Не больше, чем волейбол

Хината искренне старался не падать духом, но ситуацию определённо нужно было принять и осмыслить, чем он и занимался всё оставшееся воскресенье. Кагеяма наверняка заметил в нём изменения: никаких предложений по совместному проведению дня Шоё не предлагал, более того, он целый день провёл за книжками. Сначала сделал вид, что листает мангу, которую давно приметил на полках Тобио, потом переключался на свои книги о португальском и английском языках, между всем этим залипал в телефон, смотрел что-нибудь на планшете в наушниках, а под вечер ушёл пробежаться перед сном, что, к слову, вообще делал впервые. Кагеяма ничего конкретного по этому поводу не говорил, правда, один раз-таки попытался предложить совместный просмотр фильма. Шоё пришлось изо всех сил напрячь мозг, чтобы придумать хоть немного достойный и не глупый отказ. Весь выходной Хината потратил на то, чтобы свыкнуться с мыслью, что, похоже, этому человеку не нужно ничего кроме секса. Это было не так уж и удивительно, но по-настоящему больно. Напрашивался вопрос: а что тогда Шоё делает в этой квартире? Опять же, прямо Кагеяма не настаивал на его нахождении тут, но и при этом не отпускал, судя по тому, как он постоянно уходил от темы, когда Хината начинал разговор о сожительстве. Шоё всё это уже порядком надоело. Их отношения с самого начала были в каком-то подвешенном состоянии, и они оба старались не обращать на это внимание просто двигаясь по течению. Чем чаще Хината задумывался об этом, тем тоньше становилось его терпение к партнёру и собственная выдержка. Он столько раз уже говорил Тобио напрямую о своих чувствах, а в ответ получал громкое молчание и тишину. Они обычно сопровождались поцелуями, но ведь это не ответ. Это вообще ничто — простое действие, вероятно, даже некий способ заткнуть. Чаще всего Хината понимал действия и поведение своего связующего, но не в этот раз. Не в том, что касается его самого. Он считал, что чувства — не то о чём можно умолчать, не то, о чём стоит додумывать. Да, Кагеяма бывает нежен, иногда внимателен, хороший слушатель, но это не доказывало ровным счётом ничего. Он мог быть таким с кем угодно. Боже, ну как тут выучить язык отношений Кагеямы Тобио, если справочник не прилагается в комплекте. Может, пока они в разъездах такие неопределённые отношения и норма, но ведь сейчас они в одном городе, так почему хотя бы на недолгий промежуток времени всё не может быть по-человечески? Ещё Хината искренне не понимал, глядя на себя в зеркало, что ему делать с огромными, багровыми засосами на плечах, ключицах и частично на груди. Ладно, допустим, переодеваться можно было и спиной к товарищам, тем более снять одну футболку и натянуть другую — секундное дело, но вот что делать с одним ярким засосом на шее, Шоё ещё не придумал. Вообще, он долго пытался понять о чём думал Кагеяма, когда вцепился в него так. Не то чтобы Хината был против, но этот человек раньше всегда мог себя контролировать, и Шоё не был готов поверить, что в этот раз секс был настолько крышесносный. Хината успокаивал себя мыслью, что хоть никаких интервью в ближайшую неделю не предвидится. Или сколько там это всё будет исчезать. И на том спасибо. Не придумав ничего лучше, Шоё просто заклеил засос бежевым пластырем, но только тупой его не заметит. Это, конечно, лучше, чем в открытую всё демонстрировать. В раздевалке они с Кагеямой расходятся в разные стороны. Хината вообще старался по минимуму разговаривать с Тобио после вчерашнего. Обида это была или нет — уже не важно, он просто не видел смысла разговаривать с человеком, который не хочет этого. — Привет-привет, Шоё-кун, — встречает его непривычно весёлый Атсуму, и Хината, впервые за долгое время, растягивает губы в улыбку, наконец-то полностью расслабляясь. — Как прошли выходные? — вежливо интересуется парень, не забывая отвернуться, чтобы стянуть майку. — Мы с Атсуму и Хошиуми опять тусили в том баре, и в этот раз я даже смог подцепить одну девушку, — Бокуто не даёт другим и слова вставить. — Ага, тебе напомнить, что через пару минут общения она всё равно слиняла? — фыркает Коурай. Дальше слушать уже не было смысла. Бокуто стал вопить во весь голос, мол, это ему она резко разонравилась, и парни сцепились в споре, а зная Котаро, это надолго. Хината краем глаза заметил, как Кагеяма о чём-то общается с Ушиджимой, но в нынешнем галдеже расслышать что-либо было невозможно. Тренировка прошла как обычно спокойно. Разве что Шоё пришлось отчитываться тренерам — нет, он не участвовал ни в каких драках и ничем не болен, пластырь он не поэтому налепил. Товарищи ничего не спрашивали, но это только пока. Учитывая, что Хината даже на площадке старался без нужды с Кагеямой не пересекаться, в раздевалке будет разнос как минимум от вездесущего Бокуто. — Хината, как же ты провёл выходные? — Котаро оказывается слишком предсказуемым. — Ничего особенного, — с готовностью отвечает Шоё, но конечно, этого мало. — Ты же ни с кем не дрался, случайно? — добавляет Атсуму и бросает недоверчивый взгляд в сторону второго связующего. Хината этого не замечает. — Нет конечно, с кем бы я мог подраться? — С Кагеямой. Шоё в замешательстве оборачивается. С чего вдруг ему драться именно с Кагеямой? Мия Атсуму же не в курсе, что они живут в одной квартире? — С какой стати? — выпаливает Хината в неожиданную мёртвую тишину. Он хмурится — секунду назад все галдели, а как он повернулся, так сразу замолчали. Всегда бы так. Наблюдая удивленные лица товарищей, до Шоё наконец доходит, и он медленно отворачивается ко всем спиной, прикрывая лицо руками. Ну конечно. Подобные нелепые глупости сопровождают его всю жизнь. Тишину нарушает громкий свист Бокуто, и это не предвещает ничего хорошего. — Так-так-так, кажется, у кое-кого выходные прошли очень даже круто. Котаро мгновенно подскакивает к Шоё, глаза радостно блестят, но парню сейчас не до веселья. Он даже не успевает надеть футболку — товарищ уже опирается на его плечо своим локтем. — Ну, рассказывай, кто она? — Так ты, всё-таки, в отношениях, Шоё? — перебивает Атсуму, внимательно разглядывая застывшего парня. Хината с силой закусывает губу, проклиная свою глупость и Кагеяму заодно. Не сам же себе он эти засосы ставил. — Нет у меня никаких отношений. Голос Шоё предательски скачет от злости — тяжело признаваться в этом себе, а тут приходится ещё и товарищам отчитываться. — Это вообще не серьёзно всё было. Так, расслабиться, — с горечью добавляет он. Он ни на кого не смотрит, поэтому не замечает, как Мия Атсуму расслабленно выдохнул и улыбнулся кончиками губ. Хината не то чтобы смотреть на кого-то, он вообще не хочет здесь находиться. Было бы круто улететь обратно в Бразилию и забыть всё это как страшный сон. Знакомая, крепкая ладонь неожиданно падает на плечо виновника переполоха, и тот испуганно вздрагивает. — Да ладно тебе, Хината, уж товарищам можно и рассказать, что ты занят. Шоё резко вскидывает голову, заглядывая в синие глаза говорящего. Там он уже не может различить хоть малейшую знакомую эмоцию. Больше он ничего не понимает в них. Хината не верит своим ушам. Это Кагеяма сейчас о чём вообще? О себе? Это он таким способом решил признать их отношения? Шоё запутался окончательно и бесповоротно, он вообще перестал понимать ни где он, ни кто он, ни что ему говорить и как, чёрт возьми, вообще разговаривать — он потерял дар речи. Пытаясь отыскать хоть какие-нибудь подсказки на лице партнёра, Хината следит за чуть прищуренным, недовольным взглядом Кагеямы и натыкается на карие глаза Атсуму, который отвечает Тобио таким же тяжелым взглядом. Они будто сцепились между собой, не замечая никого и ничего вокруг, и Хината искренне не понимает что происходит. Он пытается вспомнить, когда Кагеяма ещё вот так вот смотрел на кого-то, сопоставляет поведение, ответы, настроение партнёра в такие моменты. Это напоминает пазл — одна деталька соединяется с другой, и картинка потихоньку собирается. Когда она оказывается совсем готовой, Шоё накрывает волной осознания, принося тягучую боль и бешеную злость. Как он сам не додумался до того, что Атсуму проявляет к нему слишком много внимания — последнее, что сейчас волнует Шоё. Его больше задевает поведение Кагеямы, и нет, его ревность в данной ситуации совершенно не кажется приятной. Хината с ужасом осознаёт, что его связующий наверняка продумал всё это заранее. Чёртов Кагеяма Тобио применил, наконец-таки, свои гениальные тактические навыки где-то помимо спортивной площадки. Он, вероятно, рассчитал все свои действия — от намеренного первого засоса и заканчивая этим разговором. Знал ли партнёр, что Шоё позволит товарищам увидеть метки? Почему бы и нет — Хината всегда был не очень внимательным в бытовых делах, а уж от привычки переодеваться так же как и обычно тяжело отучиться за один день. Ну конечно. По-другому же никак нельзя объяснить кому-либо, что человек занят — нужно обязательно с наглядным примером. Шоё хмыкнул сам себе. А так ли ему теперь нужен Кагеяма? Хината всё ждал, когда же настанет тот день, и они поговорят, окончательно разберутся со своими взаимоотношениями, решат, что делать и всё будет так, как и должно было быть с самого начала. Ну, в плохом случае, конечно, вообще никак не будет, но Шоё ждал. Ждал, надеялся и верил в лучшее, а сейчас всё рассыпалось прахом за секунды осознания ситуации. Кагеяма Тобио может на площадке и научился общаться с людьми, пытался понять их и высказать всё что думает, если это требуется, но ведь это поведение ради высшей цели — ради его драгоценного волейбола, поэтому на людей в реальной жизни так, видимо, и не распространилось. Он так и не понял, что даже в дружеских, романтических отношениях люди делятся чувствами посредством общения и никак иначе. — Чего, Кагеяма знает о твоей девушке, а я нет?! — Бокуто вопит прямо над ухом, и только это заставляет Хинату вынырнуть из ступора.  — Нет, он не прав. Шоё поднимает голову и в упор глядит на Тобио, надеясь, что его разочарованный взгляд пробьёт в связующем дыру. Не ему же одному страдать, правильно? — У меня действительно нет никаких отношений и, видимо, не будет. Кагеяма глядит непонимающе, а Хината на это только шире усмехается, поражаясь тому, что партнёр действительно не осознаёт своей ошибки. Не собираясь больше ничего слушать, Шоё хватает свою спортивную сумку, запихивает туда кое-как вещи и торопится на выход. Он оборачивается уже в дверях, медленно осматривая помещение и всех тех, кто ещё не ушёл и беззаботно бросает напоследок: — Это была не девушка, а парень, кстати. Последнее, что Хината увидел, прежде чем отвернуться — застывшее в непонимании лицо Кагеямы и мелькнувший в синих глазах откровенный ужас. Последнее что Хината услышал — заливистый смех Бокуто и вопли: «Я ничуть в тебе не сомневался, Шоё».