27 / ритуал (Древнегреческая мифология, Агамемнон, PG-13)
15 июля 2026 г., 19:32
Агамемнон сидел у залитого кровью жертвенника, низко опустив голову. Остывающий костëр дышал в него жаром — или, быть может, это раскалëнная земля жадно отдавала ночному небу весь зной, который впитала за этот долгий день. Пот лился у него со спины, как будто его мучила лихорадка. В ушах до сих пор тягуче раскатывались переливы флейт, мешаясь с шëпотом чëрного, как вино, моря. По этому морю он привезëт домой победу. Иначе теперь и быть не могло.
То было грустное жертвоприношение: хотя музыканты играли и пели, оно не завершилось пиром — не могли же они, в самом деле, есть человеческую плоть — и богиня получила то, что потребовала, целиком, без остатка. Когда дело было сделано, все в молчании разошлись, как будто связанные общей виной. Только Агамемнон остался.
Он поднял голову. Звëзды мерцали, словно вторя накатывающим на камни волнам, и среди них блистал узкий лунный серп. Он лежал на тонком облаке белыми рогами вверх, большой и близкий, так что казалось, можно протянуть руку и положить между этих рогов ячменные колосья, а потом ударить по шее ножом, чтобы тëмная кровь полилась на жертвенник, и разделать тушу: отделить богам жир и кости и сжечь, а людям раздать мясо, и пировать, и пить вино, и плясать до утра, а не прятать друг от друга глаза и скрываться в домах с поспешностью, как преступники.
— Довольна ли ты, златострельная дева? — тихо спросил Агамемнон, — Сестра Дальновержца, любящая шум и веселье, теперь ты довольна?
