in hindsight, i was blindsided (baby, i don't mind it)

⭐ Чимин не любит четверг. В этом нет никакого скрытого смысла — просто четверги проходят максимально скучно. По средам он работает в библиотеке, что иногда приносит радость, а по пятницам зашивается, отрабатывая свои смены в ресторане. Четверг сам по себе безвкусный и ничем не примечательный. Система даёт сбой, когда в очередной скучный четверг раздаётся звонок в дверь. В этот момент Чимин стоит и с неприязнью смотрит на ворох чистой одежды, которую необходимо погладить. Откровенно говоря, им не помешала бы гладильная доска, но он упрямо отказывается принять это, потому что не хочет тратить деньги. Именно тогда раздаётся звонок в дверь. Чимин никого не ждал. Он поднимается и хмурится, всё ещё размышляя о покупке гладильной доски. Ну серьёзно, разве она стоит того? Он может потратить деньги на что-то другое, более полезное. Что ему нужно? С такими мыслями Чимин подходит к домофону, чтобы посмотреть на незваного гостя, и открывает рот, не веря своим глазам. В камере отчетливо видна до боли знакомая кудрявая макушка. Он нервно прочищает горло. Хосок смотрит прямо в камеру и улыбается при виде ошарашенного Чимина. — Привет? — В следующий раз, — выдавливает из себя Чимин, открывая входную дверь, — не оставляй после себя такой идеальный порядок. Он чувствует себя таким беззащитным, произнося это, но ничего не может поделать с собой. Внезапное появление Хосока сбивает с толку. Несмотря на это, Чимин рад его приходу. Хосок замирает на пороге — плечи напряжены, руки в карманах. Чимин предлагает ему войти, потому что какой тогда смысл в том, что он проделал весь этот путь. Хосок язвит, мол, откуда ты знаешь? Может быть, я вообще мимо проходил. Но Чимина не проведешь — он с ехидной улыбкой подмечает, что его обувь безнадежно испорчена проливным дождем, под которым он явно провёл не десять минут. Хосок принимается извиняться, но Чимин решительно прерывает его и заталкивает к себе в квартиру. Хосок неловко улыбается, снимает промокшую насквозь обувь и, спотыкаясь, идёт за Чимином. И вот опять — это должно быть странно, но Чимин чувствует, что это правильно. ⭐ В следующий раз Хосок приходит в воскресенье. А потом во вторник. Один раз он уходит и в тот же день возвращается, прикрываясь тем, что у него были дела поблизости. Чимин смеётся над его нелепыми попытками оправдаться, а Чонгук притворяется, что ничего не происходит. Хосок продолжает появляться. Иногда он готовит ужасно невкусный чай. Чимин — единственный, кто пьёт его, не жалуясь, а сам Хосок просто сидит с каменным лицом рядом (ему хватило одного глотка, чтобы распробовать свой кулинарный шедевр). Чонгук без лишних церемоний выливает его в раковину. Чимину нравится всё это. ⭐ — Ты собираешься вернуться к танцам? — Я бросил школу искусств, — безэмоционально говорит Чимин. Он чувствует себя странно — будто кто-то силой вытянул ответ из него. Он даже сам не понял, почему сказал это. Хосок просто мычит, ближе садясь к Чимину. — Понял. ⭐ — Я кое-что рассказал Хосоку, — сообщает Чимин с набитым ртом. Господи, он обожает этот ресторан и аджуму, что работает в нём — если подумать, Чимин вообще любит всех на этой планете (кроме нацистов и диктаторов и-). — Расскажи, — требует Чонгук, запихивая в свой рот больше говядины, чем он способен прожевать. Он точно подавится. — Сначала прожуй, — командует Чимин. Чонгук пожимает плечами, но подчиняется. — Давай выкладывай, — говорит Чонгук, прожевав еду. Он делает глубокий вдох, на что старший напрягается, потому что отлично знает своего друга — тот сейчас либо запоет, либо скажет какой-нибудь бред. — Ты наконец-то признался ему? «Хоби-хён, я так сильно люблю тебя! Хён, истории Ромео и Джульетты, Суиль и Суне и даже красавицы и чудовища блекнут по сравнению с моей любовью!» Надо же — оказывается, Чонгук может одновременно петь и несмешно шутить. Кто бы мог подумать? Люди начинают оглядываться на них, некоторые даже улыбаются. — Ладно, обойдёшься, — заявляет Чимин, указывая на младшего палочками. — Нет, блять, я жду подробностей, — не сдаётся Чонгук. — Я рассказал ему, что бросил танцы, — наконец-то признается Чимин и яростно впивается зубами в сочный кусок говядины. Обычно он старается избегать разговоры на эту тему, поэтому сейчас чувствует себя в какой-то степени уязвимым — особенно, когда говорит об этом вслух. — Что ж, — подаёт голос Чонгук после небольшой паузы, — это в твоем стиле. Столько драмы. Всё равно, что признаться ему в своих чув- — Какой же ты придурок! — прерывает его Чимин и опускает голову, широко улыбаясь. ⭐ — Чимин-щи, — тихо зовёт его Чонгук, постучав по дверной раме. Он отрывается от книги, смотрит на младшего поверх очков и незаинтересованно мычит. — Чимин-хён, — пробует снова младший, на что тот выпрямляется, откладывая книгу. — Да? — Не хочешь пойти со мной в студию? Чимин внимательно изучает его лицо. В последнее время он пытается возвращаться домой пораньше, чтобы заставить Чонгука поспать, но у него не всегда получается из-за бешеного графика. — У тебя скоро сдача проекта, — напоминает старший. Чонгук равнодушно пожимает плечами. — Так да или нет? — устало спрашивает он, теряя терпение. — Конечно, Чонгукки, — вздыхает Чимин. — Пошли, я не хотел обижать тебя. Они быстро собираются. — Возьмем гитару? — предлагает Чимин. Чонгук снова пожимает плечами, поэтому старший решает не заморачиваться — быстрее дойдут до студии. Стоит Чонгуку сесть за ударную установку, как он сразу же меняется на глазах. Сначала у него не было выбора — он взял в руки палочки в средней школе, чтобы влиться в компанию Чимина — сам старший играл на гитаре, а его друг Вонпиль на пианино. Однако что-то пошло не так — Чонгук быстро привязался к барабанам и не бросил играть на них. Иногда он просит Чимина составить ему компанию, на что старший соглашается — обычно они поют или пробуют что-то новое — с гитарой и без — и просто дурачатся. Чимин опирается на стену и ждёт с закрытыми глазами, когда Чонгук начнет играть. Стоит ему услышать стук барабанов, как он непроизвольно начинает дрожать, открывая глаза. Они улыбаются. ⭐