Помогите! Мой муж хочет меня поцеловать!

Лань Ванцзи проснулся от проблемы. Это была очень вэйусянеобразная, статистически неизбежная утренняя проблема — твёрдая, настойчивая и в данный момент с энтузиазмом прижимающаяся к его бедру. Его тело отреагировало раньше, чем разум, жар скопился внизу, пульс забился о рёбра, словно пойманная птица. Он не двигался. Едва дышал. Рядом с ним Вэй Усянь ворочался во сне, тычась носом в поисках тепла, как довольный кот. Одна нога перекинулась через талию Лань Ванцзи — сначала свободно, затем закрепилась крепко и собственнически. Дыхание Лань Ванцзи перехватило в горле. Совершенно не осознавая этого, Вэй Усянь устроился удобнее, его тело бездумно выровнялось. Бёдра прижались, сократив расстояние, пока трение больше не казалось случайным. Лань Ванцзи замер. Мучительно замер. Затем рука Вэй Усяня начала блуждать, похлопывая вокруг, пока не нашла центр груди Лань Ванцзи и просто осталась там. И, будто этого было недостаточно, он снова шевельнулся — маленьким, ленивым движением. Оно едва ли что-то значило, и всё же давление усилилось. Медленное, непреднамеренное скольжение тела Вэй Усяня по его собственному послало острую искру низко и мгновенно. Она не была мимолётной. Её нельзя было игнорировать. Пальцы Лань Ванцзи вцепились в простыни, костяшки побелели. Лань Ванцзи уставился в потолок. Он был человеком дисциплины. Сдержанности. Пятьдесят три правила поведения, высеченные в камне. Ни одно из которых не покрывало «Что делать, когда твой муж превращает объятия в оружие». Он выдержал три вдоха. Один. Два. Три… Вэй Усянь мягко выдохнул рядом с ним, снова шевельнувшись. Его нога скользнула между бёдер Лань Ванцзи, давление оказалось прямо там, жар его ощущался повсюду… Лань Ванцзи рывком сел и сбежал с кровати, будто она вспыхнула пламенем. В своей спешке он стащил с неё одеяло полностью — полностью открыв Вэй Усяня холодному утреннему воздуху — и исчез за дверью в вихре белых мантий. Вэй Усянь, жестоко изгнанный из своего кокона и выставленный на холодный утренний воздух, сонно моргнул на удаляющееся пятно белого шёлка. — Лань Чжань…? — пробормотал он в пустую комнату. Неужели он слишком сильно пнул его? Он прищурился на открытый дверной проём, его мозг всё ещё был затуманен сном. Решив, что думать до полудня совершенно ни к чему, он просто натянул сброшенное одеяло обратно на лицо и снова провалился в сон без сновидений. Безмятежный, как облако. Где-то снаружи один конкретный Лань быстрым шагом направлялся к Холодным источникам, его мантии были в беспорядке, а достоинство — в клочьях. * * * В полдень молодожёнов пригласили на семейную трапезу в ханьши. Трапеза прошла в молчании, которое тянулось, казалось, дольше, чем собрание Орденов. Вэй Усянь провёл большую её часть, отвлекаясь на бороду Лань Цижэня — она слегка колыхалась на сквозняке от окна. Его глаза были прикованы к ней с сосредоточенной интенсивностью кота, следящего за лентой. Он гадал, окунулась бы она в миску с супом, если бы мужчина наклонился вперёд, чтобы выпить. Он почти спросил. Дважды. Выражение лица Лань Цижэня остановило его оба раза. Наконец, трапеза перешла к чаю. Лань Сичэнь повернулся к Вэй Усяню с тёплой, дипломатичной улыбкой. — Молодой господин Вэй, Вы удобно устроились в цзинши? Надеюсь, вчера вечером всё было по Вашему вкусу. Вам удалось хорошо выспаться? Это была совершенно вежливая попытка светской беседы, призванная разбить ледяное молчание стола. Вэй Усянь — который действительно испытал лучший сон за всё своё существование, за которым последовало самое сбивающее с толку пробуждение — засиял, как праздничный фейерверк. — Мне всё понравилось, брат Сичэнь! Мне особенно понравилось спать с Лань Чжанем. — Он вздохнул, прижав руку к щеке в жесте чистого блаженства. — Я так счастлив, что теперь буду спать с ним каждый день. За столом воцарилась мёртвая тишина. Лань Цижэнь, застигнутый врасплох на середине глотка, вдохнул свой чай. Тонкий туман высококачественной гусуйской смеси брызнул из его носа, когда он начал задыхаться. Глаза Лань Сичэня расширились, мечась между пунцово-красным Лань Ванцзи и их сияющим новым родственником. Его мозг ненадолго закоротило, срочно анализируя чудесную возможность того, что их невинный Сянь-Сянь каким-то образом повзрослел за одну ночь. — Вэй Ин…! — прошипел Лань Ванцзи, звук был удушливой мольбой о пощаде. Вэй Усянь, совершенно не осознавая разрушений, которые он учинил, лишь выглядел озадаченным. — Что? Я только говорю правду, брат Сичэнь. Лань Чжань был таким горячим, — просиял он, наклоняясь, будто делился восхитительным секретом. — Мне совсем не хотелось вставать с кровати. На заднем плане кашель Лань Цижэня перерос в почти смертельно опасный уровень, его лицо приобрело фиолетовый оттенок. Лань Ванцзи внутренне размышлял, будет ли побег в задние горы, чтобы жить постоянно с кроликами, считаться мудрым и достойным жизненным выбором. Лань Сичэнь, тем временем, выглядел разрывающимся между неверием и замешательством. — Понятно, — сказал он, его голос был выше обычного. — Но, брат Сичэнь — мне кажется, Лань Чжаню это не доставило столько удовольствия, сколько мне. — Лёгкая хмурость пересекла лицо Вэй Усяня. — Он даже утром сбежал с кровати, будто увидел трёхголового монстра. Лань Ванцзи издал тихий, нечеловеческий звук. Вэй Усянь повернулся, очарованный катастрофической потерей самообладания Лань Ванцзи. — Лань Чжань!!! — Он указал через стол с обвиняющей радостью. — Бегать запрещено. Ты не можешь так нагло нарушать правила только потому, что женился на мне! Глаза Лань Ванцзи молили о пощаде, которая не приходила. — Видишь, брат Сичэнь? — Вэй Усянь жестом указал на своего мужа. — Как и сейчас! Этим утром он был точно таким же красным. Лань Сичэнь уставился на своего брата, его разум кружился. — Ванцзи… сбежал? — Да, брат Сичэнь. — Вэй Усянь задумчиво постучал по подбородку. — Может быть… — Он наклонил голову, его выражение лица сменилось на искреннюю озабоченность. — Ему, наверное, было больно. Я ведь всю ночь был сверху него. — Он важно кивнул. — Мне, правда, следовало быть более внимательным к его комфорту. Внутренний мир Лань Ванцзи погрузился в безудержный хаос. Спрятаться было бы недостаточно. Он осознал с ошеломляющей ясностью, что ему следует просто вырыть могилу в задних горах и лечь в неё. Он смирился со своей судьбой. По ту сторону стола напряжение наконец достигло точки разрыва. Чашка Лань Цижэня с треском переломилась надвое, фарфоровые осколки упали в лужицу пролитого чая. — Ванцзи, — сказал он наконец. Лань Ванцзи изучал стол. Он не предлагал путей к бегству. Лань Сичэнь, который к этому моменту правильно сложил все части этой катастрофы в связную и глубоко забавную картину — о каком именно «сне» говорит его невестка, совершенно не осознавая хаоса, который сеет, — прикусил внутреннюю сторону щеки до крови, чтобы не рассмеяться. Ванцзи женился на живой катастрофе. Решив, что его семья достаточно пострадала за одну трапезу, он плавно вмешался. — Ванцзи, я уверен, у тебя были свои причины, — сказал он, уголки его глаз превратились в лучики. Он повернулся к Вэй Усяню с идеально выверенной улыбкой главы Ордена. — Молодой господин Вэй, Вы ведь недавно разрабатывали новый талисман? Что-то о навигации на ночных охотах? — Брат Сичэнь, Вы запомнили! — Вэй Усянь мгновенно просиял, предыдущая тема была отброшена, как использованная обёртка от конфет. Он небрежно махнул рукой в сторону Лань Ванцзи, даже не глядя. — А ты — перестань делать такое лицо. В цзинши было холодно. Ты был тёплым. Я спал на тебе. Не надо кислого лица. — Серьёзно. Чересчур драматично. Он повернулся обратно и начал быстрое, обильное жестами объяснение. Лани коллективно выдохнули. * * * Вернувшись в цзинши, Вэй Усянь вошёл, заложив руки за спину, с выражением лица человека, который о чём-то размышлял. Исторически это был момент, когда всё шло наперекосяк. — Итак, — начал он приятно, его голос тянулся с озорным напевом. — Насчёт сегодняшнего утра… Лань Ванцзи двинулся с беспрецедентной, молниеносной скоростью. Прежде чем фраза успела приземлиться, из его рукава появилась танхулу и была немедленно вставлена в открытый рот Вэй Усяня. Глаза Вэй Усяня широко раскрылись, затем мгновенно стали сердечками. — Ммпх…! Лань Чжань! — пробормотал он с полным ртом. — Ты принёс моё любимое! Он облизал леденец медленно, греховно… совершенно не осознавая эффекта. Лань Ванцзи прислонился к стене. Побеждённый. Вэй Усянь вытащил танхулу с маленьким, удовлетворённым хлопком, его губы блестели. — Но, правда, — настаивал он, ухмыляясь, — почему ты убежал сегодня утром? Я что, действительно пнул тебя во сне? Появилась вторая танхулу. Вэй Усянь уставился на палочку. Затем он уставился на Лань Ванцзи. — …Ты избегаешь вопроса? Тишина. Только далёкий звон ветряного колокольчика нарушал неподвижность комнаты. Вэй Усянь посмотрел на лакомство, затем снова на Лань Ванцзи. Что-то в осторожной, хрупкой пустоте лица Лань Ванцзи заставило его замереть. Его внутренний «радар шалостей» начал подавать сигналы; он знал, что здесь есть что-то, что нужно разгадать, что-то, что Лань Чжань отчаянно пытался скрыть за стеной из сахара и палочек. Его улыбка стала медленной и глубоко заинтересованной. — Ладно, Лань Чжань, — прочирикал Вэй Усянь, в его глазах заиграл озорной блеск. — Дай мне пять таких, и я оставлю это. Пока что. Верный своему слову, Вэй Усянь провёл следующий час в блаженной занятости, хрустя танхулу, пока его пальцы не стали липкими, а сахарное опьянение не достигло опасных высот. Лань Ванцзи, тем временем, воспользовался возможностью сбежать в свою вечернюю медитацию, вероятно, надеясь, что сладость отвлечёт острый ум его мужа достаточно надолго, чтобы утренние «инциденты» были забыты. Ему следовало знать лучше. * * * К тому времени, как солнце начало клониться за горные пики, сахар выветрился, оставив лишь неустанное любопытство Вэй Усяня. Лань Ванцзи едва ступил за порог цзинши, как в него врезался вихрь чёрного и красного. Глаза Вэй Усяня сияли, сверкая с тревожным уровнем целеустремлённой сосредоточенности. — Лань Чжань! Ты вернулся! Хорошо, — прочирикал он, его руки поймали предплечья Лань Ванцзи, чтобы удержать их обоих. — Мне нужно научить тебя важному супружескому уроку. Осанка Лань Ванцзи мгновенно выпрямилась. — О? — Ага. Дядя Цзян провёл со мной беседу о «птицах и пчёлах» перед свадьбой, — объяснил Вэй Усянь, наклоняясь достаточно близко, чтобы его дыхание щекотало ухо Лань Ванцзи. — Он настоял, чтобы мы изучили механику этого вместе, чтобы наше будущее здесь было… плодотворным. Уши Лань Ванцзи не просто порозовели; они стали ярко-алыми, пылающими. Он посмотрел в пол, его голос упал до низкого, прерывистого рокота. — Я понимаю… когда Вэй Ин хочет…? — Прямо сейчас! Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня! — Вэй Усянь схватил руку Лань Ванцзи и начал тянуть его в заднюю часть дома. — Следуй за мной! Сердце Лань Ванцзи бешено колотилось о рёбра. Он последовал за мужем, его разум лихорадочно перебирал все тексты о плодотворных союзах, которые он когда-либо осмеливался пролистать в запретных разделах Библиотечного павильона. Они добрались до уединённого участка земли, спрятанного за цзинши. Без предупреждения Вэй Усянь немедленно начал сбрасывать с себя верхние мантии, безрассудно бросая тонкий шёлк на ближайший камень. — Ты тоже, Лань Чжань! — подал знак Вэй Усянь, уже расшнуровывая наручи. — Снимай их. Быстрее! Лань Ванцзи сглотнул, его глаза метнулись к окружающим кедрам. — Вэй Ин… здесь? Это… довольно открытое место. Мысль о том, что кто-то мог бы увидеть его мужа в таком состоянии — даже в уединении их собственного сада — заставила его защитные инстинкты вспыхнуть. Но если это была традиция Юньмэна, если это было то, чего Вэй Ин хотел для их «плодотворного» начала, тогда он подчинится. Неохотно его пальцы двинулись к поясу. — Если Вэй Ин настаивает… Он повернулся обратно, собираясь с духом, чтобы принять урок, но внезапно его поразил запах настолько отвратительный, настолько глубоко омерзительный, что его духовная энергия едва не погасла. — Вэй Ин…? Лань Ванцзи моргнул, его рука всё ещё застыла на поясе. Вэй Усянь больше не был картиной романтического соблазна. Он закатал штаны до колен и подвернул рукава выше локтей, чтобы избежать грязи. С чёрной лентой, туго завязанной вокруг носа, как импровизированная маска, он стоял победно над ведром самого едкого, перебродившего удобрения, которое только могла предложить компостная куча Облачных Глубин. — Лань Чжань, быстрее! — голос Вэй Усяня доносился приглушённо и гнусаво через ткань. — Я всё приготовил! Я научу тебя самому важному уроку: от того, как правильно удобрять почву, до того, как заставить хризантемы цвести! Он сунул деревянную лопату в грудь Лань Ванцзи. Лань Ванцзи стоял, как статуя, уставившись на дымящуюся кучу навоза. Он посмотрел на лопату, затем на своего сияющего, перепачканного землёй мужа, который в данный момент вибрировал от сельскохозяйственного восторга. С долгим, тяжёлым вздохом, который нёс на себе тяжесть разрушенных ожиданий, Лань Ванцзи протянул руку. Он не снял мантии. Вместо этого он достал из рукава чистую ткань и завязал её вокруг носа. «Свадебные ритуалы Юньмэна, — мрачно подумал он, — очень странные».