Повесть перебежчика

— Нет, Гарри, сиди, милый, я сама все сделаю!       Миссис Уизли, шелестя юбками, пропархала мимо него, левитируя перед собой корзину с овощами. Гарри осталось только беспомощно упасть обратно в кресло. Еще немного, и он помрет от скуки. Курить хотелось невозможно, аж зубы сводило. — Мама, почему мы не могли собраться у Гарри с Джинни? Гарри ведь предлагал! — ворчал Рон на кухне, который традиционно в преддверии общих встреч возился с дополнительной мебелью.       Краем глаза, Поттер подметил, как Джинни, что сидела в соседнем от него кресле, поджала губы. Они были немного в ссоре из-за всего этого. — Потому, Рональд, что собираться на Рождество здесь, в этом доме, — многолетняя традиция, и я не хочу нарушать ее. Даже если кто-то из вас однажды выкупит Хогвартс и станет жить в нем. — Джинни, может быть, хватит? — шепнул девушке Гарри так, чтобы мать и брат не услышали из другой комнаты. — Хватит что, Гарри? — спросила она холодно. Поттер мгновенно вскипел, его так раздражало, когда она начинала играть в дурочку. Он прекрасно знал, что она чертовски умная и схватывает на лету. — Как пожелаешь, — фыркнул он, вставая, — Из-за такой глупости развела…       Джинни посмотрела на него взглядом, в котором не было раздражения, как у Гарри, в нем была… Усталость? Разочарование?       Гарри сделалось еще поганее, он ускорил шаг и буквально выскочил за дверь. Джинни, конечно, поняла, что он не просто так звал всю компанию в их дом. Пусть Гарри и старался быть убедительным. Драко говорил, что Поттер не умеет врать. Он, пожалуй, был прав.       Дело было в том, что Джинни хотела провести это Рождество только вдвоем с Гарри, придумала меню ужина, даже составила для них плейлист, но когда Гарри узнал об этом, то радости не испытал. Ему бы, конечно, так хотелось радоваться: вот оно - счастье, в его руках. Но не мог, не получалось, будто внутри все, что было еще способно испытывать чувства — умерло, сломалось.       Гарри было больно от ее боли. Джинни — не чужой ему человек, он не хотел ее ранить, но подарить счастье тоже не мог. Ему было куда проще пережить шумную вечеринку, чем вечер наедине с ней. И это все было до тошноты погано.       Поттер долго стоял на крыльце дома Уизли и смотрел в черное безоблачное небо. Звезды здесь были яркие, не то что над Лондоном. Мороз колол обнаженную кожу, а Гарри все не шел назад. Он чувствовал такую усталость и отрешенность. И, кажется, понимал Драко, понимал, почему тот постоянно уезжал. Гарри бы самому сейчас уехать, просто исчезнуть. Начать заново.       Поттер сдался и призвал при помощи акцио пачку сигарет. Он хотел бросить курить, в очередной раз отказывался от сигарет, но это было выше его сил. Может быть, однажды, когда ему будет лучше...       Гарри ловко поймал летящую пачку, вытряхнул негнущимися от холода пальцами одну сигарету и зажег ее волшебной палочкой. Стоило ему поднести сигарету к губам, как из-за двери дома Уизли донеслись торопливые шаги. О том, что надвигается Молли, Гарри узнал еще до того, как та распахнула дверь. Сигарета была мгновенно выброшена в снег. — Гарри, пойдем в дом, ужин уже на столе. Что это ты тут делаешь? — спросила она, нюхая воздух. — Ничего, — отозвался он и шмыгнул в дверь.       За ужином Джинни, кажется, смягчилась. Либо же, думал Гарри, не хотела показывать, что в раю проблемы. В шумном кругу Уизли Поттеру стало легче. Это была его семья, пусть не родные родители, но люди, ставшие близкими настолько, что даже не верится. Разве смог бы он привести за этот стол Драко? Почему подобные мысли лезли в голову? Гарри не знал. Быть может, старался убедить себя, что то, как сейчас — правильно, так лучше и куда уж нормальнее.              После танцев, народ стал потихоньку расходиться. Молли дремала в кресле, так и не дождавшись любимой песни Селестины Уорлок, которую уже какое Рождество ставили в самый конец концерта. Артур спорил с Перси о чем-то рабочем, Гарри не вслушивался. Когда Билл и Флер отправились в Лондон с целью продолжения гуляний в одном из клубов, Гарри, Рон и Гермиона и Джинни остались единственные за столом. В кухне уютно горели гирлянды, поблескивала мишура, которой щедро было украшено все возможное пространство, тысячей искорок светилась зачарованная ледяная елка. — Вот бы сейчас в Хогвартс, — протянул мечтательно Рон. Они все достаточно выпили, но Рон, как то случалось часто, основательно перебрал и был пьянее остальных. Гермиона улыбнулась, ласково глядя на супруга. — Ты ненавидел учиться, — сказала она. — Я же не об учебе, а о самом месте, Гермиона! — Я тоже скучаю, — поделилась Джинни, комкая в изящных пальцах салфетку, — А помните, как мы на последнем курсе остались ночевать в Хогсмиде? Мы были ужасно пьяные… — Не помню такого, — удивился Гарри. — Потому что тебя с нами не было, — сказала Джинни холодно, не скрывая упрек. "Вот оно", подумал Гарри, истинно ее настроение сейчас. — Ты так и не сказал, где пропадал весь восьмой курс, — подключился Рон. — Я много времени проводил один. — Нет, врешь! — друг пьяно улыбнулся, — У тебя был роман! — Рон… — Гермиона, он столько лет скрывает эту девчонку! Так просто не честно. — Гарри незачем нам врать, — Гермиона улыбнулась другу, самую малось — лукаво, либо Гарри показалось, — А даже если он и скрывает кого-то, значит, у него есть причины. — Потому что он встречался с Плаксой Миртл!       Все дружно захохотали. — С Пивзом. Это был Пивз, не могу больше скрывать, — пошутил Гарри, чем вызвал новую волну смеха. — Нет, а все же, хороший был год. Самый лучший даже!       Для Гарри он тоже был самым лучшим. Самым счастливым.

***

      На платформе девять и три четверти было людно и суетно. Гарри не спеша толкал тележку со своими вещами, впервые без клетки Букли, венчавшей гору чемоданов. Он обещал себе не сравнивать, но, кажется, провалился. Разве можно было не проводить параллели теперь? Рон и Гермиона ушли вперед, Гарри видел только их макушки где-то впереди. Им все равно в разные купе, Рон и Гермиона — снова старосты. Гарри не смотрел по сторонам, на душе у него было тоскливо и тяжело, впервые он не испытывал даже малейшего душевного подъема при мысли о возвращении в школу.       Стайка младшекурсников, толпившаяся у входа в вагон, замолкла при появлении Гарри. Ребята во все глаза смотрели на него, разинув рты, и тут же расступились, стоило ему сделать несколько шагов к лестнице. Гарри постарался улыбнуться, но получилась какая-то гримаса. Когда он поднялся, ребята внизу зашептались так громко, что их не заглушил даже гам с перрона.       Поттер зашагал по вагону, отыскивая свободные места. Он прошел два, не встретив свободного купе, а в третьем наткнулся на Джинни с подружками. Конечно, Гарри мог бы сесть с ней, но это раньше. В конце августа Гарри расстался с девушкой, точнее, попросил взять паузу. И, судя по тому, как на него смотрели другие девчонки через стекло в двери купе, Джинн уже успела поделиться новостями.       Поттер двинулся дальше. В последнем вагоне ему, наконец, попалось никем не занятое купе. Гарри стал заталкивать чемодан на багажную полку, когда увидел, что там уже лежал один. Озадаченный, молодой человек вгляделся в бирку и прочитал имя владельца в ту же секунду, как тот распахнул дверь купе. — Поттер? — Малфой?       Оба они уставились друг на друга. — Привет.       Драко не выглядел особенно счастливым в это мгновение, как и в это утро, в целом, но Гарри принял это на свой счет. — У тебя опять такое лицо, — заметил он, — будто я… — У меня всю жизнь было такое лицо при виде тебя, Поттер.       Но многое изменилось. Этого Драко вслух не сказал. Он протиснулся мимо Гарри и сел у окна. — Я не знал, что тут занято, — сказал гриффиндорец, поправляя свой чемодан. — Не занято, поезд общий. — А твои друзья?       Малфой фыркнул. Пока Поттер не видел, он лениво изучал его затылок. — Никто из моих не поехал в школу.       Гарри, наконец, управился с чемоданом и тоже сел. Раздался гудок поезда. Драко взглянул на часы, было что-то нервное в его поведении, в том, как он поглядывал украдкой на Гарри. Поттер, задумавшись, смотрел на перрон, невольно подмечая тех, кого тут не было. Тронулись. Потянулись улочки и домики не парадного Лондона — грязные и серые от копоти с железной дороги, стал накрапывать дождь. Гарри все ждал, когда они уже выберутся за пределы города, он ужасно не любил тесный Лондон, где даже звезд не видно. Порой, он думал о том, где хотел бы жить, и на ум ему приходило море. Холодное, северное. — Эй, — Драко привлек внимание Гарри, не выдержав, — Ты реально собрался ехать со мной в одном купе? — А что? — Мерлин, кажется, мы разбились, я погиб, а это последние фантазии моего умирающего мозга. — Фантазии обо мне? — Гарри улыбнулся, его глаза озорно блестели за стеклами очков.       Драко залился краской. Надо же было такое сморозить! Похоже, бессонные ночи не идут ему на пользу. — Поттер, не игнорируй слово «больные» в моей прошлой фразе. — А это не важно, раз сам Малфой фантазирует обо мне… — О, прошу, заткнись, а то я снова начинаю тебя ненавидеть.       Драко отвернулся к окну и зацепился взглядом за проплывающие мимо линии электропередач. — Нет, только не это! Как быстро я уничтожил прогресс в наших отношениях… — Гарри драматично взмахнул руками и рассмеялся, Драко, не ожидая от самого себя, улыбнулся. — Поттер, а если серьезно. — Малфой, ты думаешь, что после всего я стану беспокоиться о таком? — Не знаю, — честно ответил Драко, — Просто, у меня сейчас не самая лучшая репутация. — Мне не важно, я же приходил к тебе поговорить, думал, ты понял. — Что понял? — Что я не прочь забыть прошлую грызню. Устал. Хватит. — Хорошо.       Снова замолчали. Драко неистово теребил край пиджака и выглядел отчего-то грустным и потерянным. — Знаешь, мне правда понравилось тогда проводить время с тобой. Я, в общем-то, не против, если бы мы могли и дальше иногда болтать.       Сказал Гарри, украдкой поглядывая на Драко поверх очков. — Ты, получается, хочешь общаться со мной, — спросил Драко. Он был удивлен и выглядел так, будто Гарри сказал самую абсурдную вещь на свете. Поттеру стало смешно. — Как ты себе представляешь общение после такого вопроса? Тебе, может, нужно было письменное заявление подать? Мол, претендую на общение, желаю разговаривать раз в неделю… — Не выворачивай это так, просто мне странно. И сейчас явно не самый лучший период моей жизни, знаешь ли. — Просто постарайся не вести себя как идиот. — Это по твоей части. — Малфой. — Что? — Так ты не против? Я могу типа отвалить от тебя, если ты бы… — Нет, я не… — Драко понял, что выпалил это быстрее, чем Гарри закончил предложение, слишком рано. Понял, что спалился напрочь и смутился. Что с ним такое, черт возьми? Гарри смотрел как-то странно: удивленно и восторженно одновременно. Драко совсем запутался, сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул и закончил фразу: — Нет, я не против, Поттер. Правда. Если ты не преследуешь никакой корыстной цели. Хотя, даже если так, мне все равно. — Я ничего не преследую. И не заставляй повторять меня снова, те слова, про то, что мне понравилось с тобой болтать. Ну вот, повторил. — Придурок.       Обменялись колкими взглядами. Драко казалось, что воздуха отчаянно мало и он будто стал вязким. Все дело было во взгляде Гарри. Почему-то выносить его стало тяжело. К счастью, в коридоре появилась тележка со сладостями, которую толкала неизменная пожилая ведьма. Молодые люди переглянулись и, когда постучались в их купе, накупили целую гору сладкого.       Поедая шоколадных лягушек и, периодически, перебрасываясь взрывными ирисками, разговаривать оказалось проще. Гарри было отчего-то спокойно и уютно, болтовня Драко отвлекала от мрачных мыслей, особенно навязчивых в то утро, и это было замечательно. Невероятно и так, будто весь мир стал с ног на голову: он и Драко Малфой мило болтают, обмениваясь карточками от лягушек, но замечательно определенно.

***

— Ты ехал, черт возьми, с кем? — не унимался Рон, пока они шагали к каретам. Гарри заозирался в поисках белобрысой макушки, он отчего-то не хотел, чтобы Малфой слышал стенания Уизли. — Я уже сказал, что он изменился. Или я. Мы оба, быть может. Короче, Рон, уймись, мы просто разговаривали. — Нет, может быть, ты его еще с нами таскать станешь. Он же твой друг теперь, выходит? — Он мне не друг, Рон. Мы просто разговаривали, — повторил Гарри, с нажимом. Детский сад какой-то. — Рон, прекрати уже, ты бы лучше думал о своих обязанностях старосты, нежели о Малфое.       В карете ехали с Джинни и Полумной, разговор никак не клеился, Гарри снова погрузился в уныние и старательно отворачивался от окна — впервые в жизни он не хотел видеть замок.

***

      Все они, кучка восьмикурсников, выглядели подавленными и жалкими. Малфой, которого Гарри приметил в толпе, вообще, казалось, стал серым и вот-вот свалится в обморок. Поттера затошнило при виде Большого зала. То, что случилось здесь в мае, кажется, навсегда отпечаталось в сознании.       Все было куда мрачнее, чем обычно. Кресло директора осталось незанятым, и так было даже хуже, обжигающе больно. Церемония распределения прошла быстро, немного скомкано, как показалось Гарри, но он не так много их видел прежде. Шляпа спела новую песню, где восхваляла подвиг защитников школы, а также призывала сплотиться враждовавших. — Гарри, кажется, уже начал сплочение, — буркнул Рон, хмуро глядя на слизеринский стол. Гермиона толкнула его в плечо, Гарри же предпочел не реагировать.       Ужин показался Гарри не таким вкусным. Ему, в общем-то, кусок в горло не лез. Судя по мрачным серым лицам других ребят, не ему одному. Рон, как обычно, набивал тарелки. Вот уж кого не могло ничего смутить.

***

      Гостиная была такой же уютной, как и всегда. Только там Гарри немного выдохнул. Кажется, они еще могли притвориться, что все в порядке. Троице повезло занять любимые места у камина, Гарри с удовольствием стянул ботинки и придвинул ноги ближе к огню. За спиной мерно гудели десятки голосов товарищей по факультету, сплетаясь в причудливую мелодию с воем ветра за окном. — Как будто бы, все нормально, — произнесла Гермиона совсем тихо, не отрывая взгляда от огня. На губах ее играла едва уловимая грустная улыбка. — Давайте представим, что так оно и есть. — Тогда, может, в шахматы, а, Гарри? — Я бы предложила прочитать первую главу по трансфигурации, думаю… — Гермиона-а-а! — хором протянули Гарри и Рон. — Я шучу, — она улыбнулась и невербально призвала из спальни, куда уже были доставлены их вещи, шахматную доску.

***

      Гарри не то чтобы наблюдал за Драко, но почему-то непременно везде замечал. Наверное, так было и раньше, в прошлой, довоенной жизни. Малфой теперь вел себя совсем иначе. Он не высовывался, почти ни с кем не говорил, держался поодаль и всегда в одиночестве. А еще ему доставалось от гриффиндорцев, но Драко игнорировал и это. Никому ничего не доказывал, просто молча уходил.       Немногочисленный восьмой курс теперь занимался всегда вместе, и Гарри виделся с Драко ежедневно, но не разговаривал. Не был уверен, что тот не будет против. Весь его хмурый и отстраненный вид невольно отталкивал.       В первую пятницу учебной недели, когда все они, замученные обилием домашнего задания и размером конспектов, чахли в душной теплице на травологии, мадам Стебль объявила лабораторную. Гермиона традиционно объединилась с Роном, друг лишь пожал плечами и улыбнулся, в то время как Гарри оставалось лишь смотреть, как студенты разбиваются на пары. Конечно, Поттер остался не у дел. Как и Драко. И тогда Гарри подошел к нему. — О, Поттер, неужели тебя никто не выбрал? — съязвил Драко, когда Гарри пристроился рядом с ним у горшка поющей календулы. — И тебе привет. — Виделись. — Не язви, я жутко устал за эту неделю. — Так и быть, ладно, — Драко, похоже, устал не меньше. Вблизи Гарри видел, как тот осунулся. Должно быть, ему тяжело приходится. — Спасибо. Ты понял, что нам нужно делать? Я все прослушал. — Поттер, — Драко вздохнул и осуждающе посмотрел на гриффиндорца, — Ну, конечно, — и он начал объяснять.       Оба склонились над учебниками, а затем, придвинувшись едва ли не вплотную к горшку с календулой, принялись зачаровывать деревянную дудочку. Драко читал длинное сложное заклинание, а Гарри наблюдал, ждал, запоет ли проклятая календула, но та лишь шевелила листьями, кажется, самую малость быстрее, чем без музыки. — Молодые люди, внимание! — раздался усиленный магически голос профессора, — Те из вас, кто уже закончили, можете сдать мне свои работы и идти в замок.       Не успела профессор договорить, как Гермиона поднялась со своего места, сияя счастливой улыбкой, и направилась к столу. — Она точно человек? — спросил Драко у Гарри, провожая Гермиону взглядом. — Иногда я сомневаюсь.       То и дело с разных сторон теплицы доносились мелодичные звуки пения. Теплица стремительно пустела, а у Гарри и Драко так ничего и не вышло. — Ты, наверное, что-то не правильно говоришь. — У тебя тоже не получилось, — заметил Драко, уставший и раздраженный. — Верно. — Я бы не стал петь в такой духоте, — пожаловался слизеринец, — Не удивительно, что она не поет. — Но у других же поет? — Может быть, нам досталась бракованная? Как думаешь? — Я уже не знаю. — О, Поттер, прошу тебя, сделай что-нибудь, я не хочу оставаться тут последним! — взмолился Драко, когда Симус Финниган и Джил Осборн прошли мимо них, перемазанные землей, но довольные.       Гарри тяжело вздохнул и принялся в десятый раз зачитывать заклинание, как вдруг раздался треск, вспыхнуло яркое пламя, охватившее цветочный горшок. Драко быстро потушил огонь, но мадам Стебль, конечно, не могла такое не заметить.       Гарри и Драко все же стали последними. Календула была убита случайным пожаром, задание они провалили, а еще потратили кучу времени на уборку. Когда ребята, наконец, выбрались из духоты теплицы, близился вечер. — У тебя волосы вьются, — заметил Гарри, отчего-то улыбаясь. — М-м-м, — Драко сладко потянулся, разминая затекшую спину, — И что с того? В теплице высокая влажность. — Просто я не замечал раньше, а теперь заметил.       Отчего-то Гарри смутился и поспешно отвел взгляд от светлого затылка. Зашагали не спеша к замку. Ветер так приятно обдувал разгоряченное лицо. — Пойдем к озеру? — спросил вдруг Гарри и испугался, что зря это сделал.       Драко пожал плечами. — Я с удовольствием, не хочу сидеть в помещении, когда такая прекрасная погода. Тем более, завтра будет дождь.       Гарри заулыбался. Повернули к озеру. — Откуда ты знаешь, что будет дождь?       Драко взглянул на него с хитринкой в глазах. — Древняя родовая способность предсказывать будущее, я тебе не говорил о ней? — Ой, да брось. — Ладно, я просто слушал радио. Точнее, даже не я, а какой-то второкурсник с пуффендуя, в Большом зале.       За разговором дорога до озера пролетела незаметно. Гарри и Драко расположились под ивой, на приятно теплой, нагретой солнцем за долгий день, траве. От воды тянуло свежестью и холодом, а шелест ветвей ивы усыплял. Они болтали о всякой ерунде, глядели на облака, вскоре окрасившиеся золотом заката, а позже, когда земля стала остывать и сидеть на ней сделалось холодно, пошли вдоль берега озера. Гарри показал Драко, как кидать камушки. Драко тоже кинул, предварительно зачаровав на прыгучесть, и обыграл Гарри, который подвоха не заметил. Конечно, Малфой признался, за что получил легкий толчок в ребра. Они вернулись в замок, когда совсем стемнело и вот-вот должен был начаться ужин. Никому не хотелось расходиться, но продолжать это уже было неловко. — Слушай, а ты не хочешь завтра сходить в Хогсмид? — спросил Гарри, когда Драко уже заходил в Большой зал. — Поттер, завтра ведь дождь, я говорил, — улыбнулся Драко, и гриффиндорец не смог оторвать взгляд от этой улыбки. — А мы, кажется, волшебники. Разве дождь — помеха? — Ты так сильно хочешь погулять со мной? — Драко развернулся к Гарри и хитро прищурился, — Я соглашусь, но только если это — свидание.       Гарри смутился, буквально ощутил, как краснеют и горят щеки. Он очень надеялся, что в коридоре достаточно темно, чтобы это скрыть, но, похоже, Драко все увидел. — Прости, Поттер, я просто шучу, — он рассмеялся, улыбаясь еще шире, — Давай сходим. — Ты такая язва, Малфой, — Гарри тоже улыбался. Драко подмигнул ему и вошел в Большой зал.