Не больше, чем волейбол

Декабрь 2019 В плане волейбола этот год выдался определенно удачным. Будучи в Италии, он попал в сильную команду и с успехом показывал себя на зарубежной арене. За это время он познакомился с кучей новых людей, параллельно осваивая итальянский язык. Путешествовать по новым городам было интересно и захватывающе, а ещё новые места помогали не зацикливаться на одном только волейболе и в каком-то смысле разгружали его мозговую деятельность вне площадки. Это помогало расслабиться между тренировками, а хождение по достопримечательностям расширяло его кругозор. Однако, редко, но он всё же возвращался в Японию ради одного очень шумного рыжеволосого парня. Подобная практика жизни на две страны — ещё и невероятно изматывала. Постоянные перелеты из страны в страну надоедали, человеческий организм требовал остановки, передышки, и хоть какого-то постоянства в жизни. Казалось, будто у Кагеямы даже не было постоянного местожительства. Однотипные стены отелей или съемных комнат — Тобио уже стал забывать, как выглядит собственная квартира в Токио. Под конец года все это смешалось в одну мутную картину из постоянно меняющихся и не задерживающихся надолго в голове моментов. От подобного уже мутило, и Кагеяма чувствовал себя невероятно разбитым. Благо на волейболе подобное состояние не отпечатывалось. Он по-прежнему забывался в спортзале, оставляя все свои проблемы и заботы за его стенами. Приходилось не только привыкать к стилям новых сокомандников, но и находить с ними общий язык, а это тоже истощало нелюдимого Кагеяму. Но если все это ещё можно было терпеть, то их с Хинатой общение, а вернее его отсутствие, било по Тобио больнее всего. Они все ещё переписывались и созванивались, но Хината, в перерывах между волейбольными сезонами в Японии, улетал на несколько недель в Бразилию. Между Токио и Рио разница во времени была в двенадцать часов, между Токио и Римом — шестнадцать часов, а между Римом и Рио-де-Жанейро — четыре. Тяжело было найти и подобрать время для нормального, полноценного разговора, чтобы оба были свободны. Они не переставали делиться друг с другом фотографиями на фоне интересных достопримечательностей (по правде говоря, Кагеяма ловил себя на мысли, что только ради Шоё их и делает), но это почти не помогало. Одиночество ещё никогда так не давило. Влияние Хинаты Шоё? Привычка, привязанность? Кто знает. Между ними были тысячи километров и лишь совместные старые фотографии в скрытых папках телефона. Если они и виделись, то чаще всего в Японии, когда у Шакалов начинался волейбольный сезон, а у Кагеямы было свободное время на особо длинных выходных. Подобные встречи тяжело было назвать свиданием или хотя бы нормальным общением — в основном они сбрасывали напряжение с помощью секса, немного разговаривали и снова расходились — много времени у них не было. Кагеяма от этого откровенно страдал — Шоё был ярким солнцем в его серой жизни и весь год его было невероятно мало. А, как известно, люди, долгое время не видящие яркий свет — сами тускнели, мрачнели и становились раздражительнее. Тактильного контакта тоже не хватало. К тому же, Шоё все ещё оставался единственным, кто не пугался вечно угрюмого Кагеяму и легко находил с ним общий язык и новые темы для разговоров. Тобио думал о том, что вряд ли вечно искрящийся добротой Хината так же страдал в его отсутствие. Шоё всегда умел найти общий язык с кем угодно, а уж друзей и знакомых у него не было разве что на какой-нибудь Аляске. Подобные мысли угнетали ещё больше, а одиночество впервые не ощущалось как блаженная свобода. Оно приносило значительный такой дискомфорт, и это по-настоящему пугало. Ему для полного набора не хватало только какой-нибудь депрессии и походов к психологу, тогда он точно был бы обычным среднестатистическим двадцатитрёхлетним парнем. Возвращаясь в конце декабря в Японию, Тобио думал, как сейчас, наверное, круто Хинате носится на пляже под палящим солнцем Рио-де-Жанейро. Он улетел совсем недавно, и Кагеяма не стал снова просить его провести Новый год вместе, пусть хоть кто-то из них подольше остаётся на одном месте, а не мотается из страны в страну. Да и вообще, какой нормальный человек согласится проводить Новый год в сером, холодном Токио, когда есть возможность в это время загорать и купаться в теплом Атлантическом океане? Так думал Кагеяма, потому что и сам хотел бы оказаться сейчас где-то в таком месте, но он прошёл очередной отбор в олимпийскую сборную на соревнования в следующем году и искренне хотел порадоваться, но из-за общего дурного состояния просто не мог. Удивления тоже не последовало, в конце концов, он был всё ещё одним из лучших, а теперь привёз ещё и новый опыт из-за границы. Возвращаться в свою квартиру было приятно, накатило блаженное расслабление и осознание, что ближайшие полгода минимум, ехать никуда не придётся. Первые дни он просто провёл дома, отсыпаясь и наслаждаясь бездельем. Праздновать Новый год не было никакого настроения, хотя его звали в компанию и бывшие товарищи по японской команде, и даже компания из Дайчи, Асахи и Сугавары. Наверняка там ещё и бывшие второгодки были приглашены, и Тсукишима с Ямагучи, но Кагеяма отказался. Всё равно лучше прошлогоднего времяпровождения ничего не будет. Тобио с нежностью вспоминал проведенные праздничные выходные с Хинатой. Они иногда выходили гулять, даже встречались с разными знакомыми, но в основном проводили время наедине, наслаждаясь друг другом в полной мере. Он, как и завещал Шоё, носил кулоны каждый день, снимая разве что на тренировках и играх. Иногда он засыпал в кровати, даже не разжимая кулак с цепочкой. Сейчас он, уже по привычке, теребил миниатюрный волейбольный мяч у себя на шее, вперив безжизненный взгляд в телевизор. Происходящее на нём не волновало уже давно, он просто витал в своих мыслях, пока из этого состояния его не вывел звонок в дверь. Кагеяма недовольно хмурится: кого ещё принесло?! Отыскав и накинув на себя футболку — он сидел в одних домашних спортивках — Тобио лениво поплелся открывать дверь. Перед ним стоял доставщик пиццы — какой-то совсем уж молодой паренёк, наверное, школьник (хотя разве в таком возрасте уже можно работать?) и протягивал коробку с пиццей, нервно поглядывая на угрюмое лицо Кагеямы. — Я не заказывал пиццу, — недовольно тянет Тобио и уже закрывает дверь, но мальчишка проворный, вставляет большую коробку прямо в проём, прерывая его действия. — Но она уже оплачена, так что просто заберите. Адрес верный, — доставщик тянется, проталкивая коробку в квартиру. Кагеяма жмёт плечами и забирает пиццу, закрывая дверь. Ну, раз ему так повезло, что кто-то вместо своего адреса заказал на его, то он не будет отказываться от бесплатной еды, всё равно собирался что-то готовить к ужину. Он положил коробку на столик рядом с диваном, достал кусок обычной пепперони и продолжил щелкать каналы на телевизоре, в поисках чего-нибудь поинтереснее. После плотного ужина, его начало клонить в сон, и Тобио уже устроился на диване поудобнее, приготовил плед, как в дверь снова позвонили. Кагеяма подскакивает уже откровенно злой — нарушение его личного пространства второй раз за день — слишком для него. Набирая в рот побольше воздуха, чтобы сходу наорать на кого бы там ни было, он открывает дверь и шокировано замирает, переставая дышать вообще. Перед ним, как ни в чём ни бывало, стоит Хината Шоё и лучезарно улыбается. — Надеюсь, пицца ещё не остыла, я мало поел после пересадки, почти сразу отрубился в самолёте. Он, как у себя дома, легонько отталкивает Кагеяму в сторону и входит в квартиру, затаскивая за собой небольшой чемодан, пока тот стоит и даже не моргает, молча наблюдая, как его партнёр (который, вообще-то, час назад писал, какое сегодня в Бразилии доброе утро, ЧТО ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ?!) раздевается и устало тащится в гостиную. — Давай сегодня без секса, сутки в перелётах вымотают кого угодно. Показать, как ты счастлив меня видеть, можешь и завтра утром. — Хината даже не оборачивается. Кагеяма стоит в ступоре от такого беспечного тона ещё несколько секунд и, когда наконец отмирает, со всей дури хватает Шоё за капюшон толстовки, как за шкирку, и с силой пришпиливает спиной к стенке. — Ой, ты что, не рад? — Шоё растягивает губы в издевательской улыбке, всё его существо излучает беззаботное веселье. Яростный взгляд тёмно-синих глаз уже давно не оказывал на него должного влияния, и Хината стойко выдерживает его, вытягивая шею, чтобы оказаться с парнем лицом к лицу. — Что ты, блять, здесь делаешь? — рычит Кагеяма. Возможно, он бы не реагировал так резко, если бы этот идиот не застал его врасплох, чего Тобио сильно не любил, как в игре в волейбол, так и в жизни. — Всего лишь прилетел посмотреть на твое злое лицо и знаешь, это того стоило, — хмыкает Хината. Кагеяма молчит, разглядывает загорелое заново лицо Шоё — злость потихоньку отступает, отдавая бразды правления неподдельной радости в душе. Всё внутри вопит: «Хината здесь!» и желание узнать причины такой приятной неожиданности медленно отходит на второй план. Тобио припадает к губам парня, и тот тут же отвечает с не меньшим голодом. Кагеяма целуется яростно, он всё ещё не отошёл от выходки Шоё, но парень с радостью отзывается, подхватывая инициативу. Кагеяма запускает руки под толстовку и ласково оглаживает любимое тело. Кожа Шоё — ещё холодная с улицы, но такая мягкая и тонкая, что ощущается каждый натянутый мускул. Кагеяма забывается, подхватывает Шоё за ягодицы, и тот, уже наученный опытом, обнимает его обеими ногами за пояс. Тобио, ни на секунду не отрываясь от припухших губ партнёра, по памяти движется в сторону гостиной, периодически контролируя, чтобы не во что не врезаться. Они падают на диван — Шоё садится сверху и с нежностью заглядывает в глаза, обхватывая шею партнёра. — Я правда устал и был бы не прочь сначала хотя бы поесть, — шепчет Хината, пока Кагеяма наслаждается каждой чертой его лица. — Прости, я оставил не так уж и много, — усмехается Кагеяма, медленно поглаживая бёдра партнёра. Хината тянется к коробке и с выражением великой скорби разглядывает оставшиеся два кусочка пиццы. — Чего? Я не думал, что ты так много съешь! Надо было заказывать большую или сразу две, раз ты такой прожорливый. — Ну знаешь, меня никто не предупреждал, что это на две персоны, — бубнит Кагеяма, обиженно скидывая Хинату со своих колен. Шоё пристраивается рядом и недовольно морщится, когда откусывает холодный кусок пиццы. — Что ты здесь делаешь, а? Ты час назад писал, что проснулся в Рио, — Кагеяме слишком любопытно, чтобы отступать от такого разговора сейчас. — Это было прикрытие, дурак. Хината жуёт с полным ртом, и Тобио вымученно закатывает глаза — он еле-еле разбирает слова, но всё же терпеливо ждёт пока партнёр доест. — А если сёрьезно, — продолжает, наконец, Шоё. — Мне сообщили, что я прошёл отбор в олимпийскую сборную. Он многозначительно смотрит на Кагеяму, пока тот снова удивлённо замирает. И как он сам об этом не подумал, Шоё же действительно набрал хорошую форму и прекрасно себя показывал, неудивительно, что на него обратили внимание. В груди медленно растекается приятное предвкушение. Снова огромный зал, вопящая толпа на трибунах и, наконец, такой же горящий энтузиазмом Хината под боком. Это всё, что ему требовалось на данный момент. Кагеяма устремляет восторженный взгляд на не менее взбудораженного Шоё и не может сдержать радостной улыбки, больше напоминающей хищный оскал. — Покажем всему миру, что такое настоящий волейбол, вместе! Его сжатая в кулак рука сама взлетает в воздух. — Определённо, — довольно ухмыляется Хината, в нетерпении подпрыгивая на диване. — С наступающим, Кагеяма!