Замок железной крови.

— Нет, — сказал Морган, когда она рассказала ему о ритуале. — Я не позволю. — Ты не можешь мне запретить. — Я могу. Я твой муж. — Ты мой муж, а не мой хозяин. Они стояли друг напротив друга в кабинете, и воздух между ними искрил. — Мира, это опасно. Ты можешь умереть. — А если я не сделаю этого, я буду жить в чужом теле. В теле девушки, которую я убила. Ты понимаешь, что это со мной делает? Он замолчал. — Я не хочу тебя терять, — сказал он тихо. — И не потеряешь. Я вернусь. Обещаю. Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом подошёл, обнял. — Я помогу. Но если что-то пойдёт не так... — Всё будет хорошо. Круг из камней, сложенный давно забытыми руками, чернел на фоне мокрой травы. В центре аккуратной пирамидой лежали дрова — девять пород, каждая со своим запахом. Джин облил их маслом — не обычным, а тем, что настаивал на травах целый месяц. — Готова? — спросил он, поворачиваясь к ней. Мира стояла в тонкой белой рубашке — единственной одежде, которую разрешал ритуал. Босые ноги мёрзли на холодных камнях. Волосы Рэйвен, чужие, рассыпались по плечам. — Готова, — сказала она. — Тогда иди. Она шагнула в круг. Села в центре — прямо на холодный камень, поджав ноги. Дрова окружали её со всех сторон, и пахли они лесом, осенью и дымом. Джин замер на краю круга. В руках у него был факел. — Амира, — сказал он. — Если ты передумаешь — сейчас самое время. — Не передумаю, — ответила она. — Поджигай. Он помедлил. Потом опустил факел. Пламя вспыхнуло сразу — масло занялось с жадным, ритмичным треском, словно кто-то невидимый ударил в ладоши. Жёлтые языки побежали по дровам, облизывая их, соединяясь, становясь всё выше и выше. Мира сидела в центре, и первые секунды ей казалось, что огонь её не тронет. Что это просто тепло, просто свет, просто танец. А потом пламя коснулось её кожи. И мир взорвался болью. Она не закричала — у неё не хватило воздуха. Всё тело охватил ад, настоящий, физический, такой, какого она не знала никогда. Кожа плавилась. Волосы горели с противным запахом. Лёгкие наполнились дымом, и каждое дыхание было как глоток расплавленного металла. «Терпи», — сказала она себе. «Терпи. Ты должна». Она услышала крик — чужой, далёкий. Джин кричал что-то с края круга, но слов нельзя было разобрать. Может быть, «выйди». Может быть, «держи». Может быть, её имя. Внутри, под слоем огня, начала разворачиваться её настоящая сущность. Та, которая была сильнее любой магии. Сначала — искра, маленькая, хрупкая. Потом — пламя внутри пламени, уже не чужое, а её собственное. «Я — Амира», — подумала она. «Я — та, кто шёл сквозь огонь. Я — та, кто не сдаётся. Я — та, кто выбирает себя». Тело Рэйвен трещало, как сухая ветка. Мира видела, как её временные руки чернеют, как слезает кожа, как пламя пожирает чужую плоть — и под ней, медленно, как цветок из пепла, начинала прорастать новая. Своя. Она закричала. Не от боли — от освобождения. От того, что наконец-то, после месяцев плена, она снова чувствовала себя собой. Пламя погасло так же внезапно, как и началось. Джин стоял на коленях на краю круга, закрыв лицо руками. Он не хотел смотреть. Он был уверен, что она не выдержала. Что она сгорела. Что он просто похоронил последнего человека, которого… — Джин, — раздался голос. Живой. Сильный. Настоящий. Он убрал руки. В центре круга, среди чёрных углей и серого пепла, стояла Амира. Не Рэйвен. Не какая-то другая женщина. А она — настоящая. Знакомая. С золотыми веснушками на лице. С темными волосами, которые длинной волной падали до пояса. Голубая рубашка — новая ткань, новая форма — облегала её тело, словно он сидела на ней всю жизнь. — Привет, — сказала она и улыбнулась своей улыбкой — той самой, которую он помнил. Джин смотрел на неё, открыв рот. По его щеке скатилась слеза — и он не стёр её. — Это… это ты, — выдохнул он. — Я, — ответила она. — Наконец-то. Снова. Она сделала шаг из круга — босая, но не чувствуя холода. Огонь очистил её, и внутри больше не было чужой боли. Только своя — и та, которую можно пережить. — Спасибо, — сказала она Джину. — Теперь я свободна. Он покачал головой, поднимаясь с колен. — Ты была свободна всегда, Мира. Ты просто… забыла. Она посмотрела на небо. Серые тучи расступались — медленно, словно нехотя. Первый луч солнца упал на её лицо, и она закрыла глаза, вдыхая утренний воздух — теперь своим ртом, своими лёгкими, своей жизнью. Она шагнула вперёд, навстречу солнцу, навстречу рассвету. И за её спиной, среди пепла и углей, медленно догорал старый каменный круг, хранивший тайну того утра — утра, когда она родилась заново.