Бесса мэ

Объясняться пришлось буквально с порога: от переживаний мама, в конце концов, не выдержала и заглянула к бедовым сыновьям чуть раньше оговоренного срока. Вернувшись от ведьмы, они столкнулись с Ириной Владимировной прямо в прихожей – она опередила братьев всего на несколько минут. Окинув Владу взглядом, полным горечи и разочарования, мама покачала головой: - Не получилось? Вадим лишь скривился и махнул рукой, зато Глеба было не остановить: - Мам, она поставила нам невыполнимое условие! Проще было бы дохлую кошку съесть на могиле последней девственницы Свердловска, чем сделать это! - Так, сынок, я не заставляю тебя говорить мне, о чем именно идет речь, лишних вопросов задавать тоже не буду. Но поверь, мне довольно трудно представить, что же может быть хуже нахождения в чужом теле? Глеб развел руками и не нашелся, что ответить. И тут из гостиной выглянул растрепанный Вадим в уже привычных капроновых колготках: - Он прав, ведьма требует невозможного. Хочет, чтобы мы с ним полюбили друг друга. Мама облегченно выдохнула и рассмеялась: - Так вы пошутили! А я было уже и перепугаться успела. Ну, так а в чем же, собственно, дело? - Мам, ну ты же знаешь, как мы друг к другу относимся. Да и насильно мил не будешь. - Вадик, ну вы же так любили друг друга в детстве! Глебушка ни с кем в садик идти не хотел, только с тобой. И штанишки только тебе позволял менять, нас с папой не подпускал даже к своему хозяйству, - мама снова засмеялась, но на этот раз несколько нервно и будто бы натужно. - Как ты понимаешь, мам, с тех пор многое изменилось, - и бросил напряженный взгляд на смущенно покрасневшего Глеба, вероятно, вспоминавшего процесс смены штанишек. – Теперь штаны он меняет себе сам, да и на работу за ручку его тоже водить не требуется. Вот любовь вся и вышла. - Предлагаешь поменять мне штанишки что ли? Ну для восстановления и укрепления былых чувств-с? – с насмешкой в голосе выдал вдруг Глеб. - Будто я их мало тебе на гастролях менял, когда ты в несознанке валялся, - ляпнул Вадим и тут же осекся, искоса поглядывая на мать. Впрочем, ту подобными откровениями давно уже было не удивить. - А вот и найдена причина раздора! – снова попытался разрядить обстановку Глеб. – Мы слезли с наркоты, штанишки мне менять больше не требуется, вот любовь вся и вышла. - Да, и никак ей теперь назад не войти, - процедил Вадим. - Горе вы мое… - прошептала мама, обнимая обоих за талии. – Ну, может, хоть просто поживете тут со мной пока? Концертов все равно нет. Авось, и чувства вернутся… Вадим кивнул, деликатно умалчивая, что речь в заклинании шла отнюдь не о простой братской любви. - Да, мам, - добавил Глеб, - я как раз хотел попроситься задержаться у тебя еще немного. А то вернусь в Москву – вопросами про Вадика замучают, а я даже и не знаю, что говорить, как быть вообще… - Ну об этом мы еще подумаем, - задумчиво протянул старший, сунул ноги в тапки и распахнул входную дверь. Когда он вернулся через пару минут, мама с Глебом уже обедали. Вадим швырнул на стол газету «РАБОТА» и постучал по ней пальцем: - Начнем искать прямо сейчас. На одну мамину пенсию долго мы не протянем. - Все бы хорошо, Вадик, - радостно закивала мама, - да только в таком виде идти устраиваться на работу ты не можешь. И мои вещи тебе совсем не подходят. Ты должен выглядеть как молодая привлекательная женщина. Поэтому сходили бы вы с Глебом на рынок, купили бы тебе одежды кое-какой – юбок там, платьишек, колготок, туфлей на каблуках, блузок… Вадим, в ужасе осознавая весь масштаб бедствия, отчаянно замотал головой. - Только не это! Я в брюках своих старых пойду. Ремнем их потуже затяну… - … и тебя не возьмут даже на должность консьержки в таком-то захмызданном виде! Никаких разговоров. Давайте кушайте и отправляйтесь с Глебушкой вдвоем. - Почему только на рынок-то? – буркнул Глеб. – Сейчас не 90е, есть нормальные торговые центры. - Только тамошние цены нам, боюсь, теперь не по карману, - вздохнул Вадим. – Поэтому придется как в старые добрые времена стоять босиком на картонке, примеряя трусы и лифчики. - Их, кстати, тебе тоже не мешало бы приобрести. А то твои старые боксеры как-то плохо гармонируют с этими роскошными бедрами, - и Глеб насмешливо, но и не менее сально улыбнулся. - Только не это… - взмолился Вадим. - Хочешь быть первой красоткой ближайшего сельпо? Тогда придется попотеть! И, отобедав, братья отправились на ближайший рынок, который пока еще не успел вытеснить крупный капитал. Одежду сюда свозили в основном из славного города невест, а посему и оседал здесь по большей части дешевенький трикотаж. Но местами попадались и совершенно чудные вещи, которые нужно было только отыскать и примерить. Обойдя палаток с 20, братья так устали, что Вадим готов уже был взять простые джинсы с футболкой и не заморачиваться. Но Глеба охватил азарт, и он, не умея выбирать себе одежду сам, требовал, чтобы брат сосредоточился, разул глаза и заставил себя, наконец подобрать хоть что-то приличное. Вадим задумчиво остановился возле очередного лотка с очередными пестрыми дешевками, но подлетевшая к нему продавщица схватила его за руку и потащила за импровизированный прилавок куда-то вглубь палатки. - Только с утра привезли, еще не успела разобрать! – тараторила она. – Но это специально для вас! Свежая партия из Москвы, не из Иванова! Посмотрите – классические брючки, блузочки приталенные, платья в облипочку! – она наклонилась над огромной клетчатой сумкой и принялась швырять хрустящие пакеты прямо в Вадима. Глеб осторожно юркнул вслед за ними и подслеповато щурился в темноте палатки. - Возьмешь пять вещей – сделаю хорошую скидку! – не умолкала продавщица. – А если больше, вообще договоримся как надо, - и многозначительно подмигнула. Вад поморщился, но все же принялся разбирать груду пакетов. Первым выпало платье вырвиглазного красного цвета и коварного 46 размера. В груди вполне себе может быть в обтяг. Да и на бедрах тоже. - Ааааа, - протянул Вадим, - нижнее белье у вас есть? - Для тебя найдется! – не дала ему договорить продавщица. – Жди, сейчас от соседки принесу. Через пять минут перед Вадимом на столе красовались три комплекта – красный со стрингами и кружевным бюстгальтером нужного размера, черный с полупрозрачным кружевом вверху и внизу, и бежевый – из самой обыкновенной микрофибры. Рука Вада потянулась уже было к последнему комплекту, но Глеб ткнул пальцем в первый: - Его надень. Я должен это видеть. И чулки. Надеюсь, у вас есть чулки? – он обернулся к мгновенно засуетившейся продавщице. - Перебьешься! – шлепнул его по руке старший, а сам с сомнением принялся прикидывать: платье обтягивающее и короткое, даже очень. Под такое и вправду стринги нужны, чтобы никакие лишние швы не выпячивались… Эх, была не была! Примерочной тут, разумеется, не было. Продавщица растянула простынку, с одного края ей помогал держать ее Глеб, а Вадим, прыгая на одной ноге, сперва стащил с себя колготки, потом, краснея и бледнея, свои темные боксеры-парашюты. Попытался на мгновение прикрыться ладонью, ощущая на себе странный взгляд младшего. Затем отвернулся и протянул ему ладонь. Тот вложил в нее крошечные красные ниточки, в простонародье именуемые женскими трусами. И вот здесь Вадик во второй уже раз за последние сутки искренне разделил все волнения и возмущения феминисток. Это сколько же приходится терпеть бедным женщинам на своем нелегком бабьем веку! Девственности таким варварским способом лишили, теперь вместо нормальных трусов, которые и прикрыли бы что нужно, и тепло бы сохранили, и гигиену не нарушили, приходится пихать уже даже не на, а фактически в себя какие-то ниточки, которые в мгновение адски впились Ваду в промежность, причиняя жутчайший дискомфорт. - Кто только придумал эту китайскую пытку! - в отчаянии вскричал он, пытаясь уложить ниточки хоть как-нибудь, чтобы они не так сильно давили на исстрадавшуюся плоть. Глеб же просто обомлел, увидев эти роскошные трусы на не менее роскошных чреслах своего бывшего старшего брата. Так, что даже забыл о бюстгальтере, принимаясь бездумно мять его в потных ладонях. - Глеб! – прикрикнул Вадим, бесстыже выставив грудь и тыча в нее пальцем. Тот тут же спохватился и передал ему кружевной лифчик, который сел словно влитой. Грудь аппетитно приподнялась, ложбинка между двумя округлыми холмиками стала еще заметнее и будто бы глубже. Глеб проглотил вязкую слюну, стараясь всеми силами убедить себя, что перед ним его старший брат – подлец, негодяй, вор и козел. - Выглядишь потрясающе! – тут же защебетала продавщица. – Вылитая Пенелопа Крус! Теперь чулочки, - и пара тончайших черных чулок легла на плечо многострадального Вадима. Тот застонал, закатывая глаза, и приподнял ногу, прикидывая, как бы не порвать это богатство. Он крутил их в руках и так, и эдак, пока, наконец, не плюхнулся беспомощно на стол, задирая ногу и демонстрируя всем вокруг свои прелести под красными стрингами. - Я помогу, - засуетилась продавщица, но Глеб успел ее опередить. Край простыни упал на пол палатки, младший шагнул вперед, отобрал у брата один чулок и присел на корточки, примеряясь, как ловчее надеть их на стройную ножку. Тонкие розовые пальчики зябко шевелились, Глеб зажмурился, потряс головой, пробормотал себе под нос: «Это Вадик» и принялся аккуратно натягивать чулок на ножку. Пальцы невольно касались теплой гладкой кожи – теперь совсем иначе, нежели накануне во время их неловкого секса, когда и пощупать Владу толком не удалось. - Долго ты там возиться будешь? – крикнул Вадим. Глеб поднял глаза – прямо над ним навис становившийся уже привычным четвертый размер, втиснутый в сексуальную тесноту красного, словно страсть, бюстгальтера. Глеб привстал – теперь пальцы его скользили уже по бедру Влады, в горле младшего моментально пересохло, а в штанах снова стало тесно. Черт побери, наваждение какое-то. Вадим фыркнул, оттолкнул дрожащие руки Глеба и закончил дело уже сам. - Теперь второй давай, - коротко приказал он. Глеб покорно опустился на колени и принялся еще более осторожно натягивать второй чулок. В мозгу родилось вдруг безумное желание поцеловать выставленную ножку, и он едва совладал с собой и снова потряс головой. Это же Вадик! Подлец, бросивший тебя на произвол судьбы, отжавший Агату, наплевавший на ваше прошлое, растоптавший все чистое и светлое, что между вами было! Вадик, а не просто роскошная красотка! Вадик. Вероятно, именно поэтому в штанах сейчас особенно тесно. Будь это просто роскошная красотка, Глеб бы прошел мимо, даже не обратив на нее внимания. Вадим соскочил со стола, придирчиво осмотрел себя. - Хоть сейчас на подиум! – запричитала продавщица. - Не то слово, - процедил Вадим и дернул молнию платья. Впихнуться в него оказалось куда сложнее, чем натянуть стринги или чулки. То ли оно было слегка маловато, то ли фасон предусматривал такое плотное облегание, да вот только самостоятельно застегнуть молнию на спине Вадим уже не смог и опять развернулся к Глебу за помощью. А тот замер не в силах и пальцем пошевелить. Платье оказалось настолько коротким и откровенным, что дух захватывало. Подол едва прикрывал самое сокровенное, наверху виднелось глубокое декольте… - В таком виде только на должность кассирши в Пятерочку и устраиваться, - недовольно пробурчал Вадим, ударяя брата пяткой по голени, чтобы тот прекратил пялиться и помог ему застегнуть платье. Последним аккордом стали туфли – черный лак на десятисантиметровой шпильке. Как только он увидел их, тут же замотал головой и замахал руками: - Ну стринги, мини, чулки – еще куда ни шло, но на таких каблуках я и шагу не сделаю, чтобы не сломать себе шею! - Я буду везде водить тебя за руку! – взмолился Глеб. – Хотя бы померяй! Вадим осторожно втиснул ноги в туфли, покачнулся, пытаясь устоять, ухватился за плечо брата да так и замер, боясь лишний раз шевельнуться. Продавщица сдернула простыню с зеркала, и оттуда на Вадима посмотрела и впрямь гламурная красотка свердловского пошива: красное платье, едва прикрывавшее ягодицы, роскошно облегало округлые женственные формы очаровательной брюнетки, глубокое декольте отвлекало внимание от пронзительных карих глаз, линия чулок начиналась сантиметров на пять ниже платья, и без того стройные ножки с крепкими икрами смотрелись в них настоящим оружием массового поражения, а лакированные туфли на тонюсеньких шпильках дополняли образ роковой женщины-вамп, способной разбить чье угодно сердце. Вадим покачал головой, тараща глаза: сам бы в такую влюбился, если бы встретил на улице. - Берем! – крикнул Глеб. - Вместе с этими дайте мне еще туфли на небольшом каблуке, на плоской подошве да и кеды простые, - буркнул Вадим, скидывая шпильки. После столь экстремального наряда старший предпочел остальные вещи выбрать чуть попроще – классические брюки и пару блузок к ним, юбку-карандаш до середины колена, пиджак, джинсы, пару футболок, еще кое-что по мелочи. Продавщица сияла – она наверняка сделала дневную кассу. - Вадик, тебя надо непременно сфоткать в таком виде! – закричал Глеб, как только они вышли с территории рынка. – Это же бомба! - Ага и повесить фото на официальном сайте Агаты. С надписью «Агата Кристи: восстание из мертвых». Тут кого угодно удар хватит. Даже ту фанатку твою с колдовскими замашками. Слушай, а если у нее случится инфаркт, может, я сам по себе вернусь в свой обычный облик? - У тебя платье такое шикарное. Неужели ты все еще хочешь обратно стать мужчиной? – казалось, совершенно искренне изумился Глеб. - Если хочешь, я могу поменяться с тобой местами, и женщиной станешь ты, а я, так и быть, помогу выбрать тебе какое-нибудь маленькое черное платье, - рявкнул Вадим, вращая глазами. - Увы, - пожал Глеб плечами, - фанатская фантазия видит в женском образе отнюдь не меня, Вадик, - и разочарованно развел руками.