Крыло сойки

Без десяти минут полночь. Куча разбросанной по столу бумаги. Мокрые пятна, размывающие буквы на пожелтевших листах, слезы, понимаешь? Понимаешь? Разноцветными искрами взрываются фейерверки. За окном снег и праздник. Дети, улыбки, подарки и смех. Все просачивается сквозь трещины в полосатых стенах, сквозь страницы разваливающихся книг, сквозь щели в дряхлых окнах, мимо вазы с засохшими цветами и последнего черствого куска хлеба, понимаешь? Я даже в точности до мелких деталей вижу картину: просторный кабинет и столы у стен, толпа людей и безвкусная музыка, странные напитки и смех. Повсюду смех, понимаешь? Мой призрак тоже где-то там, смеется. Веселится, танцует и смеется. А ведь когда-то, когда-то очень, очень давно, будто тысячу лет назад, я тоже был там, и тоже смеялся, понимаешь? И в том, что я сейчас здесь, твоя вина. И в этих слезах твоя вина. В покрасневших глазах и исцарапанной душе, руках и вырванных клоках волос твоя вина, понимаешь? Понимаешь? Лес, пение ранних птиц, охотничье ружье за плечом, серая куртка, твое размытое лицо и одна ухмылка на тонких бледных губах. А ведь сейчас я его даже не вспомню, лицо, понимаешь? Одна только ухмылка въелась ядом в мою память, как самый страшный кошмар, который нельзя забыть. Ты был тем самым кошмаром, понимаешь? Буйным ветром ворвавшийся в мою жизнь, ты распотрошил, уничтожил все и ушел. Ушел так же неожиданно и резко, даже не дав возможности отдышаться, оставив в сердце нож, который нельзя вынуть, иначе – умрешь. И я так хотел, так хотел… умереть, понимаешь? И все это твоя вина. Только твоя, понимаешь? Понимаешь? Звонок в двери. В такое-то время? Пусть убирается, кто бы он ни был. День-праздник, как ни как. Вместо гостей – море писем, что еще на этот раз? Тихие шаги в прихожей. – Снова ты, Жан? Еще не спишь? – Нет, читал пока. – Что там такое? – Какой-то господин. Очень сильно желает увидеться с вами. – Господин? Старый? Молодой? – Не знаю. Не разглядел. Предлагал пройти внутрь – отказался. Скинул пальто, в одной тонкой блузке, уставший очень… у него подтяжки необычные, в полоску, и кардиан вязаный, словно у моей бабушки... – Пусть заходит!