Амбивалентность

      — Сколько?! Кто посмотрел бы на зрачки Побрацкого — сказал бы, что он под спидами. Или ЛСД закинулся. Но Дима сжимает в руках меню, взятое со стола «кое-какого кафе, поехали, пока оно еще работает». Люди за соседним столиком неуютно косятся на Дмитрия, а тому хоть бы хны. Всматривается в названия и ценники блюд так, будто у него зрение на пару десятков в минус уходит. А вокруг все так чинно; вокруг очень даже благородно. Говорить, что Побрацкий в окружающую его в данный момент атмосферу не вписывается, бесполезно, — от этого он не станет смотреться в поношенном бомбере лучше. Приглушенный свет не давит на глаза; посетители разговаривают вполголоса, не мешая остальным; только музыки не хватает, в самом деле. Интерьер создает ощущение уюта, — будь как дома! ни в чем себе не отказывай, — только вот, пожалуй, дома на еду ты такие бешеные (по сугубо студенческим меркам) бабки не потратишь. Да и здесь их тратить не очень-то хочется, честно говоря. — Дмитрий, потише, — сидя за тем же столом просит Звездочкин, выбирая из многообразия блюд в идентичном меню. — Не-нне-не-нее стой подожди, — жестом, просящим остановиться, рассекает воздух; только лишь для того, чтобы в следующую секунду лицом придвинуться впритык к лакированному листу картона и вновь воскликнуть: — Сколько?! — Потише. Проходящий мимо официант скользнул взглядом по скромной персоне Побрацкого, тут же возвращая взгляд к подносу, смутившись. — Ты хочешь сказать, что видел цены? Стой-стой, — Дима старается успокоиться, приводя мысли в порядок. — Ты говорил: в честь примирения в кафе сходим, по бокальчику пропустим — это да, — раскладывает по полочкам он, медленно отложив меню на край стола, — но я рассчитывал на бокальчик шато! Который, знаешь, по скидке за двести пятьдесят на углу купить можно. Ты уверен? — Я бы не предложил это место, если бы не был уверен. — А я вот вообще не уверен, — наклонившись к собеседнику, Дмитрий говорит уже и правда тише, начиная замечать недобрые взгляды в спину. — Серьезно, тебе деньги девать некуда? Я ж себя чувствую, как содержанка. Антон удивляется проведенной параллели, смотря поверх меню на разгоряченного визави, который не старается — да и не хочет принимать факт выбора места Звездочкиным; само заведение не настолько роскошное, чтобы смутить. Не в ресторан же он Дмитрия повел, ей богу. Кафе как кафе. Да, цены чуть выше среднего, но здесь соотношение «цена-качество» видно во всей его красе — видно прямое действие этого соотношения. Что может не нравиться? — тем более с самого начала было оговорено, что платит Антон; он чуть ли не сам предложил. — Не в цене дело, тут просто сносная еда, — оправдывает кафе Звездочкин, уже совершенно не глядя на список блюд. — Готовят быстро, подают горячим — отец часто водил нас сюда… — По праздникам? — …ужинать. Разочарованный стон Дмитрия заставляет людей за два столика от них обернуться, и, недовольно стрельнув глазами, укоризненно пробормотать себе что-то под нос. Диме тут неуютно, Дима здесь чувствует себя не на месте, в этом кафе (и подобных ему) Дмитрий почти ни при каких обстоятельствах более не появился бы. Интересно, когда Звездочкин наконец сжалится, заметив, насколько его товарищу дискомфортно? Или они здесь будут сидеть и препираться друг с другом ровно до закрытия? — Если ты сможешь предложить альтернативу, то мы сейчас же туда поедем. Можно выдохнуть. Идей много. Да любая забегаловка в радиусе ста метров подошла бы, но у Антона же критерии, — у чертова Антона свое мерило, и недостойную замену предложить будет некрасиво. Впрочем, — «кому какая разница?» — думает Побрацкий. Еда есть еда, правильно? — правильно, а обойтись можно будет и без алкоголя — завтра среда, учебный день. — Смогу, — он лукаво улыбается, прищурившись. — Готовят быстро, сносно, еда на выдаче горячая. Собеседника такой ответ более чем устраивает. Антон нехотя откладывает меню, — вздыхает, одернув рукав и взглянув на наручные часы. Интересно. Ему известно не так много действительно хороших кафе, работающих до позднего часа. Впервые в своей — пусть и недолгой, но — жизни Звездочкин решает, что довериться Побрацкому можно, раз тот так уверен в своей правоте. Они одновременно встают со своих мест, следуя к выходу; остальные посетители облегченно выдыхают, расправляя плечи и теперь уже без зазрения совести обсуждая вопиющее поведение.

***

      — Ты привел нас куда? Хорошо, у Звездочкина в голове теперь ясно отложилось, что доверяться Дмитрию нельзя ни при каких обстоятельствах. В очереди к терминалу самообслуживания тесно. В очереди к самой кассе еще теснее, — кажется, так и работает Мак’Дональдс? Дима не соврал, готовят здесь быстро; в ресторане быстрого, черт возьми, питания по-другому быть и не может. Сносно готовят? Антон не уверен, но кажется, будто бы фастфуд — не самая здоровая пища. — Да не ври, ты в курсе, куда я нас привел, — Дмитрий набирает кому-то сообщение в мессенджере, слушая вполуха. Если вот такой он — расслабленный и чувствующий себя в своей тарелке, то Звездочкину он таким совершенно не нравится. Подошла их очередь. Дима живенько клацает на сноску «здесь», чтобы не клали еду в пакет, — и выбирает что-то из наборов, добавляя в корзину салфетки и какой-то из соусов. — Заплатишь же? — Я бы и там заплатил! — срывается вдруг Звездочкин, всплеснув руками. — Какая разница, если ты в любом случае не потратишь ни копейки? — Так я меньше чувствую себя должником, — Побрацкий отходит от терминала, предоставляя свободу выбора Антону. Антон вообще не задерживается, быстро отыскав в напитках кофе — кажется, американо, — и добавляя его в корзину — стоимость выбранных ими продуктов увеличивается на жалкую сотню рублей. Дмитрий приподнимает бровь в удивлении. — Только кофе? — спрашивает он, выходя в основной список блюд. — Я не голоден. «А в том кафе ты в меню американо выискивал»; смотрит Дмитрий практически осуждающе, но не как те, которые сидели от них за два столика. Ехидно смотрит. Выискивает что-то. Выуживает. — Не смотри так, — просит Антон, неуютно поежившись.

***

      — Ты… — Все еще не до конца осознав, Антон повторяет уже за столиком, желая прояснить все нюансы. —…из хорошего кафе… — Он раздраженно стучит пальцем по поверхности стола. —…попросил приехать… — Недовольно сверлит взглядом пластиковый стаканчик с заказанным кофе. —…в Мак’Дональдс. — Да. Звездочкин не неженка и не буржуй, конечно он бывал ранее в ресторанах быстрого питания и ничего против них не имеет. Ему непонятна замена. — Да, я так и сделал, — подтверждает Побрацкий, что-то дожевывая. — Могу я узнать причину такого странного выбора? Дима, отодвигая стакан с газированным напитком, размышляет не очень долго — формулировку и сам смысл фразы оттого очень легко поставить под сомнение, не поняв сути. — Тут мы одновременно и сидим за одним столом, — Дима пальцем отодвигает крышку коробки, проверяя, не осталось ли там чего, — и не похожи на пару молодоженов из Американской мечты, у которых недавно была помолвка, а теперь они думают, где бы провести медовый месяц. Рукой бьет по собственному лицу, вознося взор наверх и уповая на человеческую глупость; Антону не могут быть подвластны эмоции чисто физически, пока все, чего он хочет — провалиться под землю в попытках понять, что с треском валятся под ноги в лужу грязи. — И деньги. Тоже веская причина. — Я извиняюсь, — Звездочкин отнимает руку от лица, смотря куда-то мимо Димы, — но ты идиот. — Брось, ты не лучше, — нисколько не обижается Дмитрий; опять же, слышал и похуже. — Умный человек не повел бы студента в дорогое кафе, обещая все оплатить. С другой стороны Побрацкий прав; зачем было в принципе идти куда-то, если проще было и вовсе посидеть и поговорить по душам на общей кухне в общежитии, к примеру, — ведь в ином случае это походило на свидание — вот умора. — Справедливо.