Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

Заклинатели постепенно возвращались в Нечистое Царство — небольшими отрядами, ведомыми старшими, теми, кто направлял их в бою и кто откололся от основных сил во время войны. Группы закалённых мужчин и женщин с пустыми глазами, выглядевших так отчаянно облегчёнными оттого, что снова обрели покой, что они не решались спрашивать о выживших. Лань Сичэнь замечал это всякий раз, когда Цзян Яньли собиралась спросить и останавливалась. Один заклинатель, ныне находившийся в лазарете без сознания из-за того, что Вэнь Цин определила как «сильное внутреннее кровотечение», прохрипел что-то о Безночном городе, прежде чем лишиться чувств. Большинство возвращавшихся были с окраин Цишани. Они приносили вести о том, что ожившие мертвецы падали замертво — верный знак того, что война окончена. Но никто ещё не вернулся из самого сердца земель Вэней. И потому никто из вернувшихся с поля боя не доставил доклада о предводителях кампании «Выстрел в Солнце». Главы Орденов Яо, Оуян, Хэ и Цинь уже собрались вместе. Никто до сих пор не мог подтвердить судьбу Цзян Ваньиня или Не Минцзюэ. — Пока нам не пришло известие об их смерти, они живы, — сказала она за ужином, почти не поднимая глаз ни на кого. Лань Сичэнь склонил голову и едва удержался, чтобы не взять её за руку. — Хорошо сказано, сестрица, — тихо согласился Вэй Усянь. Она улыбнулась и налила ему ещё одну миску супа. Большинство возвращающихся заклинателей прибывали в Цинхэ Не. Иногда он замечал мельком запачканные одежды, когда-то бывшие фиолетовыми, или даже окровавленные белые ленты, использованные как бинты. Заклинателей из Ланьлин Цзинь было совсем мало — и Лань Сичэнь не мог решить, означает ли это бо́льшие потери или, что тревожнее, недостаток преданности. — Моя покойная свекровь говорила мне, что опасалась влияния Вэнь Жоханя на Цзинь Гуаншаня, — сказала Цзян Яньли за чаем, рассеянно покусывая заусенцы. — Однако они приняли участие в военных действиях, — заметил Лань Сичэнь. Цзян Яньли согласно хмыкнула. — Они отправили наследника Ордена и самых преданных заклинателей, а остальные ограничили тыловыми линиями. Между нами, я не думаю, что это одно и то же. Она снова наполнила его чашу. Прежде чем она успела убрать руки, он коснулся кончиками пальцев её костяшек. Она взглянула на открытую дверь и поставила чайник обратно. Всего на миг она повернула ладони и провела пальцами по его ладоням. — Я очень высоко ценю тебя, Сичэнь, — сказала она ему голосом, достаточно тихим, чтобы ему пришлось напрягать слух, разбирая слова через стол. — И когда Минцзюэ вернётся, мы будем очень счастливы вместе. — Мы будем, — ответил он. Это стало их рефреном всякий раз, когда кто-то из них тосковал по всё ещё туманному будущему. Она улыбнулась ему — в глазах её была та же тревога, что тяготила и его сердце, — а затем положила на его тарелку пирожное с фундуком. А что, если Не Минцзюэ никогда не вернётся? Лань Сичэнь снова и снова прокручивал этот вопрос в голове позже, тем же днём. Никто в его семье не осмеливался произнести его вслух, но все они боялись этого. Каждый день, проходящий без вестей о нём, приближал этот страх к поверхности для всех них. Они справлялись с этим по-разному. Когда не занимался оставшимися заклинателями Не, Вэй Усянь бросался в общество Ванцзи — они оба едва могли вынести хоть какое-то расстояние между ними. А-Ли металась между временем, проведённым у свёкра, и временем с Лань Сичэнем, одновременно занимаясь повседневным управлением Нечистым Царством. Не Хуайсан, от которого Лань Сичэнь всё ещё чувствовал странную отстранённость, держался в своих покоях, появляясь лишь затем, чтобы похвастаться изысканно расписанными веерами или изящной каллиграфией, достойной мастера, — а затем швырял их в первого встречного и исчезал обратно за своей дверью. А Лань Сичэнь пытался отвлечься, проводя время с бабушкой и А-Юанем, когда мог. В такие дни, как сегодня, когда тревога делала его недостойным общества, он слепо бродил по коридорам, охваченный силой собственного беспокойства. Он прошёл мимо заклинателя Лань, направлявшегося из главной приёмной, и кивнул им в знак приветствия. Изрядное количество заклинателей Лань недавно прибыли к воротам, предшествуя своему предводителю... Дрожащий голос окликнул его: — А-Хуань? Лань Сичэнь остановился и медленно обернулся. Заклинатель — пожилой мужчина с бородкой — уставился на него с тоской в глазах. Лань Сичэнь всмотрелся в него, постепенно узнавая. В последний раз, когда Лань Цижэнь держал его на руках, он был ребёнком, отчаявшимся из-за того, что не мог увидеть свою мать. С тихим возгласом он бросился вперёд, чтобы обнять мужчину. — Дядя. Тот на мгновение затрясся в объятиях Лань Сичэня — как странно, что теперь Лань Сичэнь был значительно выше, — но через мгновение расслабился и ответил на объятия. — Прости, — выдохнул Лань Сичэнь, пытаясь отстраниться. Лань Цижэнь усилил хватку, и Лань Сичэнь снова расслабился. — Я вдруг вспомнил, что ты не слишком жалуешь такие проявления. — Глупости, — возразил Лань Цижэнь, голос его был разбит. «Глупости», — говорил он много лет назад, когда Лань Сичэнь был маленьким ребёнком, склонным к внезапным проявлениям нежности. Это слово никогда не было недобрым, но сейчас оно звучало иначе — выскобленное наждаком из горла Лань Цижэня. Хватка Лань Сичэня стала крепче, пока Лань Цижэнь не выдохнул со свистом, и он медленно отстранился, всё ещё держа руки на предплечьях дяди. — Ну вот. Не нужно слёз, — сказал Лань Цижэнь, лицемерно не замечая собственных. Лань Сичэнь промокнул щёки ребром ладони, хотя обнаружил, что не может так же легко стереть улыбку. Лань Цижэнь оглядел его. — Я много раз представлял, каким мужчиной ты вырастешь. Я не отдал тебе должное… Прости, что меня не было здесь, когда ты очнулся, — продолжил Лань Цижэнь. — Я принял командование заклинателями Гусу Лань на время войны. Надеюсь, глава Ордена простит меня. — Уверен, простит, — сказал Лань Сичэнь, заработав тем самым странный взгляд. С внезапным ужасом он понял, что дядя имеет в виду его самого. Что-то в его выражении лица, должно быть, выдало потрясение — его часто обвиняли в том, что у него всё написано на лице, — потому что Лань Цижэнь положил успокаивающую руку ему под локоть. Лань Сичэнь автоматически улыбнулся в знак благодарности и выпрямился. Глава Ордена Гусу Лань? Он не мог стать главой Ордена Гусу Лань. Это положило бы конец любым его надеждам на будущее с Цзян Яньли и Не Минцзюэ. И, возможно, это было эгоистичное пренебрежение долгом — так думать, но за его спиной были годы несчастья, и не было никакого желания, чтобы они продолжались. — Почему бы нам не пойти найти Ванцзи? — сказал он, голос его был напряжён. — Хорошо, — согласился Лань Цижэнь и внезапно просиял. Ванцзи отлучился утром вскоре после завтрака, ускользнув в своё обычное уединение. Как ни странно, Лань Сичэнь не встретил Вэй Усяня, обыскивающего Нечистое Царство в поисках Ванцзи, — но, возможно, они успели наверстать упущенное. О боже. Что дядя подумает о Вэй Усяне? Лань Сичэнь не припоминал, чтобы тот был особенно благосклонен к беспорядку, и хотя молодой господин Вэй был уважаемым главным учеником Цинхэ Не, Лань Сичэнь без колебаний признал бы врождённый хаос, неизбежно сопровождающий его присутствие. Они направились в комнату, которую Лань Сичэнь и Ванцзи всё ещё делили. — Пожалуйста, будь снисходителен к Ванцзи. Он не особенно экспрессивен, но я знаю, он будет рад тебя видеть, — сказал Лань Сичэнь. — Я с нетерпением жду возможности узнать вас как мужчин, а не как детей, — сказал Лань Цижэнь. Он жестом предложил Лань Сичэню открыть дверь. Лань Сичэню потребовалось мгновение, чтобы по-настоящему осмыслить зрелище, ожидавшее их по ту сторону двери. Его мозг услужливо разделил картину на две части: Вэй Усянь, распластанный на их столе с мантией, наполовину задранной до бёдер, смотрящий на дверь в ужасе; и Ванцзи, нависающий над ним, прильнувший ртом к шее молодого господина Вэя и положивший руку на верхнюю часть его бедра. — Вэй Усянь! — прорычал Лань Цижэнь. — Учитель! — взвизгнул Вэй Усянь. — Ванцзи! — в ужасе воскликнул Лань Сичэнь. — Брат, — спокойно сказал Ванцзи, медленно поднимая голову. Вэй Усянь захлопал его по плечам, и Ванцзи любезно отстранился. Он встал, привёл в порядок неподобающе сбившуюся одежду и на мгновение изучил их. Узнавание осветило его лицо. — Дядя. — Он поклонился. — Я рад видеть тебя в здравии. — Меня сейчас вырвет, — сказал Вэй Усянь в сгиб локтя, который он теперь набросил на лицо в отчаянной, но безуспешной попытке спрятаться. Это лишь вытянуло его шею таким образом, что синяки на ней стали ещё заметнее. Лань Сичэнь задался вопросом, не следует ли ему на всякий случай пойти поискать Вэнь Цин; её навыки, несомненно, скоро понадобятся, так или иначе. Вэй Усянь на самом деле не верил, что Лань Цижэнь убьёт его. В основном. Лань Цижэнь мог бы пожалеть, что не позволил Вэй Усяню умереть во время некоторых из тех чрезвычайно опасных экспериментов, которые тот проводил, пока они вместе искали способы умиротворить духов, привязанных к саблям Не. Или, по крайней мере, пожалеть, что не рассмеялся, когда Вэй Усянь случайно попал под одержимость Суйбяня. Ну, кем бы Суйбянь ни был до того, как Вэй Усяню и Лань Цижэню удалось успокоить саблю настолько, чтобы она действовала с ним заодно, а не против него. Его воспоминания о том дне были туманны, но он, кажется, припоминал, что требовал много фруктов, а на следующий день у него был слабый желудок. Вэй Усянь беззвучно повторил это про себя, наблюдая за сложной игрой эмоций на лице учителя Ланя. Лань Цижэнь, наконец, казалось, остановился на костедробительном уровне раздражения. Лань Сичэнь всё ещё выглядел слегка ужаснувшимся. Что ж, Вэй Усянь никогда ничего не скажет, но он достаточно хорошо знал, чтобы понимать — это довольно лицемерно, честно говоря. Они с Не Хуайсаном уже давно обсудили это и решили не поднимать шум из-за неподобающего поведения; Лань Сичэнь мог бы оказать им такую же любезность. Лань Чжань выглядел так, словно хотел продолжить мять губами его шею, и Вэй Усянь мужественно подавил ещё один пронзительный вскрик. С тяжёлой неохотой Лань Чжань тем не менее отстранился, наконец позволяя Вэй Усяню встать. — Требуется ли моё присутствие, сюнчжан? — спросил он, оглядывая Лань Цижэня с ног до головы с лёгким оттенком недоумения. Оно, казалось, быстро рассеялось, и он поклонился. — Дядя. Прости мою неподобающую неучтивость — я не поприветствовал тебя должным образом. Верно. Вот это было неподобающим поведением. Вэй Усянь покосился на ближайшее окно: падать было не так уж высоко. По выражению лица Лань Цижэня он точно знал, что задумал Вэй Усянь, и внезапное выбрасывание в окно ему не поможет. Вэй Усянь опустил подбородок на грудь и приготовился к уничтожающему разносу, который непременно последует. Это не казалось такой уж плохой идеей — последовать за Лань Чжанем в его комнату. Позволить себя затискать возле одной стены. Затем возле другой. Затем повалить на стол. Всё это время Лань Чжань с усердием исследовал рот Вэй Усяня и его шею, а также пространство чуть выше ключицы и чувствительную кожу за левым ухом. Его лицо вспыхнуло, и он украдкой снова взглянул на окно. Лань Цижэнь вздохнул. — Вставай, Усянь, — пробормотал он. Вэй Усянь вскочил, снова опасно приблизившись к Лань Чжаню. Жаркий взгляд Лань Чжаня пригвоздил его к месту, но только на секунду, прежде чем они оба намеренно сделали большой шаг в сторону друг от друга. — Я рад, что ты в безопасности, учитель Лань, — сказал Вэй Усянь. Он наконец вспомнил, что следует поклониться. — Есть новости с фронта? — Никаких о твоих братьях, прости. Вэй Усянь поджал губы и кивнул, отвернувшись, чтобы скрыть тревогу, готовую выплеснуться из его глаз. «Нет смысла занимать у будущего горе, — сказал бы дядя Не. — Это лишь значит, что ты будешь страдать вдвойне». Он напоминал себе об этом снова и снова. Старший брат был вторым из лучших молодых господ своего поколения, согласно этому дурацкому списку, и более могущественным воином, чем кто-либо, когда-либо рождённый в Цинхэ Не. Он не мог сейчас потерять в него веру. — Старший брат вернётся со дня на день, — заявил Вэй Усянь, вкладывая всю свою веру в эти слова и веря, что они имеют силу. — И я рад видеть тебя в целости, учитель Лань. — Я бы поверил тебе при других обстоятельствах, но не думаю, что «рад» — это то, что ты на самом деле чувствуешь в данный момент, — проворчал Лань Цижэнь. Вэй Усянь осклабился. — Племянник, могу ли я взглянуть на тебя? Боюсь, я подверг твоего брата такому же пристальному осмотру. Лань Чжань склонил голову и развёл руки. Возможно, он носил цвета Не, но фасон выделялся среди других в Нечистом Царстве. Не Хуайсан раздобыл для него мантии, которые скорее драпировались, чем облегали. Он в какой-то момент взял одну из заколок для волос Вэй Усяня и использовал её, чтобы закрепить серебряный гуань, который нашла для него сестра. Он выглядел… потрясающе. Вэй Усянь никак не мог понять, когда он взял заколку. Вероятно, из-за ужасной привычки Лань Чжаня отвлекать. Чёрт, должен ли был он организовать, чтобы им доставили лобные ленты из Гусу? Ни один из них не спрашивал. — Вы оба… — Лань Цижэнь прервал себя маленьким кашлем. — Вы оба очень похожи на вашу мать. Поражённые его словами, Лань Ванцзи и Лань Сичэнь обменялись скорбными взглядами. — Можем ли мы сесть? Есть определённые дела, с которыми я должен вас ознакомить. — Я могу уйти, — предложил Вэй Усянь. Может, принести чаю? И сказать остальным членам семьи, что Лань Цижэнь вернулся невредимым. Сестра и средний брат будут рады это знать. И дядя, когда проснётся. С тех пор как Вэй Усянь разыскал его в год, когда получил свою саблю, Лань Цижэнь проводил изрядное количество времени в Нечистом Царстве. В любой день, как предсказывал Вэй Усянь, дядя потребует, чтобы они поклялись в братстве. Возможно, предательски надеющийся голосок в глубине его сознания предположил, что у них теперь более веская причина, чем когда-либо, раз Вэй Усянь планирует жениться на Лань Чжане. — Нет. Останься, — тихо сказал Лань Ванцзи. Вэй Усянь кивнул. Он всё же умудрился послать сообщение насчёт чая, прежде чем устроился с ними. * * * — По-видимому, главу Ордена Гусу Лань видели за пределами Цайи, — сказала Цзян Яньли. Не Хуайсан постучал веером по ладони. — Как удачно. — Несмотря на то, что его губы были поджаты в недовольную гримасу, она заметила некоторое облегчение в его глазах. Бездействуя, он мог бы передать ответственность за руководство Гусу Лань в войне Лань Цижэню, но появление главы Ордена подразумевало, что он снова займёт своё положение главы Ордена. Это дало ей надежду, что они смогут оставить Лань Сичэня и Лань Ванцзи в Цинхэ. — Без сомнения, готовится рассказать миру, как он организовал их участие из безопасного места, — наконец фыркнул Не Хуайсан. Цзян Яньли не хотела бесчестить свою мать и брата, желая, чтобы они сделали то же самое. Несмотря на все его настаивания, отказ Лань Цаофэня присоединиться к кампании «Выстрел в Солнце» станет предметом пристального внимания. Более того, такое могло заставить его потребовать возвращения Лань Сичэня и Лань Ванцзи, не по иной причине, как чтобы отвлечь внимание от своего отсутствия, выставляя их напоказ как напоминание о том, почему Гусу Лань изначально колебались, выступая против Вэнь Жоханя. — Думаешь, нам придётся иметь с ним дело? — спросила Цзян Яньли. Не Хуайсан промычал. — Возможно. — Он опустил веер. — Но давай подождём и посмотрим, как мир будет двигаться дальше без Цишань Вэнь. — Тот, кто станет следующим главным заклинателем… — Они обменялись задумчивыми взглядами, — …задаст тон. — Это будет либо Цзинь Гуаншань, либо отец, — рискнул предположить Не Хуайсан. — Лань Цаофэн потерял слишком много лица, Цзян-сюн слишком молод, и ни у кого из глав второстепенных Орденов не хватит сил противостоять оставшимся великим Орденам. — И я полагаю, моя мать не подходит. Они оба рассмеялись, но умолкли одновременно, обдумывая эту мысль. Прежде чем они успели обсудить это дальше, в комнату шагнул один из их заклинателей. — Госпожа Не, второй молодой господин Не, — сказал часовой, — Цзинь Гуаншань у ворот. — Спасибо, А-Хо. Пожалуйста, найди своего старшего боевого брата и попроси его встретить нас там, — сказала Цзян Яньли. Заклинатель быстро поклонился и убежал. — Что ж. Он не терял времени даром. — С чего бы ему? Это только дало бы нам шанс подготовиться. Они встали и пошли вместе приветствовать своего ожидаемо-неожиданного гостя. А-Сянь присоединился к ним на ступенях, ведущих в Главный зал, остатки их заклинателей среднего и старшего звена уже построились за ним. Он привёл с собой Лань Ванцзи, который ждал на почтительном расстоянии, чтобы не нарушать их ряды. Лань Цижэнь, с интересом отметила она, тоже решил присоединиться к ним. Он поклонился Цзян Яньли и Не Хуайсану и зашагал рядом с ними. Цзинь Гуаншань, каким-то образом получивший доступ во внутренний двор, расплылся в улыбке до ушей, когда заметил их, хотя она немного померкла, когда он увидел Лань Цижэня рядом с ними. Он привёл с собой изрядное множество бодрых с виду воинов, которые, несомненно, могли бы пригодиться на передовой. Цзян Яньли посмотрела мимо него; её должно было бы удивить увидеть Не Бэйоу стоящим у входа в Нечистое Царство, беспечно взирающим на ворота, которые должны были оставаться закрытыми, а не распахнутыми настежь, чтобы позволить Цзинь Гуаншаню и его небольшой армии пройти внутрь. — Господин Лань, глава Ордена Не, — поприветствовал Цзинь Гуаншань. Цзян Яньли чуть не оглянулась через плечо. Чуть. Пока не увидела жестокость, едва скрытую в глазах Цзинь Гуаншаня. А-Сан знал. Он знал в тот самый момент, когда приветствие слетело с губ Цзинь Гуаншаня. Цзян Яньли не увидела той же жестокости, отражённой во взгляде её деверя, но совершенно новый оттенок. Мелькнувшее перед ней видение исчезло в одно мгновение. Не Хуайсан выхватил веер из рукава и начал бешено им обмахивать перед лицом. Всего на одно мгновение она почувствовала присутствие Юй Синьхуа рядом с собой, накладывающееся на Не Хуайсана, живое и — как всегда — полное решимости защитить их дом. — Глава Ордена Цзинь, должно быть, очень растерян, после того как так долго сражался на войне, — сказал Не Хуайсан, повышая голос, чтобы его было слышно, и при этом очень контролируемо обмахиваясь веером. — Или, простите, я только что вспомнил, что Вы послали представлять Вас молодого господина Цзиня. Получали ли Вы о нём вести? — Его глаза расширились, и он скорчил сочувственную гримасу. — Должно быть, очень тревожно не знать. — Тревожно, — сумел согласиться Цзинь Гуаншань сквозь стиснутую челюсть, пытаясь удержать подобострастную улыбку на лице. — Но я не настолько растерян, чтобы отвлекаться от истины дела. Ваш отец, один из моих ближайших друзей… Не Нюбай отшатнулся бы от такого высказывания с такой силой, что его сабля прорубила бы стены Нечистого Царства. — …по сообщениям, уже мёртв, но его поддерживают в живых еретическими и злобными средствами. Средствами Вэней. Цзинь Гуаншань обвёл взглядом выживших, вернувшихся в Нечистое Царство, большинство из которых собрались на окраинах двора: кроме Не и Цзиней, верных своим лидерам, единственными, кто остался, была горстка заклинателей Цзян и Лань, все закалённые войной и готовые на всё, чтобы вернуться домой. Цзяны встанут на её сторону, она знала, но так много было убито во время разграбления Пристани Лотоса, что осталась только десятая часть их. Все вместе Цзини превосходили их численностью пять к одному. И хотя она предпочла бы любого одного заклинателя Не пятерым заклинателям, обученным Ланьлин Цзинь, обстоятельства были не в их пользу. Не тогда, когда их люди были на пределе резервов, ранены и изнурены после долгой кампании, против заклинателей Цзинь, которые выглядели свежими и безупречными. Она заметила Вэнь Цин в толпе — та держала голову опущенной, чтобы избежать пристального внимания. — О, разведка главы Ордена Цзинь впечатляет, но ошибочна. Мой отец ещё жив, да, но милостью совершенствования в медицине. Никаких злобных трюков. И даже если, — настаивал Не Хуайсан голосом, который Цзян Яньли едва узнала, — мой отец умрёт, то главой Ордена Не станет мой брат. Вэнь Цин выскользнула из задних рядов. — Брат, который в настоящее время пропал без вести и, по слухам, мёртв. — Его глаза заблестели от торжества, когда Не Хуайсан вздрогнул — признак слабости, которого Цзинь Гуаншань, очевидно, с нетерпением ждал. — Поверьте мне, глава Ордена Не, никто не ценит Вашу семью выше, чем я, но я также знаю о бремени, которое может лечь на плечи молодого и неопытного лидера в эпоху после великих потрясений. — Цзинь Гуаншань взмахнул рукой, приглашая Не Хуайсана вперёд. — Идите. Позвольте Ланьлин Цзинь и Цинхэ Не обняться как истинным друзьям. — Разве мы ещё не друзья, глава Ордена Цзинь? Мы и Гусу Лань, чей лидер стоит здесь и ждёт своей очереди в разговоре. — Лидер, как выяснится, сейчас в Цайи и прислал мне весточку, в которой выражает благодарность своему кузену за то, что тот подменил его, но теперь предоставляет мне заботиться об интересах его Ордена в своё отсутствие. Как вы сказали, мы все друзья. И поэтому я хочу облегчить ваше бремя. Позвольте мне взять под опеку как оставшихся Вэней, которых Вы арестовали, так и общие земли вдоль наших границ. Это даст Вашим заклинателям возможность оправиться от нашего праведного предприятия. В этом и во всём остальном глава Ордена Гусу Лань согласен со мной. — Благодарю главу Ордена Цзинь за его великодушие, — сказал Не Хуайсан с почтительным поклоном. — Но уверяю Вас, мы способны защищать наши земли. Цзинь Гуаншань обвёл взглядом двор. — Даже если Ваш Орден такой… уменьшенный? — Цинхэ Не, — выкрикнул Вэй Усянь, прежде чем Не Хуайсан успел ответить, его лицо было суровой линией решимости. Заклинатели вокруг него выпрямились, сабли и доспехи загремели, когда они встали в строгий строй. — Мы уменьшены? — Нет! — все как один заклинатели выкрикнули в ответ, единый свирепый крик, сотрясший землю. Надо отдать им должное, Цзини выглядели потрясёнными. Цзян Яньли не думала, что у многих из них есть здравый смысл, учитывая их преданность такому человеку, как Цзинь Гуаншань; это единственное обстоятельство, по крайней мере, частично опровергало её мнение о них. — Мы вполне способны удерживать наши земли и защищать их, глава Ордена Ланьлин Цзинь. И будем способны и впредь, когда мой отец очнётся и мой брат вернётся домой. Спасибо за Ваше желание предложить помощь, но она не понадобится, — закончил Не Хуайсан. — Наш мир только что оправился от войны, глава Ордена Не. Нужна ли нам другая? — Только если глава Ордена Цзинь продолжит называть меня этим титулом. Улыбка Цзинь Гуаншаня злобно изогнулась на уголках губ. — Хорошо. Это было единственным предупреждением, которое они получили, прежде чем заклинатели Цзинь обнажили мечи и ринулись вперёд. Вэй Усянь не хотел никого убивать. Не совсем. Он метнулся между противниками, сражая их и замирая лишь на мгновение, чтобы насладиться этим, прежде чем продолжить. Суйбянь во всей своей влиятельной славе пульсировала в его венах, воспоминания о насыщении горячей кровью оставляли мышечную память о глотании, бегущую горячо по его венам. Им нужно будет поговорить, когда всё это закончится. Он развернулся, чтобы заблокировать следующий удар, и обнаружил Лань Чжаня, смотрящего на него. Их глаза встретились над скрещёнными клинками. Вопреки себе, Вэй Усянь почувствовал, как его лицо просветлело. Они уставились друг на друга всего на мгновение, прежде чем разомкнуть клинки и повернуться спиной к спине. — Много заклинателей, — пробормотал Вэй Усянь. — Хватит разговоров, — ответил Лань Чжань. — Время сражаться. Чёрт, как же он любил этого человека. Учитель Лань действительно убьёт его, когда они поженятся, и Вэй Усянь выяснит, как выносить его детей… Ещё один кислолицый заклинатель Цзинь бросился вперёд, и Вэй Усянь развернул саблю, чтобы отразить его удар и отбросить назад. Он последовал за ним, сбив по пути ещё троих. Вокруг него двор взорвался насилием, Цзини бросились в него со всей свирепостью, которая могла бы выиграть кампанию «Выстрел в Солнце». Заклинатели Цзинь, несмотря на все их недостатки, превосходили их численностью. И хотя заклинатели, оставшиеся в Нечистом Царстве, не видели особых боев, никто из людей, которых Цзинь Гуаншань привёл с собой, тоже не видел. Численность была не в их пользу, несмотря на горстку заклинателей Лань и Цзян, которых он заметил, вступающих в бой против Ланьлин Цзинь. Они быстро обнаружили, что отступают к главному приёмному залу, линия его людей забаррикадировала дверь. Вэй Усянь встал между ними со своей семьёй. Он хотел быть впереди — отчаянно хотел выпрыгнуть в самую гущу битвы — но как он мог, когда средний брат и сестра Яньли были позади него? — Цинхэ Не! — крикнул он. — Старший боевой брат! — Шаг вперёд! Как один, его заклинатели оттолкнули силы Цзиней. Вэй Усянь следовал прямо за ними, выкрикивая приказы между мужчинами, чтобы оттеснить захватчиков назад и прочь. Они начали отвоёвывать позиции, оттесняя Цзиней назад и от двери. — Вперёд! — снова крикнул он. — Вперё…! Он резко развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть меч, летящий в среднего брата. Он едва осознал, что движется, влетая в пространство между ними как раз вовремя, чтобы отбить его в сторону, перенаправив его вверх и в сторону. Он почувствовал, как кончик лезвия вошёл в его плечо, и вскрикнул, Суйбянь закричала в его сознании от желания убивать, убивать, убивать. Он вырвал меч из своего плеча и взмахнул Суйбянем перед собой, лицо исказилось от всей силы ярости его сабли. Музыка наполнила зал. Красное начало уходить из поля зрения Вэй Усяня. Он сделал несколько успокаивающих вдохов. Это была не музыка учителя Ланя. Она наполнила его чем-то иным, нежели умиротворяющим спокойствием, которое они разработали между собой, чтобы утихомирить связанного духа Суйбяня. Кипящая решимость затопила его вены, успокаивая нервы. Он знал, хотя и не знал как, что Лань Чжань каким-то образом сумел оттащить его от края. Слишком поздно. Его люди держали линию как могли из-за отсутствия приказов, но хватило одного выдоха: «Старшему боевому брату больно!» чтобы отвлечение ослабило их. Цзини нахлынули, разделив заклинателей Не на две группы по противоположным сторонам комнаты, загоняя их в меньшие группы. Цзинь Гуаншань прошёл между рядами на середину комнаты с той же маслянистой улыбкой, расплывшейся по его лицу. — Тебе следовало быть более благосклонным к моему великодушию, глава Ордена Не, — крикнул он Не Хуайсану. Вэй Усянь встал между ними, выставив Суйбянь перед собой, даже несмотря на то, что его плечо пульсировало от усилия удерживать саблю. Кровь текла по его мантиям. Он мог бы переложить саблю в другую руку; он сражался почти так же хорошо левой, как и правой. Но лучники выстроились у входа, и секунды, которая потребовалась бы ему, чтобы сменить хват на Суйбяне, хватило бы, чтобы они выстрелили. — С дороги, выродок, — сказал Цзинь Гуаншань, подходя и вставая перед ним, хотя и достаточно далеко, чтобы горстка его собственных заклинателей могла добраться до него раньше, чем Вэй Усянь. — Нет, — прорычал Вэй Усянь. — Хорошо, — сказал Цзинь Гуаншань, скучающим тоном. Он махнул рукой. — Убейте его. Игра Лань Чжаня прервалась. Вэй Усянь приготовился стоять на своём, когда восемь заклинателей Цзинь отделились от своих товарищей и направились к нему. Восемь. Он мог сражаться с восемью. Почти со всем, что он любил в этом целом мире, позади себя; он не дрогнет. — Стойте! — крикнул средний брат. Восьмёрка остановилась, дав Вэй Усяню мгновение, чтобы быстро изучить их. У одного было больное колено. Другой получил удар и теперь берёг правый локоть. Остальные были в лучшем состоянии, но если бы Вэй Усянь начал с этих двоих… Кровь сочилась из его мантий на руку и капала на пол. Цзинь Гуаншань выразительно посмотрел на это и кивнул. Восьмёрка сделала ещё шаг вперёд. — Я сказал, стойте, — сказал Не Хуайсан. — И я так рад, что Вы сказали. Это не должно закончиться новым кровопролитием, глава Ордена Не. Разве мы все не настрадались? — сказал Цзинь Гуаншань в наступившей тишине. — Ты пришёл сюда с намерением напасть, — отрезал Вэй Усянь. — Я надеялся, что репутация вспыльчивости принадлежит только Не Минцзюэ. Не могу сказать, что не разочарован тем, что мне грубо отказали, когда я сделал такое великодушное предложение помощи. — Цзинь Гуаншань печально покачал головой. — «Помощь» в том смысле, что мы жертвуем нашими землями? — Какая вам будет от них польза, если вы мертвы? Он кивнул своим заклинателям, и восьмёрка бросилась к Вэй Усяню. Он приготовился, игнорируя крик «Вэй Ин!» откуда-то позади себя. Он пробьётся через эту группу заклинателей Цзинь, и тогда... Клинок стали пронёсся по воздуху через плечо Вэй Усяня, прожужжав мимо его уха и срезав прядь его волос. Сабля врезалась в Цзинь Гуаншаня и отбросила его назад, вон из двери. Он пролетел вниз по ступеням и проскользил через двор, прежде чем наконец остановиться. Вокруг него битва прекратилась, когда заклинатели Цзинь наблюдали за последним вздохом Цзинь Гуаншаня. Горстка заклинателей Цзинь влетела в центр двора, чтобы осмотреть тело. Даже когда они это делали, Вэй Усянь уставился на саблю, торчащую из его груди. Сюэсэ? Всё ещё опасаясь людей перед собой, Вэй Усянь быстро взглянул через плечо. Стоя у заднего входа в приёмную комнату, Вэнь Цин и Вэнь Нин жались к его боку, а его рука всё ещё была вытянута, Не Нюбай тяжело дышал поверхностными вдохами. — Отец? — прошептал Не Хуайсан. — Он не может забрать моих сыновей, — сказал Не Нюбай. Он покачнулся, колени его затряслись. Его вес почти прижал Вэнь Цин и Вэнь Нина к земле, но им удалось удержать его на ногах. Не Хуайсан и Цзян Яньли бросились к нему, чтобы помочь. Вэй Усянь на мгновение взглянул на свою грудь. Рана была глубокой и неудачно расположенной. Суйбянь наконец выпала из дрожащих пальцев. Чернота начала заливать его зрение. — Вэй Ин. И затем Лань Чжань был здесь. Он влил духовную энергию в тело Вэй Усяня, чтобы помочь закрыть рану. Вэй Усянь схватил руку Лань Чжаня и крепко сжал, встретившись с ним взглядом и надеясь, что всё, что существовало в его взгляде, передаст всё, что он хотел сказать. Лань Чжань посмотрел в ответ, интенсивно, так, что Вэй Усянь вздрогнул и пожалел, что Лань Цижэнь, возможно, не был столь настойчив в сопровождении их повсюду. — Ин-эр! Что ты делаешь с этим мальчиком Ланем? Цижэнь, ты знал об этом? Через комнату, имея дело с ещё одним раненым, Лань Цижэнь вздохнул. — Да, Не-сюн. Я знаю. — Ах, превосходно. Наконец-то есть что-то, на что ты можешь пожаловаться мне, кроме моей осанки. Вэй Усянь выдохнул смешок. Глаза Лань Чжаня смягчились, и он помог Вэй Усяню встать. Мысленно Вэй Усянь призвал Суйбянь. Его сабля со щелчком вернулась в его руку, верный зверь, благодарно возвращающийся к своему хозяину. Он сжал рукоять и напомнил ей, что у них обязательно будет тот разговор позже. Пристыженная, она затихла в его руке. Не Нюбай поманил Вэй Усяня и Лань Чжаня вперёд. — Идите, идите. Ты младший сын Лэянь, да? Где старший? И... — Он нахмурился и огляделся. — А-Ли, где Цзюэцзюэ? Прежде чем он успел даже заметить её внезапную бледность, Вэнь Цин заговорила. — Я сказала, что ты можешь прийти и поговорить с Цзинь Гуаншанем. Не пользоваться своей саблей или потенциально расстраивать себя. В постель. Немедленно. Он моргнул, глядя на неё, его глаза то расширялись, то сужались. — Думаешь, разумно отдавать приказы главе Ордена Не? — спросил он, искренне заинтересовавшись. — Думаешь, разумно игнорировать своего лекаря? — Иди, свёкор, пожалуйста. А-Сянь проводит тебя обратно в лазарет. — Она взглянула на Вэй Усяня. — Ему нужно, чтобы посмотрели плечо. А-Сан и я останемся здесь и проследим, чтобы с нашими союзниками Цзинями обошлись должным образом. Вышеупомянутые «союзники Цзини» заёрзали, явно не зная, что делать с их лидером мёртвым и без старших заклинателей, желающих взять на себя ответственность за них. Вэй Усянь почти почувствовал к ним жалость; голос сестры редко становился таким твёрдым, и это никогда не предвещало ничего хорошего тому, кто стал причиной её расстройства, когда это случалось. Почти, поправил он себя, оглянувшись через плечо на заклинателей Не, которые были ранены до того, как Не Нюбай присоединился к ним и положил конец всему этому делу. Вдалеке он заметил Не Бэйоу, сбегающего через ворота и уносящегося прочь. Суйбянь, всё ещё жаждущий крови, дёрнулась. Он сжал рукоять в безмолвном обещании, прежде чем наконец позволил Лань Чжаню вывести его из комнаты.