Не больше, чем волейбол

Сон Хинаты прерывается невероятно раздражающей мелодией. Кажется, выходной пройдёт хуже, чем он надеялся, потому что один глупый связующий забыл выключить свой будильник. А Шоё так хотел поспать подольше. Вообще-то, глобальных проблем с ранним поднятием у него не было, но раз в неделю можно же давать себе послабления и отдохнуть от утренней пробежки. Пытаясь рукой нащупать знакомое тело на противоположной стороне большой кровати, Хината обнаруживает холодную пустоту и, наконец, заставляет себя разлепить тяжёлые веки. Рядом с ним действительно было пусто, а противная мелодия на чужом телефоне снова закричала. — Чёртов Кагеяма, — шипит Хината и перекатывается на сторону партнёра, чтобы дотянуться до раздражающего источника звука на прикроватной тумбочке и наконец отключить его. — Чё сказал? — грозное рычание раздаётся прямо над ухом, и Хината испуганно ойкает, тут же поддаваясь назад. Кагеяма смотрит как всегда недовольно, холодно, и Шоё это определённо не нравится. — Что слышал! Мог бы и сам сразу отключить будильник. — Ой, я случайно забыл, какая жалость — тон Кагеямы пропитан сарказмом, а глаза опасно блестят. — Надеялся, что это тебя хоть немного взбодрит, но он орёт уже четвертый раз, а тебе хоть бы что. — Смотрите какой энергичный, — обиженно огрызается Шоё, мутным, полностью не отошедшим ото сна взглядом, рассматривая уже одетого партнёра. — Надеюсь, согреешь меня, когда вернусь, — неожиданно мягко улыбается Тобио, наклоняется и быстро касается губ Хинаты своими. — Тебе это не понадобится. Шоё резко вскидывает руку и притягивает брюнета ближе, затягивает обратно на кровать, углубляя поцелуй. Хината чувствует, как уголки губ партнёра чуть дергаются в довольной улыбке, и только тогда отстраняется, желая полностью осмотреть плод своих стараний. Взгляд синих глаз наконец потеплел и теперь там можно было разглядеть капельку нежности, хотя лицо парень так и держал невозмутимым. — Я скоро вернусь, — низкий, будто бархатный голос тоже выдаёт удовлетворенного Кагеяму с головой. Довольный собой Хината откидывается обратно на подушки и закрывает глаза, слушая, как партнёр выходит из квартиры. Вряд ли бы Шоё вообще когда-нибудь связал свою жизнь с таким человеком как Кагеяма Тобио при иных обстоятельствах. Вряд ли бы он узнал его так хорошо, если бы они встретились, допустим, где-нибудь на улице и понравились друг другу. Вряд ли прошлый Кагеяма, которого он встретил в средней школе вообще допустил такого человека как Шоё в свою жизнь. Хотя в таких ситуациях Шоё считал, что он бы даже после первого знакомства с этим парнем пообещал бы себе никогда более с ним не контактировать. Судьба, обстоятельства или что-то другое, но в итоге они оказались вместе и были вынуждены притираться друг к другу. Только крайняя мера заставила их потихоньку открываться друг другу и имя ей — волейбол. Хината полагал, что ничто другое в этом мире не смогло бы их так связать ни при каких условиях. Чувства к Кагеяме не сформировались резко, не стали для Хинаты каким-то великим открытием. Они строились постепенно, кирпичик за кирпичиком, и Шоё не мог сказать точно, с какой именно точки всё это привело его к тому, что он имеет сейчас. Тобио всегда был привлекательным и не только для него. Он слышал, как девушки, в том числе и из его класса, много раз говорили о его потрясающей внешности. Однако это также сопровождалось словами о том, как они боялись подойти к нему из-за вечно угрюмого лица. Хината Шоё никогда не боялся. Более того, он видел на этом угрюмом лице гораздо больше. Он различал в его взгляде каждую эмоцию, понимал любой блеск и тонул, постоянно тонул в глубине этих синих глаз. Если бы у Хинаты кто-то спросил, с чем у него ассоциируется Кагеяма, он бы ответил, что Тобио как морозная зимняя ночь. Прикосновения к брюнету как лёд, даже когда тот после тяжелого матча и весь в поту. Даже после горячего душа, ощущение, будто Шоё осязает свежий ночной воздух. У Кагеямы душа — потёмки, но для Хинаты она как улица без фонарей, где на тёмном безоблачном небе сияет яркая полная луна, освещая парню, может быть, и не весь путь, но достаточно, чтобы отыскать без особого труда всё, что требуется. Тобио своим постоянно стальным, холодным взглядом и невозмутимым видом охлаждал буйный нрав Шоё и, чаще всего, это всё, что ему было нужно. Яростные крики, когда Хината совсем выводил связующего из себя, действовали получше любого успокоительного. Их сопернические заскоки поддерживали, заставляли держать друг друга в хорошей форме, помогали двигаться вперёд, и Хината искренне считал, что это идёт обоим только на пользу. Их отношения — особенные, другие, не такие как у всех, и это, в какой-то степени, заводило Шоё ещё сильнее. Единственное, что Хината никак не мог распознать — так это мысли Кагеямы по этому поводу. Иногда Шоё казалось, будто вот-вот Тобио сам заговорит об этом, а иногда Хината думал, что сам угадывает и понимает всё по знакам и поведению партнёра, но правда почему-то всегда ускользала, пролетала в миллиметре над пальцами, как волейбольный мяч. Казалось бы, в этом нет ничего сложного — возьми и заговори первым. Но Хината боялся, хотя и не знал чего конкретно. Что если вдруг он скажет что-то не то, и это только спугнёт Тобио? Шоё прекрасно понимал — их отношения тяжело назвать нормальными, и дело даже не столько в их разных темпераментах, характерах, сколько в невозможности видеться каждый день, ходить на нормальные свидания и даже банально открыто заявить всем, что они пара. Не каждый согласится на подобное, и Хината ловил себя на мысли, что, может, Кагеяма действительно не хочет ничего серьёзного, поэтому тоже молчит. Подобные мысли заставляли сердце болезненно сжиматься, и Шоё старался отогнать их, чтобы не нагнетать ещё сильнее. Он старался жить сегодняшним днём, наслаждаться им и глубже погружаться в их выстроенную атмосферу доверия и комфорта. Не хотелось всё это случайно разрушить. Хината, вероятно, снова заснул, потому что не услышал как Кагеяма вернулся, он лишь почувствовал, как зашелестело одеяло, и Тобио прикоснулся к его телу ледяными руками. — Не трогай меня, ты холодный, — взвизгивает Хината, широко распахивая глаза. — Поэтому я и хочу погреться, глупый. Тобио наваливается сверху, шепчет на ухо, обжигая Шоё горячим дыханием, и Хината улавливает в его тоне игривые нотки. От такого голоса внизу живота приятно начинает тянуть. — Не вздумай приставать ко мне, я запах пота отсюда чую, — Шоё пытается отодвинуться, но Кагеяма уже улёгся на его спину. — Ты всегда можешь составить мне компанию в душе, — Кагеяма губами прикасается к шее, медленно зацеловывая каждый сантиметр кожи, плавно переходя на плечи и лопатки. Хината улыбается в подушку — Тобио безумно заводит таким тихим, рокочущим голосом, словно он вот-вот замурлычет. — Считай, ты меня убедил, — отвечает, наконец, Шоё, стаскивая с тумбочки маленький тюбик смазки и приподнимаясь. Кагеяма тянет его за руку, помогая встать с кровати, а потом неожиданно подхватывает под бёдра, на что Хината обхватывает ногами его талию, настойчиво запуская язык в чужой рот. Они двигаются медленно, Кагеяма постоянно отвлекается, и Шоё это не нравится. Хината проводит пальцами под футболкой, задевая соски, поглаживая сначала один, потом второй, слегка щипает, оттягивает. Тобио целует яростнее, в ответ прикусывая губы, их дыхание сбивается. По пути в ванную Шоё всё же кое-как стягивает с брюнета влажную от пота футболку, а после припадает аккуратными поцелуями к ключицам и груди, легонько покусывая кожу. Кагеяма шумно дышит, распахивает дверь и ставит Хинату на пол. Тяжело держать на весу парня, весом почти с себя самого, и Шоё закусывает губу, разглядывая голодным взглядом каждую набухшую венку на руках, напряженные мышцы спины, пока партнёр настраивает воду, прежде чем залезть в душевую кабинку. Шоё обнимает парня сзади, не желая рассоединяться надолго, медленно оглаживает руками кубики пресса, опускаясь всё ниже и ниже, пока не задевает пальцами резинку спортивных штанов. Ловко подцепив её, он лезет дальше, проводит ладонью по трусам, чувствуя заметно окрепший член партнёра, и слишком резко сжимает его, одновременно прикусывая кожу на спине. Тобио тихонько стонет, и Хината сам стягивает с него штаны, а потом и себя освобождает от уже тесных боксёров. Кагеяма стоит под душем, и Шоё заворожено наблюдает, как первые капли ползут по его подбородку, очерчивают кадык и скапливаются в ямочке над ключицей. Хината неосознанно облизывается, а Тобио тянет его к себе, тоже заводя под воду. Они снова припадают друг к другу, жадно покусывая губы и водя языком по нёбу. Шоё громко стонет, когда Кагеяма оглаживает пальцем его вход — расслабленное под горячей водой тело чувствительнее реагирует на прикосновения, и у Хинаты срывает крышу. Он выгибается и скулит, как самая настоящая шлюха, когда партнёр запускает сразу два пальца, но по голодным глазам Кагеямы видит, как тому нравится. Тобио замахивается и шлёпает Шоё по заднице, на что у парня по всему телу пробегает дрожь, член жалобно дёргается от отсутствия должного внимания, и он заглушает звук удара собственными криками: «Да, чёрт, да!». Кагеяма трахает его уже яростно и резко входя до костяшек, но Хинате мало, так мало ощущений. Он хочет толстый член Тобио в себе, но его партнёр всегда аккуратен и растягивает тщательно, хотя самому наверняка уже не терпится, Шоё уверен. Тобио сжимает ягодицы парня со всей силы, это даже приносит Хинате легкую боль, но он практически не чувствует её. Член, которым брюнет водит прямо перед входом — вот что отвлекает от посторонних ощущений. Хината выгибается в пояснице, упирается ладонями в дверцу закрытой душевой кабинки, руки скользят — стекло всё запотело, а от тел наверняка уже идёт пар, но ему плевать на всё — Кагеяма наконец входит и эта заполненность внутри лучше волейбола, лучше чего угодно в его жизни. — Тобио, пожалуйста, — с хрипом выстанывает Хината, потому что брюнет всё ещё аккуратен и даёт время привыкнуть к члену. Правда в том, что Шоё уже давно привык настолько, что жизни без него не представляет и, наконец, получает первый сильный толчок. Тобио двигается резко, рвано, дышит громко и хрипло, приглушённо стонет, и Хината готов кончить только от этих звуков, но всё равно не притрагивается к себе — их секс всегда хочется растянуть подольше. Казалось бы, они трахаются почти каждый день, но любой толчок по-прежнему взрывается в голове Шоё фейерверком, ему всегда будет мало Кагеямы и не только в этом плане. Тобио неожиданно выходит, и Хината немного приходит в себя, разочаровано шипит — он вот-вот был готов кончить. Кагеяма разворачивает парня к себе и припадает к его губам, яростно вгрызаясь как какой-то хищник в добычу, подхватывает под ягодицы и приподнимает, прижимая к стенке. Шоё снова обхватывает Тобио за талию ногами, потому что мокрая спина скользит по стенке, и позиция не кажется устойчивой. Кагеяма наконец входит в пульсирующую от нетерпения дырку, и Хината уже сам подпрыгивает в такт толчкам. Тобио, тем временем, переходит на шею и, к большой неожиданности, с силой кусает кожу, грубо втягивая её в рот. Шоё вскрикивает, ему невероятно приятно и горячо, но это ощущение новое — они никогда не позволяли себе оставлять метки на телах. Хинате сейчас всё равно на последствия, он даже не думает останавливать Кагеяму, а тот только и рад стараться — втягивает в рот чуть ли не каждый сантиметр, подолгу посасывая. Брюнет толкается снова и снова, задевая заветную точку, заставляя Шоё выкрикивать имя любовника громче, извиваться и выгибаться. Хината наслаждается каждым моментом, каждым шлепком кожи о кожу, шум воды почти заглушается звуками их страсти, и он в каком-то полубреду клянётся себе, что навсегда отложит эти ощущения у себя в памяти, чтобы прокручивать их, когда снова придётся уехать. Кагеяма ускоряется, умудряясь короткими ногтями царапать и впиваться в мягкие ягодицы Хинаты. Парень тянется свободной рукой к собственному, уже болезненно пульсирующему члену, и двигает по нему из последних сил, стараясь угнаться за толчками любовника. — Ты мой, Шоё! — хрипло рычит Тобио прямо на ухо. Эти слова одновременно дикие и желанные, Хината не сразу осознаёт их значение, но изливается себе в руку сразу после. Кагеяма бурно кончает следом, почти задыхаясь, открытым ртом хватая горячий воздух в просторной душевой кабинке. Если бы не Тобио, Хината бы свалился прямо так на кафель, но Кагеяма всё ещё поддерживал его за ягодицы. Шоё чувствовал, как тряслись ноги партнёра, и в итоге они оба сползли вниз. Хината подтянул парня ближе, тот уселся между ног Шоё и спиной прижался к его груди, откидывая голову назад, прикрывая глаза под потоками воды. Хината благодарно целует скулы партнёра, обоим нужно было время чтобы отдышаться, набраться сил и домыться, но он снова прокручивает в теперь уже ясной голове последние слова парня. — Что значит «твой»? Хината говорит ласково, даже слегка шутливым тоном, но Кагеяма вздрагивает — Шоё чувствует это всем телом и рефлекторно сам напрягается. Он не сразу понял, что, может и неосознанно, но подошёл к давно волнующей теме. — Просто выпалил в порыве страсти, видимо. Тобио пожимает плечами, как ни в чём не бывало поднимается на ноги и ищет на полках гель для душа с мочалкой. Хината пораженно смотрит прямо перед собой в пустоту расфокусированным взглядом, чувствуя, как разбивается что-то внутри.