never say never

      Чанёль вернулся в сад семьи Бён, чтобы скоротать время в ожидании возвращения Бэкхёна. Ему было определённо не по себе. Солнце уже окончательно залило светом каждый тёмный уголок. Он плюхнулся на качель, что была подвешена в цветнике.       Его довольно вымотала эта прогулка, но это была приятная усталость, нежели навязчивая. Запрокинул руки за голову, прикрывая глаза, прокручивая события этого утра.       Бён Бэкхён       Нетерпеливый. Упрямый. Грубый. Сложный.       Бэкхён       Изувеченный. Измученный. Уставший. Отчаянный.       Бэк-и       Шкодный. Смелый. Свободолюбивый. Милый.       — Бэк-и.       Альфа глубоко ушёл в свои мысли. Какие только судьба не принимала крутые повороты в его жизни и каждый раз умудрялась затянуть в жизненные аварии остальных людей, которые приходили в судьбу Чанёля. Так жестоко.       Он так сильно не хотел видеть, как Бэкхён заперт в золотой клетке. Как бы сильно Чанёлю хотелось быть ключом от неё, а не материалом, из которого сделают новую темницу. Преступление против человека. Такого юного и, на самом деле, очень хрупкого человека. Внутри закрадывалось мерзкое чувство, что он ничем не отличается от родителей омеги. Что за сказка про красавицу и чудовище? Этот год — шанс для Бэкхёна, или Чанёля?       Одно лишь радовало. Бэкхён улыбался сегодня. Так скромно. Но улыбался. Он согласился, точнее, возможно согласится на это предложение. Шанс. У альфы есть шанс.       Из глубоких раздумий его вытянула суета и звук машин с другой части особняка. Не долго думая, он подорвался, устремившись к источнику паники.       Мать Бэкхёна с неимоверным ужасом держала руки на груди, взволновано глядя на мужа и сына.       — Мама, я тебя прошу, перестань переживать, с ним ничего не случилось. Он не первый раз так делает. Мы бы увидели, если что-нибудь случилось бы на дороге. Никого и ничего не было. Да, отец?       — Чон Иль, не смей такое говорить, даже представить ужасно! — в панике сорвалась на старшего сына женщина.       — Что стряслось? — сразу влетел в разговор Чанёль.       Чон Иль посмотрел на родителей. Женщина тут же развернулась и постаралась скорее скрыться в особняке, не сдержав слёзы.       — Бэкхён… он сбежал. Вылетел из машины на перекрестке. Водитель с отцом ничего не смогли поделать…       — Что с ним? — паника накрыла уже Чанёля.       — На дороге никого не было… Сбежал он в общем… — в напряжении подытожил старший брат.       Чанёль чуть сам под землю не провалился от ужасных мыслей, что в секунду появились в его голове.       — Чёрт… я уж подумал, что с ним что-нибудь случилось на дороге, — выдохнул с небольшим облегчением.       Отец всё время молчал. Но выглядел как бомба, что вот-вот взорвётся.       — Отец, останься лучше дома. Я позову всех шофёров и позвоню в участок. Заявлю, что он сбежал. Постараемся найти как можно быстрее. Он не далеко ушёл, я уверен.       Мужчина, опираясь о свою трость, так ничего и не ответил. Чанёль почувствовал это. Как мужчина, тиран всей семьи, сам старался отойти от шока, агрессии и волнения. Единственное, что было не ясно, от чего он волнуется? От того, что его сына чуть не сбила какая-нибудь машина, или от того, что теперь придётся что-то говорить, извиняться и оправдываться перед отцом альфы?       — Я поеду искать с вами, — кинул альфа и тут же направился за ключами от машины.

***

      Прошло чуть больше месяца. За окном царствовал октябрь. В тот день они не смогли найти его. Они опрашивали всех, кого только можно было опросить. Затронули даже ближайшие поселения. Даже запись с видеокамер с того самого перекрестка не смогла сыграть им на руку. Разве что теперь перед Чанёлем каждый день стоит картинка перед глазами, как омегу чуть не сбивает машина, и как он через ужасную хромоту всё равно убегает с дороги. Действительно ли он убегал от родителей и заточения в университете, а не от альфы? Понятно было, что даже после договора на этот злосчастный год, омеге был не в радость брак по расчету с мужчиной, которого он знал от силы дня три. Бежать через такую боль? Всё же… Альфа старался не терзать свою голову такими тревожными мыслями.       Из мыслей его вытянул чей-то встревоженный голос.       — Шеф! Горим!       Он тут же поднял сковородку с плиты, осматривая сгоревшее мясо.       — Чёрт, — недовольно и сквозь зубы.       — Сгорело?       — Пережарилось. Сделаю по новой.       — Может тебе стоит отдохнуть? Ты практически без выходных на кухне уже почти месяц.       Альфа занялся готовкой блюда заново.       — Я чувствую себя хорошо, но думаю всё же отлучусь ненадолго от ресторана. Ты за главную будешь.       — Так точно, — с задорной улыбкой произнесла девушка.       — Йерим, должен будет подойти стажёр на следующей неделе, позвони мне за день до его прихода. Хочу лично им заняться. Сказали, что парень подаёт большие надежды.       — Хорошо, шеф, — девушка закончила с нарезкой и подошла к альфе, отталкивая его от плиты.       — Давай я закончу это многострадальное блюдо, тебе стоит передохнуть, — девушка взялась за ручку сковородки и практически сразу влилась в процесс.       — Теряю хватку, — неловко посмеялся Чанёль.       Его это тоже заботило. На его кухне не должны колебать собственные проблемы из личной жизни. Но всё же, даже если откинуть ментальное состояние, физическое тоже даёт о себе знать. Он присел на пуфик, стоявший рядом с плитой.       — Хэй, Йерим, хотела бы владеть этим рестораном и быть шефом?       Девушка с каким-то удивлением на лице обернулась на альфу.       — К чему ты это?       — Ну, не всегда же я буду тут готовить и владеть им. Мне нужен достойный приемник. И ты лучше всего подходишь на его роль.       — Это ты к тому, что в любой момент уйдёшь из жизни? Ты, конечно, мой начальник и шеф, но это не помешает мне огреть тебя сковородкой прямо сейчас. Хватит заводить об этом разговоры.       Альфа посмеялся, поднимая руки в жесте того, что он якобы сдался, а после неловко перевёл взгляд в пол и облокотился локтями о колени.       — Всё, всё, я понял, больше не буду)       — То-то же, — ехидно улыбнулась девушка, возвращая всё своё внимание готовке.       Прошло около 5-ти минут в полной тишине и привычном шуме кухни, пока альфа всё же не вмешался.       — Йерим, а ты хоть знаешь, что готовишь?       Девушка тут же зависла, неловко бегая глазами.       Чанёль тяжело вздохнул, поднялся с пуфика и отодвинул девушку от плиты, занимая своё первоначальное место.       — Сколько раз говорил, проверять заказ и требования, перед тем как браться за блюдо или вмешиваться в процесс? Как вообще можно взяться за блюдо, не зная, что готовишь? Вопрос риторический.       Девушка неловко заулыбалась, наблюдая за действиями шефа со стороны.       — И как я мог подумать только тебе ресторан оставить, — тут же посмеялся альфа.       — Ээй! — саркастично завозмущалась девушка, — вот так и помогай тебе в следующий раз!       — Значит, всё же хочешь им владеть? — резко вернул серьёзный тон.       Девушка малость растерялась. Так мило хлопала глазами, несмотря на острые черты лица. Сама по себе она была довольно высокой, чуть-ли не ростом с альфу. Короткие волосы, убранные под шапочку. Выглядела совсем худенькой, но на самом деле владела фактурным проработанным телом. И, несмотря на свою обманчивую внешность, была омегой с чудесным природным запахом вишни. Сама себе противоречие.       — Что ты так зациклился на этом? Даже если ты и захочешь передать ресторан мне, разве это можно доверить омеге?       — Причем тут твой вторичный пол? Я не знаю ни одной омеги, которая была бы таким же крепким орешком, как ты.       В голову резко стрельнула мысль с образом Бэкхёна.       — Шеф, ты опять в какие-то думки ушёл, всё ок?       — Да, да. Слушай, я сегодня пораньше уйду всё же. Закроешь ресторан? Мы с ребятами собираемся патрулировать, ждём новых людей со дня на день.       — Да, конечно. Будь осторожным!       — Конечно!

***

      Альфа выскочил из тёплого помещения в мерзопакостную погоду. Только должно было начинать темнеть, но всё вокруг было уже во мраке из-за наступающего холодного дождя. Тело продрогло от мурашек.       — Грёбанная осень…       Альфа поскорее устремился запрыгнуть в свою машину. Первым делом он её завёл, чтобы согреться, потому что всё накопленное за день тепло в момент улетучилось, стоило ему только переступить порог ресторана. После он сразу достал телефон, просматривая сообщения, от которых он всегда разрывался. Его взгляд заострился на одном уведомлении от контакта с фамилией «Бён». На секунду что-то внутри дрогнуло. Это был Бён Чон Иль, старший брат омеги. Не долго думая, альфа тут же направился в полицейский участок.       Он зашёл в участок будто к себе домой, направляясь уже по знакомой дорожке в кабинет Чон Иля.       — Привет, хён… Не ожидал тебя увидеть сегодня, — тут же встретил его с удивлённым лицом альфа.       — Привет, Чон Иль. У тебя есть хорошие новости для меня?       — А-а-а, ты по поводу сообщения, ты же мог мне просто позвонить, — говорил, пока попутно разбирался с какими-то бумажками.       — Да просто по пути было заскочить, — Чанёль наблюдал за ним, а после облокотился о стол, который занимал практически весь кабинет, и так же был завален бюрократией.       — Я тебя расстрою, мы думали, что напали на след. Обрыли всех его друзей, которых знали. Все возможные места, в которых он мог быть.       — И-и?       — И гнались через пол города за парнем, похожим на Бэкхёна, который оказался просто наркоманом. Чёрт… как он только умудряется, блин, так ныкаться.       Чанёль тяжело вздохнул, прокручивая в своих пальцах ручку, которую взял на столе.       — Чон Иль, я не преследую чёткую цель взять его в мужья и не давлю на вас, просто переживаю. Где его сейчас может вообще носить в такую погоду… — просто кинул фразу, будто в никуда, задавая риторический вопрос, на который никто не знает ответ.       — Всё же это моя работа, и долг перед семьёй. Мать только-только начала спокойно засыпать, а отец начал говорить «привет», вместо того, чтобы начать отчитывать за что-либо, когда видимся.       — Он раньше не сбегал из дома?       — Конечно сбегал.       — И где он был?       — У своих друзей. Если тепло, то ночевал в скейт-парках. Если холодно, то опять же у своих друзей, либо в самых тёплых местах города, и в то же время незаконных.       Если его нигде не нашли, где он вообще может быть сейчас? Наверняка ему очень холодно, одиноко и даже страшно.       — Что решили со свадьбой?       — Ты даже не в курсе, что с твоей собственной свадьбой?       — Сейчас меня это мало волнует. Какой смысл об этом переживать, если мне некого брать в мужья? Да и своих забот хватает.       — Просто объявили, что пока вы только готовитесь к свадьбе, наслаждаетесь моментом, пока вы помолвлены и решили отложить свадьбу на пару месяцев.       — Что будет с Бэкхёном, если мы его всё же найдём?       — Посмотрим, переживёт ли он папин гнев, потом вы заключите брак, а после… найдёт способ максимально лишить его свободы.       — Почему твой отец так зациклен на этом?       Чон Иль мельком посмотрел на Чанёля и как-то нахмурился.       — Я не знаю, у папы какой-то бзик на том, чтобы воспитать Бэкхёна так, как ему нужно. Он старой закалки.       — А что насчёт тебя?       — Не знаю, может это самовнушение, но большинство моих целей совпадают с желаниями отца. Либо мне хочется так думать. Не важно.       — Понятно, — Чанёль как-то задумчиво отвёл свой взгляд.       — А что думает твой отец? — тут же поинтересовался Чон Иль.       — Он, конечно, не в восторге. Но так же просто по-человечески переживает за него. Его уже практически месяц не могут найти. Как думаешь, где может шастать несовершеннолетний парень без денег и жилья?       — Все места, о которых я думал, уже были обысканы сотни раз.       Этот факт заставлял задуматься о всех ужасных вещах, которые вообще могли случиться с парнем.       — Во всяком случае, у нас есть месяц, чтобы искать его как беглеца, а после, в декабре, уже будем искать его как без вести пропавшего… — подытожил Чон Иль.       1 декабря Бэкхёну исполнится 19 лет.

***

      Было невыносимо душно. Альфа пытался починить сломанную вытяжку, так как комфорт подопечных, да и в принципе состояние кухни, его очень волновало. Со лба тёк пот, белоснежный китель уже был весь выпачкан.       — Найдите мне человека, который был назначен ответственным за чистку оборудования! Какого чёрта я сейчас этим вообще занимаюсь?       Альфа начинал уже конкретно злиться.       Тут же подошёл какой-то парниша, вооружённый средствами для уборки оборудования.       — Слушай, пожалуйста, если я не тыкаю тебя носом в то, что нужно сделать, это не значит, что этого делать не нужно. Почему я сейчас этим занимаюсь? — явно был возмущён альфа, но не переходил на крик.       Парень молчал, ему было нечего ответить.       — Понятно, вопрос риторический. Уже не нужно ничего чистить. Смотри, дело не в том, что ты её не почистил, не поэтому она сломана. Но сейчас мне было бы гораздо легче и приятней в ней копошиться, будь она чистая. Давай, чтобы больше такого не было.       — Да, шеф, — виновато согласился парень и остался рядом, чтобы вдруг что помочь.       Пару мгновений спустя к парню с виноватым лицом подходит такое же второе. Йерим с какой-то неловкостью в голосе зовет Чанёля.       — Шеф…       — Что? — отвечает с интонацией, чтоб его лучше не трогали сейчас.       — Тот парень, Ли Ёниль, который должен был подойти на стажировку сегодня… Он не сможет.       — Почему?       Чанёль бросил все дела и полностью повернулся к девушке, глядя на неё сверху вниз, так как и сам был высоким, так ещё и стоял на табуретке, чтобы спокойно дотягиваться до сломанного оборудования.       — Он только что позвонил, у него горе в семье, его отец умер…       Чанёль тут же поменялся в лице, немного смягчился. Около минуты просто смотрел на Йерим, о чём-то размышляя.       — Как созвонитесь, передай ему мои соболезнования и скажи, что мы ждём его в любом случае. Пускай приходит, как будет в состоянии.       — Хорошо, шеф.       Он сразу вернулся к работе, как через минуту раздался звонок телефона в кармане.       — Да вы сговорились все… — тихо ругался альфа, прерываясь в очередной раз, начиная тут же доставать телефон.       Это был его отец.       — Ало, Чанёль, сын, можешь говорить? — стоило только взять трубку, тут же послышался голос мужчины.       — Да, пап, с тобой всегда могу.       Альфа на другом конце провода по-доброму посмеялся.       — Ты в ресторане до вечера?       — Да, тебе нужно чем-то помочь?       — Нет-нет, семья Бён пригласила нас на ужин сегодня. Я подумал, что ты бы мог прихватить пару бутылочек хорошего вина, раз уж такое дело.       — А, так значит нужен не я, а вино? — Чанёль усмехнулся.       — Конечно мой мальчик, мне слишком лень заниматься поисками хорошего гостинца, как хорошо, что у меня есть сын со своим рестораном, — всё так же очень по-доброму и шутя отзывался мужчина.       — А в честь чего ужин?       — Бэкхёна так и не смогли найти, его родители переживают, хотят кое-что обсудить, как я понял. Я считаю, они хотят уже начать искать его как пропавшего без вести. Они обрыли весь город.       — Боятся, что мы откажемся от всей этой затеи?       — А ты всё-таки решил отказаться? — совершенно спокойно спросил мужчина.       — Я думал об этом, может тогда Бэкхён позволит себя найти.       — Думаю, он вообще не захочет, чтобы его нашли, даже если ты откажешься и сделаешь это заявление на весь мир. Представляешь, что с ним сделает его отец? Нужно помочь мальчику.       — Ладно, чёрт с ним, пусть будет, что будет. Во сколько они нас ждут?

***

      В какой момент жизни Чанёля его так сильно начал беспокоить Бэкхён? Прямо сейчас, когда он едет в его родной дом, на ужин на котором его не будет? Это удручает. А если он прямо сейчас мокнет под этим зверским дождем, что хлещет по всему городу? Считает дни до долгожданного дня рождения, но не потому что это будет день, который он хорошо проведёт, получая поздравления от друзей и родных о наступлении совершеннолетия, а чтобы не попасть в заточение, чтобы не быть избитым, чтобы получить свободу от бесконечного тиранства. Получить свободу от Чанёля, который совершил преступление против этого парня, просто согласившись на эту авантюру со свадьбой. Лишь потому что отец альфы слёзно просил своего сына жить? Чтобы Чанёль никогда не остался один, будучи в своём болезненном положении? Как эгоистично. Его мучало безумное чувство вины. Может поэтому он не мог перестать думать о Бён Бэкхёне?       Он подъехал к уже знакомому дому семейства Бён, но он так же сохранял ощущение отчуждённости. Возможно, если бы альфа не знал об отношениях между членами семьи, дом бы внушал больше доверия и приятных ощущений.       Он немного припоздал, но по взгляду тех, кто сидел за столом, ощутил, что те вовсе не приняли это за знак неуважения.       — Здравствуй, Чанёль, — с легкой улыбкой встретила матушка семейства, сразу приглашая за стол, поближе к его отцу. В этот раз размах был в разы скромнее, чем тогда на помолвке.       — Спасибо.       Он вошёл на моменте, когда старшие мужчины семейств обсуждали какие-то серьёзные темы, вроде бизнеса и политики. Чон Иль изредка вмешивался, в основном просто мотал на ус. Хоть Чанёлю и было почти 30, он всё ещё продолжал считать, что все эти взрослые темы не для него. В душе он всегда был подростком. Но стоило Чанёлю только приступить к еде, как все замолкли, словно выдерживали паузу. Его это напрягало. И, как оказалось, не напрасно.       — Чанёль, — начал Бён Джин Хо, — нам очень жаль, что такое произошло из-за Бэкхёна.       — Ничего, его можно понять, — невозмутимо ответил альфа, продолжая есть. — Единственное, о чём я переживаю, это о нынешнем состоянии Бэкхёна. Я буду ждать столько, сколько этого потребуется.       — Мы стараемся повлиять на ситуацию, всё же время беспощадно к каждому из нас.       Чанёль это никак не прокомментировал, Бён Джин Хо не знал всех тонкостей, но, возможно, начал догадываться.       И как бы грубо это не было, это было правдой. Время альфы действительно очень дорогое, потому что его мало.

flashback

*The best moment for Muse-Animals       — Диагноз не утешительный, мне очень жаль. К счастью, в наше время возможно облегчить все симптомы и максимально повысить качество жизни, — с тяжестью в голосе произносил врач, пока Чанёль ощущал лишь звон в ушах, а перед глазами проносилась вся жизнь. Ему только 19 лет, он только начал вставать на ноги. И что же теперь?

flashback

      — Пап, нужно поговорить.       Позади мужчины послышался характерный топот по деревянному полу.       — Чего вдруг? — отец альфы курил, сидя на ступеньках террасы скромного дома, окружённого фруктовыми полями.       Чанёль робко сел рядом с отцом. Стояло жаркое лето. Он долго молчал.       — Ну, решился говорить — значит говори, — как-то подтолкнул своего сына.       — Отец, помнишь, я тогда не смог приехать тебе помочь с садом?..       — Ну? Хочешь оправдаться? Не нужно…       — Просто послушай меня… — звучало даже как-то грубо.       Мужчина вопросительно посмотрел на Чанёля. Он никогда не позволял себе его перебивать, а тут как гром среди ясного неба. Молчал. Ждал, пока его сын соберётся с мыслями.       — Я был в больнице на обследовании, мне поставили диагноз, — альфа протянул лист, сложенный и смятый, тому в руки.       Мужчина с опаской глянул на сына, а после с недопонимаем начал вчитываться в написанное.       Вокруг всё затихло, будто в вакууме. Мужчина молчал, даже тогда, когда дотлевшая сигарета уже жгла его руки.

flashback

      — Прекрати! Прекрати это делать, пошли домой! — альфа кричал на отца, оттаскивая того от несчастного фруктового дерева, почти сломленного пополам от безумного ветра. Это была ужасная гроза. Небо не переставало сверкать.       — Нет, не прекращу! Оно должно начать плодоносить в этом году, значит оно будет это делать!       — Если ты о себе не заботишься, подумай хотя бы обо мне! Я переживаю за тебя!       По ним хлестал дождь.       — Я только о тебе и думаю, Чанёль! Зайди в дом, ты едва ходишь!       — Пожалуйста… пап! Мы найдём деньги другим способом, не такой ценой!       — Что я за отец, который не может обеспечить лечение своему единственному сыну, чтобы хотя бы облегчить ему жизнь!       — Отец, я не умираю, мне почти не больно, я чувствую своё тело, перестань так надрываться! От одного дерева прибыль не пропадёт! Прошу! Я не вернусь в дом без тебя! Посмотри на это грёбанное небо! — его голос был полон отчаянья.       — Мне невыносимо от того, что тебе больно! Я сделаю всё, чтобы ты жил, как всегда мечтал!

***

      Он болен, болен серьёзно, болен неизлечимо. Он не знает, сколько лет ему оставила болезнь. Страшный диагноз ему поставили в 19 лет. С тех пор вся жизнь альфы стала принимать вид какого-то грустного шаблонного кино. А Чанёль не переносил стереотипное шаблонное кино для домоседов. Поэтому всеми силами не позволял себе поддаваться болезни. Хотя в самом начале это было очень тяжело. Делал всё, что хотел, и ни в чем себе не отказывал, естественно, в рамках разумного. В его жизни произошли, конечно, некоторые изменения, он начал относиться к ней по-другому. Он просто знал, что ему отмерено чуть меньше, чем другим людям, но он же всё ещё жив, поэтому хоронить себя не спешил. Единственное сильное изменение — нескончаемые препараты, лекарства, врачи, больницы. Но даже это не заставляло его унывать. Но для кого это действительно было очень сильным ударом, так это для отца альфы. Когда он узнал о болезни сына, то впал в глубокую депрессию, не зная, где достать баснословные суммы на лечение. Их семья не всегда была настолько богатой. Всё, что у них было, это фруктовый сад. У них больше никого и ничего дороже друг друга не было…       Чанёлю стало как-то тошно.       — Я отлучусь… — тихо сказал, повернувшись к отцу, и встал из-за стола, чтобы скорее покинуть эту комнату.       Дом был как-то пуст, ни работников дома не было, ни тем более домочадцев. Он решил подняться сразу на третий этаж, чтобы его не спешили искать. Где-то в конце коридора, в тусклом свете высокой напольной антикварной лампы, была дверь, изрисованная граффити, как ему показалось сначала, но она была исписана не самыми культурными словами. Что-то в глубине сознания подсказывало, что это дверь в комнату Бэкхёна. Оглянувшись, чтобы никого не было, он тут же двинулся к ней.       Он даже не успел провернуть ручку, как она тут же с лёгкостью сама по себе открылась. Дверь многое повидала. На ней были вмятины, серьёзные царапины, а открылась она так легко, потому что, видимо, её когда-то уже выбивали и практически полностью сломали замок.       Он сразу нырнул в полную темноту. Пытался скорее ладонью нащупать включатель, чтобы включить свет.       Комната оказалась совсем небольшой, может чуть больше той, что была у него в загородном доме. Было очень убрано, видимо, заслуга матери. Большая кровать, шкаф, вмонтированный в стену и с пробитыми деревянными рейками на дверце, видать, тоже в своё время ему досталось, и письменный стол у окна. На стенах плакаты с какими-то музыкальными группами, которые были все переклеены скотчем поверх, были видны беспорядочные рваные швы. Видимо, доставалось не только омеге, но и всему, что его окружало.       Альфа открывал все ящики стола, в надежде найти хоть какие-то записи Бэкхёна. Жить в такой семье и не выплёскивать свои эмоции хотя бы на бумагу — невозможно. Конечно, его немного колола где-то в глубине души совесть, что он врывается в личное пространство омеги, но альфа оправдывал себя благими намерениями, что он ищет подсказки, чтобы найти Бэка и помочь ему.       В ящиках стола он нашёл лишь какие-то тетрадки, учебники и канцелярию. На очереди шкаф.       Он открылся с характерным скрипом. Шкаф был очень глубоким. Всё его содержимое было раскурочено, вещи были в полном и хаотичном беспорядке. Разорванные книги, какая-то одежда, скейт, ролики, коробки и прочие вещи, которые сложно отнести в одну категорию и можно долго перечислять. Закрыл его обратно.       Он присел на кровать. Жёсткая. Серое постельное со звездочками. Её обыскивать он не стал. Слишком очевидно. Тем более, если уборкой занимается дом-работники, при смене белья могли легко найти.       Он смотрел в окно, как там бушевал ветер и дождь. Комната Бэкхёна не ощущалась уютной. Было видно, что максимум, что он делал в этой комнате, так это делал вид, что живёт, ну или пытался выжить.       Полностью уйдя в свои мысли, он вдруг резко кое-что осознал: живя в такой семье — нельзя что-то прятать в собственной комнате. Он тут же подошёл к окну. С трудом его открыл, оно тоже было сломано, поэтому не легко поддалось. Тут же просунул руку под подоконник по ту сторону. Рукав его костюма тут же попадает под раздачу, пачкается и намокает. Он нащупывает что-то странное, что легко и сразу вытаскивает. Бинго! Какой-то блокнот, завёрнутый в пакет. Разрывает его и рассматривает трофей. К большому сожалению, пакет мало помог, и все страницы были мокрые. По всей видимости, сам Бэкхён про него в какой-то момент забыл. Он был очень старым.        На чёрной кожаной обложке была куча наклеек, половина из которых выцвела. Он открыл заветную находку, но, к большому сожалению, половина записей была просто несчастно уничтожена временем и влагой.       Несмотря на хулиганский и бунтарский характер, у Бэкхёна был довольно красивый и каллиграфический почерк.       Кажется, он вёл записи около года. Начиналось всё с текстов каких-то песен, стихов. Потом были страницы с какими-то цифрами, они походили на суммы денег, где-то были совсем небольшие, где-то поменьше, и тут он напал на самое интересное. После цифр шли названия городов, были выписаны какие-то сводки и информация о них. Было похоже на то, что он выбирает какой город лучше для того, чтобы скрыться подальше от семьи, и в который будет возможно лучше перебраться. Самое главное, что он выбирал в них — университет. Видимо, хотел уехать так, чтобы родители не поняли, что это побег. Это всё выглядело даже как-то наивно. Хотя, находясь сейчас во времени, где Бэкхён совершил этот самый побег, всё кажется уже более серьёзным. Правда, всё пошло не по плану омеги. Он сбежал в ужасных и, кажется, максимально неподготовленных обстоятельствах.       Дальше уже начались самые стёртые страницы. Альфа пытался вчитаться, но мало что смог отчётливо разобрать, оставалось самостоятельно досочинять некоторые слова. Но тут было много картонных закладок. Это были обрезанные упаковки от лекарств, видимо, сохранял их названия. В подавляющем большинстве это были обезболивающие, довольно сильные. Нашёл вырезку какого-то гормонального препарата, на обратной стороне вырезанной картонки был какой-то адрес. Он тут же сунул её в карман брюк.       Чанёль отвлёкся от блокнота, когда услышал шаги в коридоре. Он мигом снял с себя запачканный пиджак, завернул в него записную книжку, и быстренько сложил рядом на кровати.       В комнату просунулась голова Чон Иля.       — Ищешь то, что может помочь найти след Бэкхёна?       — Я… да… да и просто интересно стало. Случайно наткнулся на его комнату. Не хотел разгуливать сильно по дому, простите. Просто запарный день на работе выдался, хотел развеяться.       — Мы тут уже всё обрыли, к сожалению, ничего не нашли.       Чанёль вообще не имел понятия, почему он решил спрятать блокнот и не показывать его брату омеги. Возможно, он бы смог найти ещё какие-то улики, со своим опытом и знанием Бэкхёна, он бы точно нашёл что-нибудь полезное. Но что-то заставило его оставить эту информацию при себе. Его вообще интересовал вопрос, как эти записи не были обнаружены ранее, это же было довольно очевидное место для тайника.

***

      Проходили последние дни ноября, а об омеге не было ни единой вести. Со дня на день ему должно будет исполниться 19 лет. Альфа уже, кажется, начал думать, что они больше никогда и не встретятся. А может, это и к лучшему? Бэкхён обретёт свободу, а для Чанёля ничего не изменится в его жизни. Всё останется по старому.       Вечерело. На кухне ресторана становилось всё меньше и меньше человек. Осталась лишь Йерим, Чанёль и новенький парниша Ёниль.       Чанёль корпел над стажёром, помогая ему с готовкой блюд. А после они втроём намывали кухню до блеска.       Ёниль был совсем мрачен, но всецело отдавался делу и выполнял поручения на все 100 процентов.       В ресторане не осталось ни одного посетителя, вокруг была полная тьма. На часах уже красовалась пугающая цифра «11» вечера.       — Ёниль, где ты живешь?       Он немного растерялся.       — В старом районе через железную дорогу.       — Далековато, сейчас уже вряд ли какой-нибудь транспорт ездит. Я тебя подброшу.       — Что вы, шеф, не нужно. Я дойду, ничего не случится, спасибо большое, — он тут же поклонился.       — Нет, я настаиваю. Я Йерим тоже подвезу, мне не сложно. Тем более, это я тебя задержал, да и погода там не очень. Посмотри, сколько снега намело, а зима только завтра. Не очень приятно по такой погоде куда-то топать.       — Спасибо большое…       — И давай на «ты» перейдём.       — Я не против, — это в какой-то степени даже как-то расслабило парня.       Снег приятно хрустел под ногами и валил крупными хлопьями, тут же припорошив всех троих. Они постарались поскорее прыгнуть в машину.       Всю дорогу они обсуждали то, что нужно будет сделать завтра, и мило обсуждали какие-то насущные проблемы, касаемо ресторана.       Первым делом они отвезли Йерим. Девушка потрепала Ёниля по волосам, в знак прощания, тот тут же начал уворачиваться. А шефу «отдала честь», поблагодарила, что подбросил, и наказала хорошо и качественно отдохнуть.       Альфа проследил, чтобы она зашла в подъезд, и после они держали путь к дому Ёниля.       — Как тебе работа в ресторане, вывозишь?       — Я всегда об этом мечтал, спасибо, что позволили работать на одной кухне с вами, а не заставили первую неделю только мыть посуду.       Альфа посмеялся.        -Ну, вообще, изначально новых ребят я, конечно, не заставляю только мыть посуду, но заставляю много слушать и делать много, возможно, иногда не самой приятной работы, чтобы они с уважением относились ко всему труду, без которого кухня не может процветать. Скажи спасибо Йерим, которая так за тебя впряглась.       — Ва… Тебе тоже спасибо, шеф.       — Не за что. Так, показывай дорогу.       Они стали вилять по пустым узким улочкам. Район всегда был не самым благополучным, и даже за последние года, когда были приняты попытки улучшить его, вся его суть всё равно осталась прежней.       Они подъехали к старенькому многоэтажному дому.       — Так, пойдём, я тебе помогу всё дотащить. Ты на каком этаже живёшь?       — Нет, не стоит, я сам дотащу, ты мне и так очень помог.       — Да брось, тебе в несколько заходов так придётся идти.       Альфа и Йерим отдали ему кучу книг по кулинарии, некоторые отдали с концами, а некоторые одолжили попользоваться. И всего этого добра — пару сумок. Довольно тяжёлых сумок.       Они зашли в дом, покряхтывая от тяжести знаний в руках.       — Лифт для дома с пятью этажами? — тут же даже с каким-то сарказмом прокомментировал альфа.       — Ага, когда район перестраивали, впихнули. Ломается каждые выходные, безопасней по лестнице будет.       — Ну, пойдём.       Чем выше они поднимались, тем громче и отчётливей слышалась музыка. Очень громкая музыка.       — Уже так поздно, а тут музыка на весь дом. Тебе стоит вызвать полицию, иначе не сможешь хорошо отдохнуть.       — Это мой брат устроил… — с каким-то сожалением отозвался Ёниль, — после похорон отца у него переклинило что-то, теперь день через день тусовка… Страдает по-своему.       — Мне жаль. Может помочь тебе всех разогнать? Или, хочешь, я тебе оплачу отель, абстрагируешься немного.       — Нет, спасибо, ты и так очень много мне помогаешь. Я его угомоню, он быстро в себя приходит.       — Ладно, если что — звони.       Альфа не настаивал, всё-таки он был согласен с тем, что каждый по-разному переживает такие сильные потрясения. Да и наверное, лучше не стоит разделять братьев. Сейчас они друг для друга опора.       — Спасибо, шеф, доброго вечера.       — И тебе доброго.       Он дождался, когда альфа зайдёт в дом. На удивление — дверь была не заперта.       Он решил обратно всё-таки рискнуть и спуститься на лифте. И так весь день на ногах, безумно устал. Ещё 5 этажей вниз, и он точно рухнет спать прямо в машине.       Зайдя, тут же нажимает нужную кнопку.       Спускался он безумно медленно. Альфа успел рассмотреть все стены лифта. Конечно же, он был уже весь обклеен объявлениями изнутри, исписан, испачкан. Но его внимание очень сильно привлекло другое. Весь пол и нижняя часть стены были испачканы кровью. Его это очень насторожило.       *The best moment for The Rare Occasions — Notion       С горем пополам двери лифта раскрылись, он поспешил выйти из дома. Оказавшись на улице, его сразу окатывает холодом. Пробрало будто до костей. Сразу устремился к машине.       Запрыгнув в неё, тут же заводит, стараясь скорее отогреть руки. Рассматривая окрестность замечает чуть дальше от дома на земле в снегу что-то странное. Чуть поодаль от уличного фонаря он видит силуэт человека. Не долго думая, вновь выходит из машины и спешит на помощь. Мало ли что приключилось.       Подбежав, он тут же падает на снег, начиная откидывать снег руками от человека.       Это оказался рыжий худощавый парень, лежащий в снегу в полу-сознании. Не было видно даже его лица. На нём не было куртки. Одна лишь белая майка, и то вся в крови, и штаны. Даже обуви не было.       Альфа с опаской коснулся его плеча.       — Эй, парень…