Я хочу сказать, что...

      Будапешт.       Или Вена…       Может быть Прага? Братислава?       Я оглядываюсь. Где ты? Я не вижу тебя, не вижу никого вокруг. Тут сейчас раннее утро и я кое-что потеряла. Я потеряла все. В этом прекрасном сне с твоим именем.       Я просто хотела увидеть тебя — мое желание сбылось. Я увидела твое лицо, твои глаза — я потеряла тебя. И ужас этой потери холодит мне грудь теперь каждую новую ночь. Но я не вижу тебя. Я забываю тебя. И я люблю тебя.       Любила в ответ. Когда-то давно.       Мне снится сон. В этом сне я, и у меня хватает храбрости тебе позвонить. В этом сне в моем телефоне есть твой номер и еще не все потеряно. Я притворяюсь, что в опасности, звоню тебе и прошу у тебя помощи, — скорее, скорее, ты нужен мне, приди и спаси меня — но это глупая шутка. Я просто ищу предлог, чтобы ты пришел ко мне — и ты приходишь. Какой-то модный дорогой клуб, я жду тебя там и я так красива. Я в безопасности, а тебе — солгала. Я жду тебя. Я соскучилась. Я забыла, как звучит твой голос, я забыла, как звучит твой запах.       В реальности на фотографии смотреть страшно, поэтому еще тогда я все удалила. Но Интернет — вкусный пряник, наполненный ядом. И я ищу твои фото, я нахожу твои фото, я на них не смотрю. Мне так страшно заглянуть в твои глаза без капли фотошопа и увидеть: у тебя все хорошо.       Мне страшно, ведь для меня это будет значить одно — я проиграла. Но будто мы воевали… В моей голове — да. Тебе не стоило со мной связывать еще тогда, а теперь и подавно.       Тоска заливает глаза, переносицу, губы. Она льется на меня с небес каждую секунду моей реальности. Ее цвет — полумрак Крайола, и она наполнена блестками. Мама считает, что у меня галлюцинации, а Синус прекратил со мной разговаривать.       Он презирает все это, девчачье-слезное, наверное, но правда в том, что это я презираю себя. И пытаюсь поддержать себя. И пытаюсь защитить себя. И пытаюсь спасти тебя от себя. Но я все еще пытаюсь найти тебя!       И найти твои фото, но я не могу смотреть на них. Тоска залила мое лицо и липко стекает вниз. Она пачкает одежду, заливается под нее. И теперь я слепа, и теперь я оглохла. И теперь я не могу говорить. Весь город измазан липкими следами моей тоски. Но в этом городе нет тебя.       Находя твои фото, я не смотрю на них. Я закрываю вкладки, выхожу из браузера, выбрасываю ноутбук в окно, за ним — телефон, а потом я бьюсь головой о стену, пока она не начинает крошиться. Конечно же, моя голова.       Она раскалывается в какой-то момент на две половинки, и бесконечный поток слез цвета бензиновой лужи начинает медленно изливаться прочь. Он перемешивается с липкой тоской. Он не заканчивается. Он не закончится никогда. В какой-то момент всю Землю затопит. Я хочу, чтобы ты захлебнулся в моих слезах.       Или вернулся.       Но я знаю, что ты не вернешься.       Это Женева? Нет-нет, может быть Цюрих?!       Где ты? Где же ты?!       Мне снится прекрасный сон. Ночной клуб в стиле темного рококо. Внутри полумрак, все мужчины в строгих костюмах, а девушки в прекрасных платьях. У столов резные ножки из красного дерева, а с потолка тянутся массивные люстры. Они переливаются живым огнем десятков свечей. В мягких креслах, обитых тканью с темными, искушающими рисунками, сидят гости. И легкий фоновый шум чужих разговоров тянется сквозь все залы и помещения.       Я одна. И я жду. Когда-то давно ты рассказывал мне сказку, в которой говорил, что всегда придешь мне на помощь, что бы не случилось. Если я только тебя позову.       У меня нет и больше не будет возможности проверить это там, в той жуткой реальности, но сон — привередливый барин. Он хочет, чтобы это произошло.       И это происходит.       Я одна. Вокруг много людей, роскошное место и ты — пришел ко мне, когда я позвала тебя. Мне снится прекрасный сон. И во сне ты другой, ты пришел, когда я нуждалась в тебе больше всего. Наяву тебя не было. Ни в момент, когда мне поставили до чертей напугавший меня диагноз и печать «Антидепрессанты» прибили ко лбу. Ни в моменты моих срывов, ни в моменты моих падений, ни в моменты… Город на воде, ублюдок. Я надеюсь, ты захлебнешься в моих слезах и потонешь. На самом дне тебя встретят русалки. И скажут тебе по секрету, кто меня убил.       Это был ты.       Хельсинки… Нет-нет, может Берлин?       Санкт-Петербург?! Или же Амстердам?       Мне снится прекрасный сон. Ты приходишь ко мне, и ты видишь, что я соврала. Меня не нужно спасать, я спокойна, красива, умна. Я просто ждала тебя. Я рада видеть тебя. И теперь я вижу твое лицо. В этом прекрасном сне я вижу твое лицо. И я чувствую.       Как сильно я соскучилась.       Как сильно я хочу повиснуть у тебя на шее.       Как сильно…       Ты злишься из-за моей лжи. Это доля секунды — разочарование на твоем лице. Ты разочарован во мне. Ты чувствуешь себя преданным. И ты уходишь. Меня отвлекает кто-то из персонала. И это тоже доля секунды — потеря. Ты уходишь прочь, и ты больше не вернешься, сколько бы я не молилась и не ждала. Когда я отсылаю официанта прочь, уже поздно. Ты исчез. Я бегу следом. Обхожу весь клуб, в полутьме пытаясь вглядеться в лица людей и увидеть твое.       Они не похожи на тебя. Они другие, и я чувствую это, не видя их лиц и их глаз. Они другие.       И я чувствую, что это моя ошибка — я запрещаю себе чувствовать. Я чувствую страх потерять тебя навсегда — я запрещаю себе бояться. Я догадываюсь, что вот сейчас, что вот прямо сейчас я окончательно тебя потеряла — я запрещаю себе догадываться.       Я ищу тебя в залах и помещениях, а потом выбегаю наружу. На мне легкое черное платье и, кажется, кашемировое пальто нараспашку. Я так красива, но ты не видишь. И я не вижу — ничего, кроме пустоты предрассветных улиц.       Что это за город? Небо в нежных оттенках. Сизо-белые облака, небо переливается цветами фиалок и желтеющей слоновой кости. Где-то там далеко солнце крадётся по небосводу. Оно открывает новый день и знаменует начало конца моего маленького мира. Облака вытягиваются вдоль горизонта, они не пушистые, просто плоские и ветвистые.       Какое сейчас время года? Морозный воздух врывается в мое тело, и оставляет ожоги на слизистых. После жары и летней реальности, этот сон — спасение.       И кара.       Где же ты?       Я оглядываюсь вокруг. Какой это город? Так красиво… Почему тебя нет рядом, чтобы я могла поделиться этой красотой с тобой? Почему же?! Рядом тянется широкий проспект, впереди далекая площадь. И свежесть утра окутывает мои густые волосы. Я оглядываюсь. Я всматриваюсь далеко вперед, я ищу тебя сзади и по бокам. На улице никого нет, представляешь? Где же ты? Куда ты ушел?!       Подожди!       Мне тревожно. Я не знаю этого города. Позолота на домах, фрески на стенах, ангелы и горгульи на крышах. Впереди на площади высокий обелиск. И широкие-широкие улицы…       Может быть Минск?       Где я? И куда ты пропал? Куда же ты делся?       Мне так нужно объяснить тебе… И мне так нужно извиниться!       Пока что мне не страшно, но осознание начинает топить меня. Оно делает это медленно и тайно — я даже не замечаю. Но чую, что-то вдалеке: я ошиблась. Я накосячила. Эта ситуация — моя ответственность. Я подлетаю к единственному прохожему, вглядываюсь в его лицо — это не ты. На идеальном английском я объясняю ситуацию. Я описываю тебя, и чувствую, как сильно соскучилась.       Я так давно тебя не видела. Я так давно… Увидела ведь только что. Во сне. И в последний раз. К сожалению.       Прохожий неприветлив и язвителен. Он оглядывается, но вяло. Он не видел тебя. Он смеется надо мной. Я ощущаю бессилие и растерянность.       Где я?       Что мне делать?       Куда ты исчез?       А прохожий все смеется и смеется надо мной. Как и весь этот город… Ох, где же ты? Боже, где же ты?!       Я хочу покурить, но нельзя. Это точно Европа. Я чувствую, что схвачу штраф, если только подожгу сигарету в неположенном месте. Поэтому возвращаюсь к клубу. Поиски прекращаются, а знакомая официантка уже утаскивает меня внутрь. Кадр сна сменяется очень быстро.       Но перед моими глазами все еще твое лицо и боль на нем. Ты ощутил себя преданным? Так же сильно, как это ощутила я тогда, или сильнее?       Амбивалентность чувств становится комом в горле. Я хочу просто жить и любить, но мне страшно, и поэтому я выбираю месть, но и не выбираю, потому что все-таки люблю. Я хочу извиниться, я хочу сделать признание, но это ужасает меня, и поэтому я хочу отпинать тебя в подворотне, я хочу потоптаться на твоей могиле. Я чувствую себя загнанной лошадью со своими зеркальными чувствами. Но ведь загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?       правда       Это прекрасный сон, и я обещаю хранить его в своей груди, пока не погаснет солнце. Но прекрасно в нем лишь то, что ты, наконец, приснился мне. Впервые за все это долгое время. Я так соскучилась и была так напугана: я забыла почти все, что было с тобою у меня связано, и я так боялась забыть твои глаза. Не забыла. У меня четкие, яркие сны, ты же помнишь? Теперь я знаю, что не забыла тебя. И я рада, спасибо, но больно, правда, меньше не стало. Ох, что же ты сделал со мной…       Лишь то, что я сделать сама позволила.       Или то, чему не могла отказать. Бля.       Знакомая официантка щебечет мне на ухо — она принесла мне в подарок какой-то удивительно вкусный чай. Я спрашиваю у нее, не видела ли она тебя, но она глуха ко мне. Я смотрю на нее и на мгновение происходит какой-то сбой: мне кажется, что тебя никогда и не было. Я просто придумала себе это. Я просто придумала себе и себя тоже. Но вот мы садимся за столик. Я сажусь напротив нее, кресло мягкое и красивое. Сейчас я прямо здесь, пока мои мысли бегут по оставленной снаружи площади. Они несутся мимо обелиска, разбегаются в разные стороны. Они пытаются найти тебя, они пытаются понять, куда ты ушел и когда же уже вернешься. Только ищейки из них паршивые.       Да и ты не вернешься ведь. Это разбивает мне сердце. Снова и снова.       Потому что я правда жду. Прости меня.       Официантка протягивает мне два больших пакетика чая в упаковке. Это прекрасный сон, в котором я не знаю ее имени, но знаю, что чай этот действительно вкусный. Я хочу сказать ей спасибо, но ее доброта разбивает мне сердце еще сильнее. И я отвлекаюсь от своих себе запретов. Мои чувства и мои мысли и мои желания — самая сильная армия в мире. В этот раз они идут на меня саму.       Я начинаю рыдать. Я понимаю, что это был конец. Я облажалась и назад уже ничего не вернется. Ты ушел. Ты исчез, испарился. Тебя больше нет и не будет. Опустошение разъедает мою грудную клетку. Я рыдаю. Я чувствую горечь и маленькое удивление — в смысле ушел? То есть… По-настоящему? То есть… Навечно? И больше не будет…объятий? А слова… Обещания?! И поцелуи?       Больше не будет твоего влюбленного взгляда. Не будет сильных рук и шуток. И больше не будет интеллектуальных бесед. Мне хочется спиться и больше не думать бросать курить.       Я хочу вернуть все назад, и я хочу извиниться прямо сейчас.       Жаль, вернуть все назад не могу.       Прости меня.       И прощай.