Не больше, чем волейбол

Жизнь Хинаты Шоё никогда не делилась на чёрное или белое. Как однажды сказал им Такеда-сенсей — это были скорее множество разных цветов, которые в итоге просто смешались в насыщенный чёрный. И это не казалось чем-то плохим и не подразумевало вечные беды и страдания. Наоборот, чёрный нравился Шоё, возможно, был даже любимым его цветом. Он всегда стремился к нему — к чёрному цвету волос Кагеямы, чтобы снова и снова зарываться в них пальцами, перебирать прядку за прядкой, гладить и мягко оттягивать, вдыхать запах и всегда, всегда неосознанно утыкаться носом посреди совместного сна. Его отношения с Кагеямой Тобио никогда не были простыми. Любовь, как Шоё уже понял, это такое же испытание на прочность, как и спорт. На площадке всегда стояли шесть человек, но в данной схватке они были только вдвоём и оба уже давно научились противостоять любым ударам жизни вместе. Это не был простой путь. Они рушили и строили заново, ссорились и страстно мирились, расставались и сходились снова. Они даже пытались жить друг без друга. Как Шоё теперь считал — это были худшие и самые тяжелые пять лет в его жизни. По правде говоря, у них просто не получалось уживаться с другими людьми. С ними жизнь казалась, может быть, лишь немного спокойнее и размереннее, чем с Кагеямой. В остальном, не было ни фейерверков в душе, ни ощущения единства. Никакого «бум» и «вау», лишь комфортная тишина и спокойствие. От подобного Хинате быстро становилось скучно и как-то слишком уж тоскливо. Они никогда не говорили об этом с Кагеямой напрямую, но по слухам, прессе, да и вообще сердцем чуял — он был не единственным, кто набирался «опыта». Шоё считал, что их длительное расставание было лишь поводом остановиться и подумать, передохнуть, посмотреть — бывает ли по-другому и каково это. Он привык думать, что даже болезненный опыт ценен. Они правда прошли через всё, что вообще может случиться в длительных отношениях. Они правда выдержали все удары судьбы, как бы сложно ни было. Главная проблема их отношений всегда заключалась в расстоянии. До невозможности противная и очевидная тема для ссор в паре успешных спортсменов. Она убивает веру друг в друге, порождает сомнения, а решение каких-то конфликтов вообще казалось невозможным по телефону. Расстояние всегда подначивало демонов в их душах, подпитывало любые негативные мысли и с этим действительно было тяжело бороться. Но Хината всегда, при любых обстоятельствах, раз за разом возвращался. Он всегда выбирал и будет выбирать Кагеяму Тобио — единственного мужчину, чувства к которому с каждым годом взлетали выше. Единственного мужчину, с которым Шоё действительно чувствовал себя парящим в небесах. Единственного мужчину, которому хватало духу прыгать также высоко и никогда не отставать. Хината точно знал — Кагеяма чувствует то же самое. И теперь не оставалось никаких сомнений по этому поводу. Обоим было за тридцать, но они по-прежнему не сдавали позиций и до сих пор могли утереть нос любому молодому многообещающему волейболисту. Они уже сбились со своего личного счёта — так много матчей сыграно, столько побед и, конечно же, поражений пройдено. Оба добились всего, о чём мечтали в большом спорте, стали кумирами и примером нескольким молодым поколениям и сейчас лишь в очередной раз подтверждали звания «короля площадки» и «величайшей приманки». Полок в их общем доме уже давно не хватало, чтобы расставить все кубки и развесить медали, а приделать новые никак не доходили руки с постоянными разъездами. Что ж, Хината собирался это исправить сразу после этого матча. Ну, может ещё после того как они слетают куда-нибудь на пляж отдохнуть — год выдался напряжённым, а отпуск так вообще был будто в прошлой жизни. Об этом определённо не стоило думать будучи на площадке, и Шоё спешит вынырнуть из своих мыслей. Его сразу же окружает рёв толпы на трибунах, а в глаза бросаются целая куча камер. Хината уже по привычке пытается выдернуть родную макушку и, наконец, находит её в окружении тренеров и медиков. Пока Шоё подходит, Кагеяма о чём-то оживлённо спорит с самым серьёзным лицом. — Это всё из-за того, что ты пашешь как проклятый, — доходит до Хинаты, когда он подходит на достаточное расстояние, — Шоё, ну хоть ты скажи ему, что лучше отсидеться до конца матча. Кагеяма резко оборачивается и обращает на него пристальный, слегка прищуренный взгляд. Хината на это лишь дружелюбно улыбается тренеру и виновато приподнимает руки. — Вы зря меня об этом спрашиваете, я ведь такой же помешанный, как он, — Кагеяма поворачивается на тренера с торжествующей ухмылкой. Он ничуть не сомневался, — Если всё действительно не серьёзно, то я бы тоже просил остаться на площадке. Тренер бубнит что-то вроде: «два сапога — пара» и «за что вы мне такие сумасшедшие?» и взмахом руки отпускает обоих. Кагеяма равняется с Хинатой, и они оба возвращаются на свои места — вот-вот прозвучит свисток об окончании тайм-аута. — Опять плечо? — в голосе Шоё нет и капли былого веселья. — Пройдёт после хорошего отдыха. Я хочу эту чёртову медаль с кубком и не собираюсь отдавать первое место, — рычит Тобио, привычно сжимая руки в кулаки. — Долго уговаривал? — Мне пришлось изрядно поднапрячься и применить все свои навыки общения, чтобы просто не наорать на него. Шоё не сдержался и прыснул со смеху, а Кагеяма недовольно нахмурился. — Видимо действительно долго, с твоими-то навыками. Вообще-то с возрастом Тобио перестал быть нелюдимым и слишком противным букой, но это не отменяло того что все младшие члены команды его всё ещё опасались. Шоё прикрывает рот рукой, чтобы смех не казался таким явным, пока Кагеяма на это лишь цыкает и отворачивается. Хината тут же становится серьёзным и собранным, пристально разглядывая фигуру своего связующего, и если он заметит в движениях хоть намёк на боль или дискомфорт — Шоё самолично отправит его на скамейку и плевать, что любимый снова не будет с ним неделю разговаривать. Тут уже было не до смеха. Они, конечно же, выигрывают, и тяжёлое золото на груди снова приятно оттягивает уставшую шею, но Кагеяма светится так ярко и довольно улыбается, высоко держа над головой поднятый кулак, поэтому Хината тоже расслабляется и позволяет себе на время забыть о здоровье партнёра. После всех торжеств, команда привычно оттягивается к прессе и разбивается на группы. Их куратор успевает перехватить Кагеяму с Хинатой прежде чем парни встают перед камерами. Как они и договаривались. Шоё медленно обводит глазами каждого присутствующего журналиста и привычно расслабленно улыбается, пока Кагеяма уже отвечает на первый вопрос. — Нет, мы ничуть не сомневались в своей победе. Хината едва заметно ухмыляется. С их опытом, особенно с постоянно улучшающимися навыками анализа у Кагеямы, они уже спокойно могли предугадывать исходы матчей прямо на площадке. Конечно, это не было для обоих поводом расслабляться или раньше времени расстраиваться — всё оставалось только в их руках. — Все мы видели небольшой спор с тренером, насколько серьёзная у вас травма? — Он бы не выпустил меня будь она серьёзной. Как всегда невозмутимый и лаконичный Кагеяма Тобио. «Только на камеру и для журналистов, конечно же», — мысленно добавляет про себя Хината. — Кагеяма, Хината, расскажите про свои планы после олимпиады: в какие клубы собираетесь пойти теперь? Насколько нам известно — вам обоим поступало много разных предложений. Шоё с Тобио быстро переглядываются. Последние несколько лет они вместе играли в родной Японии, и один год даже провели в одном клубе, но после олимпиады все контракты придётся подписывать заново и, в этот раз, одинаковых предложений не было. Хината в предвкушении весь подобрался. Наконец-то. — Мне придётся сделать перерыв из-за травмы, чтобы это не переросло во что-то серьёзное, — Кагеяма делает небольшую паузу, собираясь с мыслями, — Я планирую, наконец, хорошенько отдохнуть вместе со своим мужем. На секунду их поглощает гробовая тишина. Отчётливо стал слышен гул фанатов с далёких трибун, можно было четко расслышать вопросы журналистов общающихся неподалёку с другими членами команды. Всё это так же резко прерывается и сменяется криками и вспышками фотоаппаратов. Люди вокруг заговорили одновременно, и тяжело было выудить из этой каши хоть какой-нибудь конкретный вопрос. Хината с Кагеямой приложили титанические усилия, годами тщательно скрывая это от кого-либо, чтобы подобная новость не разлетелась по миру раньше нужного времени. Слухи ходили разные со времен начала их карьеры, но открыто подтверждают они их впервые. — Кто он? — женщина с задних рядов наконец-то перекрикивает общий хор. — О, он потрясающий, — Кагеяма улыбается во все тридцать два, но это выглядит скорее по-хищному угрожающе, чем довольно, — Этот человек делает меня с каждым днём всё счастливее, я действительно везунчик и очень люблю его. И конечно, мне повезло, что он разделяет мою страсть к волейболу. Кагеяма долгое время не умел говорить приятные слова правильно, но раз за разом старался. И Шоё очень это ценил. Поначалу его, тогда ещё просто парень, выглядел так, будто скорее отчитывает, чем делает комплимент. Сейчас лицо Кагеямы расслабленное каждый раз, когда речь заходит о его муже. Лёгкая улыбка, тягучий тон, в глазах пляшут довольные чертята — он сделал из себя солнце лично для Хинаты Шоё. Теперь Тобио говорит подобное как само собой разумеющееся, но Хината слегка прикрывает глаза, чувствуя, как лицо заливает краской. Он слышал это так часто, но в душе каждый раз взлетают тысячи новых бабочек — всё ещё никак не привыкнет. К такому Кагеяме невозможно привыкнуть. Естественно, пресса заводится только больше, срывая голос, пытаясь выпросить имя. Тобио, конечно, тот ещё засранец — методично тянет время, издеваясь. Шоё, как всегда, не выдерживает и разжимает руки за спиной, приобнимая любимого за плечи. На левой руке, под огнями камер, тут же вспыхивает серебряное кольцо. Кагеяма уже привычно тянется к его ладони, переплетая их пальцы вместе и его собственное, такое же колечко соприкасается со своей парой. Это работа их куратора, который быстро и незаметно успел передать кольца до интервью — сразу после матча времени надеть их обратно так и не появилось. — Я тоже хочу сделать перерыв, чтобы нормально провести время вместе. Правда, я пока ещё не знаю на какой срок. Может, попробую себя в чём-то новом. Только не в спорте, надеюсь, — нервно усмехается Шоё, пока Кагеяма утыкается носом в его висок и невесомо целует. Журналисты, конечно, не могут не обратить внимания на такой явный знак. Девушки чуть ли не в обморок падают, а у мужчин глаза вот-вот грозились оказаться на затылке от подобных новостей. Вопросы сыпались градом и уже перестали быть даже адекватными. Если бы не ограждения и охрана рядом — наверняка бы накинулись, пытаясь ткнуть диктофонами прямо в лицо. — Как долго вы вместе? Браки в Японии узаконили не так давно, когда была свадьба? Шое-кун, вы что, уходите из спорта? — Мы вместе с конца старшей школы, хотя у нас и были взлёты и падения, — отвечает Кагеяма, но конец предложения всё равно утопает в новой волне криков. Шоё показалось, что кто-то весьма впечатлительный всё же грохнулся в обморок на задних рядах, по крайней мере количество толпы вокруг них точно прибавилось. Они всё ещё держали свою планку — удивлять весь мир совместными атаками, просто оружие немного сменилось. В итоге им просто пришлось уйти, потому что контролировать такую толпу было невозможно. В любом случае им уже светит сотня приглашений на интервью и, возможно даже фотосессии, так что всё подробно рассказать можно будет и в более приятной обстановке. — Тобио, я хочу завести собаку, — внезапно сообщает Шоё, петляя по коридорам спортивного комплекса. — Ни о каких собаках и речи быть не может, — тут же вспыхивает Кагеяма, — Ты прекрасно знаешь, что меня недолюбливают животные. — Да ладно тебе, собаки всех любят. Тем более он будет щенком и привыкнет к тебе, — Хината никогда ни в чём не отступает. — Боже, давай просто для начала хорошенько передохнём, — обречённо вздыхает Тобио, — Выберем тихое местечко и просто исчезнем на время. Эти пару лет были просто сумасшедшими, я держусь только потому, что ты рядом. И я соскучился уже по совместному времяпрепровождению где-то помимо площадки. Хината не выдерживает, хватает мужчину за руку и легонько толкает к стене. Кагеяма, давно привыкший к таким заскокам, кладёт руки на бёдра мужа и первый подаётся на поцелуй. Шоё едва заметно выдыхает — он тоже очень, очень сильно скучал. Кагеяма в последние пару лет лишь сильнее погрузился в волейбол чтобы как можно быстрее восстановиться после серьёзной травмы и вернуться в строй, и виделись они, разве что, в одной постели перед сном. Хината же просто устал. Это был всё тот же любимый волейбол, но все вершины были уже давно покорены и оставался он только ради собственного удовольствия. Но, последнее время, большее удовлетворение он получал по возвращению в их общий с Кагеямой дом и именно поэтому требовалось взять перерыв, отдохнуть, чтобы заново соскучиться по мячу. А там, может он действительно найдёт себе какое-то новое, такое же увлекательное занятие. Поцелуи становились жарче, Тобио уже во всю гладил его торс под футболкой, а Шоё чувствовал, как с каждой секундой нарастает возбуждение. Если они не остановятся сейчас, то их кто-то точно застукает на горяченьком. — Ммм… — тянет Хината, когда Кагеяма прикусывает мочку уха, — Может, всё же, дойдём до раздевалки? — И устроим групповуху с товарищами? — у Кагеямы скептично приподнимается бровь, пока рот занят покусыванием чужой шеи, — Лучше в туалет. — Лучше дотерпеть до номера, — мычит Хината. Может в душе он и не хотел терпеть, но старался держать разум под контролем и не поддаваться на провокации. Они всё ещё были в коридоре крупнейшей спортивной арены США и нужно было оставаться хладнокровными, взять себя в руки, чтобы лишний раз не провоцировать скандалов, когда кто-то их обнаружит. Кагеяма слишком резко хватает его твёрдый член поверх шорт и крепко сжимает в ладони. Бёдра Хинаты предают его и сами толкаются навстречу, а из горла вырывается слишком хриплый выдох. — Ненавижу тебя. — Ложь, — шепотом тянет Тобио и его губы невесомо касаются уха Шоё, а горячее дыхание обжигает, принося сладкую дрожь во всём теле, — Ты обожаешь меня.

2022 год

Хината просыпается от тянущего чувства ниже живота и приятного покалывания в местах, где касаются мягкие пальцы Кагеямы. Шоё с трудом разлепляет глаза и наблюдает перед собой чёрную макушку — Тобио влажными поцелуями спускается всё ниже к животу, не пропуская ни один миллиметр кожи. Сладкая нега после сна растворяется с каждой минутой, и Хината уже чувствует, как тело начинает сводить от желания. — Проснулся? — Кагеяма лишь на секунду кидает томный взгляд на его лицо. Шоё неопределённо стонет, выгибаясь под тёплым дыханием партнёра на пахе, и слишком громко ахает, когда Тобио на пробу оглаживает головку члена языком, прежде чем вобрать его полностью. Во рту у Кагеямы так влажно и горячо — Хинату пробивает на лёгкую дрожь, и он откидывает голову на подушку — от одного вида партнёра снизу можно кончить. Редкий, крайне редкий вид, Шоё занесёт его в собственную Красную книгу. — Мой король на коленях, — Хината не может не воспользоваться возможностью подколоть, — С чего вдруг? У кого-то хорошее настроение с утра? В его голосе откровенная издёвка, а губы сложены в слишком наглую улыбку — Кагеяма просто не может такого простить, поэтому отрывается от члена своего парня, чтобы с силой укусить за внутреннюю сторону бедра. Хината дёргается, но это того стоило. Контраст наслаждения и боли тоже хорош для разнообразия. — Решил авансом утешить тебя, — в тон парню отвечает Кагеяма и его язык возвращается к головке партнёра. Он помогает себе свободной рукой. Хината его почти не слушает — всё тело прошивает слишком яркими ощущениями близости, он плавится, пока Тобио ритмично двигает головой. — Ну, чтобы ты не слишком сильно расстраивался после проигрыша. Шоё резко приподнимается на локтях, разглядывая насмешливый, многозначительный взгляд потемневших синих глаз, и самоуверенная улыбка его связующего возбуждает даже сильнее такого же наглого языка на собственном члене. Хината не выдерживает и в очередной раз откидывает голову на подушку, агрессивнее подмахивая бёдрами навстречу, устремляя мутный взгляд в потолок. Кагеяма ожидаемо давится резким глубоким толчком, но он сам виноват — месть тоже может быть разной. — Даже не надейся. Особенно теперь, — он изо всех сил пытается связать нормальное предложение в перерывах между стонами, — После своей победы я заставлю извиняться тебя подобным образом за эту наглость. Хината не даёт Кагеяме рассмеяться на такие нелепые угрозы. Шоё в итоге хватает своего парня за волосы и аккуратно тянет на себя — хотелось почувствовать эти желанные губы не только на своем члене. Кагеяма, кашляя и судорожно дыша, подползает ближе, они трутся друг об друга, и Шоё снова ведёт от этих прикосновений. Поцелуи больше напоминают укусы, а рука Хинаты тянется к бёдрам партнёра, пальцами нащупывая заветный вход. — Чёрт, я даже не заметил, что ты растягивал себя всё это время, — стонет он, когда первый палец не встречает привычного давления. — Ты был слишком занят мечтаниями о невозможном, — хмыкает Кагеяма между поцелуями. Хината хватает обе руки Тобио и ловко перекатывается по кровати, оказываясь сверху. Вряд ли его парень позволил бы вот так просто пришпилить его к кровати в обычной ситуации, но сейчас Кагеяма не сопротивляется и даже поощряет любые действия тихими стонами. Шоё двигается внутри медленно и осторожно, как бы ему ни хотелось быть агрессивным — завтра игра, и он сам прекрасно знает какие ощущения бывают на следующий день после долгого отсутствия секса. Он понимает — Тобио тоже не в восторге, но он нужен был Шоё в идеальной форме, если тот хочет честно одолеть соперника. — В тебе так хорошо, Тобио, — Хината наклоняется, чтобы скомкано и отрывисто поцеловать. — Ты самый лучший, — безостановочно, как мантру, шепчет Шоё в открытые губы. — Ты… Тоже… Ещё! — стонет в ответ Кагеяма и выгибается, когда партнёр задевает нужную точку. После ещё нескольких быстрых толчков Хината всё же не выдерживает — они слишком затянули с предварительными ласками, и долго просто не получилось. Но это был Кагеяма, и он извивался под ним, поэтому Шоё совсем не расстраивается. Секс получился чувственным и нежным. Это непривычно для обоих, но так необходимо после долгой разлуки. Вскоре с небольшой помощью, Тобио кончает следом и Хината наконец-то наваливается на него всем телом, утыкаясь куда-то в шею. — Эй, я очень люблю тебя, никогда не сомневайся в этом, — шепчет Тобио. Шоё лишь блаженно улыбается, чувствуя, как партнёр поглаживает его волосы. — Я знаю, Кагеяма, я знаю. Они лежат так ещё какое-то время, лениво обнимаясь, пока Хината не приподнимается на локтях, заглядывая любимому в глаза. — Мне снился какой-то классный сон, но из-за тебя я его почти полностью забыл. — Ой, прости, ты чем-то недоволен? — тут же скалится Кагеяма, — Мне больше так не делать? — Всем я доволен, не начинай, — тут же вскидывается Хината, — Просто, кажется, в нём ты говорил, что берёшь перерыв в волейболе ради меня. — Чего? Что за бред? Я всегда в твоих снах типа романтик или как там это называется? — Тобио морщится, будто это действительно противно даже представлять. — Почему сразу бред? — Хината обиженно надувает губы. — Если у меня при этом не было никаких травм, то это бред, — Кагеяма едва заметно улыбается краешком губ, — Я умру на площадке. Ну или уйду из волейбола, только если на носилках унесут. — Ты нормальный? — Хината не выдерживает и толкает парня в бок, — Ты не сможешь играть вечно, ты не робот, чтобы не стареть! — Ещё как смогу. Хочешь поспорить? Кагеяма пихается в ответ, и через пару секунд они уже вовсю устраивают подушечные бои, дурачась на кровати с громкими воплями. Хината оказывается зажатым в объятиях слишком крупного в этой схватке Кагеямы, и тот начинает щекотать свою добычу, проходясь по груди и рёбрам, спускаясь ниже. Шоё заливисто хохочет умоляя прекратить — живот уже начинает болеть, но Тобио не собирается останавливаться и тоже смеётся вместе с ним. В их спальню на съёмной квартире Кагеямы ровными полосками, через жалюзи, проникает мягкий свет палящего римского солнца. Шоё, вообще-то, не должен был здесь находится, как и Кагеяма. Оба попросили своих товарищей их прикрыть — проводить время в комнате на базе чьей-нибудь команды было бы не очень приятно, поэтому оба улизнули. Уже через пару часов нужно будет собираться на тренировку, а завтра у них финал мирового чемпионата по волейболу среди мужчин, и Шоё обязательно одолеет Кагеяму снова. Но это будет завтра. Сегодня он проснулся в объятиях своего любимого, самого лучшего связующего во всем мире (по версии Шоё, конечно). Хината безумно счастлив — в родных синих глазах плескается нежность и такое же обожание, поэтому ни о чём другом он задумываться не собирается, тихонько наслаждаясь такими редкими моментами.