, — сказал ему Не Минцзюэ. Он мягко потянул волосы Вэй Усяня, сплетая пряди с большей уверенностью, чем в прошлые разы. — Представлять, как кто-то кричит у меня в голове целый час, а потом учиться не обращать на это внимания — очень странная техника медитации, старший брат, ты должен признать. Руки Не Минцзюэ на мгновение напряглись, затем он наконец закончил оборачивать последнюю косу вокруг остальных, чтобы закрепить их все на месте. Вэй Усянь поднял руки к волосам, ощупывая их. — Продолжай практиковаться, — сказал Не Минцзюэ. — Это последнее, что тебе нужно освоить перед получением сабли. И, однажды... — Он кашлянул, и его руки задрожали. Вэй Усянь смирился с тем, что придётся снова вычёсывать колтуны из волос. — ...Когда твоя церемония состоится, ты поймёшь, почему это важно. — Хорошо, — вздохнул Вэй Усянь. Ему не обязательно это любить, но, раз, в конце концов, он получит объяснение, он полагал, что может подождать. «Следующие два месяца, — подумал он, сдерживая стон, — пройдут так медленно». — Твои волосы выглядят хорошо, младший брат, — сказал Не Хуайсан, поднимая взгляд от своего занятия. Не Минцзюэ отступил назад, удовлетворённый. Вэй Усянь оскалился, глядя на него. — Теперь ты можешь сделать волосы сестре, — сказал он. Довольная улыбка сползла с лица Не Минцзюэ быстрее, чем с покатой крыши падает листовой лёд. * * * Не Хуайсан решил довольно быстро, что ему нравится его новая невестка. Однако он не полюбил её сразу. О, у Цзян Яньли было много хороших качеств. И она готовила для них, что… Не Хуайсан не мог даже представить, чтобы его мать когда-либо готовила что-то отдалённо съедобное. Её кулинарные таланты, как он давно знал, начинались и заканчивались грудным молоком. Каким-то образом Цзян Яньли умудрялась сделать даже отвратительную конопляную крапиву с их северной границы вкусной, что сделало её мгновенной любимицей Цзунхуэя. Она также, казалось, была самым добрым человеком из всех, кого он когда-либо встречал, с мягким словом для каждого, сказанным так, что человек не чувствовал себя изнеженным или униженным. Однако, чтобы полюбить, по мнению Не Хуайсана, требовалось больше, чем вкусный горшок супа и сладкая улыбка. А-Сян, очевидно, любил весь мир яростно и всем сердцем, что делало его суждение совершенно не имеющим отношения к оценке Не Хуайсана. Поэтому его совершенно застало врасплох, когда он понял, что не только старший брат любит её, но и он тоже. Всё началось с мелочей. Больше, чем суп и улыбки. Она обращала внимание, когда люди говорили, и каким-то образом умудрялась запоминать всё, что ей говорили. — Какова её цель? — простонал он своей матери однажды после полудня, когда Цзян Яньли сделала всё возможное, чтобы заказать и доставить ему новые чернила у лучшего поставщика, торгующего в основном из Юньмэна, с которым у неё случайно оказались связи. — Мой дорогой мальчик, — сказала Юй Синьхуа с лёгкой улыбкой. — Я чувствую, что оказала тебе медвежью услугу, не сумев внушить тебе, что, сколько бы людей в мире ни двигались, преследуя свои собственные цели, некоторые из них искренне добры. Он выглянул из-под рукава. — И она одна из них? — Однажды она станет первой госпожой этого Ордена, — напомнила ему мать. — И, зная то, что ты знаешь о совершенствовании своего отца, возложить на неё свою веру может быть единственным способом для вас обоих выжить под требованиями Цинхэ Не. — Она знает? — спросил Не Хуайсан, садясь. — Со временем узнает, — сказала Юй Синьхуа. Она отвернула лицо и кашлянула в рукав. Сердце Не Хуайсана сжалось. Раньше она скрывала такие вещи гораздо лучше; теперь, когда она больше не утруждала себя, он ожидал, что его страхи относительно серьёзности этого вопроса вот-вот сбудутся. — Вы двое должны быть союзниками. Не Хуайсан ненавидел это. Но он также понимал. В течение следующих нескольких дней он собрал каждое стихотворение и литературное произведение, которое можно было найти в Нечистом Царстве — жалкое собрание, вздохнул он, несмотря на все его усилия расширить его — и разыскал свою невестку. Она выбрала одну из больших комнат как своё личное пространство. Он нашёл её с тётушкой Бохань; ещё один плюс в её пользу… Тётушка Бохань перестала крутить ему уши за мелкие проступки только два года назад. Его уши всё ещё болели от осознания того, как трудно ей угодить. — А-Сан, я рада, что ты здесь, — сказала Цзян Яньли, когда заметила его, маячащего в дверях. — Мне нужно кое-что тебе сказать. Не Бохань оскалилась на неё, стукнула её по макушке средней фалангой правой руки и вышла. Не Хуайсан перенёс свою огромную охапку к её столу и сбросил её на столешницу. Цзян Яньли удивлённо моргнула. — В Пристани Лотоса хорошая библиотека? — спросил он. — Не совсем, — ответила она с улыбкой, просматривая верхние бумаги с любопытным видом. — Большая часть содержимого связана с управлением рекой. — Что ж, тогда это твой шанс расширить своё чтение, — сказал он. — Я собрал все самые известные произведения нашего времени и несколько менее известных. Это бедная коллекция, но лучше, чем вы могли бы найти в таком месте, как Ланьлин. Он внимательно наблюдал за ней, но она не выдала ни капли сожаления о том, что оказалась здесь, а не в Башне Кои. Старший брат мог не беспокоиться о таких вещах, но Не Хуайсан — точно беспокоился. — С нетерпением жду возможности их прочитать, — сказала она. — И пополнить стопку. Не Хуайсан выпрямился. — Что? — Это я и хотела тебе сказать. Я разослала запросы и договорилась, чтобы один из наших лучших каллиграфов согласился поехать в Балин и переписать часть библиотеки Ордена Оуян. — Она улыбнулась ему. — Я понимаю, у них очень щедрое собрание. — Зачем? — потребовал ответа Не Хуайсан. Она моргнула. — Я подумала, тебе понравится? «Чёрт возьми, — подумал Не Хуайсан. — Чёрт, чёрт, чёрт». — Понравится, — признал он. И старший брат, решил он, если ещё не полюбил её, то тоже полюбит. * * * Свекровь Цзян Яньли предпочитала наблюдать за заклинателями издалека. Цзян Яньли уважала это. Но, как и её собственная мать до неё, она была полна решимости участвовать в управлении своим новым домом как госпожа, которой все будут гордиться. Когда она освоила обязанности, связанные с кухнями, она обратила своё внимание на графики тренировок и торговые отношения. Всё, что угодно, чтобы обеспечить процветание Цинхэ Не сейчас и в будущем. К сожалению, это оставляло ей мало свободного времени для… других дел. Цзян Яньли и Не Минцзюэ не провели ни одной ночи вместе со дня их свадьбы. Не то чтобы они не видели друг друга. Хотя она проводила много времени с Юй Синьхуа, готовясь к ожидаемому грядущему политическому перевороту, Не Минцзюэ сидел рядом с ней во время еды и старательно клал лучшие кусочки на её тарелку; она каждый раз краснела. Он заполнял свои дни своим отцом и их заклинателями, тренируя их в формах сабли Не и совершенствовании. Они часто ходили на ночные охоты. Цинхэ, сказал ей Не Нюбай, не всегда проявляет милосердие к тем, кто не уважает землю, и люди склонны возмущаться, когда их собственная глупость приводит к безвременной кончине. Но каждый вечер, проведённый дома, Не Минцзюэ очень любезно провожал её обратно в её комнату в конце дня. Иногда он задерживался у её двери, желая ей спокойной ночи. Она думала о том, чтобы пригласить его внутрь. Но нерешительность с такой скоростью превращалась в неловкое молчание, что она всегда в последний момент отказывалась от этой мысли и сбегала обратно за свою дверь. Она всегда сожалела об этом, но никогда не знала, как к этому подойти. Ни один из них не знал, судя по тому, как он каждый раз замирал на шагу, прежде чем отвернуться от неё. Её это не беспокоило, сказала она себе однажды утром, наблюдая, как заклинатели выполняют свои упражнения. Она вышла замуж за доброго человека. О чём ещё разумно можно было надеяться? Когда он заметил её, Не Минцзюэ отделился от толпы, крикнув А-Сяню, чтобы тот провёл следующую демонстрацию. Лицо Вэй Усяня просияло, и он помахал им обоим, прежде чем встать на место во главе толпы. Не Минцзюэ подошёл и встал рядом с ней, его рука опустилась, чтобы коснуться её. Она попыталась и не смогла не покраснеть от этой непринуждённой близости. — Он в конце концов станет главным учеником, — сказал Не Минцзюэ без всяких признаков зависти. А-Чэн скорее умер бы, чем признал такое без жалоб. Она любила своего брата и достаточно хорошо знала его, чтобы понимать: такая черта для него неприкосновенна. Не говоря уже о том, как отреагировала бы её мать. — Я рада это слышать, как бы мне ни было жаль Не Чжихао. — Их главный ученик пал жертвой искажения ци всего несколько дней назад, заставив всех в спешке брать на себя его обязанности. Он выжил, слава небесам, но без надежды когда-либо вернуться в строй. Его основным занятием стало лежать в постели, сжимая свою саблю и бормоча бессмыслицу себе под нос. — Это было не неожиданно, — признал Не Минцзюэ. Она сунула свою руку в его ладонь. — Могу ли я что-нибудь сделать для него? Не Минцзюэ покачал головой. — Он крепкий. Слишком крепкий. — Остальное он оставил недосказанным: такая стойкость затянет процесс, возможно, мучительно долго. — В этом Цинхэ выращивает людей так же, как выращивает растения. Я получила письмо от моей бабушки, когда она узнала о нашей помолвке, — сказала Цзян Яньли. — Она написала, что в Цинхэ не растут цветы. — Она повернулась к нему лицом. — Но я видела несколько проросших из земли. — Возможно. — Он замолчал, а затем выпалил: — Ты не цветок. Лицо Цзян Яньли вытянулось. — Ты речной тростник. Ты… ты сильная. Ты не гнёшься. Ты не ломаешься. Ты стойкая. — Она посмотрела на него, надежда росла в её груди. — Любую красоту можно сравнить с цветком, но ты больше, чем просто красивая. По её лицу медленно расползлась тёплая улыбка. — А-Сан считает, что в твоей душе нет поэзии, — поддразнила она, чувствуя себя одновременно более хрупкой и сильнее, чем когда-либо. — А-Сан решил это исправить, согласившись работать со мной над его совершенствованием, если я позволю ему изливать это на меня, так что теперь меня этим бомбардируют каждый день. Цзян Яньли почувствовала, как её взгляд стал мягче, а сердце забилось чаще. — Не хочешь ли присоединиться ко мне сегодня вечером? — спросила она, и её лицо немедленно залилось краской от смелого предложения. Не Минцзюэ быстро кивнул, пять раз подряд, его подбородок двигался хаотично. Цзян Яньли поймала себя на смехе — тихом смешке, который вызвал улыбку на его лице. Он поклонился ей и побежал обратно к тренировочному двору. Цзян Яньли смотрела, как он уходит, и шипучее счастье сворачивалось внутри неё. А-Сан никогда не должен был узнать, что Не Минцзюэ просто кивнул вместо чего-то более романтичного. Поцеловать её руку. Погладить её волосы. По-дружески похлопать её по руке. Кивок?! В тот вечер Не Минцзюэ снова проводил её до её двери, её нервы горели всю дорогу. В соответствии с предсказаниями её свекрови — которые становились всё более реальными с каждым днём их встреч, поскольку Юй Синьхуа описывала состояние мира такими откровенными словами, что даже желание Цзян Яньли быть оптимистичной было выжато из неё, как мокрая тряпка, выкрученная сильными руками — она не принимала средство, которое позволило бы ей зачать. Было бы нечестно быть с ним, не признавшись в этом. Прежде чем она успела пожелать спокойной ночи, он шагнул ближе. — Могу я остаться? Её сердце подпрыгнуло. — Конечно. Он улыбнулся и вошёл внутрь вместе с ней. Она держала весенние книги в том же месте, где они их нашли в их свадебную ночь. Её разум перескочил к содержанию, и она почувствовала, как щёки заливает румянец. Было бы ложью сказать, что она не заглядывала в них раз или два. Было бы ещё большей ложью сказать, что она не была молчаливо благодарна за все тренировки Не Бохань по гибкости. — Ты... — Она замолчала, когда Не Минцзюэ шагнул в её пространство. — Ты очень красивая, — сказал он ей. Её рот открылся от удивления, как раз вовремя, чтобы он сократил разделявшее их расстояние и поцеловал её. — Извини, — прошептал он в её губы. Его дыхание согрело её рот. — Я хотел быть более элегантным. — Всё в порядке, — заверила его Цзян Яньли. — Я... — Прежде чем она смогла решить, как сформулировать свои собственные чувства, элегантно или нет, она встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в ответ. Из нежного прикосновения губ всё перешло в «более» очень быстро. То, что началось с проникновения его языка в её рот, привело к тому, что он прижал её к ближайшей стене, её руки зарылись в волосы на его затылке, пытаясь притянуть его ближе. Его рука скользнула в её одежды и коснулась её груди. Она ахнула и отстранилась. — Подожди. Она могла бы быть охвачена огнём, судя по тому, как быстро он отпустил её. Прежде чем он успел полностью отстраниться, она схватила его за перед одежд. — Не надо. Он замер. Ждал. Задумчивый, но не расстроенный. Она задавалась вопросом, будет ли он просто стоять перед ней всю ночь в ожидании её следующих слов. Она облизала губы, внезапно неуверенная. Он проследил за движением взглядом, совершенно заворожённый. Что она могла сказать? Попытка выдавить из себя хоть один слог казалась такой невероятно непреодолимой, как бы она ни обдумывала, как это произнести. — Я хочу детей, — наконец заявила она. Он выглядел на мгновение ошеломлённым, его лоб наморщился. — Да, — медленно сказал он. — Но нам нужно подождать. Пока. До… — Она покачала головой. — Пока… — После войны, — закончил он. Она посмотрела на него. — Мой отец знает, что она грядёт. Я не удивлён, что моя мачеха тоже говорила об этом. — Он взглянул через плечо обратно на дверь. — Мне уйти, тогда? — Нет. Она помогла мне с… — Цзян Яньли покраснела, снова не в силах найти слов. — Но я хочу. Этого. Не Минцзюэ кивнул. — Я тоже. Робко он снова положил свою широкую ладонь ей на талию и привлёк её ближе. Она упёрлась рукой ему в грудь и встала на цыпочки, чтобы снова поцеловать его. — Не сомневайся, — прошептала она. Он не сомневался. Он поднял её в воздух — из неё вырвался смех, похожий на крик — чтобы развернуть её и направиться к кровати. — Так теперь у нас всегда будет? — выдохнула она, когда он уложил её, проводя пальцами по её щеке и вниз к шее. — Может быть, — пообещал он. Ухмыляясь, Цзян Яньли приподняла голову, чтобы снова поцеловать своего мужа, чувствуя себя такой же свирепой, как любой воин Цинхэ. На следующее утро Не Минцзюэ поцеловал её, чтобы разбудить. — Могу я кое о чём тебя попросить? — прошептал он ей в шею, жар от его рта посылал дрожь по её спине. — О чём угодно, — сказала она, глаза всё ещё были закрыты, несмотря на улыбку, расплывавшуюся по её лицу. — Могу я заплести твои волосы? В то утро, когда они все собрались на завтрак, Не Хуайсан и Вэй Усянь смотрели на неё с безудержным восторгом. — Вы ведёте себя неприлично, — сказала им Юй Синьхуа из-за дымящейся чашки чая. — Извините, матушка. — Извините, тётушка Юй. Тем не менее, они обменялись ухмылками с таким нарастающим энтузиазмом, что Не Минцзюэ всё время смотрел на дверь, готовый сбежать. Прежде чем он успел, Цзян Яньли положила ещё несколько сморчков на его тарелку и жестом велела ему есть. Она продолжала в том же духе до конца трапезы — скорее всего, набивая его до дискомфорта — удерживая его на месте, пока все не закончили. С того дня она никогда не выходила из своей комнаты без тщательно уложенных в стиле Не волос. Равно как и Не Минцзюэ не отлучался от их постели, когда наступала ночь. * * * — А-Ли, — сказал Не Минцзюэ однажды утром с необычно мрачным лицом. Она кивком отпустила свою служанку и снова посмотрела на него. Она редко видела своего мужа так рано утром; обычно они просыпались в разное время: Не Минцзюэ отправлялся на свои дневные обязанности, а она заканчивала свои упражнения, прежде чем идти сидеть с Юй Синьхуа. — А-Сянь сегодня соединится со своей саблей и будет полностью посвящён в наши техники совершенствования. Лицо Цзян Яньли расплылось от силы её улыбки. — Он очень взволнован. — Мягко говоря. — Он только об этом и говорит последние недели. — По какой-то причине энтузиазм её мужа не соответствовал её собственному. — А-Сянь может быть безответственным, я знаю. Но он не опозорит и не унизит честь нашего Ордена. Лицо Не Минцзюэ исказилось от боли. — Я знаю. — Он на мгновение покачал головой, а затем снова посмотрел на неё. — Мой отец захочет поговорить с тобой об этом после церемонии. Тебе тоже нужно знать эти секреты. Но до этого... — У него перехватило дыхание. — ...Когда он выйдет из Цанлиши, не встретишь ли ты его? — Чтобы отпраздновать? Лицо Не Минцзюэ приняло суровый хмурый вид. — Чтобы побыть с ним. Цзян Яньли кивнула, не совсем понимая, на что именно соглашается, но более чем желая последовать примеру Минцзюэ. Из всех комнат и зданий в Нечистом Царстве Цанлиши была единственной, куда ей никогда не разрешали входить. Она стояла на границе задних холмов, одинокое, но достойное здание, отдельно стоящее от всех остальных в Нечистом Царстве. Она часто слышала, как младшие заклинатели — те, кто ещё не получил свои сабли — утверждали, что слышат крики изнутри в ночи, когда самое тёмное небо поглощало лунный свет. Старшие заклинатели никогда не говорили об этом. Не Минцзюэ привёл её ко входу на тропу, ведущую к Цанлиши, крепко сжимая её руку. Он казался бледным, подумала Цзян Яньли. Она чуть не спросила, не чувствует ли он недомогание, но жёсткий блеск в его глазах удержал её. Вэй Усянь подошёл к дверям несколькими минутами позже, улыбаясь от уха до уха и выпятив грудь. Цзян Яньли коротко обняла его и затем потрепала по голове. — Я очень горжусь тобой, — сказала она ему. Вэй Усянь направил ту же ухмылку на Не Минцзюэ. Она дрогнула, когда он увидел выражение лица своего брата. — Старший брат? — Заходи внутрь, А-Сянь. Не Минцзюэ взглянул на Цзян Яньли с такой тяжестью, что она замерла на месте, а затем последовал за Вэй Усянем внутрь через искусно вырезанные чёрные деревянные двери. А-Сянь вышел около шичэня спустя. Она никогда не видела его таким потерянным. — А-Сянь? Он покачал головой, кровь почти полностью отхлынула от его лица. Он сжимал в руке саблю, костяшки пальцев были настолько напряжены вокруг рукояти, что она беспокоилась, не рассечёт ли он кожу. — Как она называется? — мягко спросила она. Он посмотрел на клинок широко раскрытыми, налитыми кровью глазами. — Не знаю. Всё равно, — пробормотал он. — Я… я… Не взглянув больше на неё, он бросился в противоположную от тренировочных дворов сторону, к трём тропам в горы. Цзян Яньли начала было следовать за ним, когда кто-то окликнул её по имени. Она обернулась и увидела Не Нюбая, стоящего в дверях Цанлиши. — Пожалуйста, — сказал он и наклонил голову, приглашая её войти. За ним, с мрачным выражением лица, практически неузнаваемый, ждал Не Минцзюэ. Цзян Яньли провела ещё одно мгновение, глядя вслед А-Сяню, прежде чем присоединиться к ним. — Можно ли что-нибудь сделать? — прошептала она, когда Не Нюбай закончил рассказывать ей ужасную, ужасную правду о совершенствовании на пути Не Цинхэ. Мрачные выражения на их лицах достаточно хорошо ответили на вопрос. А-Сянь не вернулся с гор. Она уже собралась пойти за ним, когда Не Нюбай поднял руку. — Я поговорю с А-Ином. Думаю, мой старший сын сейчас нуждается в тебе. Не Минцзюэ обнимал её весь вечер, когда ей было слишком плохо, чтобы есть. Она, в конце концов, станет вдовой, поняла она. Всё это время она утешала себя мыслью, что без сильного золотого ядра её семья, вероятно, переживёт её, и ей не придётся сталкиваться с жизнью без них. Теперь… — Прости, — прошептал Не Минцзюэ ей в волосы. — Я не должен был, не рассказав, жениться на тебе. — Не говори так, — взмолилась Цзян Яньли. Она держала его ещё крепче. — Ты и А-Сянь должны встретить эту ужасную вещь лицом к лицу. Я не желаю ничего больше, чем быть рядом с вами, когда вы это сделаете. Он поцеловал её в макушку. * * * Неделю спустя Не Хуайсан вбежал в столовую, сжимая в руке записку. — Младший брат покинул Нечистое Царство, — сказал он, задыхаясь. — Ушёл искать способ успокоить духов сабли. Не Минцзюэ вскочил на ноги, уже призывая Бася. Цзян Яньли взглянула в переднюю часть комнаты и с тихим интересом заметила, что ни её свёкор, ни свекровь не выглядели удивлёнными.