В полночь ветры не дуют

      — Ты жив, — голос повелителя Черных Вод был низким, бархатистым, со стальными нотками, взгляд пронзительный и холодный, от чего по позвоночнику Повелителя Ветров пробежались мурашки.       Желание, благодаря которому, как думал сам Ши Цинсюань, он возродился демоном, сейчас стояло перед ним, всего в паре бу (1 бу = 1,7м) во всем своем великолепии. Длинные черные прямые волосы были распущены и струились по плечам, облаченным в черные одежды с золотым морским орнаментом, золотые серьги в ушах были точно такими же, какими их помнил Ши Цинсюань по тем временам, когда Хэ Сюань притворялся Мин И.       Демон Черных Вод стоял перед ним, во плоти, не скрывая своего истинного обличия, разве что, подавляя свою демоническую ци.       Ши Цинсюань смотрел на него, широко распахнув глаза, пока в один момент не склонил голову и не опустился на колени. Он ведь не имеет права даже смотреть на Хэ Сюаня. Он тот, кто уничтожил счастливую судьбу Черновода. Демон Черных Вод наверняка его ненавидит, желает уничтожить. А Ши Цинсюань… наверное он всегда был плохим человеком, раз думал о том, что может быть есть шанс снова вернуть что-то давно утерянное, разбитое и истертое в пыль. Брат бы был зол.       — Нет, Повелитель Черных Вод, уже нет, — отзывается Ши Цинсюань, не поднимая взгляд и поджимая губы.       Где бы это видано, что один непревзойдённый демон склоняет колени перед другим?       — Поднимись, — кривит губы Хэ Сюань, вглядывается в шпильку в волосах Ши Цинсюаня, смотрит на веер и его лицо мрачнеет.       Ши Цинсюань поднимается на ноги, но взгляд не поднимает. Слабо усмехается. Что он должен сказать сейчас Хэ Сюаню? Что ненавидит его за то, что он убил брата? Что переродился демоном лишь потому, что думал о том, что не успел увидеть его перед смертью? Что добрых восемьдесят лет выбирался с запечатанной горы Тунлу, неизвестно по каким причинам оказавшись там, ведь умер он на дне морском?!       Но слов не требуется. Хэ Сюань сам подходит, хватает Ши Цинсюаня за подбородок и смотрит ему в глаза.       Ши Цинсюань сглатывает.       Он уже может не бояться. Какой смысл в страхе, когда ты по силе не уступаешь демону, стоявшему перед тобой. Или, почти не уступаешь.       Но страх сковывает, липкими холодными пальцами сдавливает шею и Ши Цинсюань, будучи демоном, которому уже и не нужно дышать, вдруг чувствует, как доступ к кислороду у него перекрывается, почти так же, как и тогда, когда он тонул, захлебывался в стихии собственного брата и Хэ Сюаня.       — Ты стал непревзойденным, — констатирует факт Черновод, хмуря тонкие брови.       Ши Цинсюань кивает. Наверное, пришло самое время ему развеяться, исчезнуть из этого мира, завершить свое существование и попытать удачу на перерождении. Но что-то его останавливает. Может быть ледяные тонкие пальцы с длинными черными острыми ногтями? Может быть этот ледяной взгляд раскосых глаз, в которых так и плещется гнев и ненависть?       — Я восемьдесят лет стремился к этому и ещё с десяток пытался жить среди людей. — срывается с губ Ши Цинсюаня прежде, чем он успевает подумать.       Этого не нужно знать Хэ Сюаню. Ему ведь все равно. И если Ши Цинсюань сейчас отдаст ему свой пепел, то он, наверняка, развеет его. И будет смотреть своим ледяным взглядом, наблюдая за там, как Повелитель Ветров навсегда исчезает из этого мира.       — Ты пытаешься показать, что можешь хоть что-то стоить и без брата?       Голос Хэ Сюаня наполнен ядом и ненавистью. Пропитан желчью. Он надавливает на щеки Ши Цинсюаня ногтями так сильно, что заставляет стекать струйки крови, раскрывая то, что Повелитель Ветров сейчас не в своём истинном обличии. Безумно похожем на истинное, но все же в личине. Потому и кожа тёплая, потому и стучит сердце, потому и течёт кровь.       — Я хочу умереть, — шепчет Ши Цинсюань. — Окончательно.       Он закрывает глаза и ждёт. Ждёт… Ждёт… Он знает, что Хэ Сюань может его почти уничтожить и без его собственного праха. Хэ Сюань один из сильнейших Князей Демонов. Ему по силам и не такое.       Ши Цинсюань готов.       Начинает смеркаться, очередной день подходит к концу, на небе рассыпаются миллионы звёзд. А два непревзойденных демона не двигаются с места. Один закрыл глаза в ожидании уничтожения, другой застыл с ненавидящей гримасой на лице.       — Размечтался, — наконец выплевывает Черновод, отдергивает руку от лица Повелителя Ветров и бьёт наотмашь.       Точно так же, как ударил Собиратель Цветов под Кровавым дождём тогда, в столице, для того, чтобы Ши Цинсюань мог воспользоваться духовными силами.       Ши Цинсюань отлетает, ударяясь спиной о дерево яблони и, чуть пошатываясь поднимается на ноги. Выдыхает.       — Тогда, в столице, это ведь вы, Повелитель Чёрных Вод, вернули мне веер и дали частичку духовных сил, — слова срываются с губ, пожалуй, слишком быстро.       Ши Цинсюань натягивает улыбку, поспешно стирает дорожки слез, бегущие по щекам, рукавом.       — Знаете, а я так и не смог возненавидеть вас. Смешно, не правда ль? Я должен ведь, вы убили моего брата, вы лишили меня всего, а я не могу. Четыре сотни лет мнимой дружбы, но я не могу.       Лицо Черновода с каждым словом Повелителя Ветров становится все мрачнее и мрачнее. Кажется, будто ещё чуть-чуть и он уничтожит все вокруг.       И Ши Цинсюань бы понял. Это было бы заслуженно. Правда, было бы жаль Се Ляня, которому пришлось бы это все восстанавливать. И, наверное, Хуа Чэн выставил бы Хэ Сюаню ещё один долг, но… Это было бы оправдано. Совестью.       — Твоя жизнь принадлежит мне, — от ледяного тона пробирают мурашки, хочется схватиться за плечи и дёрнуть плечами.       Раньше, когда Мин И говорил таким тоном, то Ши Цинсюань смеялся и легонько стучал по лбу Повелителю земли со словами: «Мин-сюн, ты так всех вокруг себя распугаешь! И если тебе это нравится, то мне нет!». Но раньше было раньше, а сейчас это сейчас.       — Я уже не жив, — ровным голосом замечает Ши Цинсюань.       — Ты принял починенный веер. Это твоя плата и после смерти.       Ши Цинсюань замер, поднимая взгляд на Хэ Сюаня. Что значит «плата за сломанный веер»? Это звучало странно, не верно и в то же время так… Обнадеживающе. Ши Цинсюань наверняка самый никчёмный непревзойденный из всех четырёх, что есть сейчас, он мог бы, при желании, стать не только прекраснейшей картиной, но и великим бедствием, сместив Ци Жуна с его насиженного места, но Ши Цинсюань просто не… Не что? Он почти не приносил вреда людям, не пугал никого, разве что демонической ци при необходимости. Какой из него демон? Ему несомненно подходила роль божества, он сверкал на небесах, ослеплял всех своим светом, а став демоном он просто… Разве что немного поменял свое мировоззрение.       — За то, что я принял веер Повелителя Ветров из ваших рук моя жизнь принадлежит вам? — осмелился уточнить вопрос Ши Цинсюань.       Повелитель Чёрных Вод дёрнул плечом.       — Ты его не выбросил и он до сих пор при тебе, — стальным голосом сказал Хэ Сюань, сверля Повелителя Ветров взглядом. — Почему?       Ши Цинсюань неловко поднялся на ноги, усмехнулся и опустил взгляд.       — Потому что, — шёпотом, едва слышно, отозвался он. — Потому что он дорог мне… Потому что он от вас…       Повелителю Ветров показалось, что что-то сломалось. Он слышал, как разломалось что-то тонкое, металлическое. Он слышал тяжёлые шаги Черновода, но не поднимал взгляд. Он чувствовал, как ему в его подобие пучка, державшийся на одной шпильке с жемчужиной запихивают ещё две шпильки, силясь соединить их между собой.       Лицо Хэ Сюаня было непроницаемым. Закончив со своими махинациями, он отошёл от Ши Цинсюаня.       Повелитель ветров пару раз моргнул, прежде чем потянуться к своему пучку, в котором теперь, помимо шпильки с жемчужиной были ещё две, соединенные между собой, на ощупь напоминающие кандзаси.       Ши Цинсюань отметил за собой желание посмотреться в зеркало.       О чем думал Хэ Сюань, по его лицу понять было сложно. Он все так же холодно смотрел, но подарок после удара… можно ли назвать это подарком?       Ши Цинсюань начал жевать нижнюю губу, силясь понять, в чем же дело, что же задумал Хэ Сюань. Чего он хочет? У него какой-то план? Эта вещь будет гасить силы Ши Цинсюаня, чтобы даже после смерти он не смог быть счастлив? Но ведь, Ши Цинсюань и не был счастлив. Да, сейчас он мог позволить себе дорогие наряды, да, сейчас он вновь мог носить дорогие одежды и носить в волосах множество шпилек, превращаться в женщину и развлекаться как раньше, да только это более не приносило никакого удовольствия. Ши Цинсюань пытался, честно пытался радоваться этим мелочам, он улыбался и смеялся почти как раньше, да только… когда ты мертв, то радоваться жизни становится не так уж и просто. Ты постепенно меняешься, твои взгляды на жизнь меняются и, если характер остается почти таким же, каким и был раньше, то это лишь потому, что когда ты умирал, твой характер был таким. После смерти вряд ли можно измениться. Что изменит смерть в твоей жизни? Смерть Ши Цинсюаня была мучительна, он умер в родной стихии его брата и человека, который был ему лучшим другом. Это было иронично, ведь кто-то посчитал, что он мог быть не плохим даром, если не для Ши Уду, то для Хэ Сюаня. Сам Ши Цинсюань в этом сомневался. Сомнительный дар, на самом деле. Кому вообще могло прийти в голову такое… подношение. Тогда он был хорош лишь лицом.       Ши Цинсюань хотел было вытащить шпильки, которые воткнул ему в пучок Хэ Сюань, но наткнулся на взгляд холодных золотых глаз.       — Не снимай.       Ши Цинсюань пару раз моргнул и кивнул.       — Я хотел бы… посмотреть.       Хэ Сюань дернул плечами, всем своим видом показывая, как он недоволен происходящим, как его все это раздражает, но он просто махнул рукой и бросил в руки Повелителя Ветров небольшое зеркальце в золотой оправе.       Ши Цинсюань поймал зеркало и взглянул на себя. На него смотрел бледный юноша со светящимися глазами, он был одет в недорогие, но красивые одежды, отчего его по праву могли звать «молодой господин», его длинные каштановые волосы были частично собраны в слабый пучок, который теперь держался не только шпилькой с жемчужиной, но и двойной шпилькой, светлой, почти белой и блестящей, с золотой огранкой. Шпилька была несомненно красивой, искусно сделанной, на одной её части был выгравирован скелет рыбы, на другой символ ветра.       — Это… очень красиво… Благодарю вас, господин Повелитель Черных Вод, — поджав губы, проговорил Ши Цинсюань.       — Твоя жизнь принадлежит мне, — повторил Хэ Сюань.       И Ши Цинсюань улыбнулся. По-настоящему, искренне, жмурясь и, кажется, сияя. Он, наверное, сошел с ума, окончательно и бесповоротно, он был почти таким же безумцем, которые ходили по дорогам, хватая прохожих за подолы платьев. Он улыбался тому, кто разрушил его мир, по чьей вине он стал таким. По чьей вине он… умер. Но…       Они ведь квиты. Ведь Хэ Сюань тоже умер по его, Ши Цинсюаня, вине, прожил демоном столько лет. И пусть под лживой маской он общался с Повелителем Ветров, вытаскивал из передряг, в которые тот, по своей непоседливой натуре, попадал.       Сейчас они, наверное, в одинаковом положении.       — Да, — кивает Ши Цинсюань.       Хэ Сюань скривился.       — Носи её всегда.       — Да, — повторил Ши Цинсюань.       Он не знал сколько прошло времени, сколько он смотрел на Повелителя Черных Вод перед собой. Из ступора его вырвал голос наследного принца Сянь Лэ.       — Ваше Превосходительство Повелитель Ветров! Вы уже вернулись? Простите, что задержался в Небесной Столице, просили отчет и… Повелитель Черных Вод?!