Начать сначала

Утро после шторма выдалось тихим и относительно теплым. Атлантика тихонько грызла каменистые берега Фарерских островов, выплевывая на них мелкую крошку. Вода переливалась в свете восходящего солнца, приветствовала новый день. Стефан вышел во двор и прищурился, глядя на безоблачное голубое небо. Вот бы и ему такую безоблачную жизнь. Сверху раздались крики чаек, наверное, они смеются над человеком. Птицы кружили, широко и свободно расправив крылья. - Господин Йо́тун? Стефан молча перевёл взгляд с неба на землю и внимательный человек мог бы заметить искорку злости и раздражения, мелькнувшее в них. Но он быстро взял себя в руки и натянул маску вежливости. - Йонас? Юноша переминался с ноги на ногу, стоя у неровного деревянного заборчика. В руках он держал плетёную корзинку, накрытую темно - синим полотенцем, с нелепыми жёлтыми ромашками. - Доброе утро! Ингер велела привезти вам хлеб. Его испекла её сестра сегодня утром. - Это очень мило с вашей стороны, - воскликнул Стефан с улыбкой. - Пожалуй, я не могу отказаться. - Анникен очень старалась. Кажется, вы ей нравитесь. Анникен было за сорок и она несколько лет вдовствовала, после того, как её муж утонул в океане. Женщина была недурна собой, чуть полновата, с длинными русыми волосами, заплетенными в тугие толстые косы. От неё всегда пахло свежим хлебом и булочками с корицей, а Стефан любил эти запахи. При другом раскладе, он вполне мог посмотреть на неё. - Передай Анникен мою благодарность. Я уверен, это будет самый вкусный хлеб в моей жизни! - пастух забрал корзинку из рук Йонаса. - Анникен хорошая женщина. " Он что, меня сватает?" - удивился Стефан. - Хорошая, знаю. Но моё сердце занято. - Но ведь вы живёте только с братом, - удивился юноша. Стефан улыбнулся, но промолчал. Тофт понял, что сболтнул лишнего и смущённо потёр руки о грязные штаны. - Что ж, я пойду. Еду в порт, на работу. Йо́тун кивнул и проводил взглядом поджарую фигуру Йонаса, ловко взбирающуюся на лошадь. Парень ещё раз кивнул и послал лошадь в галоп, крепко обхватив её ногами, а Стефан скинул полотенце и заглянул в корзинку. От хлеба и правда исходил приятный аромат и мужчина подумал, что сегодня стоит приготовить что-то особенно вкусное. Мясо, быть может? Ничего страшного, если он зарежет одну овцу. Стоя на пастбище и наблюдая за отарой, пастух просмотрел незваную гостью, что беззаботно шагала по песчаной дорожке. Она тоже не заметила его, глядя под ноги и рассматривая мелкую крошку, что забивалась в протекторы резиновых сапог. Стефан жевал травинку, сидя на деревянном загоне и думал о своём прошлом, канувшем в холодные воды Атлантики. Как было страшно и холодно, тогда в солёной воде, обжигающей раны. В тот момент, когда его тело коснулось воды, он думал только о спасении, себя и того, кого держал в объятиях. Превозмогая боль и слабость, он вытянул их на поверхность, вытянул на острый каменистый берег, где в кровь стёр ладони. Стефан тут же поднёс их к глазам и посмотрел на мелкие шрамы, усеивающие его руки. Их спасение далось тяжело для него, и ещё тяжелее для его любимого человека. Одна из овец неожиданно вскинула голову и заблеяла, глядя куда-то вдаль. Стефан вздрогнул и обернулся на свой дом, который виднелся далеко внизу. Маленькая фигурка уже приближалась к забору, беззаботно размахивая холщовой сумкой. - Куда? - хрипло спросил Стефан и соскочил с забора. Его ноги понесли его к дому, где гостья уже стучала в дверь. Мужчина оскалился и прибавил шаг. Его кулаки сжимались и разжимались, будто в мыслях он сворачивает женскую шею. "Нельзя, нельзя." - успокаивал он себя на ходу, но пальцы предательски дрожали, предвкушая предсмертные судороги жертвы. Йо́тун подошёл к своему забору и остановился. Он узнал гостью по запаху булочек с корицей, что она оставила после себя во дворе. Анникен. Мужчина осторожно толкнул входную дверь, входя в свой дом. Он чувствовал нарастающее раздражение, что его так бесцеремонно проигнорировали, войдя сюда без разрешения. В гостиной никого не оказалось, но запах верно указал направление. Стефан перешагнул сумку, оставленную ей на пороге и двинулся в спальню. В его святая святых, куда посторонним вход запрещен. Анникен стояла у кровати больного и рассматривала его, прикусив пухлые губы. Её любопытство просто било через край, разливалось по комнате, оставляя мерзкий липкий осадок. Женщина чуть - чуть наклонилась, чтобы лучше рассмотреть черты лица и, иногда, кивала сама себе, явно с чем-то соглашаясь. - Анникен? - тихо позвал Стефан. Женщина вздрогнула и обернулась, испуганно хлопая большими глазами. Её зрачки расширились, когда она увидела возвышающегося над ней мужчину. - Стефан? Я стучала, но никто не ответил, а дверь была открыта. - Невежливо входить, если тебя не пригласили войти, - голос пастуха был обманчиво спокоен. - Я принесла булочки с корицей... - Мой брат не любит корицу. - Он не похож на вашего брата. Вы слишком разные. Кто он вам? - Любопытство - грех, Анникен. - Я никому не расскажу, господин Йо́тун! Вы можете мне доверять! - голос женщины дрогнул, но не от страха, а от желания выведать тайну. Стефан поморщился. Наглость всегда выводила его из себя. - Сегодня я приготовил нам кое-что особенное, как и обещал! - Стефан раскладывал форикол по тарелкам. - Мы должны поблагодарить нашу гостью, что помогла нам с сегодняшним ужином. Она испекла нам чудесный хлеб. Мужчина, лежащий на кровати, посмотрел на пар, поднимающийся от тарелок, на которых уже лежало томленое мясо с капустой. Он учуял запах еды и уголки его губ чуть приподнялись, намекая на слабую улыбку. - Андреас? - позвал Стефан, но больной не откликнулся. Это имя было ему незнакомо. Пастух не обратил на это внимание, он ласково погладил спутанные волосы и начал кормить его, рассказывая как прошёл день. Через пару дней, несмотря на проливной дождь, в дом Стефана постучали. Дверь заходила ходуном, под мощными ударами кулака. Мужчина отставил чашку с мятным чаем и вышел в коридор, чтобы впустить гостя. Им оказался Оле Хансен, местный инспектор полиции. Оле давно был на пенсии, но так как молодежь не особенно стремилась здесь оставаться, он занимал свой пост намного дольше положенного. Сутулая спина старика уже прогнулась к земле, а пальцы, скрюченные артрозом слушались с каждым годом всё хуже, но он стойко выносил все невзгоды и работал, не смотря ни на что. - Господин Хансен? - Прости, что побеспокоил, Стефан. - Проходите. Чаю? Я только что заварил. - Не откажусь. Погода нынче дерьмо собачье. Никакой дождевик не спасает. Стефан провёл инспектора на кухню и усадил к огню. Он налил чай в железную кружку и протянул её Оле, предупредив, что он горячий. Старик кивнул и припал губами к чашке, наслаждаясь горячим напитком. - Прекрасный чай, Стефан. Пастух кивнул и сел напротив. - Что привело вас? - Чистая формальность, не волнуйся. Пропала Анникен Нильсен. Опять. В прошлом году она сбежала на месяц с пришлым моряком, а потом вернулась, поджав хвост. Никому она не нужна, кроме наших мужиков. - Анникен приятная женщина, - заступился Стефан. - Легкомысленная. Хоть вроде и возраст...- старик неопределенно махнул рукой и пригубил чай. - Я должен спросить, когда ты видел её в последний раз? Йо́тун задумался, потирая подбородок. - Давно, господин Хансен. Два дня назад Йонас Тофт привёз мне подарок от неё. Наверное в благодарность за помощь сестре. - Да, Ингер. Рад за них. - Я не знаю, где может быть Анникен. - Я и не ждал от тебя этого, - Оле закрыл глаза, наслаждаясь теплом камина и горячим чаем. Ему совсем не хотелось возвращаться под холодный дождь, размывающий землю. - Как твой брат, Стефан? Он так долго болеет. - Андреас слишком слаб, чтобы ходить куда-то. Он спит по большей части. - Покажи его врачу. Йо́тун посмотрел на огонь и промолчал, ожидая когда инспектор соизволит уйти. В пламени огня ему почудилось тело Оле, насаженное на ветвистые рога. Конечности старика свободно свисали, касаясь горячих дров. Пастух моргнул и видение пропало, оставляя его. - Что ж, - старик шумно поднялся. - Спасибо за чай. Если что узнаешь, можешь позвонить. - Обязательно, господин Хансен. Стефан проводил инспектора и вернулся на кухню, убрать оставленные чашки. Его взгляд вновь вернулся к огню, но кроме языков пламени, там уже ничего не было.