Free yourself

Чимина потряхивало. Они с Намджуном подошли к игровой, условившись на том, что сценарий лучше будет обсуждать уже внутри, дабы перед глазами всегда был наглядный пример. За дверью оказалась маленькая, но, к удивлению Пака, очень светлая комната. Окон в ней не было, однако по потолку и вдоль стен тянулась теплая желтая подсветка. У стены стояла огромная по его меркам кровать, заправленная матовой черной простыней. На глаза не сразу бросились крюки и манжеты, прикрепленные в изголовье и в изножье постели. Присмотревшись, он увидел в комнате похожие крюки, торчащие просто из пола или потолка, предназначенные для подвешивания или чего-то, о чем он и понятия не имел. В дальнем углу стояла большая белая ширма, возле которой была еще одна дверь, которая по предположениям Пака вела в ванную. Если бы не мелкие детали, он бы никогда не подумал, что это игровая. Все в ней шло в разрез со стереотипными бетонными подвалами, больше походящими на средневековые пыточные, якобы оснащенные всем необходимым для безопасности. С трудом заставив себя посмотреть утром несколько роликов, теперь он чувствовал себя в еще большей степени неподготовленным. В глубине души он испытывал некоторый стыд, за то, что считал столь представительного мужчину любителем безвкусных садистских игрищ с бесплатных порносайтов. — Не выглядит так пугающе, да? — с ласковым смешком спросил Намджун, прикрывая дверь за застывшим в паре шагов мальчиком. — Можешь осмотреться, все шкафы не заперты. Я хочу, чтобы мой саб всегда играл в чистоте, поэтому все убрано, — пояснил Ким, видя растерянность в прищуренных глазах. — А почему не за стеклом, чтобы все было видно? — с любопытством протянул младший, так и не осмеливаясь сдвинуться с места ни на миллиметр. — Потому что стекло имеет свойство разбиваться, это небезопасно, — Чимин в ответ понимающе закивал, все еще не переставая пытливо разглядывать буквально все, вплоть до микроскопических трещин в краске на стене. — Иди сюда, — подозвал Намджун, открывая ближайшую дверцу. В задней части шкафа был прибит большой стенд, на котором висели разного рода плетки, розги и несколько паддлов, одним своим видом внушавшие легкую тревогу и страх. Пак, смущенно спрятав руки за спиной, встал рядом с Кимом, впервые осознавая столь явную разницу в их размерах. Макушкой он едва доставал до чужих плеч, не говоря уже о том, что старший был чертовски хорошо сложен и мускулист, в отличие от худого, даже костлявого Чимина. С трудом отведя взгляд от потрясающей спортивной фигуры Намджуна, он заметил ниже полки с аккуратно сложенными кучками ремешков и застежек, по соседству с которыми лежали скрученные в мотки веревки. — Держи, — сняв со стенда самый мягкий флоггер, Намджун передал его Чимину. — Не бойся, он кусается только в моих руках, — усмехнувшись, Ким помог мальчику сжать пальцы и плотно обхватить ими рукоятку. — Я собираюсь воспользоваться им, так что не хочу, чтобы ты испугался чего-то нового во время сессии. Потрогай его, можешь даже несильно ударить себя по ноге, — Пак неуверенно поджал губы, стыдливо потирая подушечками пальцев полоски бархатистой кожи. — Умница, — похвала подпитала начавший разыгрываться в нем интерес, придавая уверенности в собственных неумелых действиях. — Теперь дай мне одну руку, — Чимин охотно вытянул предплечье вперед, уже с каким-то азартным предвкушением ожидая следующих просьб-приказов. — Я сейчас расстегну твою рубашку, и мы проверим разный материал веревок на твоей коже, чтобы потом не пришлось иметь дело с раздражением. — Хорошо, — остатки былого страха растворялись в воздухе, будто бы их и не было. Намджун умел располагать к себе и активно этим пользовался, вселяя собственную уверенность во всех вокруг. Он ловким отточенным движением расстегнул маленькую перламутровую пуговичку на манжете. Ткань в ту же секунду скользнула вниз, открывая нежную бледную кожу. — Будет неприятно, но я хочу, чтобы ты сосредоточился на ощущениях, — крепко держа мальчика за запястье, он вытянул небольшой отрезок красной веревки. Зафиксировав конец, Ким резко дернул, протирая веревкой поперек предплечья. Чимин всхлипнул, дернувшись из чужой хватки. Он сцепил зубы, до крови закусив губу, и коротко кивнул, давая разрешение на продолжение эксперимента. Намджун повторил ту же процедуру еще дважды, пристально отслеживая реакцию на чужом лице. На коже остались три розовые полоски, легшие параллельно друг другу на одинаковом расстоянии. Несмотря на отвратительную чешущуюся боль, на деле следы были едва заметными, будучи оставленными умелыми руками. — Рассказывай, какая была хуже, — мягко приложив ладонь к горящей коже, Ким стал успокаивающе поглаживать. — Первая, — прошептал Чимин, будто бы стыдясь того, что ему вообще было больно. — Да, мне тоже так показалось, — понимающе кивнул старший. — Оставим третью? — предложил он, разглядывая самую бледную из полосок. Мальчик одобрительно кивнул, вытягивая свой любопытный нос, в попытках рассмотреть на своей руке то же, что видел Ким. — Это была льняная, — пробормотал Намджун, записывая это в блокнот, взятый с собой из гостиной. — Я обвяжу тебе грудь, живот и бедра, но при этом ты должен мне сказать, если вдруг двигаться будет совсем неудобно, договорились? — Пак кивнул, задумчиво разглядывая угольно черный моток. — Остальное — это портупеи. Я предпочитаю их использовать в комплекте с бельем или для пет-плэя, но это подождет, — удовлетворив чужой невысказанный интерес, Ким вернул на место веревку и флоггер, направляясь к следующему шкафу. — Иди ко мне, малыш, — внутри было большое количество полок, каждая из которых была выделена под свой вид секс-игрушек. На самом верху стояли пробки, распределенные по размерам и формам. Некоторые казались Чимину просто смешными, потому что он и представить себе не мог, что они могли влезть в человека, другие же лишь чуть-чуть пугали. Часть была средней, основанием немногим больше куриного яйца, но некоторые имели несколько частей, похожих чем-то на анальные шарики, лежавшие полкой ниже. Еще несколько ярусов были отведены под всевозможные фаллоимитаторы. Пак даже позволил себе легкий смешок, при виде такого цветного силиконового многообразия. — Думаю нам понадобится хорошая стимуляция, — вслух начал рассуждать Ким. — Я хочу, чтобы ты выбрал вибратор, — Чимин с недоверием посмотрел на него, тут же покрываясь краской. Ему было так неловко от того, что эти предметы должны были оказаться внутри него. Он бы предпочел вовсе не говорить об этом вслух, заниматься сексом в темноте и под одеялом, однако Намджун, по-видимому, собирался с места в карьер окунуть его с головой во всю глубину разврата. — Мы не будем их трогать, чтобы не пришлось потом снова дезинфицировать. Наш первый кандидат — виброяйцо, — Ким указал пальцем на небольшую розовую игрушку, рядом с которой лежал скрученный в колечко провод с пультом на конце. — Оно хорошо стимулирует простату и совершенно не растягивает анус, — Чимин коротко пискнул и закрыл руками лицо, в бессмысленных попытках стыдливо спрятаться. Намджун по-доброму рассмеялся, наклоняясь и мягко отодвигая чужие ладошки. — Не будь таким милым, у меня ощущение, что я ребенка совращаю, — с улыбкой хохотнул Ким, разглядывая чужие пунцовые щеки. Пак в ответ тоже постарался расслабиться и улыбнуться, но все же, не выдержав, опустил глаза, не позволяя себе подолгу разглядывать чужое лицо. — Обычный вибратор будет ощущаться просто как вибрирующий член, а вон те, — продолжил он, указывая на анальные шарики, — будут одновременно стимулировать несколько точек. Выбор за тобой, Чимин. Намджун не давил, стараясь выглядеть максимально естественно. Ему не понравилось то, как мальчик реагировал на малейшее появление выбора. Что в кафе, что у него дома, тот будто отказывался от всего, лишь бы не принимать решение, хотя от этого в данную секунду не зависело ровным счетом ничего. Возможно это и есть та проблема, которую они могли бы попытаться исправить. Ведь если Паку так сложно брать на себя ответственность за такие простые вещи, то что может крыться внутри? Чимин мялся. Он сосредоточенно хмурил лоб, переводя взгляд с одной игрушки на другую. В этой комнате ничто не выдавало течения времени, а Ким целенаправленно вел себя непринужденно, чтобы понять приблизительную глубину вскрытого нарыва. Пак начинал заводиться, движения его головы были дергаными и неловкими. Внутри него шла настоящая борьба; больше злило не то, что он заставлял Намджуна ждать, а собственная беспомощность. Казалось, будто бы что-то физически не давало ему принять решение. Он давно знал, что с каждым днем новый выбор ставил его во все более шаткое положение. Чимин мог часами перебирать доводы за и против, так и не придя к итоговому умозаключению. Поначалу он пытался сопротивляться, старался пихать себя в самую гущу событий, чтобы как можно чаще тренироваться в этом вопросе, но так и не смог справиться. Заваленный работой, Пак перестал даже думать о чем-то, кроме базового выживания. Ему едва хватало сил на прямые обязанности, а потому в один день в его холодильнике остался только белый йогурт, а на полках лапша быстрого приготовления с одним неизменным вкусом, лишь бы не проводить в магазине времени больше, чем он может себе позволить. — Чимин, — Намджун мягко подтолкнул его к ответу, прерывая поток чужого самокопания. — Я-я не знаю, — сдавшись и сникнув, он жалобно посмотрел на Кима. — И что же мы будем делать, м? — он положил свою руку на хрупкое плечо. — Н-не знаю… — Хочешь, чтобы выбрал я? — голос звучал тихо, почти интимно, однако сейчас в нем было мало сексуальности. — Да, пожалуйста. — Я воспользуюсь шариками. Ты меня расстраиваешь, Чимин, — мальчик весь сжался, осознавая, что только что заслужил свое первое наказание. — Хорошо, — на выдохе прошелестел Пак. — Остальное мы пока использовать не будем. Для начала мне нужно в полной мере выявить твой болевой порог и уровень чувствительности, так что не жди воска и игр с температурами, — это звучало снисходительно, но Чимину требовалось подробное разъяснение каждого шага, а потому он, будто не слыша оттенков, старался уловить максимум информации. — Во время сессии можешь называть меня Господином или Хозяином. Я предпочитаю, чтобы меня называли Папочкой, но для тебя в первый раз это может быть слишком. Как мне называть тебя? — каждое слово было произнесено с легкой надменностью. — У меня нет особых предпочтений, — покраснев, отозвался младший. — Ты уверен, малыш? — с издевкой произнес Намджун, нараспев протягивая милое прозвище, от которого у Чимина тут же подкосились ноги и задрожали колени. Скромной улыбки было достаточно для ответа. — Я не провожу сессий дольше часа с новыми сабами, а в нашем случае хватит и сорока минут. Ты готов начать? — к нему вернулась былая властность и строгость. — Д-да, Господин, — на выдохе произнес Пак, глядя из-под челки на Кима. — Хороший мальчик, быстро учишься, — зачесав волосы, старший вернулся к первому шкафу, доставая средний моток льняной веревки. — Подойди ко мне и разденься, — Пак, кивнув, мелкими шажками просеменил к нему. — Полностью? — неуверенно поинтересовался он. — Разумеется, — расстегнув верхние пуговицы своей рубашки, Ким легко оголил ключицы и часть крепкой груди. — Смотри на меня, — приказ звоном отдался в голове мальчика. Чимин с трудом мог удерживать взгляд на чужом лице, ведь красота старшего была абсолютно неоспорима. Его медовая кожа, казалось, не имела ни единого изъяна. Сведенные на переносице брови образовывали складочку, выдававшую всю степень сосредоточенности Намджуна. Но больше всего Пака привлекали губы. Полные харизмы, они озвучивали очень смущающие, но при этом такие возбуждающие вещи. Помедлив с секунду, Чимин стал расстегивать собственную рубашку. Выходило это из рук вон плохо, однако сейчас главной его целью было не нарушить зрительный контакт с Кимом. Ткань переливом скатилась с плеч, легким движением собранная у самых запястий. Сложив рубашку, Пак огляделся, не зная куда теперь ее деть. — Давай мне, я отнесу все в корзину для грязного. Чимин кивнул и, отдав верх, стал снимать с себя джинсы. Взгляд Намджуна дарил незримую поддержку, помогая принять последнее решение. Со вздохом Пак подцепил большими пальцами резинку трусов и стянул их вместе с джинсами, оставаясь абсолютно голым, не считая белых коротких носочков, чуть сползших с пяток в процессе раздевания. Задрав голову, Чимин продолжал смотреть на старшего, бегло скручивая снятую одежду и смущенно впихивая еще теплые вещи старшему в руки. Холод пробежался по всему телу, перебирая каждую торчащую косточку. Намджун ушел куда-то за ширму, скрываясь из вида на долгую минуту. Время тянулось будто резиновое. Пак нервно дышал, все еще поражаясь собственной храбрости. Стоило старшему вновь вернуться, как Чимин невольно прикрыл пах. Он взволнованно смотрел на Кима, сведя ноги и все еще немного подрагивая то ли от страха, то ли от прохлады нежилой комнаты. — Руки вдоль тела, не мешай мне смотреть на тебя, — рыкнул Намджун, огибая мальчика со спины. — Опусти голову и стой смирно, пока я не закончу, — покорно склонившись, Чимин, пересиливая все свое внутреннее я, униженно отвел ладони, выставляя на показ голый лобок и невозбужденный член. Ким умелыми движениями перекинул веревку вокруг шеи, оставляя ее концы свисать спереди. Чимин едва успевал замечать появляющиеся узлы. Плотная конструкция впилась в спину между лопаток, заставляя чуть прогнуться, выставляя вперед незащищенную грудь. Где-то сзади раздался щелчок колпачка. Пак изо всех сил старался не обернуться, вслушиваясь в чужое размеренное дыхание и каждое движение, происходящее вне его зоны видимости. Пальцы Намджуна осторожно растерли потемневшие горошины сосков, быстро начавшие набухать от легкой стимуляции. Связав ромбики на веревке, Ким плотно прижал их к розовым ореолам, обвязывая несколько оборотов по ребрам и делая еще два сплетения около подмышек. Услышав громкий всхлип, старший настороженно замер, проверяя на внешний вид не затянул ли он веревки слишком сильно. — Какой цвет, малыш? — З-зеленый, — слезливо ответил Чимин, начиная тихонечко мычать. — Оно горячее, — удивленно то ли спросил, то ли проскулил он. — Да, знаю, все в порядке? Это просто разогревающая мазь, болеть не будет, просто немного нам поможет. — Д-да, Господин, — Чимин немного дернулся, в попытках сместить ерзающую веревку, что раздражала возбужденную плоть еще сильнее. — Не двигайся, осталось немного и пойдем к кровати, — мягко погладив чужую спину, он сделал еще одну конструкцию прямо над пупком, а затем сместил веревки на тазовые косточки. Стоять ровно становилось все тяжелее. Паку хотелось прикрыться и притереться всем телом к Намджуну одновременно. Член понемногу стал набухать, наливаясь кровью и поднимаясь. Холод чувствовался еще более явно на чрезмерно разгоряченной коже. Дрожь стала более крупной в момент, когда Ким плотно зафиксировал концы веревок в узлах на самой мясистой части тощих бедер. — Тебе холодно? — удивленно спросил Намджун, проведя пальцами по покрытыми мурашками бокам. — Немного, — выдавил из себя Чимин, теперь полноценно ощущая каждый элемент созданной Кимом конструкции. Ему еле удавалось дышать из-за веревки, плотно пережимающей грудь. Теперь он осознавал в полной мере слова старшего о неполном связывании. Двигаться свободно было невозможно, а узелки мягко давили на эрогенные зоны, натирая и раздражая нежную кожу. Мысли опустели, слившись в единый поток, сконцентрированный в низу живота. Ким откуда-то достал длинный белый пульт и включил до этого незамеченный Чимином кондиционер. Выставив нужную температуру, он достал какую-то коробку, бутылочку смазки и обговоренные ранее анальные шарики. — Подойди к кровати. Ни на что нет аллергии? — Намджун кивнул в сторону постели и пошел следом, прихватив с собой все необходимое. — Нет, Господин, — тут же отозвался Пак, с тихими стонами подходя вперед. — Обопрись об изножье и выставь свою попку, давай, — несильно шлепнув ладонью по бедру мальчика, Ким погнал его вперед, заставляя тихонько вскрикнуть и ускориться. Чимин с трудом пристроился, хватаясь руками за металлические прутья и изо всех сил прогибаясь в спине. Узлы, связанные Намджуном ранее, с новой силой впились в позвоночник и тазовые косточки, создавая уже более болезненные, чем приятные ощущения. Мышцы напряглись до предела, удерживая в томлении плавящееся тело. Сбоку раздался характерный скрип латексных перчаток и новый щелчок колпачка. — Сейчас будет немного холодно, постарайся не зажиматься, — сухо предупредив, Ким тут же прикоснулся пальцами к розовой дырочке, взволнованно поджимающейся с каждым чиминовым вздохом. Держать свой член в штанах впервые было так невыносимо тяжело. Чимин выглядел просто потрясающе. Несмотря на чрезмерную худобу, его фигура выглядела изящно, а не угловато. Черные росчерки веревок лишь сильнее подчеркивали бледность кожи и нежность почти девичьих изгибов. Намджун взглядом облизывал подрагивающие бедра, покрытые мелкими точками очаровательных мурашек. Все в этом чудесном создании возбуждало Кима, с трудом удерживающего собственного оголодавшего по чужому теплу зверя. В ложбинке виднелся светленький шов, ведущий прямиком к поджавшимся от холода и возбуждения яичкам. Маленький член казался кукольным. На вишнево-розовой головке виднелась крохотная бусинка смазки, грозившаяся в любую секунду сорваться на пол. Обводя пальцем колечко, Намджун понемногу втирал гель в маленькие складочки. Чимин тихонько постанывал, вытягивая свою потрясающе длинную шею и закатывая глаза. Соски горели огнем вместе с местами, к которым прикасались голые руки Кима. Он буквально ощущал каждый миллиметр отпечатавшейся на бедре ладони. В тот момент, когда он максимально расслабился, палец Кима скользнул внутрь, прокручиваясь и несильно давя на горячие стенки. Чимин громко промычал, чувствуя неприятное ощущение от чересчур гладких перчаток, позволявших скользить внутри него так, будто бы трения и вовсе не существовало. — Не пугайся, сейчас смазка расслабит мышцы и тебе будет тяжело сжаться. Отпусти себя и постарайся не сопротивляться, — Намджун предпочел в первый раз максимально подстраховаться от глупых травм. Свободной рукой обхватив отвердевший мальчишеский член, он резко провел ладонью вверх-вниз несколько раз. Чимина будто током прошибло. Возбуждение достигло своего пика. Он никогда в жизни не мог довести себя до такого состояния самостоятельно, а бывшие партнеры и рядом не стояли с терпеливым и заботливым Кимом. Пак чувствовал себя окруженным вниманием со всех сторон, будто бы это именно оно физически давило на полупустые легкие. К глазам подступали слезы. Ощущений было слишком много. Один палец сменился двумя, целенаправленно массирующими простату. — Г-господин, — вырвалось почти беззвучно из самой груди. — Да, детка, я здесь, — ни на секунду не переставая двигать пальцами, отозвался Намджун. — П-пожалуйста, — громко простонал он, беспомощно сжимая и разжимая руки на толстых металлических прутьях. Чимин не знал о чем просил, заходясь в жарких вздохах. Губы потрескались, высыхая на воздухе. Языком он уперся в верхний ряд зубов, в попытках удержать рвущийся наружу утробный рык. Пак чувствовал, как постыдно хлюпает смазка в его раскрывшейся дырочке, еще сильнее заводясь от собственного положения. Он был настолько обнажен и порочен, выставляя самые интимные части своего тела напоказ едва знакомому мужчине. Намджун с особым садистским удовольствием ввел внутрь большие пальцы, разводя их в сторону и еще сильнее растягивая припухшие и не сопротивляющиеся мышцы. — А теперь закрой свой чудесный ротик, я не хочу слышать ни звука, понятно? — для пущей убедительности Ким захватил в кулак как можно больше медовых волос и оттянул назад голову Пака. Мальчик тут же послушно кивнул, смаргивая с ресниц первые слезы. — Умница, расслабь свою попку для папочки и потерпи, — Намджун одобрительно похлопал его по ягодицам, будто породистую лошадку, и тут же протолкнул внутрь первый небольшой шарик. У Кима слюни текли от одного только вида расслабленного колечка, едва заметно пульсирующего на основании игрушки. Он всеми силами уговаривал себя не вгрызться зубами в эти бедра, размышляя над тем, что бы предпочла эта сладкая булочка на ужин. Он просто обязан был откормить его потрясающей пастой, дабы вернуть мальчику его былые формы. Пауза была предостаточной, а потому Намджун без лишних промедлений втолкнул внутрь него еще один чуть более крупный шарик. По спине Чимина прошла крупная дрожь. Он запрокинул голову и, сведя вместе брови, сильно сморщил нос, все равно издавая едва слышное низкое мычание. — Ни звука, Чимин, — без доли нежности приказал Ким, отвешивая куда более сильный шлепок по правой ягодице. Дернувшись, мальчик снова вернулся в позицию, поникнув и сбросив весь вес с напряженных плеч. Шарики едва ощутимо давили изнутри, заставляя чувствовать их каждую долю секунды. Следующий вошел немного сложнее. Первая бусина скользнула глубже, туда, где еще не растягивали пальцы Кима, а потому мышцы сопротивлялись, не желая поддаваться усиленному напору. — Еще два, малыш. Расслабься и дай мне побыстрее закончить, чтобы мы могли пойти дальше, — скользнув ладонью по влажной промежности, Намджун мягко обхватил нежные яички, поглаживая и надавливая, полностью уводя внимание мальчика от крупного шарика, который Ким безжалостно втолкнул внутрь, чувствуя напряжение ануса, будто мальчик приложил максимум своих усилий, чтобы сжаться. Чимин упал на подогнувшихся руках. Колени со звонким стуком ударились об пол, а изо рта вырвался жалобный всхлип. Ким подорвался подхватить мальчика, однако в последний момент остановил себя, сохраняя образ властного доминанта. — Встань, — грубый голос Намджуна эхом отдавался по всей комнате, однако младший окончательно сполз на пол, разрушено дрожа и плача. — Чимин, встань, — ему искренне не хотелось давить, однако Паку это было необходимо. — Живо, — вновь приказал Ким, звуча еще более требовательно. Мальчик уже был измотан и выжат. Едва справляясь с собственными конечностями, он поднялся, стоя неровно и откровенно пошатываясь. Намджун внимательно следил за ним, разглядывая чуть содранную кожу на коленке и с раздражением подмечая прошедшуюся по бедру судорогу. На этом можно было бы и закончить. Для него было очевидно, что он понадеялся зря. Чимин никогда не был в таких отношениях, он не был к ним готов и не мог их потянуть. Ким не намерен был воспитывать его как дикого котенка, не приученного даже к лотку. Он готов был поклясться, что пухлые губы сейчас разомкнуться и остановят все, однако Пак явно был не намерен сдаваться так рано. Хмыкнув, Намджун с нажимом обвел пульсирующее отверстие, предвкушая свою скорую победу, как вдруг, мелкие детали стали складываться в неоновой вывеской вспыхнувшую догадку. Нахмурив брови, он провел рукой вниз, задевая сжавшиеся яички и обхватывая член у основания. Чимин, поддавшись вперед, с криком попытался уйти от болезненного прикосновения. Крепко удержав мальчика за бедро, Ким оттянул назад чуть вялый орган, получая в ответ порцию жалобных стонов. Белесые мутные потеки говорили сами за себя, делая всю промежность такой безбожно мокрой и грязной. — Кто разрешал тебе кончать? — звонко шлепнув наотмашь по подставленной попе, он стал следить за тем, как краснеет пятнами кожа, налитая алой кровью. Чимин поджал дрожащие губы и подавлено сник, едва ощущая собственное тело от прошивающей насквозь сверхчувствительности. В голове стоял плотный туман, заволакивая сознание послеоргазменной истомой. Намджун оторопело застыл, стараясь выдать свой шок за злость. Ему никогда прежде не доводилось иметь дело с настолько неизбалованными лаской телами. Насколько незначительной может быть стимуляция для Пака, чтобы он все еще мог кончить? Он ведь даже не подрочил ему, сосредоточенный на подготовке к основному действу. Ким не мог себе позволить отойти к блокноту, а потому он судорожно составлял у себя в голове подробнейшую карту чужого тела. — Цвет, Чимин, — вернувшись из мыслей в не менее приятную реальность, Намджун вновь спросил у мальчика оценку его состояния. Тот медлил с ответом, не находя в себе сил для уверенного согласия на продолжение. Казалось, вместо мозгов он был до краев набит ватой, дарующей неосязаемую легкость и невесомую пустоту. С трудом выдернув себя из размышлений, он изо всех сил напрягся. Ему нельзя было сказать «нет». Слова старшего эхом отдавались в груди: «Но помни, если ты уйдешь, я не позову тебя играть снова…» — Зеленый, — Пак сдался, окончательно отдавая бразды правления над собственным телом Намджуну. — Остался последний и я дам тебе передышку, давай, малыш, помоги мне, — сжалившись, Ким нежно погладил дрожащие бедра, второй рукой подхватывая последний шарик, по размеру походивший на мелкое яблочко. Чимин перемялся с ноги на ногу, бесстыдно выставляя напоказ свою истекающую смазкой задницу. Собрав в ладонь густой гель, Намджун без лишних промедлений вставил последний шарик внутрь, пальцами вталкивая обратно прозрачную субстанцию, успевшую пропитаться мелкими пузырьками воздуха. Пак поежился, зажмуривая глаза и пытаясь смолчать. Стенки кишечника пульсировали, до предела натягиваясь вокруг крупной игрушки, давящей на чувствительную простату так сильно, что Чимин едва помнил самого себя от переизбытка ощущений. — Умница, ты молодец, малыш, — Ким в награду потер подушечкой пальца тончайшую кожу под яичками, вызывая очередную порцию милых переминаний с ножки на ножку. — А теперь иди на кровать: на колени, грудь к матрасу, руки опусти вдоль тела и обхвати ими щиколотки, — почти не прилагая усилий он стукнул раскрытой ладонью по основанию игрушки, смещая и без того постоянно скользящие шарики на несколько миллиметров глубже. Чимин вновь пошатнулся, едва не падая на пол, вовремя подхваченный старшим за крепкий узел на спине. Веревки тут же болезненно впились в раздраженные соски, отрезвляя. Пак с трудом распрямился, медленно на негнущихся ногах подходя к постели. Игрушка внутри сползла вниз, грозя выскользнуть наружу из-за количества влитой Намджуном смазки. Пак чувствовал, как тоненькая струйка побежала по внутренней стороне бедра и члену, стоящему так, будто бы он не кончал последнюю вечность. Чимин был удивлен тем, как сильно его возбуждало животное количество жидкостей во время секса. Лобок был до сих пор покрыт подсыхающей спермой, а с головки стекала новая порция перламутрового предэякулята. Стараясь не задеть бедрами напряженный орган, он аккуратно опустился на матрас, принимая позу. — Голову на меня, — приказал Намджун, когда Пак смог наконец уместиться и успокоиться. Чимин тут же повернулся, выставляя на показ красное заплаканное лицо. Не будь он так сильно возбужден — никогда бы не позволил Киму увидеть себя в столь жалком опухшем виде, но сейчас не было никаких моральных сил даже задумываться об этом. Намджун, как и обещал, дал ему немного времени, что-то вписывая в свой блокнот и внимательно разглядывая младшего, будто бы по одному виду определяя каждую нить прочного каната бушующих внутри мальчика чувств. — Хочешь попить? — мягко спросил Ким, убирая прилипшие пряди с чужого взмокшего лба. — Просто кивни если да, — тут же добавил старший, видя, как тяжело тому выдавить из себя членораздельный звук. Чимин плотно зажмурил глаза, легонько кивая. — Маленькими глотками, — наставил Намджун, поднеся к пересохшим губам стаканчик, наполненный водой лишь на треть. Удовлетворенно улыбнувшись, Пак снова покорно лег, притираясь щекой к мягким простыням. — Сможешь кончить еще раз? — спросил Ким, поощрительно оглаживая ерзающее тело. Дождавшись чуть пьяного кивка, он достал силиконовый дистанционный пульт. — Можешь стонать, но только попробуй мне еще раз кончить без разрешения — я живого места на твоей заднице не оставлю, понятно? — Д-да, Господин, — тихо перебирая пухлыми губами, ответил младший, едва удерживая в голове отданный Намджуном приказ. На этот раз оставив блокнот при себе, Ким подкрутил колесико интенсивности на минимум, желая начать с меньшего. Сейчас его основной задачей было выяснить: где и как глубоко находятся самые чувствительные точки мальчика, а затем и уровень вибрации, с которым Чимин сможет достичь оргазма. Нажав на первую кнопку, он включил самый маленький шарик, пытливо глядя на крупно вздрогнувшее тело. — Ааа-аа, — Чимин гортанно простонал, чуть сводя колени, в попытках уйти от обжигающей силы воздействия вибратора. Совершенно не контролируя собственное тело, Пак до хруста выгнулся, потерянно прижимая руку к низу живота. Он никогда не проникал так глубоко внутрь, а потому был даже немного напуган тем, как далеко ощущался мощный импульс. — Руки на щиколотки, детка, — спихнув ладонь с живота, повторил команду Намджун. Чимин потерянно закивал, с удовольствием вцепляясь в собственные ноги короткими пальцами. — Ты знал, что ты так чувствителен там? — с легкой издевкой мягко спросил Ким, глядя за тем, как дернулся возбужденный член, роняя на простыни очередную тягучую каплю смазки. — Н-нет, Господин, — он судорожно облизнул свои губы, жмурясь изо всех сил и напрягая вновь пересохшее горло. — Вот как… Давай попробуем по-другому, — Намджун переключал шарики, испытывая разные области воздействия. Вскоре, им удалось выяснить, что кроме простаты, находившейся не дальше пяти сантиметров от входа, Чимин был наиболее чувствителен в глубине. Несмотря на то, что он был выжат и обезвожен, член сочился бурным потоком. Едва успев спросить разрешения, Пак снова кончил, давясь собственным языком и слюной. Спермы почти не осталось, но это не мешало ему получать немыслимое болезненное наслаждение. — Хорошая работа, малыш, — Намджун мягко растрепал слипшиеся от пота золотые локоны. — Но тебе не кажется, что мы о чем-то забыли? — строго спросил Ким, возвращаясь в привычную роль. — Заняться сексом? — смущенно прикрыв ресницы предположил Чимин, вильнув блестящей от пота и смазки попой. Он совершенно не отдавал себе отчета о происходящем. — Ты думаешь, что ты заслужил? — с издевкой выдал Ким, скрещивая на груди накаченные руки. — И чем же? Тем, что не можешь ответить ни на один мой вопрос? Или тем, что не можешь выполнить до конца ни одного приказа? Ты заставил меня принимать решение за тебя, кричал, когда тебе было сказано молчать; как последняя шлюха обкончал мне весь пол, даже не подумав спросить разрешения! — повысив голос рыкнул Намджун, замечая в чужих глазах смесь из ужаса, вины и невыплаканных слез. — Ты правда думаешь, что достоин того, чтобы тебя выебали? — со смешком переспросил он, додавливая. — Я заменю флоггер на паддл, ты меня разочаровал, — Чимин уродливо заплакал, скатившись на бок и подтянув колени к груди, в попытках укрыться. — Кто тебе разрешил уйти с позиции! — взяв в руки кожаный паддл он с силой подтянул мальчика к себе, дабы бедра были прямо перед глазами. — Пятнадцати будет для тебя достаточно. Считай вслух, и чтоб я слышал каждый счет! — первый удар пришелся по правой ягодице, огнем обжигая бледную кожу. Чимин громко вскрикнул, по инерции проезжаясь щекой по простыням. — Один! — дрожащим голосом надсадно просипел он, громко шмыгая заложенным носом. — Два! — Пак задыхался в собственных слезах, чувствуя жалящую иглами боль. — Три! — Намджун умело избегал слитных попаданий по одним и тем же местам, нанося новый шлепок чуть правее. — Ч-четыре, — голос младшего был слабым, почти неслышным за безостановочными всхлипами. — Пять, — жалость и ненависть к самому себе достигли своего апогея, слившись в единое месиво, своим колоссальным давлением лишь сильнее увеличивая постыдное возбуждение. — Шесть, — голос охрип. — С-семь! — удар, нанесенный четвертым слоем, оказался нестерпимым. Колени разъехались, головка возбужденного члена, болезненно врезалась в слишком жесткую ткань. Чимин вскрикнул, тут же вскидывая бедра, в попытках уйти от этих ощущений. — Я не могу больше! — он взвыл раненым зверем, прикрывая ладонями вспухшую поврежденную кожу ягодиц. — Можешь, — без капли сомнений отбил Намджун, скидывая чужие руки и вновь шлепая. Пак изо всех сил замотал головой, мыча от нестерпимо резких ощущений. — Сколько, Чимин? — В-восемь, — сокрушенно выдохнул он, не справляясь с собственными эмоциями. — Девять! — он плакал навзрыд, мотая головой словно маленький ребенок. — Десять, — пальцы изо всех сил впились в простыни, едва не раздирая ткань в клочья. Новый удар, но заветное «одиннадцать» так и не слетело с его губ. Чимин мешком повалился на кровать, заходясь в новом крике. Он был раздавлен и унижен. Каждое Намджуново слово впивалось в самое сердце. И не было ничего более унизительно постыдного, чем новый почти сухой оргазм. — С тебя хватит, Чимин, сессия закончена, — вся грубость вмиг исчезла из его голоса. Будто бы по щелчку пальцев вернулся былой Намджун, заботливо уложивший дергающееся в истерике тело. — Все, ч-шш-ш, успокаивайся, ты молодец, ты так хорошо справился, мой чудесный малыш, — Ким безостановочно шептал комплименты, наклонившись к покрасневшему ушку. — Минни, — позвал старший, обхватывая чуть пухленькую ладошку. — Сожми мою руку. Это был не приказ. Слова Намджуна больше походили на просьбу или даже мольбу. Он видел, что мальчик по крайней мере был в сознании, однако страх того, что он переборщил, усиливался в геометрической прогрессии, пока короткие острые ноготки не впились в ребро ладони. Облегченный вздох несдержанно сорвался с губ. Мягко улыбнувшись, он благодарно погладил чиминову руку, стараясь облегчить чужую напряженность. — Сейчас я развяжу веревки, — ему пришлось говорить достаточно громко, чтобы перебить надрывный плач. Снимать бондаж нужно было быстро, чтобы не образовались отеки и синяки. Развязывая узлы, Намджун попутно массировал красные вмятины на коже. Пак жалобно всхлипнул, отползая от чрезмерно сильных касаний, но все равно позволял сильным рукам переворачивать себя, словно куклу. Судорожно хватая губами воздух, Чимин никак не мог получить его в нужном количестве для успокоения. — Почти все, малыш, потужься, — положив мальчика на живот, он без предупреждения резко вытянул игрушку, вырывая из того высокий крик. — Все, уже все, — поглаживая красную вспухшую кожу ягодиц, Ким нежно, почти любовно, поцеловал взмокший висок. — Я сейчас принесу тебе воды, — предупредил старший, глядя на нервно сжатую в кулачках простыню. — Н-не… — стоило ему сделать один шаг в сторону, как Чимин вновь зашелся в плаче, начиная мотать головой и беспомощно тянуть руки. — Я никуда не ухожу, кулер прямо здесь, тебе нужно попить, малыш, — напряженно сведя брови, Намджун вновь наклонился к нему, бережно сцеловывая слезы с розовых щек. После недолгих уговоров он, наконец, смог оторваться на несколько секунд, с немыслимой скоростью набирая воду в специальную кружку с трубочкой, Ким схватил с полки аптечку и вернулся обратно к кровати. — Мелкими глотками, Минни, очень осторожно, — мальчик жадно присосался к трубочке, чуть не захлебываясь. Намджун аккуратно сел на постель, придвигаясь к стене. Он подхватил подмышками Чимина и затянул его к себе на колени, чтобы тот вновь мог обхватить его. В жарких объятиях Пак успокоился гораздо быстрее, всем телом прижимаясь к крепкой груди и укладывая голову на плечо. Ким мягко гладил его по спине, свободной рукой открывая тюбик заживляющей мази. Запах был неприятным, напоминающим скисшие горькие травы, однако по опыту он доверял этому средству больше всех. Почувствовав, как мокрый холодный носик прижался к его шее, он положил свою щеку на чиминову макушку, стараясь подарить ему максимум контакта. Мазь немного пощипывала, нанесенная на самые поврежденные места. Намджун чувствовал, как вся его одежда пропитывается спермой и смазкой, но он предпочел перетерпеть. Пак вскоре, сам того не замечая, заснул. *** Проснулся он уже затемно, пугаясь совершенно незнакомой обстановки в чужой комнате. Намджун предусмотрительно оставил теплый блеклый ночник, позволявший достаточно подробно разглядеть убранство, как оказалось, лишь небольшого уголка просторного зала. Чимин с трудом удерживал себя от постыдного стона. Все тело ломило, будто в страшной лихорадке. Несмотря на нанесенную старшим мазь, непривычная к таким грубым воздействиям кожа ягодиц болезненно ныла. Но, казалось, его теперь не заботило ничего. Все внутри разрывалось от оглушающе звонкой пустоты. В нем не осталось ни слез, ни горя, ни радости, будто бы вместе с оргазмом из него вытекла вся жизнь. В душе было настолько глухо, что не осталось ни страха, ни стыда. Голова гудела от роящихся в ней мыслей. Этого ли он хотел, утром зазывая Намджуна на встречу в кафе? Едва ли Пак мог себе представить к чему это приведет. Он не знал как должен был себя чувствовать, однако нынешние ощущения ему не нравились совершенно. Может быть Ким был прав с самого начала, ведь теперь казалось очевидным, что Чимин вовсе не готов. К чему старшему саб, который не умеет терпеть? Он не смог выдержать даже пятнадцати обещанных ударов, что уж говорить о чем-то большем. Вот только сердце, взволнованно бившееся о клетку ребер, ни на секунду не поддаваясь настроению Пака. Ему понравилось. Понравилось, как грубые ладони нежно гладили напряженную спину, как властно звучал чужой хриплый голос, как вспыхивали самые яркие в его жизни оргазмы, как в воспоминаниях возникали кадры, словно снятые со стороны, выдающие столь приторно сладкую заботу, с которой Намджун совершал каждое даже самое крохотное движение. Безвольно повернувшись на бок, Чимин осознал, что лежал недалеко от кухни, которую до этого ему не удалось рассмотреть из-за бушевавшего в груди волнения. Сам Ким обнаружился сидящим к нему спиной за барной стойкой. Он тихо прихлебывал кофе, целиком погрузившись в какую-то книгу, лежащую перед ним на подложенной скалке. Уловив несдержанный тяжелый вздох, Намджун встревоженно обернулся, замечая в приглушенном свете, блестящие опухшие глазки, еще не успевшие окончательно отойти ото сна. Не нарушая сложившейся мирной тишины, он аккуратно захлопнул книгу, снимая с переносицы прямоугольные очки для чтения. — Привет, — подойдя к дивану, на котором лежал Чимин, он немного наклонился, шепча слова почти на ушко. Мальчик на это только лениво перевел свой взгляд, разморенный сном и собственными переживаниями. — Как ты себя чувствуешь, м? — Намджун ему по-доброму улыбнулся, вновь убирая с бледного лба растрепанные волосы. — Нормально, наверное, — вяло проворчал Пак, сжимаясь в комок от какого-то неосязаемого холода и пытаясь спрятать от столь пытливого взгляда свои чувства. — Это значит, что ненормально, — поджав губы, заключил Ким, коря себя за то, что не остановился гораздо раньше. — Нам нужно поговорить, а тебе хорошенько поесть, да, малыш? — он смог дождаться лишь приподнятой тонкой брови, но даже этого было достаточно. Аккуратно просунув руки под хрупкое тело, Намджун приподнял его, прижимая к груди и осторожно, будто бы самый ценный в мире груз, понес мальчика на кухню. — Будешь пасту с лососем или мясной рулет, м? — он все еще говорил шепотом, боясь спугнуть сонливую дрему. — Я не голоден, — прохрипел Пак, устало прижимаясь лицом к чужому плечу. Казалось, после сна он стал еще более разбитым и потерянным, как будто тот высосал остаток его сил. — Мы это уже проходили, детка, — покачав головой, старший зажал Чимина между своим торсом и столешницей, освобождая руку и помешивая томящийся сливочный соус. — Я не ругаюсь на тебя только потому, что ты уже получил сегодня достаточно, — ухмыльнувшись, он перевел взгляд на задумчивое лицо, не сдерживаясь и целуя хмурую складочку между бровей. — Тогда лучше лосося, пахнет очень вкусно, — поморщившись от щекотки, согласился Пак, глядя на бурлящую смесь с мелкими точечками специй. — Открой рот, — младший, не задумываясь, тут же исполнил просьбу, послушно следуя за каждым намджуновым словом. Чуть подув на деревянную ложку, Ким, убедившись, что соус достаточно остыл, дал попробовать его Чимину. Глаза мальчика вмиг вспыхнули, заблестев и загоревшись огоньками от немыслимого удовольствия. — Я в жизни ничего вкуснее не пробовал! — он чуть ли не визжал, без доли смущения слизывая все до последней капли. Он не был знатоком высокой кухни, но даже так разбирал оттенки каких-то очень душистых трав и легкую остроту перца. — Помнишь про сад? Мы можем пойти поужинать туда, — предложил старший, выключая нагрев на плите. — Ммм, было бы неплохо, — он активно закивал, не сводя гипнотизирующего взгляда с потрясающего соуса. — Сможешь посидеть один, пока я принесу еду? — спросил Ким, все еще не уверенный в том, что мальчика можно оставлять без присмотра после всего произошедшего. — Угу, — буркнул Чимин, обхватывая руками напряженную шею Намджуна. Вновь подхватив весь вес младшего на себя, он направился в заднюю часть дома. Пак восхищенно смотрел на панорамные стеклянные двери, за которыми виднелись горящие уличные фонари. Ночной сад продолжал кишеть жизнью. Тут и там раздавалось сверчание и гул от крылышек насекомых. Отовсюду тянуло чуть морозным прелым запахом зелени, присущим лишь вечернему времени. Холод заставил его окончательно проснуться. Он с интересом разглядывал темные кроны плодовых деревьев и силуэты подстриженных кустов. Пройдя по живому коридору, они оказались в небольшом японском садике. Чимин с наслаждением улавливал тихие переливы воды. Подсветка была слабой, но он даже сейчас мог рассмотреть небольшой прудик и каменный берег, увитый мхом и какими-то желтоватыми осенними цветами. Намджун завернул направо, подходя к изящной чайной беседке. Она была не совсем похожа на привычные традиционные, но Пак довольно отметил заботливо разложенные на полу одеяла и подушки, явно взятые из небольшого комода в гостиной. Бережно опустив мальчика в ворох пышных пледов, Ким разогнулся и зажег стоящие у входа низенькие каменные фонарики, вмиг осветившие небольшой круглый столик посередине беседки. — Сейчас вернусь, устраивайся поудобней, — подмигнув напоследок, он скрылся за живой изгородью. Вернулся Намджун уже с подносом, на котором стояли огромные тарелки, бутылка вина и бокалы. Он поставил перед Чимином порцию чуть ли не вдвое больше своей, довольно улыбаясь и укладывая рядом палочки, с которыми младший точно справится. Разлив по бокалам вино, Ким, уже не спрашивая, сел рядом, соприкасаясь своими коленками с чужими. Не сговариваясь, они синхронно схватились за приборы, налетая на приготовленную Намджуном пасту. Чимин уплетал спагетти за обе щеки, не переставая нахваливать стряпню Кима. Окруженный по-домашнему семейным теплом, Пак таял в чужих руках, сам того не замечая, съедая подсовываемые Намджуном кусочки рыбы. Тот чувствовал, как от одного взгляда на пухлые губы, вымазанные соусом, насыщался сам. Он давно научился не душить собственные желания, а потому лишь мягко улыбнулся собственным мыслям о том, что он абсолютно точно не готов отпускать это чудо.