Херувим и колесница

L'amore è un punto di arrivo, è una conquista. Ma non esiste prospettiva senza due punti di vista. Любовь – это пункт назначения, любовь – покорение, Но не бывает перспективы без двух точек зрения. Fedez – Magnifico

Артур перевернулся на живот и с размаху уткнулся лицом в подушку. Он уже битый час пытался найти такое положение тела, при котором уличный фонарь не светил бы ему прямо в глаз. Но лишенные занавесок окна не оставляли ему ни единого шанса на желанную темноту. Артур перелег ногами к стене, поворочался, устраиваясь на твердом ложе и понял, что ничего не выйдет. Стена напротив, почему–то выкрашенная блестящей масляной краской в тон побелке, давала эффект настоящего светоотражателя. Он помянул уже в десятый раз Спасителя и мать его Непорочную Мадонну, но это снова не помогло. К тому же Артур чувствовал себя какой–то принцессой на горошине: пятки упирались в расхлябанный подлокотник тахты, явно не рассчитанной на его длинное тело, которым он ощущал каждый бугорок сбившейся в комки набивки матраса, твердого, словно булыжная мостовая. Артур с тоской вспомнил огромную двуспальную кровать и матрас с наполнителем мемориформ в своей миланской квартире. Единственным разумным выходом казалось лечь по диагонали, засунув стопы в угол между стеной и краем тахты. Тахта отозвалась протестующим скрипом, но Артур не сдавался и надавил пальцами ног вниз еще сильнее. От этого ножка тахты прямо под его плечом с обреченным хрустом подломилась, и Артур кубарем скатился на пол. От прочувствованного «merda» полегчало, но оно явно не отражало всей гаммы чувств, испытываемых Артуром. Он быстро решил проблему классическим способом – подложил стопку книг под угол тахты – и с обреченным вздохом примостился сверху, подтянув колени к груди. Надо повесить занавески. И купить новый матрас. На утро не выспавшийся Артур протопал в ванную. Он успел побриться и кое–как принять душ в тесной ванне с липнущей к мокрому телу целлофановой занавеской, проявляя чудеса эквилибристики, чтобы не снести локтями хлипкие пластмассовые полочки с бутылочками моющих средств. Артур уже вытирался, когда в дверь нетерпеливо заколотили. – Ты что там утоп? – раздраженно поинтересовался Ванин голос. – Открой! Мне ключи взять надо – в кармане других штанов забыл! Ну надо так надо. Артур обернул полотенце вокруг бедер, намеренно сдвинув его как можно ниже, и распахнул дверь. На пороге стоял сердитый Ваня. – Что можно так долго делать…, – он запнулся, упершись взглядом Артуру куда–то пониже груди. Артур отлично знал, что он увидел. Рельефное тело, прокачиваемое в тренажерном зале трижды в неделю для поддержания товарного вида. Влажную загорелую кожу, блестящую от водяных дорожек, которые сбегали по его гладкой груди к кубикам пресса на животе и маняще исчезали под линией полотенца. Интригующую вязь татуировок, украшающих все это великолепие. – Ну, проходи,– Артур чуть сдвинулся, оставляя место для прохода. Ваня протиснулся мимо и начал рыться в корзине с бельем. Артур хмыкнул, прикрыл дверь ловушки, бесшумно повернул ключ в замке и приблизился к нему сзади. – Куда торопишься? – Артур уперся правой ладонью в стену над Ваниной головой, нависая над ним. Ваня развернулся с найденными ключами в руках и почти уткнулся носом в Артурову голую грудь. – На пары, – неприветливо буркнул он. – Грабли убери. – Ты всегда такой вежливый по утрам? – бедро Артура коснулось джинсовой ткани Ваниных брюк и недвусмысленно потерлось об нее. – И не только по утрам, – Ваня вжался в стену, пытаясь избежать контакта. От него пахло яблоками и зеленым чаем. Темные вихры топорщились над ухом, а светло–серые глаза смотрели настороженно. Пальцы Артура скользнули по его щеке, обвели скулу, перебрались на шею, и, нырнув под ворот толстовки, ощутили нервное биение жилки под горячей кожей. – Не трогай! – Ваня дернулся и мотнул головой. – Хорошо, – легко согласился Артур, и, слегка отстранившись, предложил: – Тогда ты меня можешь потрогать. – Н–на хрена? – Мне будет приятно. В дверь деликатно постучали. – Ванечка, ты скоро? – вкрадчиво поинтересовался голос Луизы Витольдовны. – А мне нет, – Ваня вывернулся из–под его руки и пошел к двери. – Сам справишься. – Придется самому, – Артур перевел взгляд на внушительное утолщение под полотенцем. – Пока самому. Когда дверь за Ваней закрылась, Артур сделал пару глубоких вдохов, плеснул в лицо ледяной водой из–под крана и, убедившись, что возбуждение медленно отступает, натянул белье и джинсы. Да, это оказалось сложнее, чем предполагал Артур. Он не мог ошибиться в том, что видел пару вечеров назад в полутемной прихожей. Ваня целовался со своим другом–увальнем, который чуть не трахнул Артура взглядом на кухне за пару часов до этого. Но вскоре сквозь легкое удивление и необъяснимую злость на увальня, которого Ванечка на прощание так ласково потрепал по щечке, проклюнулась неплохая идея. Ваню привлекают мужчины? Лучше не бывает! Кто как не Артуро Белли своей шикарной натурой может привлечь гейское внимание? Пока у них случались только стычки на почве бытовых разногласий, но ради цели Артур готов был поступиться культурными принципами и начал игру в соблазнение. Но на заветную территорию комнаты, в которой находилась печь, Артуру никак не удавалось попасть, закадрив ее хозяина. Ванечка не сдавался. И Артур никак не мог понять в чем тут дело. Он не сомневался в том, что ответная реакция была – Артур совершенно отчетливо чувствовал ее сквозь тонкую двойную преграду из полотенца и Ваниных джинсов. Тогда что же было не так? Когда Артур вошел в кухню, Луиза Витольдовна колдовала над маленькой кастрюлькой, источающей аппетитные мясные ароматы, а противница сыров с плесенью Малечка бойко стучала по разделочной доске опасного вида зазубренным ножом, ловко шинкуя кочан капусты. С ножом в руках Малечка выглядела такой же грозной, как и со шваброй наперевес, и Артур опасливо обогнул ее, подбираясь к угловому шкафчику, чтобы достать упаковку кофе и печенье. – ... и вот представь, Лушенька, выдали мне пачку бумажек разных, а там мелким шрифтом да таким языком заковыристым написано, что я и села – как же все это правильно заполнить? – жаловалась Малечка. – Хорошо хоть Ванюша растолковал и помог! Он же специалист будущий, умница мальчик, дай Бог ему здоровья. – Артурчик, доброе утро! – заулыбалась Луиза Витольдовна, увидев Артура. – Вы кофейку? Конечно–конечно, не стесняйтесь. Я сейчас плитку освобожу. Она торопливо вытерла руки чистеньким полотенцем и присела рядом с собеседницей. – Ванечка – золотой мальчик, повезло нам с соседом, что и говорить, – закивала Луиза Витольдовна. – Несладко ему приходилось, когда Ирина заболела, все на себе тащил – и учился и подрабатывал, чтоб ей помогать. А уж как не стало ее… ах, какое горе. Луиза Витольдовна вздохнула и покачала аккуратным шиньоном. Артур навострил уши, помешивая кофе, стараясь не упустить интересующие его детали. – И все работает вечерами. Вон на прошлой неделе какой домой пришел – лица на нем не было. Разгружать, говорит, что–то там помогал, чтоб лишнюю тысчонку заработать. Он мне "все нормально, спасибо, Луиза Витольдовна", а сам промокший весь, на ногах еле держится, аж качает бедного. – А его отец? – неожиданно для себя встрял Артур. – Отец, – Малечка с отвращением вогнала нож в несчастный кочан, жалобно скрипнувший от свирепого напора. – Да название одно, а не отец! Сбег он, да и сгинул где–то, туда ему и дорога, пьянице поганому! – А Ирина–то все боялась, что объявится да комнату отсудит, помнишь? – Луиза Витольдовна всплеснула руками. – А потом вот слегла. Рак. А красавица была какая, умница. Да за полгода и сгорела. – А Ваня один живет? – спросил Артур. – Один. Нет больше родственников, разве что дальние по отцу где–то в области. Да кредит тащит, что матери на лечение брал. Вот нет ее уже, а он все надрывается. Артур задумчиво сделал маленький глоток кофе, но тот почему–то уже не лез в горло. Он выплеснул остатки сладкой коричневой жидкости в раковину, попрощался со старушками и вернулся в комнату. Сегодня Артур решил поехать на обед пораньше, вызвал такси и вскоре уже просматривал меню за уютным столиком в ресторане. Представительный мужик с проседью в густой темной шевелюре изредка бросал на него заинтересованные взгляды из противоположного конца зала. Но Артур не был заинтересован. Мысли занимал диалог Луизы Витольдовны с Малечкой и то, что он узнал о Ване. Когда Артур уже заканчивал обед чашечкой бодряще пахнущего эспрессо, мужик двинул на выход, но, поравнявшись со столиком Артура, вдруг решительно опустился на свободный стул напротив него. – Простите мою назойливость. Вы модель Артуро Белли, не так ли? – Да, вы угадали, – не стал отпираться Артур. В другой момент узнавание ему скорее бы польстило, но сейчас общаться с восторженными поклонниками не очень хотелось. – Невероятная удача и совпадение встретить вас здесь. Артур скрыл раздражение и кисло улыбнулся. – Чистая случайность, поверьте. Я в Питере по семейным делам, но скоро улетаю. Если это очередной подкат престарелого ценителя молодых красивых тел, то Артуру с головой этого было достаточно и в Милане. – Вы прекрасно говорите по–русски. – Русский – мой второй родной язык, так что это неудивительно, – пожал плечами Артур. – О, я знаю, – с воодушевлением закивал мужик. – Я вообще много что о вас знаю. И хотел бы сделать вам интересное предложение. Все–таки подкат. Артур едва не закатил глаза – как же они достали. – Я Антон Морозов, модный критик и продюсер, – представился настойчивый собеседник. – Делаю программы о моде и стиле. Буквально через несколько месяцев стартует мой новый мегапроект "Подиум изнутри". Это будет фантастическое реалити-шоу о модных показах, новых коллекциях известных брендов и модельном закулисье. – Все это очень интересно, – перебил его Артур, – но что вам нужно конкретно от меня? – Мне нужно ваше лицо. Ваша харизма и опыт на подиуме. Мне нужен тот, кто станет центральной фигурой, ведущим моего проекта. И вы подходите идеально. Что вы на это скажете? Значит, речь все–таки о деле, а не о теле. Артур задумался. Мысли о том, что он будет делать после завершения карьеры модели иногда посещали его. Ему почти двадцать пять и многие в этом возрасте уже уходят с подиума в другие сферы бизнеса. Но он так много усилий затратил на то, чтобы прибавить к званию "модель Артуро Белли" желанную приставку "топ" впереди, что вероятность сойти с дистанции в шаге от цели совершенно не рассматривал. А помочь в этом мог только вожделенный контракт с Moschino, и Артур прекрасно осознавал, что другого такого шанса у него может уже и не быть. – Это заманчиво, – уклончиво ответил он. – Но прямо сейчас я не готов ответить на ваш вопрос. – Ну что ж, подумайте, – согласился Морозов. – Вот моя визитка. Звоните в любое время. Артур торопливо попрощался и поспешил решать более безотлагательные проблемы – покупать новый матрас. Провести еще одну ночь на каменной тахте или рухнуть на пол во сне ему совсем не хотелось. Через три часа парни службы доставки занесли в его комнату отличный двуспальный матрас, который еле прошел через узкие двери. Артур решил не рисковать, устраивая его на предательской тахте и попросил оставить матрас прямо на полу. Следующим пунктом благоустройства значились занавески. Он развернул одно полотнище и обнаружил аккуратно пришитые по изнаночной кромке металлические колечки. Артур задрал голову, прикидывая высоту карниза. Метра четыре. Об этом нюансе Артур как–то не подумал. Луиза Витольдовна подсуетилась, и вскоре старичок–управдом притащил заляпанную побелкой стремянку. – Тока надо, чтобы кто–то держал, – авторитетно заявил он. – Разъезжается что у буренки ноги на льду. – Сейчас Ванечку позову, – закивала Луиза Витольдовна. Ваня прошел в комнату, огляделся, зыркнул на Артура настороженно и угрюмо спросил: – Ну, что тебе тут подержать? – Меня. Нежно, – не удержался от провокации Артур, но, заметив как светло–серых глазах загорается рассерженный огонек, поспешил ткнуть пальцем в стремянку. – Вот это. Вместе со мной. Ваня кивнул, взялся руками за ножки стремянки, фиксируя их неподвижно, и Артур осторожно взобрался под потолок с первой занавеской в руках. Работали они молча, только изредка переговариваясь, когда надо было передвинуть стремянку к следующему отрезку карниза. Наконец Артур с облегчением навесил последнее колечко на крючок и опустил затекшие руки. – Все что ли? – Ваня нетерпеливо переступил ногами где–то внизу. – Слезай оттуда. Артур с радостью спустился вниз с шаткой верхотуры, и когда он достиг предпоследней ступеньки, Ваня отпустил ножки стремянки. И ножки, конечно же, моментально разъехались, подобно конечностям упомянутого ранее парнокопытного на льду. Артур резко дернулся вбок, пытаясь сохранить равновесие, нога его запуталась в крае длинной занавески, и он, взмахнув руками, полетел в противоположную от стремянки сторону. Задница встретилась с твердым полом, плечо обожгло болью, а звуки и свет приглушила зановесочная ткань, накрывшая его словно палаткой. – Ты живой? – Ваня выпутал его из занавески, и они уставились друг на друга. – Блядь, – искренне выдал Артур. Ваня удивленно прыснул и неожиданно заливисто захохотал. Артур почувствовал, как его губы против воли разъехались в широкой улыбке и вскоре уже от души смеялся сам. – Тебя хоть не прибило? – отсмеявшись, поинтересовался Ваня. – Думаю, выживу, – Артур помял плечо и нащупал болезненную точку. – Но синяк будет точно. – Бадягой надо, – сообразил Ваня. – так, майку снимай, я притащу. Пока Артур стягивал облегающую черную футболку, Ваня успел вернуться с баночкой мази в руках. Он щедро зачерпнул пахучую субстанцию и размазал ее по Артурову плечу, явно отводя глаза от его голого торса. – Могло быть хуже, – наконец констатировал он и вытер пальцы об Артурову футболку. – Больно? – Уже не очень. Видимо, емкое русское слово помогло снизить болевой эффект, – пошутил Артур. – Ну ты прямо как свой человек теперь, – улыбался Ваня. – Вообще–то я и есть свой. Ну наполовину точно – у меня мама русская. Я, кстати, на нее похож. А ты? Ваня моргнул и застыл на полуслове. Артур осекся, а когда до него дошло, что именно он только что ляпнул, стыд омыл его удушливой волной. – О, Господи. Прости, – он накрыл Ванину руку своей. – Я в высшей степени недалекий бестактный осел. – Я, блядь, даже слов таких не знаю, – нарочито безразлично шмыгнул носом Ваня. – Кроме осла. – Вань, я…, – Артур замялся на секунду и вдруг, сильнее сжав Ванину руку, заговорил с чувством, быстро, откровенно. – Понимаешь, я никогда не знаю, как себя вести в таких случаях, что говорить. Я не умею выражать соболезнования. Я теряюсь перед лицом горя, наверное, потому, что сам его не испытал. И боюсь обидеть человека, горе переживающего излишним сочувствием или его недостатком. Но ты прости. Мне очень жаль. Нет–нет, я не жалею тебя. Я сожалею о том, что так у тебя случилось. Я не знаю, что стало бы со мной, если бы мама, не дай Бог... Я опять что–то не то несу, наверное, и… Ваня вдруг придвинулся ближе и его лицо неожиданно оказалось совсем рядом. – Вот просто сейчас заткнись, – прошептал он Артуру, коротко прижал свои губы к его и почти сразу же отстранился. Артур опешил от этого легкого горячего прикосновения и, хлопая глазами, следил, как Ваня вскакивает на ноги и становится рядом. – Не понимаю, – Артур смотрел на него снизу вверх. – Ты не повелся на мои заигрывания с демонстрацией натуры. А теперь сам меня поцеловал? – А я терпеть не могу, когда играют. Сейчас ты просто какой–то… настоящий что ли. Ваня направился к двери и уже на пороге, обернувшись, добавил с улыбкой: – И совсем даже не урод. Дверь за ним тихонько закрылась, и Артур сейчас же почувствовал себя абсолютным уродом.